Focus / Сфокусируйся

— Легка на помине, — сказала Миранда, ответив на звонок. — Снова думала обо мне, детка? — Не будь так самодовольна, дорогая, тебе это не идёт. И не называй меня этим ужасным прозвищем. — Да, Миранда, — сказала Энди, вовсе не раскаиваясь. — Как ты?       Миранда откинулась на спинку своего офисного кресла, когда Андреа начала рассказывать подробности своего дня. Она была как бальзам на расшатанные нервы Миранды от глупостей, с которыми ей приходилось мириться. С тех пор как они с Андреа начали встречаться, Миранда подсчитала, что по меньшей мере половина её сотрудников была спасена от увольнения. Найджел и, пожалуй, Эмили были единственными, кто заметил значительные изменения в её повседневном поведении, но она изменилась с тех пор, как Андреа пригласила её на ужин несколько недель назад.       По признанию Миранды и Андреа, всё случилось просто катастрофически. Началась страшная гроза, которая длилась всего двадцать минут, но испортила прическу Миранды и практически смыла макияж с лица Андреа. Ресторан, который выбрала Энди, — причудливый итальянский ресторанчик, который брюнетка просто обожала, — в тот день был закрыт из-за того, что бабушка шеф-повара попала в больницу. У Миранды сломалась туфля на треснувшем тротуаре, а Энди чуть не сломала руку, зацепившись ей под странным углом в такси, на котором они возвращались к Энди.       Они посмеялись над этим, когда добрались до квартиры Андреа, которая была ближе, чем таунхаус (близнецы были дома, и Миранда откровенно сказала, что хочет подождать, пока не познакомит Андреа со своими детьми, что Энди приняла). Их первое свидание было не столько похожим на «романтику в семейном ресторане», сколько на «заказать еду и надеть пижаму». Миранда чувствовала себя моложе, чем когда-либо, надев пару тренировочных штанов Энди и майку, а оба их прекрасных платья по приезде были отправлены в стиральную машину. Андреа очень извинялась за такой неудачный поворот событий, но в перерывах между поеданием пад-тай и кокосового риса Миранда уверяла её, что ей больше нигде не хотелось бы оказаться.       Еда на вынос за столом превратилась в просмотр телевизора на очень удобном диване Андреа и смех над нелепыми персонажами старого комедийного шоу, которое крутили по телевизору. Миранда подумала, что ей должно быть странно находиться в гостиной брюнетки в чём-то меньшем, чем её привычная одежда, без макияжа и лака для волос. Но Андреа, прекрасная Андреа, которая улыбалась и смеялась над всем, что ей нравилось, никогда не заставляла её чувствовать себя неловко. Она чувствовала, что выросла как личность, и уж точно как босс, с тех пор как встретила брюнетку. И как это было очаровательно, размышляла Миранда, расти вместе с кем-то, кого ты обожаешь. — Ну и первое свидание, да? Поговорим о череде неудачных событий. Мне жаль, что оно получилось таким неудачным…        Она наклонилась и поцеловала Андреа, прогнав раскаяние из её тона (Миранда весь вечер искала предлог, чтобы поцеловать эту девушку). — Я действительно это имею в виду, когда говорю, — сообщила она, целуя Андреа и откидываясь назад, чтобы посмотреть ей в глаза, — что это было самое замечательное первое свидание, на которое меня когда-либо приглашали. — Держу пари, ты говоришь это всем девушкам, с которыми ходишь на свидания, — поддразнила Андреа. — Только самым симпатичным, — возразила Миранда. — Миранда, ты меня слушаешь? — спросила Энди, будучи всё ещё на телефоне. — Нет, ни капельки, — она улыбнулась, услышав бурный смех с другого конца телефона. — Ну, хотя бы честно. И о чём же ты думала? — Я думала о том, как замечательно закончилось наше свидание, — промурлыкала Миранда. Оно и в самом деле было чудесным, но Миранда снова осталась без всякой разрядки. Она только и делала, что корила себя за то, что отпустила Андреа домой после их вечера… Какой восхитительной могла бы быть та ночь, она никогда не узнает. — Мисс Пристли, — многозначительно сказала Энди, — Вы на работе! — Миранда снова улыбнулась, выглядывая из-за своего стола. За час до этого она отправила Эмили и последнего клоуна-второго помощника домой и приступила к работе над книгой в своём кабинете. Девочки провели выходные со своим отцом и собирались остаться там до возвращения Миранды с Недели моды в Париже, на которую она должна была отправиться во вторник. Это означало, что у неё было пять дней отсутствия близнецов дома, пока она не уехала, и хотя ей нравилось проводить время наедине с собой, она ужасно скучала по ним, пока они были в разлуке. — Как ты узнала, что я ещё на работе? — Ты сказала, что близнецы будут со своим отцом, вот я и подумала, что ты будешь работать допоздна, — сказала Энди. Миранда полагала, что это было так просто для Андреа — знать её, но то, что брюнетка знала её так хорошо, тронуло её сердце. — Пожалуй, так и есть, — пробормотала она. — Я хочу, чтобы ты с ними познакомилась, — выпалила она. Андреа замолчала на другом конце провода, и хотя Миранда редко нервничала по любому поводу, Андреа обладала способностью заставлять её сомневаться во многих своих поступках. Ей не нравилось, что это нарушает её привычный режим «полный вперёд», но ей нравилось, что она понемногу впускает Андреа в своё сердце. — Ты уверена? — Миранда с трудом сглотнула и кивнула, прежде чем поняла, что Андреа её не видит. — Да, — прошептала она. — Я не могу дождаться встречи с ними, Миранда, — мягко, искренне сказала Андреа. В этот момент в воздухе витало взаимное осознание того, что отношения, которые они строили, вот-вот сделают ещё один шаг к серьёзным обязательствам. Миранда нашла время, чтобы объяснить Андреа, что она никогда не знакомила детей со своими спутниками, если не была уверена в них. Со времён их отца не было никого, кого Миранда считала бы достаточно подходящим для этого. До Андреа. Она надеялась — боже мой, как она жила надеждой, — что это не окажется ошибкой с её стороны. — Я знаю, дорогая, — сказала Миранда так же мягко и искренне, как и Андреа. — Ты поела? — Нет, Андреа, я не ела, — резко ответила Миранда, сбрасывая с себя тяжесть прошедшего момента. Андреа очень строго следила за правильным питанием после того, как Миранда как-то вскользь упомянула, что забывает об этом, когда занята. «Ты всегда занята», — недоверчиво ответила Андреа. С тех пор она стала звонить в случайные моменты в течение дня и напоминать Миранде, что нужно поесть и позаботиться о себе. На втором и последнем свидании (снова в квартире Андреа из-за плохой погоды) Миранда поинтересовалась, почему Андреа звонит ей только для того, чтобы поговорить о еде. — Потому что я забочусь о тебе, глупышка, — ответила она, прежде чем выложить горку макарон на свою тарелку. Прозрачный ответ сдвинул что-то в её груди, застывшей после развода. Став матерью для своих девочек и главным редактором лучшего в мире журнала мод, она забыла, что ей нравится, когда о ней заботятся время от времени. Ей нравилось, когда в ней души не чаяли, когда за ней следовали, когда она просто сидела и наслаждалась моментом, а не всё время контролировала. — Что ж, — сказала Андреа, когда послышался отдалённый звук лифта, — тогда ты счастливица.       