Рыбалка

Лето было прекрасное время, когда можно было отдохнуть, поболтать ногами в нагретой от солнца воде и повеселиться с братьями, чтобы развеять серую тоску. Во время учёбы, которую, кажется ненавидели практически все старшеклассники, и тем более, младшеклассники, было хоть чем заняться. Летом же, ты подбираешь компашку, которая будет тащиться на край пустыря в магазин, в котором по дешёвке продавался дешёвый пивасик, либо снова нарабатываешь учебные навыки, из-за которого закипает мозг. Была бы воля, Россия бы отрабатывал собственные двойки, которые нужно было натянуть хотя бы на четвёрку для одобрения отца, но, кем бы не была эта воля, её уже давно нет, а на улице как раз стояла жарище. Удочки, ведро, песок, чириканья птиц, колыхание коротко подстриженных волос, любимый запах братских сигарет. Федерация умиляется с этих ассоциаций, так как знает, что вместе со своим немало любимым братиком около берега они просидят до ночи, и каких бы люлей они не получили, это того стоило. В последний раз на рыбалку они ходили только зимой, и то, пальцы онемели только при выходе из нагретого дома, а сейчас-хоть трусы снимай, все тебя поймут и осуждать никогда не будут. Ходили, они кстати, более к вечеру, так как рыб в полдник не было, да тем более, они в это время были заняты, отсиживаясь в тёмном укрытии. Всего-то стоило подождать, намазаться солнцезащитным кремом, и потопать в ярко-синих шлёпанцах на речку, где кучка людей потихоньку начала рассасываться, будто мухи, вылетающие из берлоги паука. И все, как за другим недовольные. —Видимо, сегодняшний загар не удался-процитировал Украина, брякнув в руках железным ведром. От его глупых, вставленных двух копеек в молчании стало смешнее, аж улыбка расцвела. Он тыкнул удочкой в плечо, которую держал в противоположной руке, от ведра, и комично поддёргивая густыми, очень харизматичными бровями, выдал следующее:—жаль, в следующий раз, можем прийти в день, глянем на красивых тёлочек.. Россия громко вздохнул, специально закатывая глаза. Украина мог часами напролёт говорить о "тёлочках", показывал разные пошлячки, журналы, содержащие в себе непристойные, даже для себя, порнографические моменты, от которых хотелось аж блевать. Может Федерация такой, может жизнь такая, а может, луна не сошлась в небе, но, честно говоря, ему наплевать на баб. В прямом и переносном смысле. Не привлекали, ни телом, ни лицом, не характером, но и от того не становились ужасными. Да, было много подруг, но одни, как и другие-просто нужны были для общения, для какого-то поддержания статуса и социума. И хотелось стыдить себя, но зачем? Вступив на такой же горячий, как и песок пирс, они оба замялись, глядя на плавающих неподалёку дедушек. Первым, кто начихал на это, так это Украина, он уселся на край широкого пирса, расположив рядом с собой ведро, а вместе с ним, и удочку, подзывая взглядом Россию. Тот же, встрепенувшись, сразу же подлетел к нему, видя, как братец водит пальцами, визуально показывая, что хочет курить. Федерация хлопает себя по карманам, достаёт для начало зажигалку, а после пачку сигарет, из которой вытаскивает никотиновую палочку, по команде, поджигая белый конец. Украина довольно улыбнулся, затянувшись, начал барахтать ногами в воде, которые уже успел окунуть. —Водичка тёплая? — Ага. Кажется, проведут время они здесь много. Небо окрасилось ярко-жёлтым, красным и чуточку фиолетовым оттенком, выделяя солнце, которой спускалась за небосвод. Как раз то время, чтобы взбодриться перед лучшим марафоном. Украина всегда в ведре носил пивко-так, на всякий случай, чтобы взбодриться. Россия до сих пор помнит, этот острый вкус, и жгучий, разливающийся будто кипяток по горлу привкус, который одурманивал разум за пару секунд. Отец, зная нрав своего старшего сына, запрещал делиться с младшим, но кого это вообще волновало? Ну придут они маленько не трезвые, ну дадут им по шапке, зато какие довольные! Железная банка пива, не совсем безалкогольного процента, сразу ринулась в тёплую ладошку России, которую с интересом изучал, так как таких с роду не видел. — А чо за марка? — Патра, выпустили то давно, но в нашем захолустье появилось недавно-Украина отвечает резко, без торможения, из-за чего становилось некомфортно, а спина обливалась миллионами мурашками. Его голос-уже давно прозревший, в свои то двадцать лет, был отражением льда, томных плавающих скал, слишком спокойно, слишком отрезанный и холодный. Да, были какие-то ненавязчивые нотки смешков, резких надрывов, при которых голос пищал, но он по-прежнему оставался спокойным. Казалось бы, если бы по ним ударила ядерная ракета, и обладатель голоса, и он сам же были спокойными, будто каменная стена, неподвижно стоящая перед смертью. От таких глубоких размышлений даже стало грустно, пока пивная жидкость, глотками не опрокинулась в рот. Сам не заметил, как открыл банку, и выпил её полностью. Под давлением пальцев жестянка хрустнула, неприятно отдаваясь коротким гулом, на которое обратил внимание Украина. Он с неподвижностью поднял голову, схмурился, будто не понял что произошло, а после удивлённо пробубнил:—Нихуя... Глаза больно щипают, видимо, последний глоток оказался слишком серьёзным для России. Он отодвинул уже пустую банку пиво