Осколки весны

— Ты не можешь выйти замуж до собственного совершеннолетия, Микото, — каждый раз строго выговаривал ей отец в ответ на очередные стенания своей единственной дочери, — только через мой труп! — Иоши, что ты говоришь?! — испуганно шептала мать на подобные речи мужа и постоянно театрально хваталась за сердце. — Молчи, женщина, — он недовольно отмахивался от нее и снова поворачивался к обиженно поджавшей губы дочери. — Микото, ты услышала меня? — Но ото-сан, — по-прежнему не сдаваясь, жалостливо просила та, — до моих двадцати лет всего лишь чуть больше года, и… — И прекрати околачиваться у главного корпуса Полиции, поняла меня? — глаза мужчины полыхнули красным. — Да, отец… — Вот и славно. После подобных разговоров Иоши всегда уходил, прихрамывая, в свою комнату, чтобы «отдохнуть от очередного напряжения», а Микото становилась ещё бледнее, чем обычно. Мать никогда не защищала её перед отцом в подобных ситуациях, потому что не понимала чувств дочери — в далекой молодости Асами Учиха вышла замуж не по любви, а по наставлению родителей и собственного клана, поэтому мужа своего она глубоко уважала, но совершенно не любила его ни как человека, ни как мужчину. С Фугаку Микото встретилась совершенно случайно, хоть и говорят, что любые случайности не случайны — в тот вечер юная Учиха возвращалась домой неприлично поздно даже для самой себя, когда наткнулась на отряд дежурного патруля Полиции во главе со своим молодым главой. Обстоятельства дел тогда разбирали невозможно долго — необходимо было выяснить, откуда девушка возвращалась, почему так поздно и не напал ли никто на неё по дороге, а так как Микото от волнения и смущения постоянно запиналась и заикалась во время «допроса», весь процесс проходил очень нервно. В конечном итоге Фугаку вызвался лично сопроводить её до дома, взяв эту ответственность на себя и приказав отряду пока что продолжать дежурство без него. До нужного адреса шли в ужасно неловкой и давящей тишине, пока мужчина первым не нарушил невыносимое молчание. Микото буквально каждые десять секунд поправляла выбивающиеся из-за полыхающих ушей чёрные пряди и отчаянно старалась держать голову как можно ниже, в то время как Фугаку шествовал рядом с ней, благородно расправив плечи и слегка высокомерно задрав подбородок, поэтому крупно испуганно вздрогнула от неожиданности, когда откуда-то сверху внезапно раздался низкий хрипловатый голос: — Вас как зовут? — Ми… Микото… — Вы куноичи, Микото? — Так точно, Учиха-сан… Девушка была невероятно благодарна небесам за то, что Фугаку не стал активировать при ней шаринган — такого давления она, несмотря на заслуженное звание джоунина, не смогла бы вынести в этой до смеха неловкой ситуации. — Сейчас уж можете оставить все эти формальности, — хмыкнул Учиха, когда они наконец дошли до нужного дома и остановились у ворот во двор, — обращайтесь ко мне просто по имени. — Как скажете, — куноичи услужливо кивнула и все-таки подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Фугаку был довольно молод, хотя тонкие и мелкие черты его лица уже обладали какой-то суровой возрастной сухостью, однако Микото не увидела в этом ничего отталкивающего, даже наоборот — с первого взгляда ей эта «мужественная сталь» в его внешности показалась очень и очень красивой… — Доброй ночи, Микото, — так же неожиданно, как и в первый раз, произнес Учиха, снова заставив девушку вздрогнуть и смущённо опустить ресницы. — Доброй ночи, Фугаку, — прошелестела она и поспешно скрылась за калиткой, напоследок бросив на него смазанный очарованный взгляд. Тот вечер стал началом их относительно недолгой и довольно мрачной истории, о чем оба, конечно же, первое время совершенно не догадывались. Если раньше Микото издалека смотрела на главу Военной Полиции Конохи и видела только чётко очерченную челюсть, нос с небольшой горбинкой и слегка желчно искривленные губы, то теперь она еще замечала немного забавный прищур мелких чёрных глаз и точно такие же заинтересованные взгляды в ответ, что, разумеется, не могло её не смущать, так как между ними, помимо разницы в статусах, возникала ещё одна проблема — разница в возрасте… Микото была несовершеннолетней с точки зрения законодательства, а Фугаку, как оказалось, был старше неё на целых пять лет, и это означало, что до двадцатилетия девушки их отношения были недопустимы даже в мыслях. За следующий год произошло слишком много всего: назначение Фугаку новым главой клана, быстрые переглядки у корпуса Полиции, томительные дни ожидания возвращения друг друга с миссий, тайные свидания по ночам, первые несмелые касания, первый (для Микото) поцелуй, первые признания дрожащим от волнения шепотом, двадцатый день рождения Микото, долгожданное предложение руки и сердца… Их свадьба состоялась осенью, а не весной, как требовали традиции — для невесты главы клана старейшины решили сделать исключение. В этот торжественно увядающий день октября Асами заботливо вплетала в волосы дочери свадебные украшения, постоянно что-то поправляла в её причёске, одеждах и ласково наговаривала: — Фугаку-сан — самый влиятельный мужчина клана, Микото, и ты теперь его жена… Тебе выпала величайшая честь стать супругой главы одного из благородных кланов Страны Огня, так будь же достойна этого. Будь желанна, услужлива, хозяйственна и смиренна — мужчины любят таких жён. Заботься о том, чтобы ему было всегда комфортно и сытно в вашем доме, добросовестно исполняй супружеский долг, не затягивайте с беременностью… Пару лет спустя Микото стояла у надгробия своей матери, анализировала их с Фугаку совместную жизнь и думала о том, где же именно она допустила ошибку. — Все-таки я оказалась не властна над его чувствами, мама, — горько усмехалась Микото, бережно проводя дрожащей ладонью по своему пока ещё плоскому животу, — сколько бы ни старалась… Все твои советы в конечном счёте оказались бесполезными, как и я сама… Она вернулась домой, подошла к зеркалу и скорбно посмотрела на свое бледное отражение. Оттуда на неё смотрела в ответ жена главы Военной Полиции, жена главы клана Учиха, мать будущего наследника и убицы своего собственного рода…