Parfumer

Вечер дарит покой и отдых. Он окутывает томной пеленой уставших после тяжелого дня людей, дает им время для отдыха и для мыслей. Мне кажется, это просто замечательно, что у нас есть вечер и утро. Что ночь не меняется резким днем, а после дня не наступает резко ночь. Человеку нужно время, чтобы прийти в себя, подготовиться ко сну, подвести итоги дня, проанализировать свои поступки и упорядочить свои мысли. Вот и Тэхен пытается прорефлексировать свою жизнь: где и как он мог обидеть Чимина, который возненавидел его всем своим существом. Он смотрит сквозь тонированное окно автомобиля на атмосферу города. В это время суток она становится особенной. Как только темнеет, все магазины и развлекательные организации включают свои цветные и красочные вывески, которые так и манят к себе. Тэхен с восхищением смотрит на город, немного отвлекаясь от своих больных мыслей. Они несутся мимо красивых улиц, мостов и парков — все это для него в новинку. — Ты никогда не был в Сеуле? — прервает его восторг Чонгук, поглядывая на омегу. — Нет! — Я так и понял, расскажи о себе. — Для чего? — Мы едем в тишине уже сорок минут, тебя не напрягает? — Включите себе музыку, если скучно! — Я хочу с тобой поговорить! — Послушайте, господин Чон, мы с вами больше никогда не увидимся, я сделаю, что вы просите и уеду домой. — Тем и лучше, мы можем поболтать и это навсегда останется в тайне. — Расскажите лучше о себе, ваша жизнь явно интересней, чем моя. — Что тебе хочется узнать? — Мне все равно, ну, например, какие цветы вы любите? — Герберы. Красные герберы. — Большие ромашки, — нежно улыбается омега. — А тебе? — Рододендрон, — омега опять за свое. Он вскидывает бровь, типа: «Ну как тебе, такое заумное название, которое никто из моих знакомых не знает». — Азалия — красивый цветок, поистине, — Чон и бровью не ведет, а у Тэхена чуть челюсть не отвисла. — Ее запах меня с ума сводит, — откровение от Тэхена, на которое альфа голову поворачивает от удивления. — Я учту. — Да не стоит затрудняться, мы же больше не увидимся. — В жизни всякое бывает. — Я надеюсь, вы не будете удерживать меня силой? — Я что, похож на маньяка? — смеется Чонгук. — Нет, вы похожи…на… — Тэхен скользит взглядом по профилю альфы, спускается глазами на плечи и руки, дальше переводит взор на талию и ноги. — Плейбоя, да, однозначно, самовлюбленный двуличный плейбой. — Почему двуличный? — с остальным, видимо, согласен. — Потому что вы с людьми ведете себя иначе, на экране тоже другой, а я вас вижу не таким, какой вы в обществе. — Тэхен все это говорит, смотря в окно, он не видит, как чернеют глаза Чонгука, не чувствует, как атмосфера стала тяжелой, все что он ощущает — это усиливающийся запах пиона, от которого у него в животе все скручивает. — Не стоит судить о человеке по первому впечатлению. — Я вообще никого не осуждаю, это ваша жизнь и ваш выбор. — Выбор в чем? — В надевании масок, подстраивании под обстоятельства и все в этом духе. Машина тормозит, съезжая на обочину. — Вы чего? — немного пугается Тэхен, поджимая ноги. — Посмотри на меня. — Ладно, — омега поднимает глаза на Чонгука. — Когда ты смотришь на меня, что ты чувствуешь? — Ничего… — Уверен? — Да. — А я вот не очень, — альфа отстегивает свой ремень и придвигается к Тэхену. — Что вы делаете? — вжимается в дверь омега. — Думаю, если я тебя сейчас поцелую, что ты тогда почувствуешь? — Я ничего, а вот вы… почувствуете удар на своем лице. — А ты забавный, — возвращаясь на свое место, Чонгук довольно