Вернувшись домой, я тотчас же закрою ворота.

      Огромный блестящий океан и редкие островки суши проступали сквозь воздушные массы, но, в основном, их окружал лишь бескрайний небесный простор. Города и поселения походили на тысячи рисовых зёрнышек, рассыпанных где-то там далеко внизу. Полёт проходил нормально, и вскоре Эйрбас должен был пойти на посадку в родной стране, всё больше отдаляя молодых людей от лазурных пляжей Бали.       Любой бы сказал, что Цзян Яньли несказанно повезло охмурить такого парня, как Цзинь Цзысюань. Он — высокий, красивый, из семьи уважаемого политика и наследницы огромного состояния, а что она?.. Так, обыкновенная дурнушка. За спинами этой парочки шептались множество злых языков, а девушки, положившие глаз на Цзысюаня, только и делали, что пили уксус*. «Ну что он в ней нашёл?! Прекрасный павлин и невзрачная серая голубка. Они не могут быть вместе!» — твердил каждый.       Сколько же горя пришлось выстрадать бедной девушке ради этих отношений. Даже когда через столько лет невзаимности парень наконец обратил на неё своё внимание, на Цзян Яньли продолжали сыпаться несчастья в виде косых взглядов, завистливых едких оскорблений и различных мелких пакостей. Однако девушка, казалось, не замечала всего этого, так как теперь рядом был тот, кто ей очень дорог, так горячо любим ею.       Цзинь Цзысюань не придавал особого значения всем тем слухам, что шлейфом стелились за теперь его девушкой. Однако, как только он разобрался в собственных чувствах и начал официально с ней встречаться, наконец осознал, насколько такое непрошенное внимание может быть утомительным. Юношу откровенно раздражали все те любопытные носы, что так и норовили влезть в его с Цзян Яньли частную жизнь. И он очень надеялся, что вскоре подобное прекратиться, а влюблённые наконец заживут мирно.       Так оно и случилось. Прошло некоторое время, события сменились, а у студентов уже появился новый повод для обсуждений, и прицел с несчастной девушки был снят. Конечно, периодически шепотки возобновлялись, однако они уже не доставляли столько хлопот. Цзян Яньли искренне считала, что в том была заслуга парня, и очень ценила поддержку с его стороны. Цзинь Цзысюань был одним из немногих, кто уважал её и дорожил ею. Конечно, девушка понимала, что и она не лыком шита, как-никак Яньли — старшая дочь в семье уважаемого полицейского и бизнес леди с крепкой деловой хваткой. Но то ли её отец был в недостаточно высоком звании, то ли мать возглавляла не такую известную компанию — в глазах однокурсников девушка не имела большого веса. А в силу кроткого нрава не могла отстоять себя и свои права. Так что, можно сказать, да, ей просто повезло, и она наконец охомутала парня своей мечты. Такая вот лиса! Люди вольны думать, что хотят. Но Цзян Яньли было уже всё равно. Важно было лишь то, что они с Цзысюанем счастливы. Что они вместе. И никто не в силах был разлучить эту сладкую парочку.       Молодые люди заранее планировали поездку и откладывали на неё средства. Это был их подарок для самих себя в честь окончания учебного года и сдачи экзаменов. После месяцев напряжённой, нервной учёбы влюблённым хотелось хорошенько отдохнуть и насладиться друг другом вдали от лишнего внимания и суеты. Отдых удался на славу. Юноша и девушка отвлеклись от тревог, позволили себе расслабиться и отпустить все заботы. Цзян Яньли ощущала внутри невероятный эмоциональный подъём, и от этих чувств улыбка не покидала её светлого лица. Но всё хорошее склонно быстро заканчиваться. Так и две недели их персонального рая подошли к концу.       Вот бортпроводница сделала объявление, и через считанные минуты самолёт пошёл на посадку. Земля была всё ближе, и девушку посетили мысли о доме: родителях, братьях, друзьях. Невольно Цзян Яньли вспомнила и о страшном событии, произошедшем незадолго до этой поездки. Впервые за две недели улыбка померкла, а на лице девушки отразилась гримаса ужаса и скорби. Всё тело била мелкая дрожь, и виной тому не была тряска в самолёте. Отвратительные воспоминания просочились в сознание Яньли, отравляя собой недавние счастливые моменты. Но вот её ладони коснулось что-то тёплое, и чужая рука сжала её собственную, сплетая пальцы, успокаивая, поддерживая. Девушка вскинула голову и посмотрела вбок, туда, где сидел её парень, и встретилась с уверенным взглядом Цзинь Цзысюаня, в котором читалось: "Не бойся, всё хорошо, скоро мы будем дома". Тревога чуть улеглась, а неприятные воспоминания вновь отошли на второй план. Уголки губ поползли вверх.

***

      Утомлённые с дороги, молодые люди ввалились в свою квартиру и устало повисли на чемоданах. Им потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя после перелёта и поездки на такси от аэропорта до дома. Парочка переглянулась и счастливо рассмеялась. Цзинь Цзысюань выпрямился, раскинув руки в стороны, жестом подзывая девушку в свои объятья. Цзян Яньли прильнула к его широкой груди и, чуть приподняв голову, с нежностью заглянула тому в глаза. Влюблённые долго целовались. Наконец, оторвавшись от припухлых алых губ девушки, Цзысюань чуть отстранился от её лица, заправил несколько выбившихся прядок ей за ухо и, взяв в руки оба чемодана, направился к спальне. Яньли так и замерла у дверей на некоторое время, мечтательно улыбаясь, стараясь удержать этот момент, как можно чётче запечатлеть его в своём сердце. Но время шло, и больше нельзя было стоять на месте, а потому, взяв с пола ручную кладь, девушка поспешила вслед за бойфрендом и покинула просторную прихожую.       За порогом её встретила большая гостиная, залитая солнечным светом, проникающим через панорамные окна, протянувшиеся вдоль целой стены. Это, конечно, были не райские лазурные берега, но Цзян Яньли с уверенностью могла назвать их совместное жилище своим уютным гнёздышком, которое она ни на что не променяла бы. Проходя вдоль комнаты, отделанной в белых, кремовых и золотистых тонах, девушка ощущала, как всё её тело обволакивает теплом. Они были дома.       Такие долгожданные каникулы у молодых людей были расписаны чуть ли не по минутам. Им хотелось много всего успеть, а потому отдых был заранее распланирован. Зная это, мадам Цзинь — мать Цзинь Цзысюаня, настоятельно требовала уделить ей внимание и приехать отужинать в семейном кругу. Если бы женщина не была столь настойчива, когда ещё она смогла бы вклиниться в плотный график сына и повидаться с ним и его девушкой? Она не хотела упускать такой шанс, а потому тем же вечером, как парочка сошла с борта самолёта, Цзынь Цзысюань и Цзян Яньли сидели за роскошным, богато сервированным обеденным столом в доме родителей парня.       Для кого-то и их с Цзысюанем квартира могла показаться слишком дорогой и элитной. Но если их жильё было таковым, то девушка просто не знала других слов, чтобы описать дом господина и госпожи Цзинь. Он походил на дворец или музей, где страшно было даже дышать лишний раз. Поэтому, несмотря на очень хорошее отношение к себе со стороны родителей жениха, Яньли не чувствовала себя комфортно у них в гостях. Ведь как бы красиво не выглядел фантик, внутри под ним не всегда сладкая конфета. Цзян Яньли хорошо считывала напускные, наигранные эмоции со стороны четы Цзинь, а в их доме всегда ощущалась холодность, что вызывало подсознательное отторжение.       