Миранда, которая снова уткнулась в книгу и по-прежнему не обращала внимания на лифт, вопросительно промурлыкала в трубку. — Ммм, — насмешливо промурлыкала Энди в ответ, — потому что я взяла твоё любимое, — сказала она, прежде чем повесить трубку. Миранда отняла телефон от уха, не веря, что Андреа повесила трубку без всякой причины, когда увидела движение в приёмной. И там была Андреа, безупречно одетая, с лучезарной улыбкой и пакетом того, что Миранда приняла за еду. «Её любимое», — мысленно повторила она. Её желудок заурчал в предвкушении.       Миранда встала, глядя на вошедшую Андреа, такую же прекрасную, как и в тот день, когда Миранда впервые увидела её, и наклонилась, чтобы поприветствовать её сладким поцелуем. Миранда восхищенно хмыкнула и притянула брюнетку к себе для второго, более продолжительного поцелуя. Голубые глаза были такими же яркими, как и тёмные карие, когда они отстранились друг от друга, чуть затруднённо дыша. — Привет, детка, — нахально сказала Андреа. Миранда закатила глаза, прежде чем встать из-за стола и взять пакет с едой, который принесла с собой Андреа. Они делали это раньше только один раз, в последний раз, когда близнецы были со своим отцом на выходных, но казалось, что они делали это гораздо чаще. Миранда решила, что это было победное чувство — быть узнанной другим человеком. И когда Миранда наблюдала за тем, как высокая женщина перекладывает ее вещи в то место, куда она сама их положит, Миранда действительно почувствовала, что Андреа (милая, внимательная Андреа) знает её. — Присядь, Миранда. Расслабься ненадолго.       Она так и сделала. — Итак, — сказала Андреа, откусив последний кусочек пад-тай и поставив тарелку на низкий кофейный столик, — ты уже собралась на неделю моды?       Миранда, которая закончила есть раньше Андреа, проглотила полный рот «Пеллегрино». — Нет, еще нет, — спокойно ответила она. Андреа растерянно нахмурилась и лишь на секунду задумалась, прежде чем ухмыльнуться Миранде с тем самым блеском в глазах, который иногда появлялся у Найджела. — Ты ведь собираешь вещи в последнюю минуту, не так ли?       Миранда хмыкнула. — Не говори глупостей, Андреа. — Кто, я? Не я та, кто собирает вещи в последнюю минуту, — сказала брюнетка, сидя рядом с ней на диване в кабинете Миранды. — Я не собираю вещи в последнюю минуту. — Ты ужасная лгунья, детка. — Не называй меня так, — сказала Миранда, — Это так банально. — А то что?       Миранда повернула голову и посмотрела на Андреа, заметив, как потеплели её щёки от низкого, соблазнительного тона брюнетки. И когда она успела подойти так близко? — Ты хочешь знать, что я думаю, Миранда? — промурлыкала она на ухо Миранде. «Боже», — подумала Миранда. Прошло слишком много дней с тех пор, как она видела Андреа, слишком много дней с тех пор, как они могли заниматься этим. Миранда вздрогнула от тёплого и соблазнительного дыхания Андреа, пробежавшего по шее возле уха. — Я думаю, — сказала Андреа, наклоняясь и нежно целуя мочку уха Миранды, что вызвало тихий вздох, — что тебе, — прошептала она, касаясь шеи Миранды, по которой пробежали мурашки, когда она переместилась к приоткрытым губам Миранды, — это нравится. — Мозг Миранды (теперь уже бесполезный) побуждал её двигаться вперёд, чтобы захватить пухлые губы своими. — Я соскучилась, — шипела Андреа между неистовыми поцелуями. Миранда могла только стонать. — Тсс, — попросила брюнетка. Если бы Миранда была последовательной, она могла бы посмеяться над тем, насколько бесполезной была эта тишина, потому что в то же мгновение, когда Андреа шикнула на неё, она также схватила тёмные волосы Миранды на затылке, осторожно потянув, чтобы найти лучший ракурс. Миранда, распластавшись в комнате отдыха, могла только цепляться за плечи Андреа, как она любила делать. — Боже, Миранда, — стонала брюнетка, проводя губами по шее Миранды, где сбоку пульсировала венка, и обратно, оставляя Миранду бесполезно пыхтеть, глядя в потолок. Это было всё, о чем она могла думать. Это было то, что ей было нужно после долгого разглядывания Книги. Это то, что ей было нужно после слишком долгой разлуки с Андреа. Этого становилось слишком мало для её жизни. Ей нужно было больше, и, чёрт возьми, она не собиралась второй раз говорить Андреа, чтобы та шла домой. Она не должна была делать этого в первый раз. — Домой, — ошарашенно произнесла она. Андреа нравились её ключицы, нравилось покусывать их и слегка посасывать точку пульса. Это было слишком, даже для грозного ума Миранды. Она потянула за густые русые волосы и оторвала этот чувственный рот от своей кожи. Резкий, недовольный вздох заставил Миранду бесполезно теребить себя за бедра. — Домой, — сумела она повторить, глядя в тёмные, горящие глаза. Миранда сглотнула от того, какими бесконечными они казались, какой нужной она была, глядя в них. — Пойдём со мной домой, — выдохнула Миранда, глядя вниз на пухлые, припухшие губы и чувствуя, как пересыхает во рту от мысли, на что они были способны, — Андреа, — тихо взмолилась она.       