Сборник работ.

Солнце ещё не взошло, но небо над Токио уже начало разливаться акварельными полутонами: от глубокого индиго на западе до бледно-жемчужного на востоке. Я открыла глаза первой. Это было привычное дело - просыпаться на несколько минут раньше него. Воздух в спальне был прохладным и свежим, пахло рисом с кухни, который никто из нас даже не подумал убрать вчера вечером. Сугуру спал на боку, лицом ко мне. Наверное, никто из его врагов или даже союзников никогда не видел его таким. Сейчас не было ни фирменной мягкой улыбки, ни скрытой печали в глазах. Никакой брони. Его тёмные волосы разметались по белой подушке, как спутанные нити шёлка. Длинные ресницы, которые всегда заставляли меня тихо завидовать, отбрасывали причудливые тени на его высокие скулы. Во сне он выглядел моложе. Свободнее. Я невольно потянулась рукой, чтобы убрать прядь с его лица, но замерла в сантиметре. Не хочу будить. Мне нравилось просто смотреть, как мерно вздымается его грудь под свободной футболкой. Слушать его дыхание: глубокое, спокойное, без обычной для бодрствования нотки вселенской усталости. Но он почувствовал моё присутствие. Или, может быть, тепло моего взгляда. — Ты пялишься, - раздался хриплый от сна голос. Гето медленно открыл глаза. В первые секунды в них ещё плавал туман забвения, но, когда его зрачки сфокусировались на мне, в уголках губ тут же зазмеилась знакомая ленивая улыбка. — И не стыдно? - Спросил он, смыкая ресницы в медленном моргании. — Подглядывать за беззащитным мужчиной. — Ты беззащитный? - Усмехнулась я в ответ, но всё же убрала ту самую прядь с его лба. — Ты даже во сне выглядишь так, будто просчитываешь все варианты развития событий на три хода вперёд. Он вдруг перехватил мою руку, притянул к своим губам и поцеловал кончики пальцев. Медленно. Невесомо. С таким благоговением, будто это была не моя рука, а священная реликвия. — Просчитываю. - Признался он, не отпуская моих пальцев. — И самый лучший вариант - это всегда тот, где ты рядом. С улицы донёсся первый утренний шум - сигнал машины, крик вороны, шарканье метлы дворника. Реальный мир пытался ворваться в нашу маленькую вселенную, но Гето просто притянул меня к себе, утыкаясь носом в мою макушку. — Ещё пять минут, - прошептал он куда-то в мои волосы. Его голос вибрировал, передаваясь мне прямо в позвоночник. — Ты всегда говоришь "пять" , а потом спишь ещё час. — Значит, я человек слова. Я рассмеялась, уткнувшись ему в ключицу. Он пах корицей, тёплой кожей и чем-то неуловимо горьким, наверное, кофе, который он так любил по утрам. В этом запахе было что-то родное. Домашнее. Сугуру редко говорил громкие слова при всех. Он предпочитал действовать: накинуть свое кимоно мне на плечи, когда ветер; отдать последний онигири, если я была голодна; встать между мной и любой опасностью (пусть даже этой опасностью была просто грязная лужа на дороге). Но в такие минуты, в первые мгновения того дня, когда мы просыпаемся вместе, когда он был расслаблен и честен, я видела настоящего Сугуру. Не великого мага, не лидера, не того, кто нёс на плечах неподъёмный груз. А просто мужчину, который хотел, чтобы я осталась в его "ещё пяти минутах" навсегда. — Хорошо. - Выдохнула я, обнимая его в ответ. — Но ровно пять. А потом завтрак. Я буду готовить омлет. Он чуть отстранился, заглянул мне в глаза. Солнце наконец пробилось сквозь жалюзи, и золотые полосы легли на его лицо, заставляя тёмные глаза гореть янтарем. — Значит, у меня есть пять минут, чтобы убедить тебя, что омлет подождёт, – усмехнулся он и подарил мне поцелуй без повода - самый лучший вид поцелуев. За окном шумел Токио, но для вас с Сугуру Гето время все ещё стояло на месте.