Отношения между родителями самой Цзян Яньли тоже были не без изъянов, однако даже во время семейных ссор в словах отца и матери всегда сквозила искренность. Они ничего не утаивали ни от себя, ни от детей. Не пытались умолчать проблемы и обиды. Конечно, со стороны скандалы могли казаться чересчур эмоциональными, однако девушка ценила честность, которая всегда была на первом месте в их семье. Это многое говорило об отношениях супружеской пары, в первую очередь подчёркивая взаимное уважение между родителями Цзян Яньли.       Но в семье Цзинь дела обстояли иначе.       Жили господин и госпожа Цзинь в очень дорогом и престижном районе города. Жильё там снять, а уж тем более купить, было практически нереально. Почти все квартиры принадлежали высокопоставленным государственным служащим, и жилой комплекс, куда направлялась пара, не был исключением. По соседству с семьёй Цзинь проживали партийные работники, военнослужащие, сотрудники департамента общественной безопасности и многие другие уважаемые и обеспеченные люди.       Цзян Яньли была здесь далеко не впервые, но всякий раз ощущала на себе давление со стороны этого места и людей, живущих здесь. Их авторитет и статус казались непомерными, отчего девушка чувствовала себя незначительной, маленькой на их фоне. Несмотря на своё также далеко не низкое происхождение, семья Цзян не кичилась им, и Яньли привыкла к подобному образу жизни. Денег господину Цзян и госпоже Юй всегда хватало на то, чтобы вырастить троих детей и обеспечить семью всем необходимым. Они жили в соответствии с достатком, порой не слишком скромно, но всё же не с таким размахом, какой присутствовал в этом районе. Так что девушка была рада, что в этот раз её сопровождал Цзинь Цзысюань, большую часть детства и юности проведший тут и далёкий от подобных переживаний.       Пока Цзян Яньли, прислонившись к стеклу и рассматривая высотные здания, была погружена в свои мысли, машина, за рулём которой сидел Цзинь Цзысюань, въехала во двор жилого комплекса со звучным названием «Башня Золотого Карпа». Оставив автомобиль на подземной парковке, пара поднялась на лифте до нужного этажа. После нескольких трелей дверного звонка им открыли. Однако встретила пару не хозяйка дома и даже не домовая прислуга. На пороге стоял невысокий для своих лет юноша с широкой, будто приклеенной к лицу улыбкой. — Давно не виделись, гэгэ. Рад видеть тебя, А-Ли. — его взгляд заметно потеплел, стоило глазам скользнуть в сторону девушки.       После короткого приветствия парень чуть сдвинулся от двери, впуская гостей. — Здравствуй, Гуанъяо. — сухо ответил Цзинь Цзысюань, за что получил несильный тычок локтем в бок от Цзян Яньли.       На это Цзысюань лишь тихонько фыркнул и отвёл взгляд в сторону коридора, не проронив больше ни слова и делая вид, что увлечённо высматривает в глубине помещения родные лица. Младшего брата же он не удостоил и взглядом. Цзинь Цзысюань не находился в близких отношениях со своим единокровным братом, а потому это был максимум коммуникации между ними, несмотря на то, что юноши выросли вместе. — Привет, А-Яо! Как ты? На тебе совсем лица нет, ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно поинтересовалась Яньли.       Цзян Яньли, напротив, очень тепло относилась к Цзинь Гуанъяо. Благодаря развитой эмпатии и чуткости, девушка замечала все натянутые улыбки и притворные эмоции на его лице. И прекрасно видела тёмные круги, залегшие под глазами юноши. Потому девушка была так взволнована, видя как А-Яо в очередной раз подавляет свои истинные чувства. Как подруге и практически сестре, ей не было плевать на него. Яньли ранило, что брат парня и её хороший друг не мог ей открыться, вынужденный переживать всё в одиночку. — Не волнуйся, А-Ли, со мной всё нормально. — ожидаемо отмахнулся Гуанъяо. — Я же всё вижу! Тебе не обязательно врать о своём состоянии. Если тебе плохо, мы всегда готовы тебя выслушать. — девушка аккуратно приблизилась и нежно огладила его по напряжённому плечу, — Это из-за него?       Цзинь Гуанъяо держался всё время с тех пор, как произошли те печальные события. Невысказанные, невыплаканные чувства скопились внутри него, но под ласковым напором Цзян Яньли они наконец прорвались наружу. Парень пытался удержать тень улыбки на своём лице, но уголки губ вмиг опустились, стоило ему вновь подумать про человека, которого уже не будет рядом с ними. — Лань Хуань... Я-я до сих пор не могу принять, как всё вышло. — горько, почти шёпотом произнёс парень, а его глаза вмиг увлажнились и покраснели, казалось, он вот-вот заплачет, — Простите...       Не в силах взять себя в руки Цзинь Гуанъяо развернулся, намереваясь поскорее уйти от чужих взглядов, ощущая себя максимально уязвимым в этот момент слабости. Но чужие тонкие руки не позволили ему с позором сбежать. Цзян Яньли бережно обняла его в попытке утешить, полностью игнорируя настойчивое недовольное покашливание Цзысюаня у себя за спиной. Для неё в их с Гуанъяо объятиях не было ничего, что могло бы хоть как-то поставить под сомнение их с Цзысюанем чувства и оскорбить бойфренда, ведь младший Цзинь был для девушки практически, как брат. И сейчас он как никто другой нуждался в поддержке.       Цзинь Гуанъяо не привык демонстрировать свои слабости кому-либо, а потому довольно быстро отстранился от Цзян Яньли, почти полностью успокоившись. — Надеюсь тебе стало получше. — мягко произнесла девушка и грустно улыбнулась , — Больше не держи всё в себе, ладно? — Мэн Яо! Что за цирк ты тут устроил?! Даже не в состоянии принять гостей, как положено!       Гуанъяо не успел и рта раскрыть, чтобы ответить, как прихожую заполнил возмущённый голос госпожи Цзинь. Цзян Яньли не знала всех подробностей, но женщина никак не могла простить мужу измену. А потому всей душой недолюбливала пасынка, которого ей пришлось принять в семью. И чтобы выказать своё отношение, а также дистанцировать друг от друга детей, никогда не звала Гуанъяо именем, данным ему в семье Цзинь, а обращалась только по фамилии его родной матери. — Я столько не виделась с сыном и дочкой, а ты с порога их расстраиваешь и донимаешь какой-то ерундой! Бестолковый мальчишка! — женщина яростно накинулась на несчастного юношу, попутно с оскорблениями наградив его звонкой затрещиной. — Матушка, не надо с ним так! — Яньли поспешила вступиться за так несправедливо поруганного друга, встав между женщиной и юношей.       Как бы госпожа Цзинь не презирала Мэн Яо, это не давало ей права так жестоко с ним обращаться. Цзян Яньли не могла так же безучастно, как Цзысюань, смотреть на подобное. Госпожа Цзинь очень хорошо относилась к Цзян Яньли и любила чуть ли не больше своего сына. С раннего детства они были лучшими подругами с мадам Юй, а потому, не имея собственной дочери, госпожа Цзинь обращалась с дочерью подруги, как с родной, и стремилась породниться с Юй Цзыюань через их детей. Цзян Яньли прекрасно это знала, и, обычно, ей становилось от этого неловко. Однако сейчас девушка намеренно воспользовалась этим особым отношением, чтобы переключить внимание рассвирепевшей женщины с Гуанъяо, зная, что к её словам госпожа Цзинь точно прислушается. Как и ожидала Яньли, это сработало, и женщина мигом позабыла про пасынка. — Ах, прости, дорогая, что тебе пришлось это видеть, но если его не воспитывать, это неблагодарное отродье совсем отобьётся от рук!       