Гарри Поттер? Нет, Сумерки.

      — Сириус?       Крестный не сразу услышал его. Он стоял, застыв посреди лестницы, его взгляд прилип к зияющей дыре в стекле, к рассыпанным по полу осколкам. Пистолет всё ещё был зажат в руках; пальцы побелели от крепкой хватки.       — Сириус, — позвал Гарри вновь, уже тише, не спеша приближаться. Он видел, как напряглась спина Сириуса, как медленно тот обернулся.       Лицо Сириуса было бледным от усталости, а под глазами залегли глубокие тени. Он увидел Гарри на лестнице наверху, и в его глазах на миг промелькнуло что-то животное, незнакомое — дикий страх, который тут же был подавлен.       — Гарри, — его голос звучал хрипло, как после долгого молчания. Он судорожно сглотнул, сделал вид, что проверяет пистолет, и убрал оружие в кобуру. Движения были резкими, угловатыми, даже неловкими, лишёнными обычной непринужденности. — Ты… дома. Хорошо. Это хорошо.       Он не спросил про ужин, не закатил глаза. Сириус прошёл на кухню, но не к плите, а к окну над раковиной, отдернул цветастую занавеску и несколько секунд всматривался в сгущающиеся за деревьями сумерки.       — Бродяга? — спросил Гарри, оставаясь на верхней площадке. Он знал ответ, но терпеть эту тишину было невыносимо.       — Под диваном, — коротко бросил Сириус, не отрываясь от окна. — Испугался. Я… я услышал звук, когда подходил к дому. Воры, наверное. Или хулиганы.       Гарри молча кивнул, не способный на большее. Слова застревали в горле. Вопросы горели на языке, но он видел — Сириус не знает настоящего ответа. Или знает, но боится его произнести.       — Ужин почти готов, — наконец выдавил Гарри, отрываясь от косяка. Это была не правда — картошка ещё пеклась, — но ему нужно было сказать что-то нормальное, бытовое, чтобы отделяться от мыслей о «псах». Чтобы Сириус перестал смотреть в окно, словно оттуда сейчас выскочит Волан-де-Морт.       Сириус медленно кивнул, наконец отведя взгляд. Он стал менее сфокусированным, словно мыслями крестный все еще был далек от ужина. — Ладно, — пробормотал он. — Я пойдц переоденусь для начала.       Он ушёл наверх, и Гарри дождался, пока тяжелые шаги затихнут. Крестный его защищал, но от кого? Кто был злом в этом мире? И удастся ли справиться силой любви в этот раз? В своем мире, Гарри бы с уверенностью сказал, что во всем виноват Волан-де-Морт.       Пропищала духовка, вырывая его из оцепенения. Гарри накрыл на стол механически. Еда, приготовленная по дурслевским рецептам, пахла вовсе неплохо, особенно на голодный желудок, но была ничем по сравнению с пирогами Хогвартса.       Они сели друг напротив друга с вернувшимся крестным. Сириус ел с неестественной, почти звериной жадностью, не поднимая глаз от тарелки. Словно не хотел дать себе и минуты для разговора о произошедшем.       Гарри ковырял еду вилкой. Тишина гудела в ушах, а дыра в двери, откуда свистел холодный воздух, своим видом гнала вверх по позвоночнику табун мурашек.       — Сири, — голос прозвучал громче, чем он планировал. — Я завтра в библиотеку. Дорогу подскажешь?       Вопрос был спасательным кругом, брошенным в звенящую пустоту. Пустяк, обыденное дело — зайти в библиотеку. Никаких странностей.       Сириус вздрогнул, как будто его окликнули во сне. Он медленно поднял расфокусированный взгляд.       — А? Да, конечно. Покажу, — он кивнул слишком поспешно. — Учёба как? — Вопрос прозвучал как заученная строчка из сценария «нормальный вечер с крестником без нападений неизвестных псов».       Гарри ухватился за эту ниточку с деланым воодушевлением.       — Ненавижу тригонометрию, — это было самой искренней фразой за весь вечер.       Уголки губ Сириуса дрогнули в подобии улыбки. Даже в глазах мелькнула искорка неподдельного веселья.       — В Джеймса, — его голос сорвался на хрипоту. Он откашлялся. — Мы с ним тоже её ненавидели. Хуже химии, хотя отличниками были.       Он говорил о мёртвом человеке так, будто тот мог вот-вот войти в дверь. Гарри тоже тосковал по родителям, хотя никогда не знал их.       — А мама? — сорвалось у Гарри. Он отложил вилку, есть было невозможно.       На мгновение в глазах Сириуса вспыхнуло что-то живое — тёплое, горькое, настоящее. Потом завеса снова опустилась.       — Лили? Звезда. Отличница по всему. Все думали, её ждёт великое будущее… — Он говорил тихо, почти с нежностью, глядя куда-то сквозь Гарри. А потом его лицо окаменело. — Они поженились сразу после школы. А потом… авария. Через год-полтора после твоего рождения. Тела даже опознать было нельзя, удар был настолько сильным… — Он выдохнул это одним разом, стараясь поскорее закрыть тему. Гарри зарекся спрашивать вновь. — Спасибо за ужин, Сохатик.       