Взглянув в чуть более светлые глаза своей ещё-не-возлюбленной, Миранда застонала и уткнулась лицом в прекрасное, стройное плечо. Андреа поймала её и заключила в объятия, посмеиваясь над разочарованием Миранды. — У меня завтра съёмка на восходе, Миранда, — объяснила она в серебристые волосы. Миранда нечленораздельно зарычала в острую ключицу и в ответ легонько прикусила её. Резкий вздох, отчасти удивлённый, отчасти возбуждённый, стоил того. — Ты всегда так делаешь, — пожаловалась Миранда, уткнувшись носом в то место, где она укусила свою ещё-не-возлюбленную, — Ты целуешь меня так горячо, — сказала она в шею Андреа, чувствуя себя слегка пьяной от прилива силы, который она ощутила при виде того, как брюнетка резко сглотнула. — Ты целуешь мои губы, мою шею, мою грудь, — пробормотала она, придвигаясь ближе к подбородку Андреи. — А потом, — шепчет она, поглаживая острый подбородок и переходя ко всё ещё припухшим губам, очень медленно наклоняясь…       Она резко отстранилась, прекратив всякий контакт с Андреа, и откинулась на спинку дивана так, словно не она только что умоляла брюнетку. — А потом ты оставляешь меня в подвешенном состоянии, — сказала она с расстроенной гримасой. Андреа прищурилась, но Миранда осталась невозмутимой. Она до мозга костей знала, что Андреа будет прекрасной любовницей. Она знала это по мелочам: по тому, как Андреа проводит языком по рту Миранды во время поцелуя, по тому, как губы Андреа впиваются в её челюсть, по тому, как её зубы оттягивают мочку уха. Но, к нескончаемому разочарованию Миранды, Андреа каждый раз останавливала их, когда они могли зайти дальше. Она знала, что она привлекает Андреа по тому, как её взгляд блуждает по её лицу, шее, заглядывает в глаза, задерживается на её губах, но, похоже, ей всё равно как-то не хотелось этого делать. — Андреа, — тихо произнесла она, наслаждаясь тем, как тёмные глаза оторвались от её губ. — В среду я уезжаю в Париж и я отказываюсь уезжать за границу на девять дней, не затащив тебя в постель до этого, — сказала она. Можно было снова обойтись рукой, когда нужно было освободиться, и всё было бы снова в порядке, если бы Андреа не взяла её перед отъездом, но Миранда не хотела ждать дольше, чем уже есть. — Я хочу тебя, — тихо сказала она, изо всех сил стараясь не думать о том, как сильно она хотела Андреа. — И хотя я обожаю, как ты заботишься обо мне, я не хрупкая, не фарфоровая. Не заставляй меня больше ждать, дорогая, — тихо взмолилась она. Андреа откашлялась, прежде чем заговорить. — У меня действительно завтра съёмка на рассвете, а потом ещё одна в воскресенье. Ты не хочешь заехать ко мне домой днём? Вероятно, это будет последний раз, когда мы сможем увидеться перед твоим отъездом в Париж. Я приготовлю тебе обед, и мы сможем провести день вместе. Ты можешь остаться на ночь, если хочешь, — Миранда прищурилась, глядя на Андреа. — Отправишь меня спать в гостевую комнату? — Андреа улыбнулась. — Нет, Миранда, — сказала она, наклоняясь ближе. Миранда сузила глаза, чтобы дать понять брюнетке, что второй раз её соблазнение не сработает (они обе знали, что это полная херня). — Мне нужно, чтобы ты была совсем рядом, чтобы осуществить задуманное, — продолжила девушка. Миранда подняла палец, чтобы остановить Андреа на полпути. — Больше никаких поцелуев до завтра. Ты играешь нечестно, Андреа Сакс, — беспечно упрекнула она. Брюнетка тихо рассмеялась и ещё больше откинулась на спинку дивана. Миранда жадно уставилась на её силуэт, тут же пожалев о своём решении прекратить поцелуи до следующего дня. — Когда я познакомлюсь с близнецами? — взволнованно спросила Андреа. Миранда, сама откинувшись назад, улыбнулась искреннему интересу своей возлюбленной к её дочерям. — После Парижа, естественно. В следующую субботу? Я знаю, что съемки для Корса назначены на четверг. Как ты думаешь, у тебя будет немного свободного времени? — Для тебя и девочек? Всегда.       И на самом деле, Андреа вела себя совсем нечестно. Говоря такие вещи и заставляя Миранду согрешить уже на этом этапе влюблённости, а она ещё даже не встречалась с её дочерьми. Повезло ли ей? Ей так казалось. Они продолжали негромко разговаривать о том, чем Миранда будет заниматься в Париже, в то время как Андреа будет занята на съёмках и приходить в офис, чтобы помочь остальным сотрудникам, которые останутся. Андреа действительно поддерживала её во многих отношениях, и не только лично.       Когда Андреа зевнула и потянулась так, что Миранда сочла очаровательным, она, наконец, сказала своей хорошенькой гостье, что ей пора идти домой. — А ты? Уже девять, — сказала брюнетка, собирая тарелки с ужином и наводя порядок на журнальном столике. — Мне еще нужно поработать по крайней мере час, прежде чем я уйду. Прекрати, я сейчас положу их в посудомоечную машину.       Андреа повернулась к ней, чтобы выразить своё недовольство решением Миранды о позднем вечере. — Не засиживайся допоздна, — мягко попросила Андреа. — А если останешься, то завтра обязательно выспись, — добавила она. Миранда, не любившая подчиняться чьим-либо приказам, особенно касающимся её работы, кивнула, снисходительно улыбнувшись своей возлюбленной. Она задумалась, в чём же разница между Андреа и её бывшим мужем, запрещающим ей задерживаться на работе. Она решила, что дело в мотивации требования: Андреа просила ради Миранды, а не ради себя, в отличие от отца близнецов, который после их свадьбы стал досадно «традиционным», настаивая на том, чтобы жена была домохозяйкой. — Я не проснусь ни на минуту раньше семи, — пообещала Миранда. Андреа кивнула и встала, потянула Миранду за собой и крепко обняла. Андреа очень хорошо обнималась, как выяснила Миранда во время их первого свидания. Она была тёплой и немного выше Миранды, что позволяло прижаться к её длинной шее и расслабиться. — Мне можно поцеловать тебя на ночь, или мне всё ещё нужно ждать до завтра?       