Золотая пчела

Как сладостно твое святое хлебосольство Нам баловало вкус и жажды своевольство! С каким радушием — красою древних лет — Ты набирала нам затейливый обед! На милой тесноте старинного стола! Ты занимала нас — добра и весела — Про стародавних бар пленительным рассказом: Мы удивлялися почтенным их проказам, Мы верили тебе — и смех не прерывал Твоих бесхитростных суждений и похвал; Свободно говорил язык словоохотный, И легкие часы летали беззаботно! Н. Языков Мы любим дом, Где любят нас. Пускай он сыр, пускай он душен. Но лишь бы тёплое радушье Цвело в окне хозяйских глаз… Иосиф Уткин       Итаркская девушка, поняв, что разоблачена, нетерпеливым движением сбросила с себя капюшон. Ей, очевидно, давно хотелось это сделать. Темно-каштановые косы были переплетены на затылке сложным узлом и схвачены заколкой с крупными прозрачными камнями, в которых дробился отсвет свечи, вспыхивая злыми искорками на острых гранях.       — Лсаннелье илдевэ сильв, — с досадой в голосе сказала она, обращаясь к спутнику и начисто игнорируя Наис.       — Силь ви тар-лини… Ллансети ло-ин!       Некоторое время гости очень увлеченно переругивались между собой. Каким-то образом было совершенно понятно, что они именно переругиваются, хотя голоса никто не повышал и Наис даже заподозрила, что перебранка эта очень привычная и доставляет участникам немалое удовольствие. Совершенно внезапно девушка развернулась к Наис и требовательно поинтересовалась:       — Когда ты заметила?       — Что заметила? — растерянно пролепетала застигнутая врасплох Наис.       — Все заметила! — почти удовлетворенно подытожил спутник девушки. — Она, разумеется, заметила совершенно все. И быстрее, чем ты ожидала.       Наис перевела глаза на него, вернее, на нее, потому что второй гость тоже оказался девушкой. Когда та аккуратно опустила свой капюшон, выяснилось, что у обеих похожие прически и даже похожий цвет волос и глаз. Но при этом перепутать их было совершенно невозможно.       Та, в которой Наис первой опознала девушку, была действительно еще очень молода — лет семнадцати, не больше — и могла похвастаться замечательной красотой. В тусклом свете свечи ее лицо, больше не затененное капюшоном, казалась слишком безупречным для живого существа. Ей бы, пожалуй, даже не помешала маленькая неправильность, ямочка на щеке или родинка, придающая красоте естественность и завершенность.       А вот вторая гостья просто до ужаса напоминала молодую длинноногую лисичку, только не рыжую, а коричневую. У нее был длинный нос, насмешливые глаза, по тонким губам то и дело проскальзывала хитрая улыбка. Казалось, она как раз задумала какую-то каверзу и заранее радуется ей.       Впрочем, позже Наис узнала, что это ее привычное выражение лица. А тогда незнакомка слегка склонила голову, чем еще увеличила свое сходство с лесной плутовкой, и ехидно сообщила, кивая в сторону своей спутницы:       — Она все никак не может поверить, что ее так легко разоблачить! А ведь ее предупреждали!       — Если меня легко разоблачить, то, значит, и тебя тоже! — возмутилась красавица.       Обе воинственно уставились друг на друга, но прежде, чем они вновь перешли бы на родной язык, чтобы продолжить привычную пикировку, Наис успела спросить то, что интересовало ее больше всего.       — А зачем вам в Эйнас? — и тут же смутилась. — Простите, конечно, если лезу не в свое дело…       Красавица полыхнула на нее яркими блестящими глазами, и по нетерпеливому выражению ее лица было совершенно ясно: она собирается подтвердить то, что Наис именно лезет и именно что не в свое дело. Но спутница успела вклиниться с ловкостью, наводящей на подозрение о том, что ей постоянно приходится действовать таким образом:       — Я уверена, что ты спрашиваешь не из праздного любопытства, — младшая девушка еле слышно фыркнула, явно намекая, что она-то в этом совершенно не уверена, — И не имеешь в виду ничего плохого.       — Просто позвольте сказать, что мое предложение ужина и комнаты на ночь остается в силе, — вежливо заметила Наис. И серьезно прибавила: — Клянусь, что не буду болтать лишнего, и если вам угодно сохранить ваше путешествие в тайне, от меня никто ничего не узнает. Если вам неприятны мои расспросы, прошу прощения за них.       Обе молча уставились на нее, так что Наис показалось, что к принесенной ею свечке добавилось еще четыре огонька. А потом одновременно выпалили:       — Как бы тебе объяснить…       — А что такого, если нам захотелось поехать в Эйнас?!       После этого переглянулись, дружно вздохнули, и та, что напоминала лисичку, вдруг предложила Наис:       — Может, ты сядешь? Рассказ будет долгим.       Они говорили вдвоем, не перебивая друг друга, просто как только одна замолкала на мгновение, ее речь тут же продолжала другая.       — Инсевель, где мы живем, совсем не так далеко от Эйнаса. Но мы никогда не бываем в городе. Разве что с редкими официальными визитами в сопровождении кучи народу. Так сложилось давно…       — Потому что считается, что тарни там делать совершенно нечего. Что нам в этом городе не место!       — Считается, но молодежь это не останавливает и никогда не останавливало…       — Как раз потому, что это осуждают старшие.       — Все наши мальчишки там побывали тайком. И не по одному разу. Это забавно и весело.       — И то, что никто ни о чем не подозревает, делает все еще веселее. Ну, а нам…       — Нам надоело слушать рассказы об их похождениях, сидя в Инсевеле. И мы подумали, что небольшое путешествие нам не повредит. Прокатиться верхом по окрестностям, развеяться…       — И, раз уж мы окажемся в окрестностях Эйнаса…       — Ну да, раз мальчишки легко проникают внутрь и никто из местных жителей ничего не замечает, то почему бы и нам не попробовать?       — Она подумала. А мне ничего не оставалось делать, как поехать с ней!       — Прекрати все сваливать на меня! Если бы ты не захотела, ты бы со мной не поехала и меня бы не пустила!       — Как, интересно? Я — твоя служанка, ты — моя госпожа! Девушка, похожая на лисичку, сказала это таким ехидным тоном, что Наис не выдержала и рассмеялась вслух. Во-первых, потому, что та выглядела так, как будто все время шутит. Во-вторых, потому что в ее слова просто невозможно было поверить.       — Да, имей в виду, я ее служанка, — серьезно повторила девушка. Ну, относительно серьезно. Все равно ее глаза смеялись, как будто опровергая ее слова.       — Чепуха, она — моя подруга! — поморщилась младшая из путешественниц.       — Служанка!       — Подруга!       — Служанка!       — Подруга!       Некоторое время они испепеляли друг друга взглядом, но тут Наис вежливо кашлянула, чтобы предотвратить очередную стычку.       — Но раз уж вы здесь…       — Раз уж мы здесь, мы во что бы то ни стало побываем в Эйнасе! — заявила красавица с самым независимым видом.       — Но завтра, — строго уточнила лисичка. — После того, как переночуем в этой таверне и попробуем… Что ты говоришь, у тебя на ужин?       — Мое имя — Наис. Как мне можно обращаться к вам?       — Ивельрен, — с готовностью представилась лисичка.       Ее спутница высокомерно взглянула на Наис, так, как будто сомневалась, можно ли доверить ей такую важную вещь, как собственное имя. Прежде чем Наис сделалось неловко за свой вопрос, Ивельрен засмеялась и ответила вместо подруги:       — Ее зовут Лиэнна и она со всеми так себя ведет, не обращай внимания!       — Я велю соседскому мальчишке позаботится о ваших лошадях, — пообещала Наис, — За пару медяков он сделает все, что нужно.       — Мы взяли этих кляч для маскировки, — сказала красавица, названная Лиэнной, небрежно махнув рукой в сторону окна.       — А мне показалось, что это очень приличные кони, — тихо заметила Наис.       — Никакого сравнения с арвейтелями! Верхом на них мы могли бы, наверное, обернуться туда и обратно без ночевки. И они бы даже не запыхались!       — Не хвастайся, Лиэнна! — укорила ее спутница.       — Где же я хвастаюсь? Я только говорю, как есть.       — Она даже сама не понимает, когда хвастается, — улыбнулась лисичка так задорно, что губы Наис сами собой дрогнули, хотя она и не собиралась выглядеть непочтительной. В ответ на ее улыбку Ивельрен улыбнулась еще шире, уж она-то явно не опасалась показаться кому-либо непочтительной.       — После того, как мы покинули Инсевель, мы сменили костюмы для верховой езды на взятую с собой мужскую одежду… — продолжила Лиэнна.       — Но для чего?       — Если ты подумаешь как следует, ты поймешь, для чего! Нам не требуются ни нежелательное внимание, ни нежелательные предложения помощи…       — Лиэнна! — укоризненно сказала Ивельрен.       — Что?! Я всего лишь предположила, что наша собеседница может думать, что в этом плохого?       — Когда ее слишком уж заносит, может помочь холодная вода, — пожала плечами Ивельрен, поворачиваясь к Наис.       — Это как?       — Берешь, к примеру, ковшик холодной воды и выливаешь ей на голову.       Наис с трудом сдержала нервный смешок.       — Нет, правда, немного холодной воды творят чудеса, — невозмутимо продолжала Ивельрен, — Мне в свое время пришлось использовать именно этот способ.       — Ничего себе немного, — обиженно выпалила Лиэнна, — Это был не какой-то там ковшик, а целый ручей!       — Ручей? — озадаченно переспросила Наис. Она все еще не знала, как себя вести с такими… непростыми в любом смысле гостями. Если бы Лиэнна была одна, Наис точно не позволила бы себе ни одного лишнего вопроса. Но с Ивельрен все выходило весело и легко. Слова так и слетали с языка, прежде чем обычно осторожная и обходительная Наис успевала обдумать, стоит ли вообще спрашивать.       — Ну да, мы отправились вдвоем гулять. По окрестностям Инсевеля, — снизошла до пояснений Лиэнна, — И так получилось, что по дороге немного поспорили…       — Поспорили?! Меня тогда только к тебе приставили. На самом деле мы не спорили, просто ты была совершенно невыносима… Так что, Наис, выхода другого не было. Пришлось мне столкнуть ее в ручей.       — В мокрый холодный ручей! — пожаловалась Лиэнна.       — Интересно, где я нашла бы для тебя сухой и теплый? — парировала Ивельрен и опять повернулась к Наис: — Зато с тех пор она ведет себя почти прилично…       Наис и сама не поняла, как это получилось, но пирог с рыбой и сдобные вафли они ели уже втроем, перекочевав за столик побольше, и она, напрочь оставив привычную сдержанность, взахлеб говорила об Эйнасе. О его узорчатых храмах, о верхнем и нижнем городе, о мастерских, о гавани, о прекрасных торговых кораблях из дальних земель, груженных пряностями или драгоценными тканями, которые по пути в порт преодолевали немало опасностей…       Но на самом деле, получалось, что из всех чудес Эйнаса Наис особенно любила рыбный рынок. Он вспоминался особенно ярко. Сколько же там можно увидеть удивительных рыб, крабов, моллюсков и морских ежей! Иногда даже местные жители не знают, что за чудище запуталось в их сетях. А еще у рыбаков можно выменять за пару медяков кусочки кораллов и прекраснейшие раковины, переливчатые изнутри, разноцветные снаружи, острые, как шпиль, или закрученные, как бараний рог…       Время от времени она с тревогой спрашивала себя, не слишком ли много болтает. Но слушали ее внимательно, широко распахнутые глаза обеих девушек, даже Лиэнны, блестели искренним интересом.       Наис только что закончила рассказ о том, как ее однажды пребольно укусил большущий морской угорь. Лежал себе на каменном прилавке и усиленно притворялся мертвым. Но стоило протянуть руку к этой удивительной рыбине, похожей на толстую змею, прикоснуться к странно-гладкой коже…       — Я завтра обязательно потрогаю морского угря... — мечтательно протянула Лиэнна. Похоже, она не умела делать выводов из услышанного.       — У тебя есть несколько лишних пальцев?! — строго осведомилась у нее Ивельрен.       Но Лиэнна ничего не отвечала, целиком занятая собственными мыслями и планами. На ее губах играла предвкушающая улыбка, обнажая острые зубки. Покосившись на нее, Наис подумала, что на самом деле совершенно неизвестно, кому не поздоровится в предстоящей встрече Лиэнны с угрем. А еще подумала, что она бы, на месте угря, предпочла и дальше притворяться мертвым, даже не дергаться лишний раз.       