Гроза

      Ему часто говорили, что будет больно расставаться. Любить бывает так просто, словно дышать свежим воздухом, если ваша любовь постоянно подпитывается чувствами друг друга. Однако у одного сердце рано или поздно остынет или, что ещё хуже, испытает те же чувства к другому человеку. Чонвон это понял только в тот злополучный день, когда она сказала, что больше не любит.       — Чонвон, мне нужно кое-что сказать тебе.        Они сидели на старых качелях давно построенной площадки рядом с ее домом. Погода не ладилась: небо было полностью окрашено в серый, и было непонятно, начнётся дождь или нет - мелкие капли иногда попадали на белую кожу, однако быстро высыхали.        — Не хочешь сначала поесть лапши? Я голодный.       Он поднялся со скрипучей качели и устремил свой взгляд вверх, наслаждаясь прохладным ветром - тогда он любил такую погоду.        — Чонвон.        По ее голосу Ян понял, что она чем-то неимоверно взволнована. Кажется, он не заметил этого сначала, однако теперь он посмотрел на неё с большим беспокойством.        — Бора, что-то случилось?        Он подошёл к ней и осторожно положил руку на нежную щеку, приподняв опустившуюся голову. Она накрыла его ладонь своей и посмотрела прямо в глаза. Чонвон с ужасом обнаружил застывшие на ресницах слёзы.        — Ты плачешь? Это был первый раз, когда он видел, чтобы она плакала. Ее никогда не исчезающая с губ улыбка не позволила бы какой-то влажности появиться на ее красивом лице.        — Чонвон…        Она засмеялась, однако так неестественно, что от этого самому парню захотелось провалиться под землю. Бора никогда не плакала. Она просто не умела этого делать. Не могла уметь…       — Чонвон, прости меня.        Сердце разбивается на мелкие кусочки, - Ян сам чувствует, будто стекло изнутри врезается в его тело. Он простит. Простит, но не забудет. 

***

      Первое, что почувствовал Чонвон, когда очнулся, - боль. Больно было везде и сразу. Колени саднили, будто бы он упал раз двадцать с неустойчивого скейта, голова раскалывалось от недавнего взаимодействия с чем-то тяжелым, не давая сфокусироваться на какой-то одной мысли, и в последнюю очередь… Болело сердце. Он бы не понял этого, если бы недавние события внезапно не вспыли в его памяти. Чонсон. Это имя делало ему больно.        — Кажется, его можно так оставить, он даже подвинуться не сможет.        Какой-то голос раздался вдалеке от Чонвона, будто бы парень находился под водой.        — А если внезапно наброситься? Может, на всякий?..       — Да забей, я уверен, он не настолько сблизился с Чонсоном.        Чонсон?..       Произнесенное имя заставило Яна разлепить сомкнутые веки. Все больше возвращаясь в реальность, он попытался оглядеться и понять, где, собственно, находится.        — Я не удивлюсь, если он не ел дня два… Принести ему еду какую-то, что ли?       — Не надо. Поест дома… Если захочет.        Когда глаза наконец привыкли к темноте, Чонвон разглядел перед собой двух незнакомых парней. Оба внимательно изучали его, кажется, оценивая его возможности в существовании.        — Он даже не кричит.       Вокруг него было большое пустое пространство, через пыльные узкие окна просачивался тусклый лунный свет, а сам Чонвон оказался на холодном полу рядом с какими-то коробками. Складывалось впечатление, что это заброшенное здание, а точнее, заброшенный склад. Однако он совершенно не помнил, как здесь оказался.        — Эй, парень, ты живой вообще там?        Яну пришлось приложить достаточно много усилий, чтобы снова задействовать свой голос.       — Где я?       Один из людей, стоящих перед ним, как-то странно хмыкнул.        — Тебя в данной ситуации должно, наверное, интересовать не это, — он наклонился к Чонвону и схватил его подбородок, поворачивая голову к себе.        — Не беспокойся, мы тебе ничего не сделаем, просто ты нужен для достижения кое-какой цели…        — К… — Чонвон закашлялся от повсюду стоящей столбом пыли. — Кто вы такие?        — Слушай, это вообще не твоё дело. Какая разница, кто тебя похитил?        «Действительно, какая разница, на кого в суд подавать…»       Человек наконец отпустил парня, отойдя назад к своему напарнику. Конечности очень плохо поддавались сигналам мозга, все тело по какой-то причине было полностью расслаблено, и напрячься никак не получалось.        — Почему тебе не интересно, например, зачем мы тебя сюда притащили? — продолжал тем временем мужчина.        — Мне кажется, ему вообще ничего не интересно, — скептически предположил второй, понуро смотря на Чонвона. — Он просто пытается нас отвлечь, может?       