La vita con te

Ещё в шестнадцать Занзасу казалось, что весь мир будет у его ног, а Вонгола уже ему принадлежала. Оставалось лишь подождать немного. Ждать не хотелось. А потом всё закрутилось в какой-то странный поток событий, которые Занзас предпочёл бы забыть. Однако «отец» оставил в его памяти, впрочем, и на теле, шрамы, которые Занзас уже не забудет, как бы того ни хотел. В двадцать четыре он проснулся с одолевающей его внутри бесконечной яростью, что хранилась во льдах вместе с ним. «Отцу» стоило уничтожить Занзаса, чтобы быть увереным, что ничего более не случится с его Вонголой. Тут-то он и соврешил ошибку. Занзас не был намерен оставлять всё, как есть. Кровь Вонголы? Кому она нужна. Секондо стал боссом, совершенно отличающимся от Примо, и кто бы сказал, что в нём текла кровь Вонголы? Старик просто дурень, не хотел ни правды раскрывать, ни сделать Занзаса боссом, чтоб его. Он заберёт Вонголу силой. Заберёт то, что его по праву. По крайней мере Занзас так думал, а ярость не стихала ни на миг. Когда он смотрел на капеллу, где пробыл долгие восемь лет, он чувствовал её, как никогда. Но сильнее этого места, ярость закипала при взгляде на серебристые волосы некогда того, кто дал клятву следовать за Занзасом, помочь сделать его боссом. Верность? Какая чушь. «Не понимаю». До него не сразу дошло, что прошло восемь лет. Да и было ли это интересно, когда всё это время во льдах он чувствовал, что хочет отомстить? Во время конфликта колец его вообще мало что интересовало, кроме мести. И Вонголу он не хотел с таким рвением, но обида пылала внутри. «Чёртов старик». Может, он бы даже смирился с тем, что Вонгола не его. Может, Ноно не стоило хотя бы врать. Но сделаного не воротишь, а потому пусть получает по заслугам. Скуало сказал, что знал, кто такой Занзас. Мальчишка-оборванец, чья мать не могла его прокормить и выдала за сына Девятого босса Вонголы. Ха, хороший план, «матушка». Кажется, Занзас даже не помнил её голоса, не говоря уже о внешних чертах. Мать отдала на попечение, но кто знает, чем бы всё закончилось, не окажись старик таким добродушным идиотом. Тимотео в силу дури, что ударила в голову, решил позаботиться о мальчишке, чтобы в итоге откинуть на вторые роли, лишить жизни на долгие годы, сделать врагом народа, потому что легче врать, чем думать о последствиях. Звучало, как фарс. Вся его жизнь — фарс. «Смейся, мусорная Акула. Почему не смеёшься?» Существование Скуало, кажется, было почти личной трагедией Занзаса. Долго же он был с Занзасом. Даже очень. Но он не понимал Скуало. Если тот знал, что Занзас не имеет никаких шансов стать Десятым боссом Вонголы, зачем он здесь. Почему не нарушил свою дурацкую клятву, чего он хотел от Занзаса. На самом деле Занзас думал об этом всегда, стоило только посмотреть на Скуало, который вечно ошивался рядом. Занас уже и забыл жизнь без Скуало. Хотя казалось бы, восемь лет во льдах. После его возвращения, Скуало вообще почти всегда был как полтергейст, который не хотел отставать. Иногда Занзас думал, а не пойти бы тому разбираться с малолетними скотами, которых Тимотео нашёл им на замену. Скуало не составило бы труда нашинковать их. Этот чёртов мусор. Оскал такой довольный. Жизнь хороша? В тридцать четыре устоявшийся на посту босс Варии думал, что срал он на эту Вонголу, и на Саваду Тсунаёши, и на его мелких пиздюков, и на своего недоотца. Да и на Варию в принципе. Статус босса убийц конечно неплох, но возможно, только возможно, он устал от всего, что с ним происходило за последние восемнадцать лет, и хотел бы просто жить где-то на юге Италии у моря, может, в Палермо, вместе со Скуало. Кто бы сомневался, что эта дерьмовая Акула будет всё ещё с ним? Если честно, Занзас. В памяти всплыл момент, когда