хмыкает. — Больше так не делайте… — А то что? — Я передумаю вам помогать. — Аргумент. Ладно, мы почти приехали. — Вот и отлично. Окраина Сеула. Городские огни уже не так пестрят перед глазами, дорогие магазины и рестораны сменяются заправками и придорожными забегаловками. — Долго еще? — утомленный дорогой, Тэхен уже клюет носом. — Потерпи еще немного, почти приехали. Чонгук все петляет по узким дорожкам. Асфальт давно закончился, и теперь они едут по щебенке, от которой машину потряхивает. Тэхен хватается за живот, чувствуя, что его укачало. — Остановите… — Что такое? — Мне плохо. — Понял. Машина останавливается, и Тэхен выходит, покачиваясь. Его мутит, но он старается держаться, чтобы его не стошнило, еще и возбуждение никак не проходит. Он слышит звук хлопнувшей двери и блокировки машины. — Ты как? — догоняет его Чонгук. — Жить буду… — Это хорошо. Давай пройдемся, тебе полегчает, мой дом в двух минутах отсюда. — В смысле ваш дом? — резко поворачивается омега. — Это что еще за шутки? — Успокойся, завтра с утра поедем в лабораторию, а сейчас отдохнешь и поешь… — Я домой, — перебивает его Тэхен, резко разворачиваясь в обратную сторону. — Тэхен, не дури, я всего лишь… — альфа затыкается, видя омегу опять в слезах. Он напуган и растерян. — Я так и знал, что вам нельзя доверять. Вы все одинаковые, вам что, больше трахнуть некого? — Да не собираюсь я тебя трахать, что ты так зациклен? — хватает его за руку. — Не трогайте меня, — омега выдергивает руку, с диким испугом смотря в хищные глаза. — Так, давай проясним. Я привез тебя, чтобы нормально поговорить и выспаться, завтра встанем и поедем в лабораторию, все конец. Я тебя и пальцем не трону. Сейчас ты идешь со мной вон в ту сторону, — альфа показывает направление в сторону светящихся огней. — Куда ты собрался идти на ночь? Мы далеко от центра. — Такси словлю, — пряча мокрые глаза, омега снова наклоняет голову. — Тэхен, тебя что, кто-то обидел? — хмуря брови, альфа делает осторожный шаг вперед. — Н-нет… я хочу уйти… — закрывая руками лицо, Тэхен вспоминает, как уснул в отеле и случайно набрал управляющему. Он помнит голос, который говорил с ним, неприятное ощущение, когда не мог пошевелиться, еле-еле тогда двигая пальцами, чтобы дотянуться до телефона. — Тихо, Тэхен, тихо, — еще один незаметный шаг к омеге, который теряет от страха контроль. — Я не хочу оставаться один… в вашем доме, — всхлип, дрожь усиливается. — Ты не один, я буду рядом, — последний шаг, и альфа уже прикасается к вздрагивающим плечам. — Я вам не верю, пожалуйста, отвезите меня домой, — чувствует, как его обнимают, и слышит, как бьется сердце у альфы. — Я не знаю, что с тобой случилось, почему ты в свои семнадцать вынужден работать, а не учиться. Я не знаю, Тэхен, но прошу, давай дойдем до дома и ты просто отдохнешь, если хочешь, я вообще могу не появляться перед тобой. — Мне страшно, — чуть слышно шепчет омега. — Чего ты боишься? — Спать… — У тебя кошмары? — У меня, кажется, галлюцинации, я не хочу, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии, потому что я сам не знаю, как выгляжу и что делаю. — У меня есть хороший друг, он врач, не психиатр, конечно, но я могу попросить найти для тебя самого лучшего. — Я не псих! — Я и не говорил этого! Давно такое с тобой? — С детства. Иногда пропадает на полгода или год, а потом опять появляется. — Пойдем в дом, не будем же мы стоять тут до утра? — Чонгук медленно берет его за плечи, обходит сбоку и маленькими шагами двигается в сторону