Частичная правда. Яну и правда было не особо интересно, где он находится. Что дом, что это место - ничего из этого не было родным, ведь нигде не было любимых ему людей. Поэтому, какая разница?       Однако отвлечь он этих парней не пытался - он с трудом верил, что, если бы он этого даже захотел, у него бы получилось.       — Бред.       Похитители очевидно делать ничего с ним не собирались - а хотелось бы - возможно, тогда Чонвон бы смог спокойно умереть, не наложив на себя руки. Однако…       «Чонсон».       Мысль резко пронзила сознание, принося боль своим содержанием.       «Чонсон останется здесь. Один».       С каждым днём план умереть казался все менее и менее правильным, будто чем больше он находился рядом с Джеем, тем больше он хотел остаться. Все эти ощущения были максимально странными и пугающими, так что Ян уже переставал понимать себя. Он просто не может полюбить Чонсона. Это просто неправильно. Даже мысль об этом казалась безумной…       — Слушай, а ты уверен, что Пак вообще сюда притащится? — с сомнением. — Я бы за таким точно не пришел…        — Не уверен, что Чонсону вообще по рукам этот парень, — согласился человек, пялясь на не двигающегося Яна. — Он выглядит каким-то слишком болезненным. Даже затащить его сюда было намного проще, чем я изначально предполагал…       Неприятно.        Как бы Чонвон ни старался игнорировать, это слова его задели - они ещё раз подтверждали то, что нафиг он никому не сдался.        Воцарилась тишина, лишь изредка нарушаемая шуршанием ветра за окном. Пока не произошло то, чего Чонвон так боялся и на что в глубине душе отчаянно надеялся - скрипнула дверь.        sunoo~:       Прости…       Сонхун видит сообщения на экране своего телефона, однако диалог не открывает - он не хочет, чтобы Сону видел, что ему не все равно, и он читает сообщения через секунду. Ведь ему на самом деле все равно. Ночь, с ясным темно-голубым небом от яркого свечения Луны, казалась просто превосходной, что ни в какую не сочеталось с настроением парня. Сначала он хотел вернуться в бар, однако знал, что там его ждут очередные жалобы Хисына, которые он выслушивать был совершенно не намерен. Поэтому Сонхун поменял маршрут и теперь ходил по каким-то незнакомым улицам, даже не подозревая, что подсознательно ходит кругами вокруг злополучного дома.        Сонхун, правда, извини.       За что он извиняется? За то, что был в квартире наедине с Ни-ки? Или за то, что поцеловал его? Или за все сразу? Он не понимал. Он не понимал действий младшего, он не знал, как ему реагировать. Его поступки были лишены логики и противоречили друг другу, а сам Сону ничего не рассказывал, не объяснял.       «Если бы ты просто тогда сказал эти три чертовых слова, может, все было бы по-другому…»       Да и зачем он сейчас об этом думает? Сам-то признаться ему вовремя не смог - теперь расхлебывает последствия.        Сонхун, если ты ещё не далеко ушёл…       Можешь зайти, пожалуйста?        Может ли он зайти? Хороший вопрос. А есть ли смысл в данном действии? Наверняка нет.       Хён… Я тебя прошу, дай мне все объяснить.       Мозг выключился буквально после первого слова. Здравый смысл кричал, что нужно просто проигнорировать эти слова, просто уйти домой или куда-то ещё. Однако…       Конечно. Конечно он зайдёт. Если Сону просит, он сделает что угодно.        Чонсон быстро подошёл к двум парням и мгновенно узнал Джеюна. Остановившись около знакомого, он нашёл глазами лежащего на полу Чонвона, и его челюсти сжались.        — Я принёс, — четко сказал он, не отводя взгляда от младшего. Его лица не было видно, поэтому он не мог сказать точно, в сознании ли Ян.        — Что же так грубо, хён? — ухмыляясь произнёс Джейк, подходя к Чонсону. — Не признал старого друга?        Джей перевёл взгляд на парня, вкладывая в него всю возможную ярость, которую только можно было показать.       — Ты прекрасно знаешь, что мы уже давно не друзья.        Джеюн ещё шире улыбнулся. В его глазах читалось некое веселье, он изучал глазами пришедшего, оценивая его желания и намерения.        — Есть за нами грешок, — согласился он.        — Забирай их, если думаешь, что это будет решением твоей проблемы, — выплюнул Пак, кидая какой-то пакет к ногам Джейка. — Я заберу его, — снова переводит взгляд на Чонвона.        Шим следит за его зрачками и поворачивает голову в том же направлении.        — Да, они определенно помогут.        Второй парень, с приходом Джея хранивший гробовое молчание, резким движением схватил пакет с пола, наградив Чонсона ненавидящим взглядом. Джеюн кивнул ему и показал какой-то знак, после которого напарник ушёл в темноту.        — Однако этого не достаточно.        Шим загородил собой Чонвона, заставляя Пака посмотреть на него.        — Ты серьезно? — зашипел на него Чонсон. — Пол-ляма тебе не достаточно?       — Я не про деньги.        Джейк подошёл ещё ближе к старшему. Тот не двинулся с места, только в его взгляде Шим смог увидеть все сильнее разгорающийся огонь ярости. Он не увидел в нем ни доли страха, однако было какое-то странное волнение, запрятанное глубоко внутри.        «Он беспокоится. А значит, причина может быть только одна».       — Ты же не хочешь, чтобы этот немощный пострадал?       Ухмылка не сползала с лица Джейка, но внутри он испытывал смешанные чувства. Ему было совершенно непонятно, почему этот парень так важен для Чонсона, что он бежит к нему после первого зова.        — Не смей называть его так.        Он знал Пака, и знал, что обычно он не ведёт себя таким образом.       Резко поменявшееся выражение лица с дерзкого на серьёзное - только так можно показать ему, что Джеюн настроен решительно.        — Почему ты так о нем беспокоишься? Просто потому, что он твоё задание?        Чонсон подошёл вплотную к младшему, не отрывая от того глаз.        — Ты знаешь, что это не просто задание. Это проверка.        «Нет, Чонсон…»       — Я бы назвал это наказанием, — ведь это именно оно и есть. — Хотя ты это заслужил.        Часто поднимающаяся грудь и выступившая испарина на лбу - Пак напряжен до предела. Поэтому ждать больше нельзя.        — Отпусти его.        — Только после того, как мы будем квиты, Чонсон.        Старший сощурил глаза, и Шим уже не смог прочитать в них никаких эмоций, кроме одной - ненависть.        — Тогда почему ты медлишь?       Это послужило сигналом к действию: Джейк со всей силы ударил Пака по лицу. Тот упал на пол, однако не встал, чтобы нанести ответный. Он был готов к этому - Джеюн понял это по его глазам. Опустившись рядом со старшим на землю, он не останавливаясь делал ему больно - кровь то и дело украшала разные участки его тела, Джейк не давал ему даже отдышаться.        Почему тогда он чувствовал, будто снова проиграл?        Вся обида и вся боль, накопившиеся за эти годы, передавалась в новые удары, Джеюн просто не мог остановиться, он словно превращался в разгневанного волка, готового добить свою жертву до смерти.        Вдруг чьи-то руки начали оттаскивать его от Чонсона, который уже не мог свободно дышать, и Шим замедлил свои движения. Прозрачная пелена покрывала его глаза, однако он не давал слезам сорваться с длинных ресниц. Он просто наблюдал за Чонвоном, который кое-как поднимает Джея с окровавленного пола и тяжело дыша уносит из этого здания.        Он знал, что никогда не победит, ведь он уже проиграл, когда выбрал Чонсона.        Сонхун в этот раз ждать не стал: он незамедлительно постучал в холодную дверь, решив в этот раз выяснить всё. Прошло около двух минут, и Пак уже начал подозревать что-то неладное, однако, только ему стоило снова занести руку над деревом, замок щелкнул, и в проеме двери показалась рыжеватая голова.        Вся решительность вмиг куда-то исчезла, освобождая место под совсем неуместную стеснительность.        — Ты пришел, — на его лице появилась слабая улыбка, Сону отодвинулся, пропуская Пака внутрь.        Тот молча зашёл в квартиру, боясь проронить лишнее слово - не дай Бог Ким снова уйдёт в себя и откажется что-то рассказывать.        — Ни-ки ушёл, — как бы невзначай проронил младший, закрывая входную дверь.        Он повернулся к Сонхуну, и у того все слова застряли в горле. Раньше между ними не было все гладко, однако не было и такой неловкости. Они общались как обычные друзья. Что и было, впрочем, проблемой.        — Сонхун, ты меня извини… — Сону подался вперёд, но не успел договорить, - его глаза вдруг закрылись, а тело ослабло. Пак еле успел подхватить младшего в падении, и то только потому, что стоял в двух шагах от него.        — Сону! — он взволнованно бегал глазами по телу Кима, пытаясь понять, что случилось. Приложив тыльную сторону ладони к его лбу, Сонхун с ужасом понял, что у Сону жар. — Боже…       Быстро сняв обувь, он аккуратно подхватил младшего на руки, что далось на удивление легко, и перенёс его в найденную спальню. Уложив парня на кровать и хорошенько накрыв одеялом, он собирался поискать в морозилке что-то холодное, однако его вдруг схватили за запястье.        — Хён, — слабо произнёс Сону, пытаясь приподняться на постели. — Мне нужно тебе рассказать…       Как бы он хотел послушать Кима, но он знал, что не сейчас.        — Сону, не поднимайся.        