Джагер смертельно ранил Скуало. Занзас пытался его дозваться, но он не отвечал. Занзасу думается, что это был второй момент в его жизни, когда он почувствовал отчаяние и ярость, может, даже сильнее, чем после раскрытия фактов его родословной. Похоже, тогда он не знал, почему. Это же всего лишь Скуало, да? Как он вообще должен был реагировать на это? Однажды ночью, в замке у камина, когда Занзас в очередной раз рефлексировал на тему своей никчёмной жизни, сидя в кресле, а Скуало примостился у его ног, читая какую-то книгу, Занзас подумал, что наверное это идиллия. Но кое-что не давало ему покоя. — Эй, мусор. — М? — У Скуало был такой спокойный, слегка подуставший вид, волосы, заправленные за ухо с правой стороны. У Занзаса, ему показалось, слегка перехватило дыхание. Всего на миг, эй. Что было с тобой все восемь лет, которые я пробыл во льдах? — Ничего. — Наверное, это не то, что должен был спрашивать грозный босс Варии у своего подчинённого. Но был ли Скуало просто подчинённым? Размышляя об этом, Занзас начал понимать, насколько Скуало был важен. Не только для Варии и Вонголы, но и для него самого. Именно Скуало решал все вопросы в Варии, пока Занзас был заперт в ледяной клетке. Скуало нашёл способ вытащить его из неё. Скуало пытался сделать всё возможное, чтобы Занзас стал боссом. Скуало был готов отдать за Занзаса жизнь. Он по сей день идёт в ногу с Занзасом, не признавая эту мелочь хранителями, а Саваду — Вонгола Дечимо (не считая этого мечника, как его там). Сейчас, поправляя галстук Занзасу, Скуало что-то очень тихо говорил, и его голос был таким успокаивающим. Занзас вообще думал, что эта Акула не подходит своему атрибуту, но слушая вот эту монотонную речь, думал, что может быть он ошибался. — …нужно заехать в банк и снять деньги. Сейчас все финансы на нас, хотя этот щенок Савада открыл новый бизнес, интересно, почему этим не занимается его «правая рука». Конечно, сбросить на нас всякую мелочь под предлогом важного задания для Варии, это просто повод спровадить нас куда подальше. Дурные идеи посещают этого глупого японца. Открыть магазин игрушек и делать вклады в благотворительность, смешно для мафии, не находишь? Этого хотел глупый старик Тимотео? Эй, дерьмовый босс, ты слушаешь? Не то чтобы Занзас слушал сами слова. Он вслушивался в его голос, временами закрывая глаза. Когда открывал, смотрел на Скуало в этой красивой светло-синей рубашке в белую полоску, в чёрных штанах с подтяжками через плечо, в лакированных туфлях под цвет, на, о боже, этот хвост. Да, Занзас любил его волосы. Ему даже не стыдно было признаться. Теперь, разумеется. Было время, когда он их искренне ненавидел. — Эй, мусор. — М? — Когда Скуало поднял взгляд на Занзаса, когда его глаза смотрели в глаза Занзаса, последний думал, что пожалуй, это единственный в мире человек, которому Занзас был нужен. Занзас, прожив большую часть своей жизнь со Скуало, долго принимал это как должное. Так должно было быть, и Зазнас думал, что его это не касалось. В один из летних дней, отправившись со своими оболдуями на пляж, Занзас кое-что почувствовал. Это было многим позже битвы Аркобалено. Скуало в плавках, с аккуратно собранными в пучок волосами, в воде выглядел несравненно. Тогда-то Занзас впервые подумал, что хотел бы домик на берегу моря, где его Акула могла бы наслаждаться волнами. Наверное, время, проведённое рядом со Скуало дало ему понять важные вещи. Например, что его жизнь была тем ещё дерьмом (не то чтобы он этого не знал, но надеялся на лучшее, а теперь и надежд нет, но может, это неплохо). Или то, что крикливость и успокаивающий дождь вполне сочетались. Но ещё Занзас понял, что эти волосы — больше не были напоминанием о глупых клятвах, а доказательством верности. Скуало