Тени

      – Аннушка, я бы не хотел тебя беспокоить, но есть одна проблемка, – дед Слава постучал длинным ногтем по столешнице.       Девушка вздохнула, проблемы это было прям их семейной традицией. Стоило более или менее решить одну, как появлялся десяток других. Даже как-то уже и не удивляло.       – Говори не стесняйся, – вздохнула она.       Она никогда не хотела своей семьи, искренне и в общем-то логично полагая, что семейные ценности это вот прям не её и лучше бы ей в них не соваться. Но вышло почему-то всё наоборот.       – Тут ко мне Ирина-свет- Витальевна заходила. Понимаешь, помочь бы человеку надобно.       Дед Слава с самым сосредоточенным видом принялся рассматривать тот самый ноготь, которым недавно отстукивал незамысловатый ритм по столешнице. С точки зрения любого мало-мальски вменяемого человека видок был ещё тот. Грибок ногтей в пятнадцатой стадии. Ещё немного и он оживёт, став самостоятельной личностью. Но самого Святослава Вернидубовича это не особенно беспокоило.       – Даже так? Что в этот раз учудил Костик? – скептически поинтересовалась Анна.       Костика она недолюбливала и имела на то полное право. Избалованный и мягкотелый мальчишка, он в один момент показал себя крайне неблагонадёжным хранителем, умудрившись и сам в большие проблемы встрять, и Смоленскую гильдию вампиров окунуть.       – Да, не, Костику сейчас не до этого. Он всё же решился дочке собачку купить. Маленькую такую, лупоглазенькую, слюнявенькую... В общем он занят то поездкой к ветеринарам, то в магазин собачий, то в парке своё недоразумение выгуливают. Тут другое. В общем: сейчас будет история.

***

      Ситуация не касалась вампиров напрямую, и даже накосую тоже не касалась, зато касалась одного из хранителей. Именно потому Ирина Витальевна и попросила Святослава Вернидубовича помочь, а уже он решил обратиться к Аннушке, всё же это больше по её профессиональной деятельности.       – Помнишь Толика-хранителя?       Всю когорту хранителей Анна откровенно не любила, особенно после того как вскрылось участие Ирины Витальевны в разрыве её отношений с Усачёвым. И не просто участие, а откровенно корыстное участие.       – Я их по именам должна знать? Мне что Толик, что Колик, что Вася, всё одно – мелкие и склочные людишки, – сморщилась Анна.       Старый вампир только рукой махнул, за долгие лета, а его лета были ну очень долгие, он уже перестал обращать внимания на обиды. Ну обиделись, ну наговорил друг другу лишнего, как обиделись так и помириться могут. Не всегда конечно, но с кем не бывает?       – В общем Толик парень дельный, лишнего не болтает, к нам относится не как к родным конечно, но ничего. У Толика дочка есть, Сонька, девка молодая, горячая. А у Соньки подружка...       – Дед Слава, если мы сейчас всех подружек Соньки Анатольевны перечислять начнём то и к полуночи не закончим, – вздохнула Анна.       Тот засуетился, всплеснул руками:       – Так а я тебе о чём? О подружке Сонькиной. В общем у этой подружки было колечко одно приметное, от бабки ещё досталось. Колечко то пропало, а свалили на Соньку. Ну вроде как в гости ходит, могла и того... Умыкнуть колечко.       Анна вздохнула. Сколько она таких историй слышала. Иногда колечко или цепочка потом где-то да найдётся, иногда и нет. Но доказать подобное практически не возможно, как и опровергнуть, вот и получается в сухом остатке как в старом анекдоте.       – Ложечки-то нашлись, но осадочек остался, – кивнула девушка.       – Вот! Как говорит нынешняя молодёжь – сечёшь фишку!       – Хуже старого вампира может быть только старый вампир, решивший закосить под малолетнего пубертатного парнишку, – мстительно осадила деда Анна.       – Ой да ладно тебе, косить я уже могу только под инвалида-паралитика. Так что Толику сказать?       Надеятся на то, что разговор удастся увести в сторону, пожалуй, было глупо. Но попытаться всё же стоило.       – Завтра пусть приходит в РОВД к десяти утра. Спросит меня, – обречённо вздохнула девушка.