При взгляде на сына и его девушку, госпожа Цзинь наконец сменила гнев на милость. Теперь она походила на любую другую женщину, что долгое время не видела своих детей, и принялась расспрашивать их обо всём: — Всё, не будем о плохом! Расскажите лучше, как вы, мои хорошие? Как отдых? Перелёт прошёл нормально? — Мам, у нас всё чудесно. Прекрасно отдохнули, долетели нормально. Отец дома? — Цзинь Цзысюань наконец подал голос. — Ох, ты как всегда! Всё тебе не до разговоров с матерью, лишь бы отмахнуться побыстрее от меня! А я тебя с прошлых праздников не видела, между прочим. Ты, Сюань-эр, так вытянулся за это время, уже двадцать, а всё растёшь, хорошеешь и хорошеешь, мой ненаглядный. — Матушка, что вы, А-Сюань не хотел вас обидеть! А на отдыхе было много всего интересного. Пойдёмте скорее за стол, мы вам всё-всё расскажем! — А-Ли, моя красавица, только ты меня и радуешь! Ах, как не погляжу на тебя, ты с каждым разом всё прекраснее! Не забывай беречь эту красоту, а то смотри, как обгорела. Вот что значит, съехали от семьи, за вами глаз да глаз нужен! — Мама, ну хватит! Давайте и правда пойдём, а то уже и ужин остынет, пока ты тут будешь нами любоваться. — недовольно пробурчал Цзинь Цзысюань.       Под не стихающие разговоры семья двинулась вглубь квартиры. Цзинь Гуанъяо всё также стоял на месте, прижимая ладонь к ушибленной щеке. Он знал, что все эти «семейные ужины» не для него. Ему не было позволено есть с остальными за одним столом. Ему там были не рады, никто не считал его частью семьи Цзинь, несмотря на то, что формально он ею был. А потому, в очередной раз проглотив обиду, он слился с тенью и бесшумно направился обратно к себе в комнату.       Уже на выходе из прихожей Цзян Яньли наконец вырвалась из цепких когтей госпожи Цзинь и, прервав беседу, обернулась туда, где остался Гуанъяо. Увидев лишь его ускользающую спину, девушка поспешила окликнуть юношу: — А-Яо, ты разве к нам не присоединишься?       Парень замер, не в силах издать ни звука. А что он может сказать? Если согласится, разгневает госпожу Цзинь. Но если откажет...       Цзян Яньли опередила любой его ответ, стремительно приблизившись и взяв его за руку. Она не оставила ему права выбирать, потянув его за собой в сторону обеденного зала. — Пойдём!       Даже госпожа Цзинь опешила от подобного. Однако женщина, дабы не обижать дорогую гостью, не стала встревать, а лишь смирилась с происходящим. Всё же ради своей А-Ли она могла немного потерпеть нелюбимого пасынка. В конце концов, она всегда успеет отыграться на нём за эту вольность.       В зале гостей встретил хозяин дома — Цзинь Гуаншань. Он был весьма влиятельным и авторитетным человеком, а потому даже Цзысюань подсобрался в его присутствии. Юноша общался с отцом с максимальной почтительностью, не позволяя вольности, которые были присущи его разговорам с матерью. Отец был главной фигурой в его жизни, Цзысюань всегда ровнялся на него и старался вызвать одобрение у родителя. К Яньли Цзинь Гуаншань относился благосклонно, однако без особого тепла, в отличие от супруги. Ему было достаточно знать, что девушка из приличной семьи, и что его жена видит в ней хорошую хозяйку и достойную партию для их сына. Иногда они могли вести светские беседы, но не более, на этом их точки сопряжения заканчивались. Однако девушка относилась к отцу жениха с тем же почтением, что и сам Цзинь Цзысюань.       Цзинь Гуаншань едва заметно вскинул брови, когда увидел, что вслед за супругой, сыном и его девушкой в обеденный зал вошёл Мэн Яо. Однако мужчина не растерялся и, дабы не потерять лицо, быстро распорядился накрыть стол и на его персону. Глаза домработницы округлились в недоумении, но она не рискнула задавать вопросы и лишь молча выполнила все указания.       Несмотря на свой холодный, важный образ Цзинь Гуаншань был довольно красноречив и общителен. Только благодаря нему и открытой и дружелюбной Цзян Яньли вечер прошёл относительно быстро и спокойно. Однако по ощущениям он был скорее формальным, деловым, но никак не семейным и душевным. Цзян Яньли наконец выдохнула со спокойной душой, когда наступило время откланяться. Перед уходом она сделала мысленную пометку связаться как-нибудь на днях с Цзинь Гуанъяо, который за весь вечер не проронил ни слова и всё ещё выглядел очень подавленным.

***

      Вернувшись с отдыха и посетив дом семьи жениха, Яньли не могла не навестить своих собственных родителей. Цзинь Цзысюань не отправился с ней, сославшись на неотложные дела, но девушка знала, что на самом деле в её родном доме для юноши было слишком шумно. К тому же, он не очень хорошо ладил с её младшими братьями. А потому бывал там не часто. Цзысюань подвёз её до порога и сразу же уехал, даже не заглянув поздороваться с четой Цзян. Это не могло не ранить Цзян Яньли. Всё же она хотела, чтобы парень уважительней относился к её родным, чтобы воспринимал их, как свою собственную семью, как близких и дорогих людей, чаще виделся с ними. Девушка надеялась, что однажды её жених поладит с А-Чэном и А-Сянем, что они смогут подружиться, стать друг другу братьями. Яньли была опечалена тем, что Цзысюань совсем не стремился наладить с её родными связи. Однако она решила не думать об этом в такой чудесный день. Тем более, стоило ей переступить порог отчего дома, как все дурные мысли тут же улетучились сами собой.       Такие родные стены, та же отделка, та же мебель... Всё так же едва слышно поскрипывает паркетная доска у самой двери, так же мягко стелятся тёплые блики, падающие на пол и стены через приоткрытую дверь в конце коридора. Вот плакат на ней, с актёром из какого-то боевика, название которого Цзян Яньли никак не может запомнить; вот старое пятно от краски, когда-то давно разлитой на пол кем-то из мальчишек, так и въевшееся в деревянную поверхность; вот небольшая царапинка на дверце шкафа в прихожей, которую по неосторожности оставила сама девушка, когда ещё была подростком... Любимые цветы матери в аккуратной вазе, старый и уже изрядно потёртый брелок на ключах от машины отца... С кухни всё также раздавался пряный запах любимых специй Вэй Ина. Слышались такие дорогие её сердцу голоса. Всё осталось неизменным. Таким, каким Цзян Яньли запомнила этот дом.       Это место словно существовало вне времени, словно Цзян Яньли никогда и не уезжала, не покидала родной дом так надолго. Хотя всего несколько минут назад, до того, как войти внутрь, девушке казалось, что её не было здесь целую вечность. Не успела Яньли переступить порог, а братья уже окружили её, сжимая в крепких объятьях и наперебой заваливая рассказами и вопросами. — Ну же, мальчики, дайте сестре немного воздуха! — шутливо воскликнул вышедший вслед за детьми встречать дочь Цзян Фэнмянь, — Иди ко мне, моя принцесса! — Папа! — Цзян Яньли радостно подлетела к отцу и упала в родительские объятья, — Я так по всем вам соскучилась!       В сопровождении отца и братьев девушка вошла на кухню, где её мать во всю хлопотала над приготовлением еды. Оторвавшись от плиты женщина гораздо сдержаннее, чем её домочадцы, но всё же не менее радостно поприветствовала дочь. Оживлённые разговоры сами собой наполнили помещение, и Цзян Яньли не успела заметить, как уже было накрыто на стол, и вся семья собралась вместе. Однако кое-что всё же бросилось девушке в глаза, выбиваясь из привычной картины. Почему-то на столе стоял лишний, шестой, комплект посуды и столовых приборов, а рядом с тем местом, где сидел Вэй Ин, к столу был приставлен ещё один стул. Яньли сперва подумала, что возможно мама ожидала увидеть вместе с дочерью её жениха, Цзинь Цзысюаня. Но девушка заранее предупреждала, что парень не сможет присутствовать. Что-то её смущало и наталкивало на мысль, что всё не так просто и она чего-то не знает. Чтобы не гадать понапрасну и не мучить себя, девушка озадаченно спросила, поочерёдно взглянув на родителей: — У нас гости? Мы ждём кого-то ещё? — Ох, точно! А-Ли, ты же уехала на отдых как раз в тот момент, как всё произошло. Ну, сейчас ты всё узнаешь. — произнёс Цзян Фэнмянь, немного смущённый тем, что забыл заранее оповестить дочь о прибавлении в их семье. — Не волнуйся, дорогая, нам он тоже ничего не рассказал, а лишь поставил перед фактом. — мадам Юй тем временем не упустила возможность пустить шпильку в сторону мужа. — Сестрёнка, это для Лань Чжаня! — радостно воскликнул Вэй Усянь, — Да где же он сам? Сейчас я за ним сбегаю!       