Сириус встал так резко, что стул заскрипел. Помыл тарелку под ледяной струёй воды и скрылся в гостиной, оставив дверь приоткрытой — наверняка прислушивается к тишине.       Гарри сидел над остывающей едой. Авария. Тела не опознали. Это идеальное прикрытие для чего-то более страшного. О том, что Сириус лгал, Гарри не сомневался — точно такой же ложью его кормили Дурсли до письма из Хогвартса.       Головная боль, тупая и навязчивая, сжимала виски. Он убрал со стола, и каждый звук — звон посуды, скрип половиц, шум воды — отдавался в хрупкой тишине дома, который больше не чувствовался убежищем. По правде, он никогда им и не был.       Всю ночь, готовясь к тесту — лечь спать после попытки взлома Гарри не смог, он ловил себя на том, что прислушивается к звукам снаружи: к скрипу ветки о крышу, к отдалённому вою собаки, к тяжелым шагам Сириуса в гостиной.       Гарри провалился в прерывистый, тревожный сон лишь под утро, сквозь дрему чувствуя на себе чей-то пристальный, неотрывный взгляд. Проснулся он от собственного же рывка, с сердцем, колотящимся где-то в горле. Солнца за окном не было, только ставший привычным свинцовый полумрак.       Сириус не разбудил его. Намеренно? Или забыл, сам уснув под утро с пистолетом под подушкой? Гарри, ругаясь про себя на чём свет стоит, впопыхах схватил рюкзак и вылетел из дома, даже не по-завтракав.       Он ворвался в класс запыхавшийся, с мокрыми от дождя волосами, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов — почти привычная картина, которая его мало волновала. Чертов тест.       И — о чудо — метафоры и повороты классической литературы, которые он вбивал в себя прошлой ночью сквозь усталость, на радость всплывали в памяти, как по волшебству. Легкий тест даже слегка приободрил его, заставив забыть об утренней неудаче.       Остальные уроки прошли в скучной рутине. Гарри сидел, кивал, изображал внимание, а сам краем глаза отмечал пустое место за партой у двери: Драко Малфой не пришёл. На обеде и семья его была в сборе — холодная, неприступная группа у своего привычного столика в углу, — но ни один из них не проронил ни слова, не спеша делиться новостями о прогуливающем брате. Гарри неохотно начал подозревать в Малфое вчерашнего взломщика, хотя сам считал это собственной предвзятостью.       После уроков Гарри двинулся в магазин. Холодильник Сириуса пустовал, как будто тот не ожидал, что придётся кого-то кормить дольше пары дней. Или он просто безответственный хозяин, во что верилось проще. Пора что-то делать с паранойей.       Библиотека притаилась у шоссе, зажатая между двумя скучными серыми домами, сама такая же серая и невзрачная, как и всё в этом городе. Гарри толкнул дверь, спасаясь от пронизывающего ветра. Звякнули колокольчики. За столом сидела пожилая женщина, улыбнувшаяся ему с той универсальной, безликой доброжелательностью работницы. Гарри ответил ей зеркальной, столь же безликой улыбкой.       Внутри пахло пылью, бумагой и тишиной. После готических сводов и волшебных фолиантов Хогвартса это место казалось серым, скучным, но разве не это этой убаюкивающей обыденностью гнался Гарри последние годы?       В поисках нужных книг он погрузился в задумчивость, и лишь лёгкий, почти неуловимый запах — дорогом парфюм, холодный, чистый, с едва заметной ноткой мяты и лаванды, — заставил его обернуться.       Дафна Гринграсс стояла в полушаге от него. Она не подкралась — она просто возникла позади. На её губах играла лёгкая, сдержанная улыбка, но глаза — янтарные, слишком яркие для этого тусклого света — смотрели на него с неподдельным, почти детским любопытством.       — Привет, Гарри, — она произнесла его имя осторожно, будто пробуя на вкус. — Не ожидала увидеть тебя в библиотеке.       Её голос был тихим, без привычной металлической нотки «слизеринского» двойника. Гарри почувствовал, как невольное напряжение в плечах слегка ослабло.       — А вот это даже обидно, — он позволил себе ответить той же полушуткой, полуулыбкой. — Я совсем не похож на любителя почитать?       — Ни капли, — она ответила мгновенно, и в её глазах мелькнула та самая, едва уловимая тень затаённого веселья. — Ты выглядишь как Тео. Спортсмен, который считает, что у книг только одно достойное применение — она сделала небольшую, театральную паузу, — быть подставкой для кружки.       