всё равно, станет ли Занзас когда-то боссом Вонголы, чего не случится, это знали оба. Скуало рядом, потому что он этого хотел. Потому что он был готов идти с Занзасом до конца своей или его жизни. И Занзас понимает: даже если он погибнет, умрёт раньше, Скуало всё равно будет за него. Против Вонголы или всего мира, но за своего босса. — Не хочешь сбежать отсюда? — Рука будто сама потянулась к щеке Скуало, который стоял рядом, держа галстук Занзаса. Занзас ждал реакции в духе «о чём ты, чёртов босс». Скуало лет десять назад так бы и ответил, но… — Куда? — Занзас уж точно не ожидал, что рука Скуало окажется поверх его, что Скуало прикроет глаза и начнёт ластиться, будто всю жизнь только этого и ждал, что и сам Занзас почувствует сильное, но приятное, жжение в груди. — В Палермо, — просто забрать деньги и свалить. Подальше от мафии, от Савады и его группы детей, от этой жизни. — Поехали, — спокойно отвечает Скуало, будто стоило Занзасу предложить, и он был готов на всё. Открыв глаза, Скуало оглядел Занзаса с ног до головы, и настолько нахально усмехнулся, выпалив, — Ты чертовски привлекательно выглядишь, Занзас, — что у Занзаса снова, как тогда, перехватило дыхание. Но теперь он уже не мог себя оправдывать. Разве что признаться себе, как тридцати двух летний Скуало сексуально выглядел в этой одежде, хотя на самом деле в любой одежде, да и без неё. И этот чёртов хвост так ему к лицу. Занзас не рассчитывал, что когда-либо сможет влюбиться в тридцатилетнего мужчину. Конечно же никто никуда не поехал. Разве что они вдвоём, в банк, как и планировалось. Каждый из них понимал: их не отпустят в мир просто так. Савада хоть и был идиотом, но не настолько, чтобы выпускать убийц на свободу. Он ведь и держал Варию по сути, чтобы они не натворили делов. Этот мелкий щенок. Но Занзасу сейчас было не до Савады, и даже не до Палермо. Он хотел прикосновений к Скуало и от Скуало. Сидя с ним в одной машине на заднем сидении, Занзас мельком посматривал на Скуало. И вообще-то чувствовал его взгляды тоже. Тогда его осенило: Скуало всегда на него смотрел. И тогда у камина, читая книгу, и на пляже, и на общей встрече семьи Вонгола. И как он этого не замечал? Уже осознанно он протянул руку, сжав в ладони руку Скуало, спокойно лежавшую на сидении. В сорок четыре Занзас уже и представить не мог жизнь без Скуало. Скуало, Скуало, Скуало, он почти задыхался от этого имени, и вовсе не был против этого. Ему нужно было больше Скуало. Скуало с пробирающимися морщинами на лице, Скуало с томным взглядом, когда Занзас его целует, Скуало с таким крутым стилем в одежде, что Занзас возбуждался каждый раз, стоило увидеть того в гражданском. Его уже привычные крики звучали по другому, его вздохи вообще выбивали Занзаса из колеи, его улыбка (да-да, Занзас уже чувствовал себя сраным романтиком) светила ярче Солнца. Его волосы убивали Занзаса каждый раз, когда он их видел. Он сходил по Скуало с ума. В молодости Занзас и не полагал, что его дерьмовая жизнь превратится в череду счастливых моментов. Нет, он всё ещё был боссом Варии, всё ещё делал грязную работу за Саваду и его шпану, всё ещё мечтал о домике у моря в Палермо. Жизнь всё ещё была бы дерьмом, если бы не Скуало. Занзас знал: Скуало всегда был его спасением. Он жил, благодаря Скуало. Однажды ночью Занзас проснулся на своём рабочем столе. Видимо, заснул, сам того не заметив. Открывать глаза было тяжело, тело почти не двигалось. В последние месяцы слишком много приходится работать с документацией. — Эй, Занзас, — он был узнал этот тихий голос из миллиардов других. Занзас даже усмехнулся. Такой голос он слышал каждый день уже лет этак с десяток. — Просыпайся, идём в кровать. — Мус… — Занзас прервал себя на полуслове. Привычки тяжело