Несмотря на то, что вчера засиделись затемно, Наис поднялась очень рано. Бодро переделала кучу дел по дому, бегом отнесла наверх чистой воды и полотенца. А пока гостьи умывались, быстро нажарила оладий и подала их на стол все с тем же виноградным сиропом. Невольно мелькнула мысль о том, как же она соскучилась по Эйнасу, по его каменным улочкам, бегущим то вверх, то вниз, по его совершенно особенному воздуху, пропахшему морем и специями, и что если бы не таверна… Нет, таверна — это сейчас самое важное, Наис не имеет права ее покидать!       А вечером уже ее гостьи в привычной манере, подхватывая речь друг друга, делились с ней подробностями своих похождений. В шумном, оживленном городе, в суете и гаме его рыночных площадей, где у всех были свои дела и заботы, две переодетые девушки никому не бросились в глаза.       Они видели глотателей шпаг и выдыхателей огня, посетили один за другим целых три рынка, не пропустили выступление бродячих комедиантов, угощались кусочками фритированного сладкого теста и сахарным печеньем, долго наблюдали, как стеклодув выдувает из цветного стекла цветы и шарики, а потом накупили множество фигурок и бус… Особенно обеим понравилось как раз то, что они провели в городе целый день, разговаривали с людьми, шутили, торговались, совершали покупки, и никто-никто не заметил, что они совсем не то, чем кажутся.       — Мы обязательно повторим эту вылазку, обязательно! Еще этим летом! — Лиэнна так и искрилась безудержным весельем. Она раскраснелась, пряди темных волос выбились из кос и растрепались по щекам…       — Да, это было необычно… И очень интересно! — более сдержанно подтверждала Ивельрен.       Наис хлопотала насчет ужина, мысленно благодаря судьбу, что все обошлось тихо-мирно и никто не потерпел ущерба.       — А твоя таверна, действительно, выше всяких похвал, — сонно мурлыкнула Лиэнна после ужина. Она успела немного успокоиться, к тому же, кажется, переела в городе сахарного печенья, только что добавила к этому две испеченные Наис медовые коврижки и после такого количества сладкого сделалась пугающе благодушной. — Нужно будет рассказать моему братишке о ее существовании. Да, решено, скажу ему, чтобы обязательно сюда заскочил, когда в следующий раз соберется в Эйнас!       Наис задумчиво покачала головой. Только итаркских сорванцов ей не хватало. Хотя… С ними не скучно. К тому же выбирать не приходится, ее таверна не то чтобы ломится от гостей.       Даже после их отъезда мысли Наис еще много дней подряд крутились вокруг неожиданных посетительниц и всего того, что они рассказывали. Представление о том, что, если верить девушкам, итарки так и шныряют по Эйнасу, никем не замеченные, внушало некоторое беспокойство. Это при том, что ничто не мешает им просто приехать туда в качестве почетных гостей. С другой стороны, за почетными гостями следят на каждом шагу и показывают только то, что хотят показать, а итарки предпочитали свободу действий и к тому же сами не свои до тайн и секретов, это Наис уже уяснила, даже после такого короткого знакомства...       Дни шли за днями, число посетителей «Золотой пчелы» понемногу росло. Но росло оно все еще медленнее, чем уходили оставшиеся от Ангеса денежки. Неопределенность, в которой находилась Наис, становилась все острее. Если отступить сейчас, у нее останется еще достаточно средств на скромную, размеренную жизнь в Эйнасе. Если же оставаться здесь до последнего… Иногда, она, подсчитав вечернюю выручку, принимала твердое решение закрыть таверну. А утром следующего дня спускалась по уютно поскрипывающей, ее собственными руками отполированной и тщательно вымытой деревянной лестнице, разжигала огонь на кухне, ставила кипятиться воду... А пока та медленно закипала, любовалась тем, как солнечные лучи весело играют на медных боках развешанных в ряд кастрюлек и сковородок, и приходила к выводу, что еще поборется.       