Парень вскочил из-за стола и скрылся за дверным проёмом. Мгновение спустя он вернулся, ведя за собой незнакомого Цзян Яньли подростка. Тот скромно прошёл внутрь вслед за Вэй Ином и присел на стул рядом с ним, робко опустив взгляд в пол. — Прости, А-Ли, он всё ещё побаивается новых людей. Знакомься — это Лань Ванцзи. — Цзян Фэнмянь указал дочери на присоединившегося к ним парня, а затем мягко позвал того, — Лань Чжань, — дождавшись, когда мальчишка оторвёт взгляд от пола и посмотрит на них, мужчина продолжил, — сегодня с нами моя дочь, Цзян Яньли, я наконец могу вас представить. Поздоровайся с ней.       Ванцзи кивнул и тихо поприветствовал девушку, немного взволнованный появлением нового человека во всё ещё непривычном для него доме. Яньли поприветствовала его в ответ, тепло улыбнувшись ему. Затем, будто что-то поняв, девушка с беспокойством обратилась к отцу: — Лань? Это как-то связано с... — Да. Лань Ванцзи — младший брат того самого Лань Сичэня. — голос Цзян Фэнмяня вмиг стал более серьёзным, а взгляд потяжелел. — Та ситуация... Всё оказалось намного хуже, чем было с самого начала. У Лань Чжаня никого не осталось, я взял над ним опеку.       При упоминании своего недавнего прошлого, Лань Ванцзи едва заметно поёжился и напрягся. Цзян Яньли ещё раз взглянула на него, и ей стало больно от осознания того, что довелось пережить этому несчастному подростку. Приглядевшись внимательнее, она заметила явное сходство между братьями и не смогла не вспомнить своего ушедшего из жизни друга. Всё же это событие осталось глубокой раной на её сердце, пусть они и не были настолько близки с Лань Сичэнем. — Папа, так значит Лань Ванцзи теперь живёт с вами? — Да, мы хорошо позаботимся о Лань Чжане и поможем ему восстановиться! — вместо Цзян Фэнмяня ответил Вэй Усянь, попутно сжимая ладонь сникшего друга в знак поддержки. — Ох, А-Сянь, уверена, Лань Сичэнь был бы счастлив, узнай он об этом. — глаза девушки увлажнились, а голос задрожал, выдавая её переживания.       Услышав имя брата, Лань Чжань немного оживился. Внешне он выглядел по обыкновению спокойно, но в глазах его Цзян Яньли смогла уловить горечь и острую нужду, когда тот спросил: — Ты знала моего брата? — Да, я была с ним знакома. Брат моего парня дружил с ним особенно тесно, из-за чего мы периодически пересекались. Лань Сичэнь был прекрасным человеком. Я соболезную твоей утрате. Все, кто его знал... мы все очень скорбим. — Пожалуйста, расскажи мне о нём. Хоть что-нибудь. Он мой брат, но я о нём практически ничего не знаю. Хотя бы самую малость... — теперь не только во взгляде, но и в голосе Лань Ванцзи была заметна мольба...       И боль. Очень много боли. Цзян Яньли не посмела бы отказать, видя подобное отчаяние. Она и не собиралась. — Обязательно. Мы обязательно поговорим с тобой чуть позже, и я расскажу тебе всё, что захочешь. Если хочешь, я найду фотографии с ним, у Цзинь Гуанъяо должно быть много фотографий, я его попрошу их прислать. — Цзян Яньли выдавила утешительную улыбку, с трудом сдерживая подступающие слёзы.       Она и представить себе не могла, что так расчувствуется, когда ехала навестить семью. Яньли была потрясена тем, что у Лань Сичэня остался младший брат, так как при жизни юноша о нём никогда не рассказывал в кругу друзей. Это было печально, и всё же девушке было приятно осознавать, что у покинувшего их на этом свете остался кто-то, кто мог бы напоминать о Сичэне. — Спасибо. — коротко, но невероятно искренне поблагодарил девушку Лань Чжань, а затем вновь в задумчивости опустил взгляд.       Цзян Чэн, которому за последние несколько недель уже порядком надоели разговоры, вертящиеся исключительно вокруг их нового члена семьи, не выдержал и, пока выдалась такая возможность, быстро увёл тему подальше от Ванцзи. Всё-таки он давно не виделся с сестрой и ему было интересно послушать про неё, а не про бедного и несчастного Лань Чжаня. — Сестра, как поживаешь? Как учёба? Как прошёл твой отдых? — Ах, А-Чэн, не считая того мрачного момента, всё восхитительно! Я так волновалась на экзаменах! Боялась опять что-нибудь забыть или напутать из-за нервов. Но, к счастью, всё обошлось. По результатам я даже вышла в десятку лучших на своём курсе! Надеюсь, вы с А-Сянем не отлынивали? — Я всё отлично сдал, сестра!       Цзян Чэн подскочил и даже пристукнул ладонью по краю стола. Ответ вышел чересчур эмоциональным и, смутившись своей реакции, парень поспешил сесть обратно, мгновенно заливаясь краской. От этого вопроса Цзян Ваньинь немного напрягся, чувствуя потребность оправдать себя, хотя Яньли и не думала ставить успехи младшего брата под сомнение. Однако их мать, Юй Цзыюань была очень требовательной к сыну, а потому он боялся дать ей хотя бы малейший повод для упрёков и недовольства.       Вэй Ин, напротив, не особо волновался, что про него скажет приёмная мать, так как всегда был уверен в поддержке со стороны Цзян Фэнмяня и сестрёнки Яньли. А потому с гордым видом заявил: — Какая разница, как я сдал, меня же перевели в выпускной класс! — Пф, бесстыдник! — мадам Юй пригрозила ему, однако женщина была в слишком хорошем настроении, чтобы препираться дальше. — Да у тебя всё «какая разница»! Потом только не плачься нам! — подначил Цзян Чэн. — А на что мне жаловаться? Да даже если сам не стану успешным, всегда смогу всем хвастаться, какой у меня крутой брат-спортсмен! Будущая легенда мирового спорта! А-Ли, ты уже знаешь, что он у нас всех победил на соревнованиях?! — Вэй Ин рассмеялся, а Цзян Чэн, в конец смущённый, принялся шутливо пинать его ноги под столом.       Цзян Яньли восторженно посмотрела на брата и поспешила поздравить его с успехом: — А-Чэн, это правда? Ты такой молодец!       Цзян Ваньинь неловко кивнул в ответ на похвалу сестры и, не зная куда себя деть от смущения, несильно толкнул продолжающего донимать его Вэй Усяня в плечо. Тот лишь ещё громче захохотал, не прекращая дружескую перепалку. — Мальчики, ну всё, хватит. — мягко прервал их глава семейства и продолжил, обратившись к дочери, — А-Ли, прошу, рассказывай дальше. — Мы с А-Сюанем чудесно провели время на отдыхе. Весь стресс после учёбы и подработки как рукой сняло. Море, солнце... В общем, я в восторге!       Девушка ещё какое-то время делилась с семьёй яркими впечатлениями от прошедшего отдыха и моментами совместной жизни с парнем. Также она не забыла и о подарках для родителей и братьев. Всё-таки они долго не виделись, да и возвращаться из путешествия с пустыми руками было некрасиво. К сожалению, девушка не ожидала, что в семье к моменту её возвращения случится пополнение, так бы она обязательно нашла что-нибудь интересное и для Лань Ванцзи. Тот заверил Цзян Яньли, что ему ничего от неё не нужно, а рассказы о погибшем брате будут лучшим из возможных подарков.       