Он уложил голову Кима назад на подушку и провёл свободной рукой по мягким вьющимся волосам.        — Расскажешь позже, хорошо?       Младший, кажется, хотел сказать что-то ещё, однако состояние окончательно взяло верх, и его пальцы, все ещё некрепко державшие Сонхуна, разжались.       Пак задержал взгляд на его губах, однако тут же отвёл его. Он все ещё не знал, что к нему чувствует Сону, поэтому не мог позволить себе мечтать о чём-то.        Вернувшись в комнату уже с ледяным пакетом в руках, он осторожно приложил его ко лбу младшего, который уже спокойно спал. На часах половина второго ночи.        «Я надеюсь, что хотя бы эта ночь не будет просто сном».       Он залез под одеяло, не смея прикасаться к лежащему рядом парню. В полумраке комнаты он видел лишь красивый профиль Сону, который четко обрамлял свет Луны из окна.        Такой прекрасный и пугающий одновременно.       Он вспомнил все их разговоры за этот жалкий месяц и попытался в них разглядеть что-то большее. Возможно, Сону тоже пытался ему что-то донести, но они оба не видели друг друга. Как не видят и сейчас. Они будто ослепли из-за свои чувств и перестали верить в счастливый конец.        Ещё час назад он ненавидел эту жизнь, а теперь он был готов отдать все на свете, просто чтобы эта ночь не кончалась. Возможно ли, что и у них все наладится?..       Чонвон умудрился разглядеть свой телефон, лежащий рядом с одной из коробок, и теперь он упорно пытался сориентироваться и найти по картам свой дом. Его все ещё пробирал дикий ужас от того, что он только что увидел, и он просто молился, чтобы Чонсон не перестал дышать. Он периодически проверял дыхание старшего, который тоже упорно старался идти, ведь Чонвон очевидно не сможет дотащить его на себе. Ян видел, что Паку ужасно тяжело, поэтому иногда делал остановки, давая ему передохнуть. Собственное состояние его не волновало: пусть он только несколько минут назад смог снова почувствовать свои конечности, ему нужно было спасти Джея.        Наконец найдя свою многоэтажку, Чонвон аккуратно помог Чонсону зайти в квартиру, и, как только тот оказался рядом с кроватью, так сразу же на нее и рухнул. Ян мгновенно отыскал аптечку, достал оттуда все возможные мази от ран и бинты и подошёл к лежащему Джею.        — Чонсон, ты меня слышишь? — слабый кивок.       Удостоверившись, что Пак не потерял сознание, Чонвон с беспокойством начал осматривать его тело: на старшем была лишь тонкая футболка, которая весьма плохо прикрывала его торс. Ян сглотнул и медленно приподнял серую ткань, испачкавшуюся в темно-красной жидкости, - на теле повсюду были фиолетовые пятна и кровоподтеки.        — Боже, хён…        Джей с усилием приподнялся на локтях и облокотился о стену сзади, принимая сидячее положение.        — Тебе не обязательно это делать.       Тихий голос приятно согрел тело - он был рад, что Чонсон все ещё способен говорить. Он был рад просто слышать его.       — Я всё обработаю.        Джей схватился за край футболки и попытался ее снять, что у него довольно плохо получилось, поэтому Чонвону пришлось стаскивать ее самому.        Осторожно проводя мазью по синякам, он чувствовал частое биение сердца старшего, а также мелкую дрожь, которая изредка пробирала его тело. Иногда, когда Чонвон дотрагивался до очередного синяка, Джей вздрагивал, однако не издавал ни звука.        Вдруг Ян почувствовал странную тяжесть внизу живота, когда прошёлся пальцами по широкому плечу и тут же оторвал ладонь от тела - его испугало это. Чонсон, кажется, ничего не заметил - его грудь вздымалась намного медленнее, а глаза были закрыты.        «Наверняка уснул».       Невольно залюбовавшись красивым лицом парня, Ян не заметил, как оказался совсем близко. Дыхание участилось, а рука сама потянулась к опухшим губам, осторожно прикасаясь к запекшейся крови. Сердце пропустило удар - Чонвон не мог оторвать завороженного взгляда от Джея. Пальцы опустились на пульсирующую на шее вену, а после на выпирающие ключицы. Он забыл про все на свете, он просто чувствовал его тело рядом со своим, чувствовал то, что совсем не должен был. Он знал, что нельзя, знал, чем это все закончится, знал, что это неправильно, но просто больше не мог сдерживать свои чувства. Он понял, что влюбляется в Чонсона. С каждым днём все сильнее и безнадёжнее. Ему не хотелось, но сердцу не прикажешь.       Нехотя отодвинувшись от спящего парня, Чонвон отложил все лекарства.        — Я знаю, что не могу тебя любить, я знаю, что сам причиню тебе и себе боль, но я больше не могу игнорировать это, — прошептал он в тишине, не отрывая взгляда от лица напротив.        «Поэтому прости меня».