Миранда знала, что она шутит, но она действительно думала об этом. Она создаст ужасный прецедент, если уступит Андреа и поцелует её, но, с другой стороны, она поцелует Андреа, а разве это может быть ужасно? — Только один раз. Я всё ещё злюсь на тебя. — Взгляд Миранды был прикован к губам Андреа, которые опасно ухмылялись ей. — Интересно, каково это — оказаться в постели с разозлённой Мирандой? — Продолжай дразниться, Андреа, и ты обязательно узнаешь, — проворчала Миранда. — Ты права, — сказала Андреа, наклоняясь, чтобы нежно, целомудренно чмокнуть Миранду в губы. Миранда скрыла своё разочарование, считая, что это она виновата во всей этой целомудренности. — Мне пора идти, чтобы ты могла закончить, — добавила Андреа, нежно проведя костяшками пальцев по щеке Миранды, прежде чем отступить и собрать грязную посуду после их ужина. Миранда не потрудилась отругать девушку за это, Андреа нравилось быть полезной для неё. — Убедись, что ты вернёшься домой в разумное время, хорошо? Я не хочу, чтобы ты ехала в Париж уже уставшей, — напомнила Андреа. Миранда кивнула и слегка улыбнулась брюнетке, ей было грустно видеть, как уходит её возлюбленная, но она знала, что это к лучшему. В конце концов, Андреа нужно было вставать очень рано. Миранда откинулась на спинку стула за своим столом и просмотрела книгу, как только Андреа ушла. Хотя у неё было искушение просто пойти домой и поспать, она продолжила работу, чтобы не работать до конца выходных. Она хотела провести всё своё свободное время с Андреа, прежде чем ей придется улететь в Париж и провести восемь дней в вихре красок и пышности.       Она проработала больше часа, но в конце концов закончила редактирование и отправилась домой. Она вызвала машину, взяла сумку и пальто и, выйдя на улицу, открыла свою дверь. Когда она дошла до своей входной двери, то замешкалась на крыльце. Она ненавидела то, как пуст её дом без девочек, и часто жалела, что у неё нет хоть какой-то компании. Возможно, она все-таки заведёт собаку, которую хотят девочки.       «Но ни в коем случае не крошечную», — пробормотала Миранда, входя в дверь. Она поморщилась при воспоминании о Пэрис Хилтон и её маленьких сумочках и её ещё более маленьких собаках, которые сидели в них. «Нет», — продолжила она, войдя в на кухню и увидев стопку разноцветных бумаг на обеденном столе. Она направилась к ним и с очень нежной улыбкой увидела, что дочери оставили ей несколько своих рисунков. Она была в восторге от того, как много они рисовали, особенно в последнее время, и наслаждалась их взволнованными объяснениями, что к чему. Даже если они были невероятно одарёнными детьми (по скромному мнению Миранды), она не могла полностью расшифровать некоторые формы.       Однако она узнавала формы на этих листах. Они всегда были одинаковыми и всегда включались в рисунки. Пятно коричневого цвета с большой изогнутой линией для ухмылки, красный прямоугольник и чёрный контур под ним — женщина. Девочки, по понятным причинам, стали называть её Автомобильной леди, но для Миранды она всё ещё оставалась незнакомкой без лица и имени. Она забеспокоилась, когда девочки впервые нарисовали Автомобильную леди, отвела их обеих к «особому маминому другу» (детскому психотерапевту) и убедилась, что они не травмированы этим тяжёлым испытанием. Её успокоило то, что Кэролайн и Кэссиди выглядели вполне довольными, даже когда их напрямую спрашивали о случившемся.       Во всяком случае, подумала Миранда, когда её дрожащая рука провела по преувеличенной улыбке и большим черным глазам Автомобильной леди, это сильнее всего подействовало на саму Миранду. И до сих пор влияет. Даже сейчас, спустя почти полгода после несчастного случая, она всё ещё чувствовала, как её грудь сжимается от парализующего страха и тревоги, всё ещё иногда просыпалась по ночам, чтобы убедиться, что с её малышками всё в порядке и они крепко спят. Она хотела иметь возможность избавиться от этого страха, поэтому раз в месяц, каждый месяц, она встречалась с доктором Шайло и проводила час, преодолевая своё преждевременное горе, как выразился доктор Шайло. Ей становилось лучше, но ещё было над чем работать.       На рисунке была изображена не только Автоледи, но и Кэролайн, и Кэссиди, и Миранда, и… Миранда прищурилась, разглядывая лишнее пятно. Она рассмеялась, когда наконец поняла, что это собака (очень большая собака), сидящая рядом с Мирандой. Миранда повесила рисунок на холодильник, чтобы смотреть на него утром и каждый день до отъезда в Париж, а затем поднялась наверх, чтобы лечь спать. Она хотела хорошо отдохнуть, чтобы провести день и вечер с Андреа.       Обычно Неделя моды в Париже была для неё большим событием, которого она с нетерпением ждала, но в этом году ей хотелось, чтобы рядом были её дочери и её почти — чёрт её побери — любовница. Умываясь и переодеваясь ко сну, Миранда фантазировала о том, как Андреа и девочки вместе раскрашивают, разговаривают друг с другом и смеются над какими-то пустяками. При одной только мысли об этом сердце Миранды успокаивалось. Засыпая и с нетерпением ожидая наступления утра, Миранда с трудом осознавала, что только что представила себе всех любимых людей в одной комнате.       Она даже представила собаку.

***

      Следующее утро началось с того, что в окна Миранды весело струился утренний солнечный свет и стояла удушающая тишина дома без детей. Нечасто выпадало утро, когда можно было просто поваляться, но даже когда оно выдавалось, идея остаться без дела и в одиночестве была не слишком заманчивой. Поэтому она встала, приготовила себе завтрак, любуясь при этом новым рисунком на холодильнике. К десяти она вышла из дома и направилась на еженедельное занятие йогой. Ей не нравилась идея пластической хирургии, как некоторым её коллегам в индустрии моды, но Миранда ценила здоровое тело и, в свою очередь, здоровый дух. И то, и другое необходимо, чтобы оставаться на вершине своей профессии. И йога действительно помогает ей чувствовать себя молодой даже на сорок второй год жизни.       В этот день, как никогда, она была очень рада этому занятию, потому что иначе просто сидела бы дома и ждала, когда придёт время идти к Андреа. В пять утра брюнетка прислала ей сообщение с пожеланием доброго утра и сопроводительную фотографию предрассветного света, где Андреа проводила свою фотосессию. Такие мелочи заставляли её сердце трепетать, а колени — слабеть (особенно это было неприятно при попытке выполнить позу «собака мордой вниз»).       В ответ она прислала фотографию своего завтрака (кофе и яичные белки с фетой и шпинатом) и сопроводительное приветствие. С тех пор от фотографа не было никаких вестей, чего и следовало ожидать, поскольку девушка была очень целеустремлённой в своей карьере, но она не могла отрицать разочарования, когда, закончив занятия йогой, проверила телефон и увидела, что от её любимой брюнетки нет никаких сообщений.       