Разговоры не смолкали ни на минуту. И раз уж родители несколько раз затрагивали тему их с Цзысюанем отношений, Яньли решилась порадовать членов семьи радостными известиями. — Папа, мама! А-Чэн, А-Сянь! Лань Ванцзи! Мне надо вам кое-что сказать! — девушка дождалась, когда внимание будет приковано к ней и робко, будто боясь сглазить, стала говорить дальше, — Мы с А-Сюанем, после того как вернулись, успели съездить к господину и госпоже Цзинь. Своей семье А-Сюань уже всё рассказал, и я просто обязана поделиться с вами.       Все выжидающе замерли, а Цзян Яньли тем временем смущённо краснела всё больше и больше с каждым сказанным словом. — Во время поездки мы с А-Сюанем много говорили о нас, о наших чувствах... В общем...Он сделал мне предложение! — тут девушка протянула вверх правую руку с помолвочным кольцом на безымянном пальце, которое всё это время старалась прикрыть от случайных взглядов. — Дорогая моя, я так за тебя рада! — в этот раз Юй Цзыюань не поскупилась на эмоции и даже поднялась со своего места, чтобы заключить дочь в крепкие объятья.       Вся семья принялась поздравлять девушку с этим волнующим событием, зная, как долго их дочь и сестра дожидалась Цзинь Цзысюаня. Они просто не могли не испытывать радость за Яньли. Новость была поистине невероятная. — Ну, что, когда будет свадьба? — поинтересовался Цзян Фэнмянь у дочери. — Ой, так далеко мы пока не забегали. — даже после того, как открылась перед родственниками, девушка продолжала испытывать неловкость и заливаться краской, — Как раз обсудили с его родителями возможные варианты. Но нас прервали, господину Цзинь пришлось отвлечься на телефонный звонок... Странный... Что-то про Ланьлин и драгоценные камни... Я ещё подумала, что может А-Сюань с отцом вместе кольцо выбирал... Не важно! В общем, мы пока не остановились на конкретной дате. К тому же я и с вами хотела посоветоваться!       Сквозь шумное обсуждение семья Цзян не сразу обратила внимание на резкую перемену в состоянии Лань Ванцзи. Руки перестали его слушаться, а всё тело содрогалось, как от сильного мороза. Ему стало тяжело дышать, но он всё не прекращал бормотать что-то бессвязное. Первым, кто заметил, что что-то не так, был сидящий рядом с ним Вэй Ин. — Лань Чжань, ты в порядке? — тихо уточнил он, уже предчувствуя что-то нехорошее.       Мальчишка похлопал друга по плечу, чтобы привлечь его внимание, но этот жест только спровоцировал уже теряющего связь с реальностью Ванцзи. Лань Ванцзи отмахнулся от чужой руки и как ошпаренный отскочил от стола, всё громче произнося одно и то же: — Цзинь...Ланьлин Цзинь... Я больше не поеду туда...       В этот момент остальные тоже увидели, что Лань Чжаню стало плохо, но они не могли так быстро осознать ситуацию, застигнутые врасплох. Вэй Усянь же подскочил следом за Лань Ванцзи, пытаясь успокоить того, но достучаться до друга в таком состоянии не выходило. С момента его последней панической атаки прошло некоторое время, и вся семья Цзян решила, что больше приступы не повторяться. Однако то, что в этот раз услышал Ванцзи, сработало, как спусковой крючок, и вновь пробудило в нём болезненные воспоминания. Лань Чжань говорил всё громче, переходя на крик: — Я больше не поеду в Ланьлин. Не поеду. Не поеду! Не поеду!..       Лань Ванцзи не подпускал к себе никого, отбиваясь руками. Ноги еле держали парня, его трясло всё сильнее. Цзян Фэнмянь быстрее остальных отошёл от шока и в несколько широких шагов подскочил на помощь Вэй Ину. Им нужно было как можно скорее успокоить Лань Чжаня, пока он не навредил себе. Ванцзи продолжал сопротивляться, однако, после короткой возни, вдвоём они наконец смогли уложить обессилившего подростка на пол. Цзян Фэнмянь скомандовал семье, чтобы кто-нибудь принёс одеяло. Вэй Усянь плюхнулся на пол следом за другом, уложив того на себя, позволив опереться спиной на свою грудь.       Лань Чжаня всё ещё трясло, и он продолжал бессвязно бормотать, когда Цзян Фэнмянь осторожно закутал его в одеяло. Цзян Яньли поднесла к его губам стакан воды, бережно придерживая парня за затылок, помогая тому сделать глоток. Почти вся семья, за исключением мадам Юй и Цзян Чэна, склонилась над измученным подростком, ожидая, когда тому полегчает. Понемногу дыхание Лань Ванцзи начало выравниваться, и совсем скоро, не приходя в сознание, он провалился в беспокойный сон. — Лань Чжань... Что с ним? Почему он так внезапно снова?..— взволнованно спросил Вэй Усянь, глядя на приёмного отца, медленно отходя от пережитого стресса. — Не бойся, А-Сянь, с ним всё будет нормально. Он просто без сознания. Ему нужно немного отдохнуть.       Мужчина взял укутанного в одеяло Лань Ванцзи на руки и понёс в детскую спальню. Держа его тело на весу, Цзян Фэнмянь с ужасом отметил, что парень практически ничего не весил, хотя внешне выглядел спортивно. Вэй Ин последовал за ними. Сильно испугавшись за друга, Усянь до конца дня не покидал своей комнаты, полностью сосредоточившись на заботе о Лань Ванцзи.       Цзян Фэнмяню же предстояло сверхурочно поработать. Мужчина до последнего надеялся, что всё это окажется нелепой случайностью. Но его чутьё уже подсказывало ему, что то, что он сейчас услышал, имело непосредственную связь с его расследованием. И что бы он сейчас не узнал, это точно сыграет свою роль в дальнейшем.       Взяв из рабочего портфеля всё необходимое, глава семейства вернулся на кухню, где остались пребывающие в смятении жена и дети. Цзян Фэнмянь попросил супругу и сына покинуть помещение, тогда как Яньли он предложил присесть с ним за стол. Цзян Чэн хотел было возмутиться, однако мадам Юй, быстро смекнувшая, что собирается делать её муж, живо увела его, закрыв за собой дверь. Когда отец и дочь остались вдвоём, Цзян Фэнмянь смог приступить к делу. — Милая, мне нужно с тобой поговорить. — с тяжестью на сердце начал мужчина.       Цзян Яньли опешила от такого непривычного, несвойственного отцу холодного тона. — Папа? Я на допросе? — Прости, дорогая, но похоже у тебя есть важные сведения по делу семьи Лань. Просто ответь на мои вопросы. Расскажи честно всё, что знаешь. — Х-хорошо, я постараюсь. — Разговор будет записан. Также я составлю протокол. Будешь готова повторить всё, что расскажешь, в суде под присягой в случае необходимости? — Дело настолько серьёзное? — К сожалению.       Повисло молчание. Цзян Яньли пребывала в растерянности и лёгком шоке после всего, что произошло за последний час. Она никак не могла подумать, что сегодня, вместо того, чтобы делить с семьёй радость от предстоящего замужества, ей придётся давать показания собственному отцу.       Рассудив, что ответа он не дождётся, Цзян Фэнмянь более мягко, чтобы не пугать дочь ещё больше, произнёс: — А-Ли, если не хочешь, ты не обязана ничего говорить. У меня нет полномочий тебя допрашивать и призывать к ответу. Ты никак не связана с этим делом. Если для тебя это сложно, то я смогу понять. В любом случае, все твои слова ещё нужно будет доказать, подтвердить фактами. Сами по себе они не будут иметь никакой силы. Так что... — мужчина тяжело выдохнул, немного разочарованный утраченной возможностью, — можем закончить на этом. — Н-но, папа. Тебе ведь важно то, что я могу рассказать? — В первую очередь это важно для Лань Чжаня. И для его покойного брата.       Собравшись с мыслями, взвесив все за и против, девушка решилась. — Похоже, у меня нет выбора... Спрашивай, папа...