дома. Чонгук и подумать не мог, что у парня так расшатана психика. Его застенчивость была понятна — молодой, еще не было отношений и, возможно, даже безобидных поцелуев. Но то, что он панически боится близости, становится сюрпризом. Альфа даже успевает пожалеть о том, что приблизился к нему в машине. Всего лишь подразнить хотел, не думал, что запугает. Он отвык от такого, с его огромной популярностью стоило только посмотреть в чью-то сторону, и те сами укладывались, раздвигая ноги. А здесь великая Китайская стена, непробиваемая. — Мы пришли, — отпуская плечи Тэхена, Чонгук скользит рукой к его запястью. Невесомо, чуть касаясь, он тянет его за собой, открывая входную дверь. — Можно мне в душ? — Тебе можно все. Я буду у себя, можешь брать, что хочешь, и надевать любую одежду, спать, где понравится. — Какая доброта, — язвит омега. — Все для твоего комфорта. Я распоряжусь, чтобы подали ужин, ты будешь есть со мной или тебе в комнату подать? — С вами, я же не в гостинице. — Тогда пойдем вместе. — Можно я сначала в душ? — вот все причитает. — Ладно. Я покажу тебе комнаты, выбери себе любую, потом пойдешь. Они поднимаются на второй этаж, слева перила и можно рассмотреть холл первого этажа. Дом огромный, неприлично огромный. Тэхен чувствует себя просто песчинкой, смотря на люстру, которая тянется через два этажа, сверкая хрустальными «сосульками». — Вот первая комната, в ней есть душевая, — Чонгук открывает дверь в комнату с нежно лавандовым цветом обоев и светлой мебелью. — Эта подойдет, — коротко и ясно. — Но там и другие есть. — Мне эта нравится. — Хорошо, какую одежду ты предпочитаешь? — Мне все равно. — Костюм тройка подойдет? — Что? А как в нем спать? — Да я пошутил. Ладно, сейчас принесу тебе что-нибудь. Тэхен осматривается вокруг, комната и правда ему нравится. Незатейливый скандинавский стиль в холодных оттенках, минимализм ему приходится по душе. Он распахивает занавески и открывает настежь окно, вокруг тишина, она успокаивает. В траве все еще стрекочут цикады, где-то далеко еле уловим звук проезжающих машин. Тэхен прикрывает глаза, вдыхая свежий воздух. Хорошо и спокойно становится. Это состояние он сравнивает с тем, когда жил в своём маленьком доме с дедушкой, не хватает только шума пенистых и шуршащих волн. Чонгук зависает на омеге, стоя в дверях с чистой одеждой в руках. Любой резкий звук может напугать парня, поэтому он делает несколько шагов назад и громко говорит прислуге, чтобы те накрыли на стол. Со второго раза, заходя в комнату, он застает Тэхена в другой позе. Омега разворачивается к окну спиной и смотрит на Чонгука. Краснота от слез сходит с его лица, и он вроде как успокаивается, поэтому Чонгук пытается вести себя максимально комфортно. — Вот держи, можешь идти в душ, — кладя на кровать стопку белья, Чонгук улыбается ему во все тридцать два зуба. — Можете не надевать при мне маску, я все равно чувствую, что вы неискренне улыбаетесь. — Тебя не проведешь. Я беспокоюсь за тебя, как себя чувствуешь? — Сойдет. — Понятно, тогда я не буду больше беспокоить. — Спасибо, — Тэхен отвешивает издевательский поклон и, схватив чистое белье, скрывается за дверью в ванной, демонстративно щелкая замком. Чонгук на это только усмехается, покачав головой. Тэхен быстро стаскивает с себя одежду, потому что весь горит. И причиной этого пожара стал никто иной, как Чон Чонгук. Омега залезает в душ и включает практически ледяную воду. Морщится от непривычно холодной воды, но все же это лучше, чем чувствовать