***

      Она могла бы изменить свою жизнь, могла бы стать врачом, учителем, покорить Эверест, спуститься на морское дно. У неё было время, то самое время, которого так не хватало остальным. Но она не хотела.       Когда-то ещё в тысяча девятьсот сорок шестом, молоденькая Аня Остроухова решила стать милиционершей. Она, дитя своего времени, верила в светлый путь и в справедливость. Аня была упорной, она умела трудиться, она не знала лени и праздности, и она смогла. До сих пор Анна Петровна помнила тот ни с чем не сравнимый запах какой-то затхлости и пыли, который стоял в её самом первом кабинете. Нет, далеко не личном, вместе с ней в кабинете работали и другие, но личный письменный стол у неё всё же был. В этом было что-то мистически притягательное когда она гордо заходила в кабинет, форма отглажена, пуговка к пуговке. А потом её убили...       Об этом вспоминать не хотелось, но даже после этого Анна Петровна категорически отказывалась работать кем-то ещё. Помнится в пятьдесят восьмом она устраивалась в школу учителем истории, хранители подготовили документы, Аннушка получила предмет. На самом деле всё могло бы быть совсем не плохо, в пятидесятых дети были не те, что сейчас. Она вполне могла бы поработать лет десять, а может и больше. Но её хватило лишь на год. "Не могу я, не моё это" – объясняла Аня. Дед Слава ворчал, вспоминал кем он работал в тысяча семьсот пятнадцатом, рассказывал как в былые годы подрабатывал то извозчиком, то банщиком. Как ни странно, но на сторону молодой и недавно обращённой вампирши встал Жан Дешам, положив конец прениям и заявив, что "вампиры тоже люди, ну хотя бы граждане нашей молодой коммунистической державы и пора бы уже оставить это барские замашки". Просидев ещё несколько лет дома, Анна всё же смогла пойти работать в милицию уже в тысяча девятьсот шестьдесят третьем. Правда каждый раз когда ей меняли личность, приходилось менять и имя с фамилией, но даже к этому она привыкла, тем более, что сейчас фамилия лишь на одну букву отличалась от её "своей собственной". Анна была счастлива.       – Анна Петровна, вот и снова я вижу вас! – радостно поприветствовал её Усачёв.       Кто бы спорил... Но был один и очень интересный вопрос: а что, собственно, он тут делает?       – Здравия желаю. А вы не в Москве? Опять в наши места отправили? Не жалеют вас.       Московский следователь улыбнулся:       – По делам приехал, дорогая Анна Петровна. Да и у меня ведь тут практически семья, а это в моём возрасте что-то да значит.       От напоминания о той безыскусной лжи, которую она сама лично и сочинила, назвавшись его дочерью, её едва не перекосило. Впрочем, сын у него тут и впрямь имелся, не то чтобы очень хорошо удался сынок, но какой уж был.       – С Константином повидаться? – спросила девушка.       Это была отвратительная и болезненная для неё ситуация. У неё не только отобрали мужчину, у неё отобрали любовь. Конечно лет уже прошло не мало и надо бы забыть. Андрей уже далеко не тот, что был, да и Ирина, уж если честно, тоже весьма далека от роковой обольстительницы, но всё же что-то внутри болезненно ныло.       – И не только с ним, – Усачёв чуть наклонил голову, рассматривая девушку и вновь ища в ней черты своей возлюбленной. Хотя что там было искать если она перед ним и стояла.       Дверь открылась и в кабинет вошёл один из молодых сотрудников, чьего имени Анна даже и запомнить ещё не успела.       – Анна Петровна, там вас мужчина ищет. Говорит, что по делу.       – Ну если по делу то пусть заходит, – с самым серьёзным видом ответил Усачёв, потом повернулся к Анне: – Вы не против?       – А? Нет-нет, конечно не против, – тут же заверила его девушка.       Спустя две минуты в кабинет вошёл мужичок самого невзрачного вида. Не знай Аня, что он из числа смотрителей, ни за что бы не обратила на него внимания. Таких как он в толпе примерно восемь из десяти: уже не молодой, лет сорока, с залысиной, которую он тщательно и безуспешно зачёсывал, с маленькими и тусклыми глазками и крупным носом-картошкой.       – Здрасьте...       Кажется он не имел ни малейшего понятия что ему делать дальше и как с ней разговаривать. Одно дело знать, что перед тобой бессмертная вампирша, а совсем другое – видеть её в привычной, так сказать, среде обитания.       – Ну присаживайтесь, Анатолий, не помню как вас по батюшке. Это о вашем приходе меня дед Слава предупреждал, так ведь?       Мужичок закивал головой:       – О моём, Анна Петровна. Уделите мне немного времени?