Заботы о выживании постепенно вытеснили из головы необычных посетительниц, хотя Наис не забыла про них и все еще ждала обещанного возвращения. Когда в деревне заговорили об официальном тарнийском визите в Эйнас, она, конечно, опять вспомнила об Ивельрен и Лиэнне. Впрочем, как раз сейчас обе девушки скорее всего останутся дома.       Таким образом, она ничего не ожидала от предстоящего приезда итарков для себя лично. До тех самых пор, пока на дороге не показалась живописная процессия. Нет, даже до тех пор, пока она не остановилась ровно напротив окна ее кухни.       Прекрасные серые кони, красивая упряжь, прекрасные ткани, блеск оружия слились перед глазами в блестящую круговерть… Наис торопливо выскочила из кухни в общий зал и остановилась, замерев на месте, чувствуя, как в ней поднимается настоящая паника. Шестеро, нет, семеро мужчин. Найдется ли у нее достаточно еды? Они вообще посмотрят на ее еду?! Куда бежать, за что хвататься первым?!       Среди почтивших своим появлением таверну блистательных гостей отчетливо выделялся один, он даже стоял на шаг впереди всех, и аура власти и богатства, окружающая его, слепила глаза.       — Моя сестра велела мне заехать сюда, — неожиданно буднично заметил он, встретившись взглядом с Наис, — А если ты с ней знакома, ты сама знаешь, что легче сделать, как она хочет, чем спорить.       — Ты — братишка Лиэнны?! — растерянно ляпнула Наис первое, что пришло ей в голову.       — Ну, да. Можно сказать и так, — подтвердил он, и краешки его красиво и четко очерченных губ еле заметно дрогнули. Несколько его спутников оказались не настолько сдержанными и откровенно рассмеялись.       От того, чтобы провалиться под пол от неловкости, да так там и остаться, Наис уберегла необходимость заботиться о гостях, накрывать на столы…       Впрочем, в итоге все оказалось не так страшно, как она предполагала. Брат Лиэнны держался куда обходительнее и проще, чем его сестра. Теперь Наис заметила его очевидное внешнее сходство с Лиэнной — те же черты лица, даже если его были тверже и мужественнее, волосы того же густого каштанового оттенка, свободно спадавшие до плеч. Его звали Тальред… Тальред, а дальше? Сложный остаток имени Наис тут же забыла, поглощенная мыслями о том, как не ударить в грязь лицом…       Она как раз неслась на кухню, но резко остановилась, заметив, что подстрекаемый жгучим любопытством, один из сыновей Ритгера просунул в дверь таверны лохматую светловолосую голову. Обрадованная такой удачей, Наис тут же припрягла его позаботиться о лошадях гостей, пообещав сама себе, что наймет смышленого паренька конюхом, если дела в таверне наконец-то пойдут хорошо.       Новые гости платили не медью, как паломники, и даже не серебром. Полновесным золотом. Разложив перед собой на кухонном столе заработанное за один-единственный день, Наис поняла, что он принес ей больше, чем… Да пожалуй больше, чем весь предыдущий сезон.       Позже оказалось, что Лиэнне удалось не просто уговорить Тальреда заехать сюда разок. Он должен был пообещать сестре всегда заглядывать в ее таверну, посещая Эйнас. А глядя на него, и другие инсевельцы стали останавливаться в «Золотой пчеле» Это было не просто удачей для Наис. Это было ее спасением.       — Разумеется, так и должно быть. Это только справедливо, — рассуждала Ивельрен, — Ты была совершенно права насчет трактиров и гостиниц в городе. Любому, кто заглянет туда, становится ясно…       — Становится ясно, что куда лучше остановиться у тебя! — заключила Лиэнна. Обе девицы опять ускользнули от надзора — а был ли он, надзор? — и, по обыкновению переодетые в мужскую одежду, сидели у Наис в таверне, уплетая сырные лепешки и запивая их прохладным грушевым лимонадом, только что из погреба.       — Вот и мой братишка подтвердил, ммм… — Лиэнна умудрялась выглядеть аристократично, даже вгрызаясь в капающую горячим сыром лепешку. Она ловко слизнула лишний сыр и продолжила: — Я хочу сказать, что ему тоже понравилось у тебя.       — Когда ты упоминала его раньше, я все время думала, что он младше тебя, еще совсем ребенок! — пожаловалась Наис.       — Да нет, ребенок это как раз наша Лиэнна, — съехидничала Ивельрен. Услышав это, Лиэнна тут же возмутилась и, размахивая лепешкой, стала требовать от Ивельрен немедленно взять эти слова обратно. Та только смеялась, уворачиваясь от летящих во все стороны сырных капель, и поддразнивала ее еще больше. Все было как всегда.       — А кстати, как она называется, твоя таверна? — поинтересовалась Лиэнна, когда ей надоело дурачиться, изображая оскорбленное достоинство.       — Ты до сих пор не знаешь? — удивилась Наис. — «Золотая пчела».       Услышав эти слова, обе гостьи переглянулись, и Лиэнна даже отложила в сторону недоеденную лепешку…       — Какое замечательное и многозначительное название, — сказала она задумчиво.       — Почему ты так считаешь? — заинтересовалась Наис. Для нее это были просто слова, старинное, привычное название, и она никак не ожидала такого отклика.       — Да потому что «Золотая пчела» это не просто какой-нибудь «Пьяный кашалот» или «Приют пастуха», — нетерпеливо выпалила Лиэнна, — Это наш символ. Один из самых важных. Он для нас имеет особое значение. Если бы у тебя на вывеске стояли эти слова, ни один тарни не прошел бы мимо.       — Я собиралась заказать вывеску в ближайшее время! — кивнула Наис.       И она действительно сделала это, поскольку теперь у нее были деньги на подобное расточительство. Помимо самой пчелы и названия на родном языке, вырезанного белыми буквами на черном фоне, вывеску украсило и тарнийское название — набор резких, как насечки, линий. Текст набросала своей рукой Ивельрен и позже усердно воспроизвел на деревянном щите резчик из местных.       Наис еще много дней после того, как новая вывеска заняла свое место, нет-нет, да и выбегала наружу, полюбоваться на нее. Впрочем, особенно долго стоять и разглядывать собственную вывеску ей теперь стало некогда. Посетители не то чтобы хлынули безостановочным потоком, но все же их становилось больше и больше. Дни, когда ни один гость не переступал порога таверны, похоже, навсегда отошли в прошлое. Особенно выгодно, конечно, было, если в таверну заезжали инсевельцы. Впрочем, Наис не брезговала никакой выручкой. Ни золотом, ни медью. И не отказывала в приюте и угощении никакому гостю.       Однажды в таверну приехали со стороны Эйнаса богато и необычно одетые путешественники. Необычным было и их произношение. Наис давно привыкла к тому, что приезжие из далеких деревень говорили то ревуче, то отрывисто, смешно выговаривали знакомые слова и даже использовали неизвестные ей, о значении которых оставалось только догадываться, но акцент купцов, рокочущий, немного запинающийся на длинных словах, был ей совершенно не знаком. Возможно, они даже прибыли морем из далеких Восточных земель…       — А правда ли, уважаемая, что у тебя здесь часто останавливаются итарки? — поинтересовался старший из них, глядя на нее любопытными темными глазами.       Они останавливались в «Золотой пчеле» даже чаще, чем все думали, если вспомнить тайные визиты Ивельрен и Лиэнны, поэтому Наис с чистой совестью ответила «да» и, к своему изумлению, получила необыкновенно щедрые чаевые. Путешественникам даже не обязательно было видеть самих итарков, им хватало того, что те бывали в «Золотой пчеле».       Из всех итаркских гостей, которые казались Наис немного на одно лицо — кроме обеих девушек, конечно — она выделяла Тальреда. Потому что тот, как ни удивительно, видел в ней не только приложение к таверне — ту, что подает на стол еду и убирается в комнатах — но и собеседницу. Если Наис была не слишком занята, он часто просил ее присесть рядом и расспрашивал про Эйнас, про жизнь ремесленников, про собрания гильдии, про обычаи рыбаков. Иногда разговор заходил про жизнь в Белой роще, про храм и саму священную рощу, или даже про то, как Наис решила взять на себя управление таверной. Когда Наис рассказывала об этом Тальреду, она удивительным образом казалась себе не легкомысленной вдовой, взявшейся за дело, которое ей не по плечу, а кем-то незнакомым: дальновидной, умной, решительной и самостоятельной. Как будто глядела на себя со стороны и то, что она видела, впервые за долгое время, нравилось ей. Как будто ей действительно было чем гордиться.