каменный стояк. Он ругает себя, заставляя мозг отвлечься, но тот, как вражина, только и делает, что подсовывает ему кадры чонгуковых крепких рук и этих чертовски притягательных глаз. В голове звучит его голос, на него Тэхен вообще фетиш словил. Ему было так приятно, когда Чонгук обнял его, утешая. Сам не понимает, чего так пугается, если сразу в объятиях тает. Он встряхивает головой, отгоняя его образ. Член предательски пульсирует и требует внимания. На свой страх и риск омега гладит головку, возбуждение накатывает волнами. Он скользит рукой вверх и вниз, жмурит глаза от абсурда, который творит, но остановиться не может. Он течет, как последняя шлюха, только от мыслей об альфе, самому от себя становится мерзко. Ласкает себя двумя пальцами сразу, потому что готов настолько, что даже девственное кольцо мышц не сопротивляется. Он чувствует, как приближается оргазм, его накрывает с головой этот контраст ледяных струй на разгоряченной коже. Он закрывает рот рукой и со сдавленным стоном кончает на стенку душевой кабины. Меняет холодную воду на теплую и утыкается лбом в кафель. Стыдно… Выходить нет ни какого желания, ощущение, что люди вокруг все знают. Омега простоял как вкопанный минут пятнадцать, возбуждение постепенно стало отступать, и только тогда он принялся отдраивать свое тело. — Садись, водомерка, — Чонгук вежливым жестом приглашает за стол. — Почему водомерка? — Долго плескаешься. Знал бы Чонгук, чем он там занимался, еще бы похвалил за скорость. — Извините, — все, что омега может пробубнить, сгорая внутри себя от стыда. — Кушай. Я не знаю что ты любишь, поэтому выбирай из того, что есть. — Я не привередливый, — накладывая себе овощи, он старается не смотреть на Чонгука. — Я пойду спать. Если будет что-то тревожить, моя комната последняя наверху. — Хорошо. — Спокойной ночи Тэхен. — И вам. Сидит, жует овощи и сам себя ненавидит. И хочет прижаться к человеку, в которого влюбился по самые помидоры, и боится. Не хочет быть отвергнутым. Где Чон Чонгук и где он? Небо и земля. На такого жалкого омегу он никогда не взглянет, хорошо, если не высмеет. В него, наверное, если не вся, то точно половина Кореи влюблена. Куда он со своими чувствами? С этими же мыслями он ложится в кровать, но сна ни в одном глазу. Засыпать в чужом доме всегда тяжело. Другие запахи и звуки. Постоянно на что-то отвлекаешься, прислушиваешься. Он крутится, как волчок, не в силах заставить свой мозг просто выключиться. Взяв телефон, переписывается с Хосоком, не рассказывая при этом, где он и с кем. Потом начинает листать ленту новостей, смотреть какие-то необремененные интеллектом видео, с некоторых даже смеется. Но и это, в конечном итоге, надоедает. Время — начало третьего ночи. Генератор умных идей, по совместительству мозг Тэхена, выдает идею прокрасться в комнату альфы и посмотреть на него спящего. Гениально! Браво! Помянем! На цыпочках, как какой-то воришка, он крадется неслышно к дальней комнате. Мимо ходом оглядывает красивую напольную вазу, явно дорогую, хотя для Тэхена в этом доме каждая пылинка, как слиток золота. Он приоткрывает дверь, которая была не захлопнута до конца, и его прошибает немой ужас и стыд, потому что перед ним картина, которую он не забудет никогда. Чонгук сидит на краю кровати с широко расставленными ногами, его голова откинута назад, глаза прикрыты, а из приоткрытого рта срываются тихие низкие стоны. Между его ног на коленях разместился русоволосый парень, который подавал Тэхену чай. Слишком