Отряхнувшись от разочарования, она положила телефон обратно в сумочку и вышла на улицу, где её ждала машина. Приехав домой, она сразу же отправилась в душ, переоделась в удобную домашнюю одежду, прежде чем выбрать наряд, в котором приедет к Андреа (в комплекте с её самым красивым нижним бельём), затем открыла электронную почту и сделала всё возможное, чтобы отвлечься.       Около половины двенадцатого Миранда проверила время на компьютере, с некоторым презрением отметив, что уже так поздно, а Андреа до сих пор не позвонила ей, чтобы позвать к себе домой. — Легка на помине, — сказала она, поднимая трубку телефона, когда не прошло и одного гудка, как на экране высветилось имя Андреа. — Ты собираешься отвечать так каждый раз? — последовал забавный ответ. Миранда слегка нахмурилась от того, насколько усталым звучал голос её девочки. — Дорогая, у тебя всё в порядке?       В трубке послышался тяжёлый вздох и какой-то взволнованный фоновый шум, и у Миранды возникло неприятное ощущение, что Андреа вот-вот отменит их свидание. — Может, нам перенести свидание? — спросила она, желая быть той, кто контролирует ситуацию. Она терпеть не могла, когда ей отказывали, и ненавидела, когда у людей появлялась такая возможность. — Нет! Ни в коем случае, — решительно заявила Андреа. — Я просто… нет, Майкл, освещение не нужно менять, мне нужны дополнительные подставки для моделей… Иисусе, только не металлические! — Миранда терпеливо ждала, пока Андреа разберётся с возникшей проблемой, а сама тем временем сдерживала накатывающее возбуждение, разгоравшееся внизу живота. — Прости, детка, — устало вздохнула Энди. — Я ухожу отсюда через час, независимо от того, разберутся эти идиоты со своим дерьмом или нет, — процедила Энди сквозь зубы. Возбуждение Миранды сменилось беспокойством, она нахмурила брови и заставила себя отвлечься от всего, кроме своей девочки. — Делай то, что тебе нужно, дорогая. Ни при каких обстоятельствах не доводи себя до паники, хорошо? — спросила Миранда. — Ты хочешь, чтобы я приехала и помогла? — спросила она через мгновение. Обычно она не ходила на съёмки, если сама этого не хотела (что случалось редко) или если ей нужно было решить какую-нибудь крошечную проблему, с которой ни у кого другого не хватало ума разобраться (гораздо чаще). — Нет, все в порядке. Это практически… Майкл, Христа ради, только не металлические стойки! …всё равно уже разобрались. — Ну, я уверена, что ты извинишь меня, если я утаю свои сомнения по этому поводу, — сказала Миранда, издав короткий смешок. Она хотела снять напряжение Андреа, расслабить её на мгновение, прежде чем ей придется вернуться к тому, что идиоты, типа Майкла и остальных, саботировали её гениальность. — У меня всё под контролем, — коротко ответила Андреа. Сначала Миранде не показалось, что она обращается к ней, но потом Андреа продолжила говорить. — Мне не нужно, чтобы ты приходила и, знаешь ли, решала за меня мои проблемы. Я сообщу тебе, когда закончу, — сказала она, прежде чем повесить трубку, оставив Миранду ошарашенной.       Она отняла телефон от уха, чтобы убедиться, что, да, Андреа действительно только что повесила трубку. Миранда недоверчиво моргнула, глядя на экран своего телефона, теперь потемневший от долгого неиспользования. Она никогда не слышала, чтобы Андреа так разговаривала с кем-то, и никогда — с ней, отрывисто, коротко и…       Миранда положила телефон на место и провела рукой по волосам раз, два, прежде чем вернуться к работе и выкинуть из головы свои расстройства, сосредоточившись на электронном письме от Зака Позена. Прошло всего несколько минут, прежде чем её телефон пискнул входящим сообщением. Проверив его и с ненавистью отметив, как затрепетало сердце (на одну часть тревога, на две — волнение), она увидела единственную строчку от Андреа: «Это было ужасно с моей стороны, и мне очень жаль…». Что ж, — с горечью подумала Миранда, — она не ошиблась. Ещё одно сообщение: «Если ты всё ещё хочешь прийти, я буду дома через полчаса. Я пойму, если ты не захочешь… Целую. A.»       Миранда закатила глаза на глупую девчонку. Она не увидит Андреа две недели, если сегодня они не проведут время вместе, и, конечно, она не собиралась оставаться дома, даже если Андреа её расстроила. Она ответила что-то короткое а-ля «скоро увидимся» с идеальной грамматикой, что-то необъяснимо ледяное, чтобы заставить Андреа съёжиться, и не так, как ей хотелось бы. Миранда закончила свои дела, собрала компьютер и ещё несколько вещей на ночь. Она позвонила своему водителю и сказала, чтобы он был у дома через пять минут, не оставляя другого варианта, кроме этого. Через двадцать минут после сообщения брюнетки она была уже в машине и ехала к ней. Она была рада, что Андреа живёт в пяти с половиной милях от Нью-Йорка и дорога займет у неё сорок минут. Андреа будет ждать её на сорок пять минут раньше, чем Миранда приедет, и Миранда надеялась, что эти минуты она потратит на то, чтобы придумать, как извиниться за свою вспышку.       Если бы это был кто-то другой, Миранда буквально никогда бы больше не соизволила заговорить с этим человеком. Никогда больше не стала бы утруждать себя какими-либо жалкими извинениями или заискиванием перед ней. У неё никогда не было терпимости к тому уровню неуважения, который проявила к ней Андреа, но она также не была глупой. Она знала, что Андреа позвонила ей не потому, что Миранда технически была её боссом, а потому, что Миранда была тем, кому она доверяла, кто мог помочь ей почувствовать себя лучше. Поэтому она должна была отреагировать на неожиданную вспышку гнева как… девушка Андреа…? Во всяком случае, как близкий человек. Но даже тогда, поняла Миранда, она обычно не принимала никаких извинений от своих близких, всегда стремясь быть в хороших отношениях со своим партнёром и пренебрегая собственными чувствами.       Но на самом деле, подумала Миранда, она имела полное право расстраиваться, и она расстроилась. Немного на себя (она хотела, чтобы Андреа обрела счастье в её присутствии), но в основном на Андреа за то, что она вела себя неразумно. Когда машина подъехала к дому, где находилась квартира Андреа, Миранда решила, что впервые с тех пор, как она вышла замуж, она расскажет о своих чувствах, какой бы уязвимой она себя ни чувствовала, она не позволит, чтобы то, что у неё было с Андреа, рассыпалось впоследствии из-за плохого фундамента в их общении.       