Золотая пчела

Гони, гони, гони коней, богатство, смерть и власть, но что на свете есть сильней, но что сильней, чем страсть… Простись, простись, простимся с ним, простимся, чья вина, что тишь да гладь нужна одним, другим нужна война, и дробь копыт, и жизни дробь, походные костры. Одним — удар земли о гроб, другим — кларнет зари.       И. Бродский       В самом сердце тарнийской крепости Стлин Нат Альсар, в одном из ее бесчисленных залов с каменными колоннами и высокими сводчатыми окнами сидели двое. За окном шел дождь, слишком холодный для летнего дня, но в открытом камине приятно потрескивали сосновые дрова, и от него на сидящих шли волны живого тепла. Казалось, если прищурить глаза и приглядеться как следует, можно даже рассмотреть, как колышется нагретый воздух, распространяясь по помещению и разнося с собой аромат горящего смолистого дерева.       Старый, опытный военачальник Ленед удобно расположился в низком кресле, облокотившись о подлокотник и подперев кулаком подбородок. Он почти не шевелился, с задумчивой нежностью разглядывая своего собеседника. А тот, молодой темноволосый офицер, напротив, то и дело беспокойно вертелся на месте. Заметив это, Ленед снисходительно улыбнулся и неторопливо заговорил:       — Как тебе известно, мой отец был прекрасным солдатом, преданным своему долгу, опорой нашей власти на этих землях. Удивительным образом, я долго оставался единственным его потомком, пошедшим по его стопам. Ни мой старший брат Хеллед, ни его сыновья, ни сыновья нашей сестры никогда не проявляли склонности к армейской службе. Любя своих племянников, я часто думал, что это и к лучшему, особенно во времена смут и стычек с повстанцами. Они оставались в безопасности, и мне ни разу не пришлось сообщать родным печальные известия... И все же все это время я в глубине души мечтал, что кто-то из нашей семьи продолжит дело отца и мое дело. Ты родился в год его смерти, Рейкелл, и когда тебя назвали в его честь, это была всего лишь дань семейной традиции. Я тогда не увидел в этом никакого предопределения, да и никто не увидел.       Помню, в первый раз мы встретились, когда тебе было уже около четырех. Все семейство собралось тем летом в гостях у Нейвиэ. Куча народа, суматоха, все расспрашивают друг друга обо всем, что произошло с момента последней встречи, впрочем, ты и сам знаешь, как это бывает… Ты был ужасным сорванцом и непоседой и внешне, надо сказать, не слишком напоминал своего прадеда. Но все же я обратил на тебя внимание. И когда ты лет в семь впервые заявил своим родителям, что вырастешь и станешь военным, нисколько не удивился.       На худом подвижном лице Рейкелла, на котором можно было прочитать все его чувства, промелькнула немного обиженная и в то же время вызывающая усмешка:       — Я давно привык к тому, что все твердят о моей непохожести на прадеда.       — Они имеют в виду не только внешность, но и характер, Рейкелл, — строго заметил ему Ленед, — те, кто знал его, помнят, что твой прадед был сдержанным, очень предусмотрительным и ничего не делал, не обдумав хорошенько последствия. Что не всегда можно сказать о тебе.       Молодой человек застыл на своем сиденье, прикусив губу. Он явно боролся с желанием возразить Ленеду. Но при этом понимал, что если начнет спорить, то только подтвердит мнение двоюродного деда и остальных родичей о себе.       Ленед сдержал улыбку, а вместо этого наставительно продолжил:       — Между тем, времена сейчас тревожные. Дарийцы не так послушны и покорны, как прежде. Некоторые из них ведут возмутительные разговоры. Другие и вовсе вступают на путь открытого мятежа. Последних должно, разумеется, преследовать и уничтожать. Но большинство колеблется.       Сейчас как никогда нужно сохранять ясный рассудок и хладнокровие. Ничего не делать, не обдумав возможные последствия. Если есть хоть какая-то возможность избежать насилия, то лучше ею воспользоваться. Я не стану приводить в пример себя самого, но вспомни хотя бы, как твой дед еще ребенком прекрасно показал себя во время осады Кервин Эрвейдит. Хеллед проявил как находчивость, так и мужество, и, заметь, не пролил ничьей крови и не навредил ни одному живому существу. Подумай об этом хорошенько!       — Ты говоришь почти как генерал-губернатор. Когда мы прибыли на Дари, он собрал нас всех, свежее пополнение, у себя в доме. И, прежде чем отпустить, невыносимо долго поучал, как следует себя вести, постоянно используя такие слова, как осторожность, благоразумие, предусмотрительность, и… клянусь тебе, деликатность! — на последнем слове Рейкелл крайне непочтительно фыркнул. — Кажется, безвылазно сидящий в уютном, безопасном Таннелоне генерал-губернатор забыл, что он — всего лишь представительская фигура, чья единственная забота — скреплять своей подписью документы, накладывать положительные резолюции и еще, может быть, организовывать и открывать всякие увеселительные мероприятия. Это мы обеспечиваем порядок и безопасность. И не какой-то там деликатностью, не разговорами, а военной силой. Чтобы контролировать местное население, деликатность не нужна, нужна твердость и решительность!       — Он ничего не забыл, Рейкелл, генерал-губернатор вообще не склонен ни к забывчивости, ни к пустым речам. Он умен, может быть, даже слишком умен для своей должности. И, кроме того, поверь мне, представительство и увеселительные мероприятия — это далеко не вся его роль, — вздохнул Ленед. — Вот только, кажется, вы, молодые и норовистые, вряд ли услышали его слова. А что услышали, то не поняли. Ну да ладно, постепенно поймете.       Его внучатый племянник промолчал, хотя по его лицу прошла легкая тень упрямства и противоречия.       — Ну что же, давай поговорим о другом, — сказал ему Ленед. — Ты уже достаточно пробыл здесь, под моим началом.       — Уже скоро полгода.       — Этого вполне хватает смышленому офицеру, чтобы осмотреться, усовершенствоваться в местном языке и вообще понять что почем. Будем считать, что ты с этим справился. Теперь самое время подумать о первых шагах в карьере. В этом тебе как поможет, так и помешает родство со мной, как мне в свое время — родство с моим отцом.       — Я готов доказать, что сам по себе чего-то стою!       — Очень на это надеюсь, — почти чопорно заметил Ленед, — но доказывать ты это будешь не мне, я — лицо пристрастное. Я отправлю тебя в Тийан Лаэр, где никто не скажет, что ты пользуешься родственными связями для продвижения по службе. Но все же, прошу, доказывай свою дельность не слишком… рьяно. Спокойнее, Рейкелл, ничего от тебя не уйдет.