интимный момент для влюбленного девственника. Он пятится назад так же тихо, как и крался минутой раньше. Злополучная ваза, про которую он успел забыть, полетела на пол. Стоны резко затихли, и Тэхен, ускорив шаг, скрывается за дверью своей комнаты. Если вы спросите, что такое фиаско, то вот это оно. Мало ему впечатлений в жизни? Получите, распишитесь, благодарить не нужно. Он зарывается целиком под одеяло и сворачивается в позу эмбриона. Почему? Да потому, что воспаленный и озабоченный мозг подкидывает навязчивую идею оказаться на месте того парня. Он желает, чтобы эти стоны принадлежали ему и звучали только для него. Ревность решает сдружиться с мозгом и теперь эта неразлучная парочка будет доканывать Тэхена. Последующий час вода в душевой кабине льется не переставая, заглушая вымученные стоны Тэхена. Хотя бы на этот раз, за дверью никто не стоит. — Господин, господин проснитесь, — сквозь крепкий сон, Тэхен слышит чей-то голос. — Встаю. Разбитый вновь и с не самыми приятными воспоминаниями, Тэхен сползает с кровати и идёт умываться. Окатив лицо прохладной водой, он все также смотрит на себя в зеркало. Отражение не вызывает восторга. Он подавлен, хочет, чтобы увиденное ночью было просто сном. Тэхен натягивает улыбку на лицо и тут же убирает её. Не получится у него строить из себя невесть что. Кое-как собравшись, он спускается вниз, где его ждет Чонгук. Тот всегда выглядит, как модель, и волосы уложены, и пахнет вкусно, чего не скажешь о Тэхене. Омега взъерошенный, как будто только что на вертолёте без шлема летал. Его волнистые светлые волосы беспорядочно лежат на голове, а собственного запаха и в помине не было. — Добрый день, спящий принц, — с неизменной улыбкой встречает его Чон. — Доброе утро, — отводя глаза, приветствует его Тэхен. — Да нет, уже день, — подняв палец вверх, Чонгук показывает на настенные часы, на которых стрелка часов переваливала за цифру 2. — Почему раньше не разбудили? — Я пытался. Но твоё недовольство выиграло, и я решил дать тебе возможность выспаться. — Я не помню, чтобы меня будили. — Ты назвал меня дедом и послал, — смеется Чонгук. — Простите, я правда не помню. — Забудь, это было забавно. Ты живёшь с дедушкой? — Раньше жил. — Переехал в новую жизнь, значит? — Вроде того. — Ешь и поедем, у меня еще дела. — Я не голоден. — Уверен? — Да уверен, поехали. В голове только одна мысль поскорее избавиться от общества альфы и выкинуть его из головы. Пока он умывался, он проклял сам себя раз сто. Обычно так бывает наутро после хорошенькой пьянки, когда в неадекватном состоянии не соображаешь, что делаешь и кому пишешь, а утром стыдно и хочется сквозь землю провалиться. То, что воображал прошлой ночью Тэхен, теперь съедает его. Называть альфу извращенцем, который хочет только затащить омегу в постель, было глупо, потому что главный извращенец в их скромной компании — это сам Тэхен. До лаборатории едут в тишине, ничего нового. В этот раз молчит даже Чонгук. Тэхен не смеет на него смотреть просто потому, что боялся, что тот обязательно спросит про прошедшую ночь и его мнение об этом. Но, к великому счастью, этого не произошло. Они вполне спокойно доезжают до места, и Тэхен выдыхает с облегчением, выходя из машины. Большое заводское здание огорожено высоким забором и охраной. Тэхен прячется за спиной альфы, когда к ним начинают подходить здоровые мужики. — Не бойся, они тебя осмотрят и пропустят. — Зачем? — Так надо, вдруг у тебя оружие. — Ага… граната. — Они просто посмотрят. Тэхену