***

      Одолеваемая мрачными мыслями, Цзян Яньли покинула родительский дом. Все её мечты и надежды разом рухнули после одного разговора. Ей больше не хотелось предаваться фантазиям, думать о будущей свадьбе, строить планы. Всё, что сейчас могло волновать Яньли — это как отреагирует Цзинь Цзысюань. Что будет с парнем, когда он узнает, в чём замешан и подозревается его отец. Что станет с семьёй Цзинь? А с их с Цзысюанем отношениями?..       Цзян Яньли было нестерпимо больно от одной только мысли, что их любви и благополучию придёт конец. Но, зная характер своего бойфренда, девушка была уверена в том, что Цзысюань не сможет остаться спокойным. И уж тем более он будет в ярости, если узнает, что на его отца следствие вышло благодаря её, Цзян Яньли, показаниям.       «Неужели я донесла на человека? На Цзинь Гуаншаня, отца моего жениха? Выходит, я стукачка?» — думала про себя девушка, с каждой новой мыслью всё больше утопая в чувстве вины. Да, она винила себя, ненавидела. Цзян Яньли считала себя предательницей, отвратительным человеком. Всё же было идеально. Но почему в итоге всё сложилось именно так? Она сама разрушила своё счастье.       Цзян Яньли не могла себе этого простить. Однако девушка не могла винить своего отца. Если дела действительно обстояли таким образом, как описал ей Цзян Фэнмянь, то прислушаться к его словам было лучшим из решений. Трагедии было не миновать с того самого момента, как Лань Чжань появился в их семье. Нет. Ещё с того момента, как погиб Лань Сичэнь. Уже тогда клубок злодеяний начал постепенно разматываться. А значит так было предначертано. Похоже, им с Цзинь Цзысюанем действительно не суждено быть вместе. Цзян Яньли лишь надеялась, что однажды парень всё же сможет её простить.       Цзян Яньли понимала, что её отец просто добросовестно выполнял свою работу, что он не хотел огорчать единственную дочь, что ему также было нелегко сообщить ей неприятную действительность. И на Лань Ванцзи девушка не держала зла. Только не на него. Не после того, как узнала от отца, что довелось пережить мальчику. Презираемая собой же, Яньли пыталась ободриться мыслями о том, что она поступает правильно. Что её жертва может спасти чью-то жизнь, может помочь восстановить справедливость. Всё-таки в системе ценностей девушки это было важнее её личного счастья. Цзян Яньли знала про себя, что не смогла бы жить спокойно дальше, закрыв глаза на чужие преступления и покрывая их.       Возможно, ещё не всё было потеряно. Что если Цзинь Цзысюань примет её позицию и не станет винить девушку в несчастьях семьи Цзинь? Может ли быть так, что они не расстанутся после этого? Смогут ли их отношения укрепиться после такого кризиса? Цзян Яньли не могла найти ответ на эти вопросы. Всё, что ей сейчас оставалось — сохранять спокойствие и бдительность, как посоветовал ей отец.       Пребывая в растерянных чувствах, девушка полностью ушла в свои мысли. На ватных ногах она просто шагала в неизвестном направлении, села в автобус, вышла на какой-то остановке... Она не обращала ни на что внимания. Сама не заметив как, Цзян Яньли очутилась перед дорогой входной дверью, которую уже видела совсем недавно. Только тогда до неё стало доходить осознание, где она оказалась.       «Башня Золотого Карпа».       Цзян Яньли испугалась того, что на неё нашло, и хотела поскорее сбежать, пока её не заметил никто из знакомых. Но было поздно. Секундами ранее её пальцы уже нажали на клавишу дверного звонка, и вот теперь кто-то вышел встречать незванную гостью. — А-Ли?! Что стряслось? Ты в порядке? — раздался тревожный голос Цзинь Гуанъяо.       До этого девушка не замечала, в каком состоянии она пребывала всё это время. И лишь сейчас она почувствовала подсыхающие дорожки слёз на своих щеках и то, как опухли её заплаканные глаза. Неужели она ехала всю дорогу в таком виде? Это заставило Цзян Яньли ещё больше волноваться. Ведь теперь придётся как-то объясняться перед другом и, что ещё хуже, перед господином и госпожой Цзинь, если кто-то из них сейчас застанет её.       Цзинь Гуанъяо не дал ей ничего объяснить и, как когда-то поступила сама Яньли, просто схватил её за руку и повёл вслед за собой. Юноша мягко втянул подругу в свою комнату и усадил на кровать, сам же куда-то вышел. Через пару минут он вернулся с подносом, на котором лежали какие-то сладости и исходилась паром полная кружка горячего чая. Гуанъяо оставил поднос поблизости, на столе, а сам придвинулся на стуле ближе к кровати. Когда Цзян Яньли в очередной раз растерянно подняла на него взгляд, она увидела в его протянутой руке коробку бумажных платков. Девушка тут же приняла их, одарив юношу благодарной улыбкой, и стала приводить своё лицо в порядок.       Цзинь Гуанъяо терпеливо ждал, когда подруга будет готова к разговору. Он был очень напуган таким внезапным визитом, и то, в каком состоянии пребывала девушка, наталкивало Мэн Яо на страшные мысли.       Тишина затянулась. Как бы Цзян Яньли не хотела оттянуть момент с объяснениями, молчать и дальше было просто неуважительно по отношению к другу, который так беспокоился о ней. Поэтому Яньли в последний раз повторила про себя, что она скажет, и решилась подать голос: — Я-я... — Ты как?..       Цзинь Гуанъяо тоже не мог больше ждать, изводя себя различными догадками. Они заговорили одновременно, перебивая друг друга, отчего вновь воцарилось неловкое молчание. Однако это помогло снять часть напряжения, и практически сразу завязался разговор. — Ой! — на лице девушки проступил намёк на смущённую улыбку, но из-за её морального состояния получилось как-то вымученно. — Прости. Давай ты первая. — уступил парень, стараясь подавить панику в голосе, звучать более спокойно, чтобы не давить на подругу. — Я-я... Со мной ничего серьёзного, правда. Прости, что так внезапно нагрянула и напугала. — попыталась оправдаться Яньли, заливаясь краской от смущения.       Объясниться было тяжело. Цзян Яньли понимала, как странно всё это выглядело со стороны. К тому же, она не могла рассказать Цзинь Гуанъяо о подозрениях её отца. — Это брат тебя обидел? Не покрывай его, ладно? Я же помню, как грубо он с тобой обходился раньше, все это знают... Если он вновь принялся за старое, обязательно говори мне. Сама же просила всё тебе рассказывать. Тебя это тоже касается. — Нет-нет! А-Яо, ты всё неправильно понял! А-Сюань тут ни при чём! Просто...       «Просто это я его предала...»       Цзян Яньли не знала, что может сказать, чтобы убедить Гуанъяо. В панике она вспомнила про Лань Ванцзи. И поняла, что это её шанс. — А-Яо, я была у родителей дома. — начала она, плавно подводя к сути. — Что-то стряслось? С твоими всё нормально? — Дома всё хорошо. Н-но... Ты тоже не знал, что у Лань Сичэня остался младший брат? — А!.. Никогда не слышал. Я не смотрел никакие новости, это слишком... — Гуанъяо поражённо замер на пару секунд, пытаясь переварить услышанное.       Яньли дала ему время свыкнуться с новой информацией. — Это правда? Тебе отец рассказал? Ну да, он же у тебя занят тем делом... — парень поменялся в лице, стоило ему вновь подумать про погибшего друга. — Да. Так вышло, что папа взял над ним опеку. Теперь мальчик живёт у родителей. Его зовут Лань Ванцзи. — Это...Это так странно. Прости, мне сложно поверить. — Цзинь Гуанъяо пребывал в абсолютной растерянности, — Лань Хуань, он... Он никогда не говорил ни о чём подобном... — Понимаю. Я тоже сильно удивилась. Знаешь, они очень похожи. — Как он держится? С ним всё нормально? — Папа сказал, что с Лань Ванцзи работает психотерапевт. Ему пока сложно освоиться. Но, думаю, всё будет хорошо. — Понятно.       Они вновь смолкли, каждый пребывая в своих тяжёлых мыслях. Грустно вздохнув, Цзян Яньли продолжила: — У Лань Ванцзи очень печальная судьба. Ещё раз прости, что напугала тебя. Но после того, что сегодня узнала, я сама не своя. — Нет, ничего страшного. — Цзинь Гуанъяо с пониманием посмотрел на подругу.