Она вошла, её проводили к лифту, и она поднялась в квартиру Андреа на шестом этаже, всё это время глубоко, одержимо размышляя о том, как она хотела бы решить возникшую проблему. Она едва заметила, как Андреа открыла дверь в квартиру и провела её внутрь, несколько раз спрашивая, всё ли с ней в порядке, и каждый вопрос оставался без ответа. — Миранда!       Посмотрев издалека в глаза Андреа, Миранда поняла, что не поздоровалась с хозяйкой дома. — Я расстроена, — сказала она вместо «Привет, дорогая», которое планировала сказать. Большие глаза Андреа и без того были печальными и смотрели на неё с каким-то странным раскаянием в них, которое Миранда обычно не привыкла видеть направленным на неё. — Я знаю, и мне так жаль, что я тебя расстроила, — сказала Андреа, её голос был хриплым, как будто она была на взводе, и Миранда поняла, что глаза Андреа покраснели и немного налились кровью. Это очень отличалось от того, что обычно происходило с Мирандой. В те редкие случаи, когда она упоминала о своих чувствах в разговорах с партнёрами (а они были редкими), Миранде приходилось объяснять, почему она расстроена, прежде чем партнёры понимали, как они её обидели. — Я действительно устала и расстроилась, но это не повод так с тобой разговаривать. Я обещаю постараться никогда больше этого не делать. Это было в высшей степени несправедливо, и я… — Дорогая, — прервала её Миранда, подходя к своей более высокой партнёрше и кладя ладони ей на плечи, успокаивающе поглаживая их вверх-вниз. — Спасибо тебе за твои извинения, — тихо сказала она, — ты прощена. — Андреа прикусила губу и слегка кивнула, притягивая Миранду ближе для крепкого объятия. Миранда почувствовала прерывистый выдох брюнетки — верный признак того, что тревога в её груди ослабла. Миранда сразу же почувствовала себя виноватой за то, что заставила Андреа беспокоиться о том, когда она приедет.       Андреа постоянно удивляла её, и каждый раз так приятно, что Миранде всё ещё приходилось привыкать к тому, что она не относилась к Андреа так, как относилась к другим на протяжении многих лет. Миранда привыкла торопиться с романтическими увлечениями и слишком быстро отдаваться им, а затем находить в них недостатки, о существовании которых она и не подозревала. Она привыкла бороться за то, чтобы её услышали партнёры, привыкла отодвигать свои чувства в сторону, потому что терпеть не могла конфликтов в личных отношениях, привыкла ожидать извинений, но никогда по-настоящему их не получала. Андреа, как показал этот день, была не идеальным партнёром, не идеальным человеком, но она искренне извинилась перед Мирандой без того, чтобы Миранда просила её об этом. Для Миранды это означало целый мир. — Теперь слушай, — сказала Миранда, уткнувшись в плечо Андреа, — я больше не расстраиваюсь из-за этого. Ты извинилась, и я тебя простила, так что не расстраивайся из-за этого, хорошо? — она отстранилась и посмотрела в соболиные глаза, чтобы подтвердить свою точку зрения. — Хорошо, — прошептала Андреа, и большая часть печали исчезла из её глаз, сменившись облегчением. Миранда горевала из-за того, что хоть немного её вины осталось, но она знала, что Андреа в ближайшее время больше не позволит себе увлечься своими эмоциями. Миранда выразительно наклонилась к Андреа, на что та улыбнулась и крепко поцеловала её, пробормотав «Я скучала по тебе» в губы Миранды, — я тоже скучала по тебе. — Брюнетка откинулась назад, открывая рот, чтобы что-то сказать, когда её охватил зевок. — Во сколько ты проснулась? — спросила Миранда, взглянув на свой маленький циферблат и увидев, что было почти два часа дня. — В четыре, — сказала Андреа, зевая во второй раз. — Иди переоденься, — приказала Миранда, отстраняясь от Андреа, чтобы забрать свою сумку из коридора, в котором они всё ещё стояли. — А? — В пижаму, Андреа. Мы собираемся вздремнуть. — Мы? — Миранда подняла бровь, явно говорящую: «Ты специально придуриваешься?», на что Энди ответила: «Точно. Пижама», после чего повернулась и исчезла в своей спальне через гостиную. Миранда, не желая терять времени, открыла сумку, достала одежду для сна и переоделась прямо в коридоре, сложив одежду и аккуратно уложив её в сумку, а туфли на каблуках держала в руке. Повернувшись, она облачилась в облегающие шорты для сна и струящуюся рубашку и пошла к спальне Андреа.       Она постучала в открытую дверь, на самом деле только для того, чтобы объявить о своём прибытии, а не для того, чтобы спросить разрешения войти. Андреа была одета в свободную хлопчатобумажную футболку, с которой наполовину стёрлось название какой-то группы, и пару коротких боксёров. Миранде, постоянно возбуждённой брюнеткой, пришлось облизать губы и отвлечься от грязных мыслишек. Андреа снова широко зевнула, сбивая Миранду с размышлений о том, так ли легко рвать нижнее белье, как в некоторых романах для взрослых, в прочтении которых Миранда никогда бы не призналась. Её основной приоритет, напомнила она себе — Андреа и укладывание её спать. — Ничего, если я буду в этом? , — раздался сонный голос поникшей брюнетки. — Ложись в постель, Андреа, ты начинаешь бредить.       Миранда с некоторым удовлетворением наблюдала, как Андреа сделала именно то, что ей было велено. Миранда, несмотря на то, что на самом деле она никогда не была в спальне Андреа, расхаживала по комнате с большей непринужденностью, чем, возможно, имела на это право. Она положила сумку на большое кресло, которое Андреа расположила в углу своей комнаты около шкафа, поставила каблуки рядом и прошла через всю комнату к левой стороне кровати, которая, как они обнаружили на их первом свидании, была предпочтительной стороной Миранды. Брюнетка, такая прелестная в гостиной своего дома, заметила, что предпочитает правую сторону, и, должно быть, это была судьба. — Да, должно быть, так и есть, — прошептала Миранда, забираясь в удобную кровать. Она положила свой телефон на прикроватный столик и перевернулась, чтобы обнять Андреа и расслабиться перед их новым свиданием. Брюнетка, уже наполовину засыпавшая, перекатилась прямо в объятия Миранды и устроилась у неё на шее, легонько целуя в то место, где касались её губы, прежде чем немедленно провалиться в сон. Миранда едва удержалась от смешка над тем, какой милой могла быть Андреа. Вместо этого она решила пройтись по густым каштановым волосам, слегка волнистым и совершенно шелковистым на ощупь. Своё первое пребывание в постели Андреа она занималась только этим, нежно расчёсывая тёмные локоны и распутывая несколько запутавшихся прядок. Она была, осмелюсь сказать, совершенно довольна тем, что просто лежала там, положив голову Андреа себе на плечо и слушая глубокое, ровное дыхание и негромкий храп женщины, которую она, безусловно, любила.       «Как может кто-то, — думала Миранда, — довольствоваться простым существованием с кем-то, и не думать, что это любовь?»       Миранду больше не удивляло, что она так быстро влюбилась. Она привыкла к тому, что кто-то опьянял её, когда она позволяла себе это (в последний раз это был её бывший муж), привыкла заходить слишком далеко, слишком быстро, и в конечном итоге отношения разваливались на куски. На этот раз она пообещала себе, что не сделает этого. И она это сделала. Она не познакомила Андреа со своими дочерями, не пошла с ней в общественный ресторан, не сказала никому из своих друзей, что встречается с кем-то. Единственным человеком, от которого Миранда не смогла скрыть своего влечения, был Найджел, и она была уверена, что Андреа рассказала об этом только своему другу Пэтти. Это был самый медленный роман, в котором Миранда когда-либо участвовала, но он также был самым полноценным, даже по сравнению с её бывшим мужем, которого она ужасно любила, когда они были вместе.       Миранда вздохнула, вдыхая аромат Андреа и воздух её дома, и выдохнула. Она была влюблённой женщиной, и она оставляла за собой право вздыхать, как влюблённая. — Почему ты так вздыхаешь, Элизабет Беннет? — пробормотала Андреа рядом с ней. Миранда фыркнула и захихикала. — Без причины, мистер Дарси, — остроумно ответила она. Энди тихо рассмеялась, крепче прижимаясь к шее Миранды и целуя гладкую кожу там. Миранда попыталась не реагировать, но с треском провалилась, тихо ахнув и пожалев об этом, как только почувствовала, как губы Андреа изогнулись в ухмылке на её коже. — Почему ты не спишь? Прошло всего лишь, — Миранда посмотрела на часы на прикроватном столике Андреа, — О. Прошло чуть больше двух часов. — Я чувствую себя совершенно обновлённой, — хрипло сказала Андреа, прижимаясь к ключице (одна из её любимых частей тела Миранды, как она догадалась по их предыдущим встречам). — О? — справилась Миранда. Она была слишком напряжена, слишком надеялась, что, наконец, настанет момент, когда Андреа перестанет её, блять, дразнить. — Ммм. Я чувствую себя очень энергичной… Думаю, я знаю, как потратить энергию, — пробормотала Энди. Под одеялами Миранда почувствовала, как длинная стройная нога обхватила её бедро. Мгновение спустя Андреа уже сидела на ней верхом и жадно смотрела вниз со своего насеста на очертания груди Миранды сквозь ночную рубашку. У Миранды не хватало ни дыхания, ни мозговых способностей, чтобы восхититься тем, как прекрасно выглядела Андреа в лучах заходящего послеполуденного солнца, проникавшего в окна. Она могла только обхватить бёдра Андреа руками, сжимать их и тихонько постанывать.       Не было произнесено ни слова, когда Андреа наклонилась и начала целовать шею, уши и подбородок Миранды, целуя её в губы, но только целомудренно, несмотря на её тяжелое дыхание. Миранда закрыла глаза, лицо напряглось от удовольствия, когда её любовница (наконец-то её любовница во всех смыслах этого слова) ласкала её чувствительную грудь через рубашку и бюстгальтер. Казалось, всё произошло как в тумане: с неё сняли рубашку и шорты, а также трусики и кружевной бра, оставив её обнаженной под своей девушкой, которая долго смотрела на неё. — Прекрасна, — прошептала Андреа покрасневшими губами, — захватывает дух.       Миранда вскрикнула, когда губы обхватили её сосок, а язык грубо, по-хозяйски провёл по нему. И она не остановилась на этом, не стала дразнить Миранду, умолять, как она делала это уже несколько недель. Она просто вела свой рот от груди Миранды к ключицам и обратно к твёрдым соскам, затем вниз по животу, покусывая и посасывая, оставляя на бледной плоти румяные следы, которые, как надеялась Миранда, она увезёт с собой в Париж. Не было ни пауз, ни ненужных поддразниваний, когда Андреа достигла своей цели. Единственная пауза, которую сделала брюнетка, — это впилась в Миранду горящими глазами, чтобы убедиться, что ей всё ещё удобно, и чуть ли не остановить сердце Миранды своей интенсивностью. — Держись, детка, — сказала она так горячо, что Миранда ничуть не расстроилась из-за этого прозвища. Андреа запустила руки Миранды в свои волосы, где они немедленно закрепились и сжались. Андреа задрожала: «Вот так, детка». Затем её рот был занят другими, более приятными вещами. А Миранда, у которой до этого много раз были оргазмы, стонала так, словно никогда в жизни не получала удовольствия. Каждое посасывание, каждый взмах старательного языка Андреа подталкивал её к краю и удерживал там слишком долго, по сравнению с тем, как нравилось Миранде. — Андреа! — Да?       Миранда знала, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, что Андреа могла просто позволить ей кончить. — Дорогая, пожалуйста, — захныкала она. — Так хорошо себя вела, — проворковала Энди, прежде чем использовать ловкие пальцы и свой гибкий язычок, чтобы дать Миранде ёбаную передышку от напряжения (каламбур вполне уместен). Сдавленные вздохи возвестили о приближающемся оргазме, и на этот раз Андреа не стала замедляться и играть с ней. Она удвоила свои усилия, прижимая бёдра Миранды так сильно, как только могла. — Блять!       