не нравится, что его лапают. Он напрягается под удовлетворенным взглядом Чонгука, которого забавляет такая реакция. Тэхен заметил, что альфе нравятся такого рода издевки. Ну, что поделать, у каждого свои фетиши. Омегу отпускают под одобрительный кивок, и они проходят внутрь здания. В нос сразу бьет огромнейшее количество всевозможных запахов. Тэхен затыкает нос, стараясь дышать ртом, что ему плохо удается. Все эти ароматы нормальные для простого обоняния, но не для омеги. У него кружится голова, он хватает ртом воздух, как рыба, глаза слезятся, и он валится на пол уже через полторы минуты пребывания там. — Тэхеен! — вскрикивает напуганный Чонгук, видя, как парень хватается за горло и явно задыхается. — МАСКУ БЫСТРО! — орет он на своих подчиненных. Какой он идиот, что не подумал об омеге. Он несется по коридору в свой кабинет, в комнату, где есть вытяжка и хорошее проветривание. Он бережно кладет на диван Тэхена и склоняется над ним, прислушиваясь к дыханию. Омеге как ваты в грудь натолкали, он не может глубоко вдохнуть и постоянно закашливается. В кабинет заходит медик и, задрав высоко рукав футболку, ставит укол антигистаминного, чтобы убрать отек с легких. Далее стандартная процедура — Тэхену надевают кислородную маску и дают немного подышать, пока не приходит в себя. — Ты как? — в глазах Чонгука считывается самый настоящий страх. — Прости, Тэхен, я такой идиот, даже не подумал. — Это было больно, я подумал, что опять задохнусь. — Опять? — Неважно, дайте мне пять минут, и я приду в себя. Чонгук наливает стакан воды и подает омеге, тот опустошает его в момент. Вытирает слезы с уголков глаз от удушья и ложится обратно. — Как ты себя чувствуешь? — альфа садится на корточки перед Тэхеном. — Уже лучше, можно еще пять минут? — Да хоть весь день лежи, это моя вина. — Мне нужно позвонить Намджуну и извиниться, я пока не хочу увольняться, все это было на эмоциях. — Он тебя и не уволит. Я с ним вчера говорил, у тебя неделя выходных. — Как вы все за меня решили-то, а? Я, может быть, против. — Я так не думаю. Я попросил дать тебе выходных. — Зачем? Мне даже пойти некуда, я ничего не знаю в Сеуле, нигде не был. К тому же, это скажется на моей зарплате. — Я могу возместить тебе все убытки, — улыбается Чонгук. — Меня не купишь, понятно? — сдвинув брови, упирается Тэхен. — Понятно! Поедешь со мной на выходных в виноградник? — Нет! — Почему? — Мы договорились, что я вам помогаю и наши дороги расходятся. — Жаль. И Тэхену жаль. Мало того, что он хочет альфу, так еще и любит виноград. Он как представил длинные ряды сочного и ароматного винограда, так в животе заурчало и во рту слюна скопилась. Он лежит с прикрытыми глазами и мечтает хоть раз побывать в таком месте. Для него это как сказка. Тэхен неосознанно генерирует в себе запах самого ароматного сорта «Изабелла». Чонгук чует аромат и слегка улыбается. — Ты невероятный, Тэхен, — вдыхая сладкий аромат, Чонгук берет его за руку. — Не трогайте меня, — аккуратно вытаскивая руку, ворчит омега. — Я заметил у тебя татуировку на плече. — Угу. — Можно посмотреть? — Можно, — отодвигая рукав футболки, Тэхен оголяет плечо. — Это карандаш? Белый карандаш? — Вы очень проницательны, Чон Чонгук. — Почему такой выбор? Это необычно! — Так себя ощущаю. — Ощущаешь себя белым карандашом? — альфа искренне не понимает, что это значит. — Да! Я, как белый карандаш, вроде есть, а никому не нужен. Я всегда один. — Интересное изречение. В красках тоже есть белый цвет и знаешь