***

      Цзян Яньли и Цзинь Гуанъяо ещё какое-то время говорили на болезненную для обоих тему, стараясь залечить душевные раны друг друга и облегчить боль утраты. Девушка не забыла о своём обещании, данном Лань Ванцзи. Тем более, она чувствовала себя его должницей, после того, как прикрылась им от нежеланных расспросов. Мэн Яо, не без грусти, но с большим рвением нашёл все возможные напоминания о Лань Сичэне по просьбе подруги. Это меньшее, что он мог сделать для младшего брата Лань Хуаня.       Время в компании друг друга пролетело незаметно. День стремительно клонился к ночи, и Цзян Яньли пора было возвращаться к себе домой. Цзинь Гуанъяо вызвался проводить девушку, опасаясь за её безопасность, и вдвоём они покинули «Башню Золотого Карпа».       Всю дорогу они продолжали разговаривать, и к моменту прощания каждый из них чувствовал себя гораздо лучше. У самого подъезда Цзян Яньли заключила Цзинь Гуанъяо в тёплые дружеские объятья в качестве благодарности за его участие и помощь. Они уже попрощались и собирались разойтись, но внезапно к ним подлетел разъярённый Цзинь Цзысюань. Без объяснений он набросился на своего единокровного брата и с силой врезал тому по скуле. Парня оглушило. Он даже не успел понять, что произошло. От удара Мэн Яо повалился на землю, зажимая ладонями ушибленное лицо. Сквозь его пальцы уже начали пробиваться струйки свежей алой крови. Не дав брату прийти в себя, Цзинь Цзысюань продолжил осыпать его ударами, с кулаков переходя на ноги.       Цзян Яньли в ужасе замерла на месте. Всё произошло настолько стремительно, она не сразу признала в напавшем на друга собственного парня. Как только к ней вернулся контроль над своим телом и голосом, девушка поспешила разнять братьев. Цзинь Цзысюань разошёлся на полную, вместе с ударами поливая Мэн Яо отборной бранью: — Ублюдок! Не смей приближаться к ней! Сукин ты сын!.. — А-Сюань! Прекрати! Перестань! Ты слышишь меня?!       Но Цзинь Цзысюань, поглощённый гневом и ревностью, не обращал никакого внимания на попытки девушки остановить его. Цзян Яньли не сдавалась, ломая ногти, сбивая руки в кровь, падая, отталкиваемая парнем, так как понимала, что от её бездействия ситуация станет ещё хуже. Она продолжала срывать голос на парня, в надежде достучаться до него. — А-Сюань! Хватит! Довольно!       Видя, что все её усилия безуспешны, Цзян Яньли приняла отчаянное решение и влезла между содрогающимся обессиленным телом Мэн Яо и ногой Цзинь Цзысюаня, стараясь закрыть пострадавшего друга собой, надеясь, что это сможет отрезвить её парня. — А-Сюань, умоляю, остановись!       Но Цзинь Цзысюань уже занёс ногу, а потому не смог вовремя остановиться. Удар пришёлся девушке прямо в бок. Цзян Яньли не смогла сдержать вскрик боли и повалилась набок. Только тогда озверевший парень остановился. Он в ужасе сделал несколько шагов назад, не в силах поверить, что ударил свою девушку. Осознание снизошло на него, подобно лавине. Цзысюань тут же кинулся к Яньли, дабы убедиться, что она в порядке. Он суетливо извинялся и говорил о том, как сильно он сожалеет, пока девушка приходила в себя.       Цзян Яньли не готова была принять его извинения. Не сейчас. Она приподнялась на локтях и, даже не глядя в сторону жениха, подползла ближе к Цзинь Гуанъяо. Тот тяжело дышал, с каждым вздохом из его горла доносились сиплые звуки, а из уголка рта на асфальт капала кровь. Он весь был перепачкан кровью. Цзян Яньли пришла в ужас от этой картины. Срывающимся голосом она прокричала, обращаясь к Цзинь Цзысюаню: — Что ты наделал?!       Тот не нашёлся с ответом. Но Цзян Яньли и не нуждалась в его оправданиях. Дрожащими руками она быстро полезла в свою сумочку и, покопавшись в ней, выудила свой мобильный. Ни на секунду не задумываясь, девушка набрала номер скорой, опасаясь, что с каждой упущенной минутой состояние Мэн Яо может стать хуже. Яньли сказала оператору, что человек серьёзно пострадал, и ему срочно нужна медицинская помощь. К тому моменту Цзинь Цзысюань уже достаточно успокоился, чтобы мыслить трезво. Он поддался панике, осознавая все последствия своей ярости. Услышав, что девушка вызвала скорую, он тут же выхватил её телефон, не дав закончить звонок. — Ты что делаешь?! Живо верни! — Цзян Яньли подавилась возмущением, шокированная действиями своего бойфренда. — А-Ли, ты с ума сошла? Они же станут задавать вопросы! А если ментов вызовут?! Меня же задержат!       Цзян Яньли не верила своим ушам. Впервые она взглянула на Цзинь Цзысюаня другими глазами. Она всё смотрела и не находила в образе этого монстра того заботливого, милого парня, в которого была влюблена всю свою жизнь. Утратив последние силы, она устало прошептала: — Тебя только это сейчас волнует? Неужели тебе совсем плевать, что будет с твоим братом?       Не найдя поддержки, от обвинений в свой адрес Цзинь Цзысюань вновь начал закипать. С трудом он сдержал себя от нового приступа ярости. Скорую они дожидались в гробовом молчании, не глядя друг на друга. Лишь сиплые вздохи держащегося из последних сил Мэн Яо нарушали тишину ночи.       Цзинь Цзысюань отказался от медицинской помощи, когда на место приехали врачи. Ожидаемо, они стали интересоваться, что произошло, и уточнять, не нужна ли им полиция. К общему удивлению Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня, Гуанъяо, едва пребывая в сознании, рассказал, что на них напали неизвестные и что Цзысюань вступился на защиту брата. Девушка не могла поверить в то, что после случившегося у Мэн Яо хватало благородства защищать изувечившего его парня.       Когда карета скорой помощи, в которую погрузили Цзинь Гуанъяо, скрылась из виду, пара молодых людей поднялась в свою квартиру. Цзинь Цзысюань устало повалился на ближайший диван, тогда как Цзян Яньли не могла присесть ни на минуту. Девушка поспешила в спальню, дабы привести себя в порядок после случившейся ранее потасовки. Умывшись и переодевшись в свежую одежду, она направилась к выходу. В гостиной её остановил юноша и предложил выпить с ним. — У тебя хватает наглости выпивать после такого?! — возмущению девушки не было предела. — Хватит огрызаться! — сбавив тон, Цзысюань продолжил, — Присядь. Давай поговорим. — Я не хочу ничего обсуждать, пока ты в нетрезвом состоянии. Поговорим завтра, как успокоишься.       И Цзян Яньли направилась к входной двери. Цзинь Цзысюаня не устроил её ответ. Он нагнал девушку, схватив её за руку, чтобы удержать. — Ты куда посреди ночи собралась? — К А-Яо. Нужно узнать, в каком он состоянии. — Опять он? Я не понимаю, кто твой жених — он или всё же я?! — Ты меня обвиняешь в неверности? Считаешь, что я за твоей спиной строю отношения с твоим братом? Как ты мог так обо мне подумать? — Цзян Яньли чувствовала, как к горлу подступает ком, а слёзы невольно стали наворачиваться на её глаза, ей было больно слышать подобные подозрения от любимого человека. — Почему тогда ты была с ним? Ты должна была быть у своей семьи! Как ты оказалась в доме моих родителей?! В его комнате?! — ревность, смешанная с алкоголем, вновь затуманила разум Цзинь Цзысюаня. — Т-ты следил за мной? — голос девушки не слушался её, последним заявлением Яньли окончательно была разбита. — Неважно. — Ты не пошёл со мной к моей семье, но ты следил за мной? — горькие слёзы обиды и разочарования залили лицо девушки. — Не следил. Это неважно. Всё! Прекращай рыдать!       