Миранда не могла вымолвить ни слова, когда оргазм сковал низ живота и бёдра от наслаждения. Она могла только хвататься за прекрасные волосы Андреа и стараться не вылететь из своего тела. Через несколько мгновений Миранда опустилась на матрас и потянулась к Андреа, чтобы та легла на неё. Брюнетка встретила её довольной улыбкой и сияющим лицом. Дрожь в длинных ногах и розовый румянец от щёк до груди говорили лишь о том, что брюнетка сильно возбуждена. — О, дорогая, — сказала Миранда так хрипло, как только могла, — я натворила дел, — прошептала она, наклоняясь и поцеловала лицо Андреа, чувствуя свой вкус. Она не испытывала отвращения к собственному вкусу, но прошло много времени с тех пор, как она, так сказать, позволяла себе это. На губах Андреа она была восхитительна на вкус. Отчаянный стон сорвался с губ её возлюбленной, когда она немного отстранилась. Миранда, будучи гораздо добрее, чем была к ней Андреа, направила молодую женщину к своему подставленному бедру, двигаясь так, чтобы горячее, очень влажное лоно Андреа касалось её напрягшихся мышц. Андреа подалась вперёд при первом же прикосновении, прижалась лбом к лбу Миранды и посмотрела в глаза цвета мышьяка, постанывая и всхлипывая во время быстрого, интенсивного оргазма. Они ни разу не оторвали друг от друга взгляда, ни разу не дрогнули в эмоциях, которые они демонстрировали друг другу.       Андреа скользнула влево от Миранды и вернулась на свою половину кровати, не сводя с неё глаз, а Миранда смотрела прямо на неё. Брюнетка выглядела озадаченной, как будто ей задали какой-то важный философский вопрос, и у неё был ответ, но она была слишком неуверенна, чтобы поделиться им. Миранда точно знала, что она чувствует. — Я знаю, дорогая, знаю, — проворковала Миранда, целуя мягкие, податливые губы. — Я тоже тебя люблю.       Андреа так быстро притянула её к себе, что Миранда на мгновение растерялась. «Я знаю, я знаю, я знаю», — повторяла она. Снова и снова погружаясь в тёмные волосы, бледную кожу и тёмные глаза.       Я знаю.       Когда Миранда проснулась (она не помнила, как заснула, может, это было после третьего… или это был четвёртый оргазм?), Андреа нигде не было видно. Она услышала, как открылась и закрылась входная дверь, обрывки отдалённого разговора, затем звон тарелок и бокалов. В блаженном забытьи она заметила, что столовых приборов не было. Дверь спальни открылась, и на пороге появилась Андреа с двумя коробками пиццы, тарелками, бокалами и напитком в руках. Брюнетка с большим апломбом отнесла всё это на прикроватный столик, затем повернулась, чтобы разбудить Миранду, и улыбнулась, когда взгляд цвета океана уже был устремлён на неё. — Добрый вечер, спящая красавица, — задорно поздоровалась девушка. Миранда что-то промурлыкала и медленно моргнула, глядя на свою возлюбленную. На ней был только халат, волосы распущены и растрёпаны. Она выглядела основательно оттраханной (каковой она и была) и ужасно голодной (к сожалению, не для более основательного траха). У самой Миранды заурчало в животе, как только запах пиццы ударил ей в нос. Она подумала о том, что за женщина в сорок два года ела пиццу в постеле, что скоро станет таковой. — Что насчёт постельного белья? — спросила она, принимая три куска пиццы и диетический спрайт. Энди фыркнула. — Детка, оно всё равно испорчено.       Миранда согласилась с этим и откусила кусочек пиццы, радуясь количеству калорий, которое она обычно себе не позволяла. Однако она решила, что ради этого стоит потом хорошенько потрудиться. — Расскажи, как прошла съёмка? -/ спросила Миранда, откусив ещё кусочек и устроившись поудобнее, чтобы послушать, что же всё-таки пошло не так на съемках. По-видимому, почти всё, — таков был ответ. Фургон со всем необходимым освещением потерялся по дороге, одну из моделей вырвало от противного сырного кубика, из-за чего у трех других моделей заболели желудки. По-видимому, за три дня до этого неподалеку от этого места проходил фестиваль, так что земля была не только замусорена сверх допустимого, но и повсюду валялось стекло от пивных бутылок. Андреа сказала, что это был кошмар, и она плохо спала ночью и толком не отдохнула с тех пор, как проснулась в четыре утра.       Их разговор переходил с темы на тему, как это могут делать только люди, которым комфортно друг с другом, и постепенно перешёл в то, что Энди спросила Миранду, что представляет из себя её расписание в Париже. «Загруженное», — вот и всё, что ответила Миранда. Собрав пустые тарелки и бокалы, Энди выбежала из спальни, чтобы оставить посуду где-нибудь на потом и убрать остатки еды в холодильник, прежде чем вернуться в постель, такой же обнажённой, какой Миранда ожидала её увидеть.       Прошло несколько часов, и время близилось к полуночи, когда они приняли душ, насытились и уснули, всё ещё обнимая друг друга. Они проснулись рано, обе после нескольких роскошных минут, проведённых в поцелуях в постели, и позавтракали бок о бок за барной стойкой, ни одна из них не хотела думать о предстоящей дистанции. Возможно, Миранде не следовало настаивать на том, чтобы они встретились перед отъездом… Теперь они будут так далеко друг от друга, что Миранде было невыносимо думать, насколько далеко- — Эй, — сказала Андреа, поворачивая подбородок в её сторону, где её ждал нежный поцелуй. — Ты и оглянуться не успеешь, как всё закончится, а потом мы поужинаем с близнецами и будем не так заняты. Хорошо, детка? — И, чёрт возьми, у неё потеплело на сердце от этого ужасного прозвища. — Хорошо, — уверенно сказала она. Она надеялась, что хотя бы что-то из этого было искренним.       После того, как она ушла от Андреа, время, казалось, то летело незаметно, то тянулось невыносимо долго. У неё были только Подиум, сборы (чёрт бы побрал Андреа, но она собирала вещи в последний момент) и разговоры с девочками, чтобы отвлечься. Девочки, с удовольствием проводившие время со своим отцом, использовали любую возможность, чтобы попросить собаку. Однако отвлекающие манёвры сработали. К тому времени, когда она сидела в кресле самолета рядом с Найджелом, надев солнцезащитные очки и ожидая вылета в Париж, Миранда почувствовала, что постарела. Мысли об их совместном уик-энде поддерживали в ней бодрость духа (как и маленькие засосы, которые оставила на ней Андреа, естественно, в незаметных местах). Она заставляла всех нервничать своей улыбчивостью. Ну, всех, кроме Найджела. — Ты отвратительна, Миранда, — фыркнул он, сидя рядом с ней на своём сиденье. Для него выражение её лица было не чем иным, как самодовольством. Она упомянула, что ей очень понравились выходные, и в её глазах был красноречивый блеск. Он застонал и ушел от неё, когда она рассказала ему об этом в понедельник. Похоже, он всё ещё не смог забыть всё это. — О, Найджел, — торжествующе промурлыкала она, опуская солнцезащитные очки на свой узкий нос. — Зависть тебе не к лицу.       Найджел мог только усмехнуться.