что? — Что? — наконец, открывает свои глаза омега. — Например, в акриловых красках чисто белый цвет никогда не используют отдельно, его всегда смешивают с чем-то, он может разбавить цвет, а может, и усилить. Но он никогда не бывает лишним, он всегда смешан с другими. — Поэтому у меня сделан не тюбик с краской, а карандаш, его смешивать не с чем! И не с кем! — Ты слишком строг к себе, — опуская рукав, Чонгук расстраивается. — Ты очень недооцениваешь себя. — Давайте сделаем то, ради чего приехали, — омега не настроен на душевные разговоры. — Хорошо, сейчас принесу. Через пару минут Чонгук возвращается с тремя флаконами духов. — Вот эти, — выставляя на стол, он машет рукой Тэхену, чтобы тот подошел. — Чьи это бренды? — Мин Юнги, это меняет дело? — Нет, просто интересно, — вдыхая первый парфюм, омега сосредоточивается на запахах. — Здесь кора дуба, сандал, немного перечной мяты, чисто зимний аромат. — А вот этот? — Чонгук протягивает другой парфюм. — Здесь цедра апельсина, миндаль, зверобой и капля розмарина, это осенний. — И вот этот! — Чонгук подает последний парфюм. — А здесь… сложно… это… я не понимаю, сейчас… точно ирис, красный крыжовник, розовая вода, совсем капля жасмина и этот запах, морских мокрых камней, странно. Тэхен возвращается к первому парфюму и вдыхает еще раз, концентрируясь на том, что он пропустил. — Кора дуба, сандал, мята и… — омега никак не может понять что чувствует, — Чонгук, сейчас прозвучит странно… но здесь запах страха и медикаментов. — Уверен? — с полной серьезностью спрашивает альфа. — Как страх может пахнуть? — Сложно объяснить. — Ну, ты как-нибудь постарайся. — Ладно, попробую. Человеку свойственно потеть, но делает он это по разным причинам. Например, когда занимается спортом, гормоны выделяют адреналин и молочную кислоту в мышцах. Запах сразу характерный и резко уловимый. Когда человеку жарко, он тоже потеет, потому что организм пытается охладиться от перегревания, но запах уже не такой резкий, как при занятии спортом, потому что адреналин не вырабатывается так сильно. Когда человек нервничает и боится, выступает холодный пот, и появляется тремор. И вырабатывается сразу несколько видов гормонов: адреналин, эндорфин, кортизол и норадреналин, если человек в ярости. Это мощнейший выброс, один из самых сильных, как и сама эмоция. Страхом почти невозможно управлять, и я отчетливо уловил это. Я знаю, что такое страх, Чонгук. — А здесь? — альфа достает из кармана еще один парфюм. — Орхидея, ваниль, груша, корица и опять этот еле уловимый фон, — омега краснеет, опуская флакон на стол. — Опять страх? — Нет! Возбуждение… — Интересно, — альфа игнорирует внезапное смущение омеги и начинает ходить по комнате. — Тэхен, а как создать эти запахи? — Я не знаю. Я могу только выдать их через себя, и то, это надо постараться, а как перенести их в виде жидкости, я не знаю. — Спасибо, Тэхен, ты очень помог. И я восхищен твоими познаниями, ты действительно нечто. — Я могу идти? — Я отвезу тебя. Дорога в центр Сеула не близкая. Альфа с серьезным лицом и в своих думах едет всю дорогу молча. Тэхен периодически дремлет, но просыпается каждый раз, когда голова падает вниз или машина круто поворачивает. — Тэхен, уже обед, ты ничего не ел, давай заедем куда-нибудь? — Не стоит, я поем дома. — Где ты живешь? — В отеле, где и работаю. Машина сбавляет скорость и Чонгук перестраивается в крайний ряд. Он останавливается и включает знак аварийки. — Что опять? — заводится Тэхен. — Не хочешь жить со мной? — Чего?..