менять, но это не тот случай. — Скуало, — М? — расскажи, что было с тобой те восемь лет, что я был во льдах, — голос не слушался. Этот вопрос жил в голове Занзаса всё это время. Он наконец смог его задать и взглянуть на того, кто был дороже всего для него. Ему показалось, что после этого вопроса у Скуало перехватило дыхание. — Я… — Скуало облизал просохшие губы, и Занзасу это показалось очень сексуальным, пусть и не к месту. — Я чувствовал отчаяние. В свои четырнадцать я не думал, что в моей жизни будет что-то важнее, чем владение мечом. Я буквально жил этим, понимаешь? Занзас на самом деле понимал. Он и сам жил одним желанием владеть Вонголой, пока у него не отобрали его мечты. Он жил яростью, которую в итоге излил на всех вовлечённых, включая Скуало. Скуало легонько коснулся волос Занзаса, и тот может поклясться, это один из самых нежных жестов, что он когда-либо ощущал по отношению к себе. Нежнее поцелуев, нежнее секса, которым они занимались, нежнее слов, что порой говорил ему Скуало. — Я не знал, что мне делать. Когда я подслушал твою ссору с Ноно о твоём, ну… происхождении, я не сразу осознал, чего я хочу. А когда понял, было уже поздно, — продолжил Скуало. Занзасу не хотелось прерывать, но ему было интересно. — И чего ты хотел? — Спросил он. — Может, это глупо, но… Я хотел тебя. Не в сексуальном плане, — со смешком проговорил Скуало, — скорее хотел тебя в своей жизни. Я и предположить не мог, что тебя у меня отберут так надолго. Я искал способы тебя вытащить, попутно держа Варию в строю, чтобы когда ты вернёшься, у тебя было хоть какое-то место в жизни. Мне не нужна была тогда, да и сейчас не нужна, эта мусорная Вонгола… Мне нужен был ты. Я вообще не представлял себя отдельно от тебя. С тех пор осознал, что найдя тебя, я жил одним тобой. — Ты отлично выглядишь, — усмехнулся Занзас. — Какого… В темноте было сложно разглядеть лицо Скуало. Но Занзас был уверен, что этот сорокалетний мужчина, сидящий перед ним, смутился, как школьник в период пубертата. Скуало же помог Занзасу дойти до их комнаты и лечь в кровать. Засыпая, Занзас снова думал о домике у моря в Палермо. Когда больше половины жизни уже за плечами, невольно начинаешь задумываться о старости. О том, как её провести, где и с кем. И вот Занзасу пятьдесят четыре года. Он уже давно кажется себе сентиментальным ублюдком, который до сих пор, словно дитя, влюблён в своего избранника-соулмейта. Оказывается, чтобы быть счастливым, ему не нужно было много. Домика у моря в Палермо и Скуало оказалось достаточно. Занзасу даже чудится, что это и было его истинным желанием: спокойная жизнь. Без убийств, без мафии, без борьбы за главенство, без мелких пиздюков в лице Савады. Он не врёт себе, что домик у моря куплен на деньги мафии, что его спокойная жизнь зависит от спокойствия внутри семьи, но вот уже пять лет они со Скуало здесь и всё слишком хорошо. Им потребовалось слишком много времени, чтобы осознать друг друга. И Занзас соврёт, если скажет, что это пришло само по себе. Вспоминая последние двадцать лет, он понимает, что у них со Скуало было слишком много несказанного, много недомолвок, которые они в итоге смогли выплеснуть. Ссоры? Куда уж без них. Но Занзас никогда не скажет, что они устали друг от друга. Со Скуало даже ссоры важнее, чем остальное. К этому моменту Занзас понял, что не одному Скуало приходилось всегда выбирать Занзаса. Что для Занзаса это всегда Скуало. Без Вонголы или с, без звания Вонгола Дечимо или с, без домика у моря в Палермо или с ним. Скуало уже не стереть: он почти его кожа и кровь, его мысли, счастье и страхи. Занзас им дышит, и если честно, готов даже задохнуться. Скуало его личный успокаивающий дождь. Скуало — его море, в котором Занзас уже давно утонул.