от себя, и прокашлявшись в кулак, опрокинулся спиной на пирс, подбирая под голову руки. Мужчина же, сидящий за удочкой, громко цокнул, забирая из того же ведра кормушку, в которой лежали полудохлые черви. Они едва шевелились, лишь подрагивали, и то не все. Подобрав самого пухлого, зажравшегося червяка, Украина подцепляет на крючок её, пару раз смотрит в воду, проверяя на наличие добычу, и опрокидывает в воду крючок, затупленным взглядом смотря на прозрачную гладь речки. В то же время, Россия хотел увидеть десятый сон. Слипшиеся, и от ничего уставшие глаза, полностью закрылись, не пропуская даже какого-нибудь лучика солнца, который бы мешался. И слава богу, хотя бы выспится. В последний раз прошёлся зевок, он уложил голову поудобнее, и провалился в долгожданный сон, который ждал днями и ночами. - Первое, что показалось удивительным, так это холодок, бегающий будто листва от дерева по оголённым бёдрам. Россия вздрагивает, но сладкий сон забирал всё глубже, заставляя лишь кашлянуть, и снова уложить голову на бок, не подозревая, как чужие, немало братские руки бегали по телу. Украина взрослый мальчик, на работу недавно устроился, девушку завёл, друзей новых завёл, подтянулся в росте, в мышцах, но всё же, он был сам по себе странным. Слишком спокойным, слишком восхитительный, чтобы быть реальным рыжим мудаком. Его горячие, от того и сухие губы проходились по мальчишеской груди, оставляя расцветающие, будто тюльпаны поцелуи. Он делал всё с легкой, бережной аккуратностью, не делал каких-то резких, будящий сонный разум России. Хотя стоило бы. Всё это так, странно? Выпитое пиво на этот вечер, казался слишком привлекательным, слишком горючий, так, что мысль о том, что можно трахнуть собственного брата-казалоссь лишь цветочками, бабочками да радугой. Он вздёргивает майку выше, снимая, отбрасывая в любительское плавание в воду. Послышался ненавязчивый плеск капель, но даже такое, не разбудило Федерацию. Он раскинул ноги в разные стороны, покрепче зажмурился, и тыкнул. Его было достаточно сложно будить, особенно летом, а особенно, когда он не спал днями и ночами, рубаясь то ли в учёбу, то ли в разные игры, скаченные на видике. Тело уже давно покрылось испариной, липкой, но такой же приятной на вкус. Украина лижет тому сосок, обводя своим острым и шершавым языком, а после, стягивает и плавки, надетые ещё утром самим мальчиком. Между ног, освободился полувозбуждённый член, не маленький, но и небольшой, достаточного приличного размера, с угловатой, немного приплюснутой головкой, и с уже давно раскрытой уретрой. С такой же распрекрасной бережливостью, к девственному и невинному телу, мужчина начинает мягко дрочить член, занимаясь уже вторым, немало значительным соском, который затвердел от вечернего холодка. Конечно же, бурый медведь может всегда проснуться, пусть и в самом холоде, пусть и в самой жаре, от шума, он всегда проснётся. Россия громко выдыхает, открывая устало слипшиеся, от того и по-своему милые глаза, которые осматривали с интересом тёмное небо. Разве уже ночь?.. Он прикрывает потной ладонью рот, охает, когда чужие губы ласково целуют уретру, а после сглатывают голову агрегата. Что сейчас происходит? Это сон? Украина улыбается, гладит большим пальцем по мошонке, массируя, чтобы мужское семя быстро вышло наружу, и тем самым, чтобы услышать мелодичный стон, который сейчас от сонливости Федерация скрывает. Он пытается что-то сказать, но рот будто заклеили, вот-вот, и таким образом он задохнётся. В лёгкие ни капельки не попадало воздуха, из-за руки, которая легла на бледную, вытянутую парнишескую шею. Глаза заслезились. Это всё вправду? Почему он здесь и сейчас? Почему брат делает с ним всё это? Из уретры брызнула белёсая сперма, она влажная, липкая, и при этом густая. С окончанием, такого развратного, пошлого действия, Россия залился воплем, а после в глазах потемнело, размываясь в темнеющие, от того и мерзкие цвета. - Он вскрикивает, подпрыгивает на пирсе, приглаживая липкие волосы к голове. Украина молчаливо докуривал шестую сигарету, при этом внимательно, все так же осматривал воду. Он схмурил брови, шикнул на Россию, который по-видимому, отошёл от недавнего сна, и всё ещё не мог привыкнуть, что всё произошедшее, было жалким сном. И наверняка, во время рыбалки он очень мешал Украины, который громко выругался, снимая с себя майку. Он тоже был потным, воняло пивом, сигаретами, и лёгким одеколоном, который на фоне употребления немало вредных веществ, перекрылся, будто его и не существовало. Мощные руки, дёрнули ведёрко, там от силы было две рыбёшки, и то, не совсем хорошие по размеру. Он прикусывает губу, всё же решаясь уйти. Сидеть здесь ещё дольше-было уничтожением своего же времени, и собственной еды, которую выловил единственный Украина. И на самом деле, России было очень стыдно за это. Он опрокидывает голову назад, смотря уже на чёрное небо, в котором уже загорались малые единицы звёзд, а после чётко говорит: —Прости.- Россия виновато смотрит на своего брата, будто вот-вот заплачет. Ему реально очень стыдно, что он выпил целую банку пива, заснул, и при этом ничем не помог любимому братцу.. Ах. Какая жалость!. — Извиняйся, чтоб стыдно было. Жаль я тебя тогда всё же не трахнул. — Что?