Odontalgia

      — М-м, какая вкусная вода. Как гостеприимно с твоей стороны напоить гостя такой отменной водой. — Лю Цзянхэ без особого энтузиазма маленькими глотками отпивал жидкость из стакана, бултыхая её во рту прежде чем проглотить.       «Милый приём... Я думал он мне в кофе мышьяк добавит, а это всего лишь вода... Из минусов: она без кофе».       Лу Цинъюнь снисходительно улыбнулся.       «Чувствуешь собственное превосходство, да?».       — Рад, что ты доволен. Ещё водички подлить?       — Не надо. — все-таки Лю Цзянхэ не резервуар, некуда третью кружку вмещать. — Вот бы сейчас крекеров. — красноречивый взгляд направлен в сторону упаковки «Tuc Cheese» на полке шкафа.       Лу Цинъюнь пожал плечами, мол хоти тебе никто не запрещает.       — Вот бы сейчас крекеров, которые лежат вон там. — повторил гость с уточнением, показывая уже не взглядом, а пальцем.       — Хотеть не вредно. Подтекст: шиш тебе, заткнись и пей воду.       — Ты - самый настоящий жадина. Подтекст: я так просто не отъебусь       — Ты - с периодонтитом. «Встретилась как-то мольба с железным аргументом... и в чистую проиграла».       — Ну, хотя бы один! Чтобы в воде что-нибудь плавало. — Лю Цзянхэ без всякой надежды буравил стоматолога умоляющим взглядом. Попрошайки на вокзале обливаются завистливыми слезами.       — Нет. — сказал, как отрезал.       — Тогда что у тебя есть из того что мне можно есть? — самое время искать компромисс. Ибо единственное, что он за сегодня ел, так это два бутерброда, состоящие из хлеба и сыра.       — Ряженка. — немного подумав, ответил хозяин квартиры.       «На которую у меня аллергия».       — Не ходите к стоматологам с больными зубами - голодом заморят. — тихо пробурчал Лю Цзянхэ в стакан, но все равно был услышан.       — Думаю тебе пора домой. — Лю Цзянхэ аж поперхнулся от этих ужасных слов.       — Ряженка так ряженка. Вряд ли всё будет слишком плохо. Ну покроется он пятнами и что с того? * * *       Лу Цинъюнь устало вздыхает, делая себе мысленную пометку в будущем кормить и поить его с крайней осторожностью, а лучше вообще этого никогда не делать и позаботиться о собственных расшатанных нервах. Даёт парню стакан воды, придерживая его, потому как у Лю Цзянхэ всё ещё дрожали руки.       Лю Цзянхэ выпивает ровно половину, морщась, наверняка от горечи во рту.       Лу Цинъюнь забрал стакан и убрал его на журнальный столик, внимательно оглядывая, как выяснилось, аллергика: Лю Цзянхэ сидел на диване, несколько наклонив туловище вперед, с упором на колени вытянутыми руками. Лицо, к огромному облегчению, вновь приобретает живые оттенки, дыхания восстанавливается, руки уже не так дрожат.       — Тебя все ещё тошнит?       — Немного. Мне уже лучше.        — Ложись. Тебе нужно немного отдохнуть. — говорит и сам помогает аккуратно положить голову на подушку, чтобы он вдруг не сделал резких движений и не вызвал всплеск боли.       Лю Цзянхэ тяжело вздыхает, ложится, на секунду прикрывает глаза.       — У тебя диван мягкий, — зевнул художник.       Лу Цинъюнь хмыкает, отдавая себе мысленную команду расслабиться, стрессовая ситуация закончилась. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, считая до трех на вдохе и до шести на выдохе, чтобы снизить собственный пульс, который подскочил от беспокойства. Сердце стучало так сильно, словно хотело пробить грудную клетку.       — Бестолковый, ты почему про аллергию ничего не сказал? — теперь когда появилась возможность задал он интересующий вопрос.       — Хе-хе. — Лю Цзянхэ слабо усмехнулся. — Ради такой заботы с твоей стороны я готов каждый день ряженку пить.       Лу Цинъюнь критически изгибает бровь, дескать «Ты совсем ку-ку?».       Внутри начал вскипать котелок злости, но он лишь продолжал делать равнодушный вид. Ему не обидно. Нет, совершенно. Откуда вообще такие неразумные мысли? Он просто раздражён. Из-за всей этой ситуации.              Потому что Лу Цинъюню вынужденно приходится: поддерживать его голову при рвоте, отдать свою футболку, помогая переодеться, осматривать горло, на наличие отёка, дать антигистаминную таблетку, следить за его состоянием.       Все для того чтобы этот дуралей не умер в его квартире от приступа аллергии. В будущем это могло бы доставить проблем. А на небрежное отношение Лю Цзянхэ к своему здоровью Лу Цинъюню плевать. Глубоко всё равно.       — Я крайне польщён. Но не стоит идти на такие жертвы. — старается говорить с полным безразличием, укладывая руку на чужой живот, чтобы поправить футболку, и резко встаёт, вытаскивая телефон из кармана штанов. — Знаешь, я пожалуй вызову тебе скорую.       «И почему я не сделал этого раньше?»