Цзинь Цзысюань потянул невесту за собой, но Яньли начала вырываться. Тогда он сильнее сжал её руку, от чего девушка болезненно простонала: — Ай, мне больно! Отпусти меня! Ты делаешь мне больно!       Юноша отдёрнул свою руку, как от огня, второй раз презирая себя за то, что причинил возлюбленной боль. — А-Ли, я не хотел. Прости. Ты сама упрямишься. Мне пришлось...       Девушка его больше не слушала. Она так боялась испортить их отношения. Разочаровать парня. Причинить ему боль. Весь вечер Цзян Яньли изводила себя волнениями по поводу их совместного будущего. Но Цзинь Цзысюаню было на неё плевать. Ему всегда было на неё плевать.       Яньли хорошо знала его характер, ведь они были знакомы с самого детства, благодаря их матерям. Она знала, что он по натуре гордец, нарцисс. И всё же она была уверена, что в нём также есть много хорошего. Он достойный сын, верный друг, заботливый парень. Что ж, выходит, она сама так хотела в это верить, что всю жизнь закрывала на правду глаза. Любовь ослепила Яньли, от чего она идеализировала образ Цзысюаня, видела в нём исключительно лучшее.       Но сейчас, когда пелена окончательно спала с неё, Цзян Яньли могла вспомнить много моментов, когда оправдывала слова и поступки парня, хотя была расстроена его поведением. Их отношения с самого начала были далеко не такими идеальными, как она рисовала в своём сознании.       Яньли горько усмехнулась мысли о том, что она даже рада, что всё случилось именно так. Хорошо, что она поняла всё сейчас, а не через десять лет замужества. И всё же девушке было ужасно обидно. Она страдала от боли, изнутри разрывающей её грудь.       Цзинь Цзысюань продолжал ей что-то возмущённо объяснять, размахивал руками, хотел снова схватить её. Но Цзян Яньли смотрела на его кривляния, будто перед ней разыгрывали немое кино. Ей стало удивительно спокойно, даже безразлично. Ощутив прилив уверенности, девушка молча сняла кольцо со своего пальца и протянула ему. В это мгновение Цзинь Цзысюань смолк на полуслове, не понимая, что происходит. Тогда Цзян Яньли сама взяла его руку и вложила кольцо в широкую ладонь. Затем так же молча развернулась и открыла входную дверь. Напоследок она обернулась и сказала лишь: — Завтра я заберу свои вещи. Прощай.       Когда смысл сказанных девушкой слов наконец достиг юношу, он рванул следом за ней, попутно выкрикивая: «Как это понимать?! Ты что, бросаешь меня? А ну вернись! А-Ли, давай поговорим!..».       Цзян Яньли шла не оборачиваясь, не сбавляя хода.

***

      На следующее утро семья Цзян пребывала в подавленном настроении. Мать Юй Цзыюань сообщила женщине, что внучка Яньли пришла к ней посреди ночи вся зарёванная и напросилась жить к своей бабушке. После радости от скорого брака дочери, такие известия были для мадам Юй, как гром среди ясного неба. Она не понимала, что произошло, а Яньли ей так ничего и не объяснила. Единственные подозрения, посетившие женщину, касались того внезапного разговора дочери и мужа, после которого Цзян Яньли ушла из родительского дома в смятении. А потому мадам Юй уже успела высказать своё негодование супругу. Учитывая вспыльчивый, импульсивный характер женщины, не обошлось без скандала. Крики и ругань разбудили детей, и мальчики с самого утра также пребывали в нервном напряжении.       Осторожно, чтобы не побеспокоить ещё спящего Лань Чжаня, Вэй Ин вышел из спальни и в коридоре столкнулся с Цзян Чэном. Тот жестом приказал ему молчать и поманил за собой в сторону кухни, откуда шли голоса родителей. Мальчики стали прислушиваться к разговору, чтобы понять, что послужило причиной новой ссоры мадам Юй и Цзян Фэнмяня. Когда в очередной раз прозвучало имя сестры, Цзян Ваньинь не смог сохранять спокойствие и выбежал к отцу и матери, чтобы узнать наконец, что случилось.       Лань Ванцзи с трудом разлепил тяжёлые веки. Всё тело ломило, он ощущал себя разбитым. Медленно выпутавшись из одеяла, парень потянулся к телефону, чтобы узнать, сколько он проспал. К его изумлению, экран показывал 10:23. Уже было так много времени? Лань Чжань впервые так долго провалялся в постели и даже не заметил этого. Что же его так утомило?       Постепенно к нему стали приходить воспоминания о вчерашнем дне, и он понял, что вновь впал в истерику и потерял над собой контроль. Ему стало очень стыдно за то, что сорвал семейные посиделки. Он хотел поскорее извиниться перед всеми за причинённые им неудобства, а потому Ванцзи вскочил с постели и побрёл на поиски приёмной семьи.       Лань Чжань застал всех на кухне в очень взвинченном состоянии. Когда он вошёл к ним, мадам Юй всё ещё что-то кричала в ответ на призывы Цзян Фэнмяня успокоиться. Однако Цзян Чэн сразу же заметил объект своей ненависти и с криком «Это всё ты виноват!» кинулся в его сторону. Следом кухню огласил звук пощёчины. Все мигом стихли и направили свои взгляды на двух мальчишек. Цзян Фэнмянь стремительно подлетел к ним, чтобы разнять детей. — Цзян Чэн, что ты себе позволяешь?! — мужчина прикрикнул на сына, впервые его голос звучал так грозно. — Папа, разве ты не видишь, что он рушит нашу семью?! — в сердцах выкрикнул подросток. — Цзян Ваньинь! Живо извинись перед Лань Чжанем! — Папа, почему?.. — гнев Цзян Чэна постепенно перерастал в обиду, парень искренне не понимал, почему его отец не замечает очевидного, почему не встаёт на его сторону. — Я сказал, сейчас же! — Цзян Фэнмянь был на пределе и наконец начал терять самообладание.       Цзян Чэн пристально посмотрел в глаза своему отцу и тихо ответил: — Не буду. Мне не за что извиняться перед этим ходячим проклятьем. Возможно, его семья тоже пострадала из-за него. Он не успокоится, пока не разрушит жизни всем вокруг.       Для Цзян Фэнмяня эти слова сына стали последней каплей. Он впервые поднял руку на своего ребёнка. Цзян Чэн не сразу понял, что произошло. Только когда щека стала полыхать, он наконец вскинул мокрые от слёз глаза навстречу отцу. Тут же подбежала мадам Юй, и началась новая ссора. — Как ты посмел ударить своего сына?! — кричала она мужу.       Цзян Фэнмянь не знал, как ему быть. Ему было жаль, он не хотел причинять вред своему ребёнку. Мужчина не понимал, как всё до этого дошло. Прежде он никогда так не злился. Он и мысли не допускал о телесных наказаниях. Он ужасно провинился перед Цзян Чэном. И хотел извиниться. Но слова застревали в горле, а крики жены не давали ему связать мысли в цельное предложение. Для Юй Цзыюань это тоже стало финалом всего. Она громко выпалила, беря сына под руку и уводя прочь: — А-Чэн, собирай вещи! Мы уезжаем!       Вэй Усянь стоял посреди кухни и не верил своим глазам. Он надеялся, что всё это просто ночной кошмар. Вот сейчас он проснётся в своей кровати, и наваждение спадёт. Мальчишка даже ущипнул себя за руку. Но ничего не поменялось. Он ощутил, как земля уходит у него из под ног. Весь его мир по кусочку рушился и утекал, как песок сквозь пальцы.       Это был конец.