Она произнесла это, и тут же её      взгляд метнулся к его лицу — быстрая, нервная проверка, словно Дафна боялась, что эта невинная шутка может его задеть. Эта взволнованность, кажущаяся искренней, неожиданно подкупала.       Гарри не сдержал короткого смешка. Отчасти, она была права.       — Ты почти угадала, — признался он, понизив голос, будто делясь секретом. — Я здесь не из великой любви к литературе. Мне нужно нагнать программу. Тригонометрия — чистая пытка.       Дафна кивнула, кончики её пальцев скользнули по соседнему ряду корешков. Движение было плавным, почти неестественно грациозным.       — А я в ней сильна, — сказала она просто, без хвастовства. Потом замолчала, будто собираясь с духом. — Если хочешь… я могла бы позаниматься с реакции       Она бросила это предложение торопливо, почти не глядя на него, и снова — тот быстрый, сканирующий взгляд исподлобья, будто боялась его реакции.       — Но неужели у нас в Форксе такая сложная программа?       Гарри выдавил заранее подготовленную легенду про спортивную школу, занятость и награды за постоянные соревнования. Он следил за её лицом, ожидая малейшего признака недоверия — приподнятой брови, иронической усмешки, недоверчивого взгляда. Но выражение лица Дафны оставалось ровным, слегка заинтересованным. Только её пальцы слегка постукивали по корешку книги — нервный, быстрый ритм, выдававший напряжение.       — Хуже всего с тригонометрией, — завершил он, намеренно делая голос более жалобным.       Янтарные глаза Дафны вспыхнули настоящим, немым удивлением.       — О, а я в ней сильна, — сказала она, и это прозвучало не как хвастовство, а как констатация неудобного факта, который теперь нужно как-то обыграть. Она заправила прядь волос за ухо — жест, показавшийся Гарри на удивление обыденным, почти застенчивым.       — Если хочешь… я могла бы позаниматься с тобой. — Она произнесла это чуть быстрее, чем нужно, и тут же её взгляд скользнул по его лицу, ища осуждение, насмешку. — Мне совсем несложно. И… было бы приятно познакомиться поближе. В нашем городе мало тех, кто еще не слишком погрузился в слухи.       В этой паузе, в этом чуть сбивчивом предложении, Гарри увидел не расчёт, а неподдельное участие. Дафна была взволнованной, суетливой, даже застенчивой. Она протягивала руку помощи первой, а Гарри, как гриффиндорец, не мог не оценить смелость.       Он даже замешкался. Не потому что не верил удаче, а потому что оценивал риски. Но в её глазах не было хищного блеска, ожидаемого от слизеринкт, только осторожная, почти тревожащая искренность.       — Я был бы очень благодарен, — сказал он наконец, и его собственная улыбка на этот раз не требовала особых усилий.       Она выдохнула — лёгкий, едва слышимый звук облегчения.       — Отлично. Тогда в понедельник, после школы, ко мне. — Её голос снова приобрёл лёгкость, почти энтузиазм, как будто она сама была рада побыть обычной девушкой. — Какой у тебя уровень?       — Ноль. Полный ноль. Если не минус, — с отчаянием признался Гарри, даже не соврав.       И тогда она рассмеялась — коротко, звонко, и тут же прикрыла рот ладонью, будто поймала себя на чём-то неприличном. Её глаза снова метнулись к нему, примеряясь к реакции. Ищет осуждения?       — Эй, я не шучу! — возразил он, но уже смеясь в ответ, чувствуя, как странное, тёплое чувство пробивается сквозь ледяную корку его собственной подозрительности.       Она выбрала книгу — не глядя, будто уже давно сделала свой выбор, — и повернулась к нему. Её движения были плавными, почти бесшумными. «Тише, чем следовало бы», — мелькнуло у Гарри где-то на задворках сознания, но в этот раз паранойя молчала, убаюканная подростковой обыденностью.       — Ты всё? — спросила она. — Тебе ещё карточку нужно завести.       В её тоне не было снисходительности, только практическая констатация. Гарри кивнул, хватая с полки первые попавшиеся учебники, которые хотя бы отдалённо напоминали нужные. Они подошли к стойке вместе. Библиотекарша, всё так же безлико улыбаясь, оформила всё за минуту. Её взгляд скользнул по Дафне с привычной вежливостью, но от беседы женщина удержалась.       Выйдя на крыльцо, Гарри поежился от нового колючего порыва ветра. Небо потемнело, его полностью заволокли темные, тяжелые тучи. Идти куда-либо в такую погоду не хотелось вовсе. Он заметил, что парковка пустует, за исключением его байка, а пальто Астории слишком тонкое для такого пронизывающего ветра.       — Дафна, — окликнул он, поворачиваясь к ней. — Тут рядом кафе. Как насчёт… заглянуть? Пока за тобой не приехали.       Он предложил это слегка неуверенно, ожидая вежливого отказа. Правильная, аристократичная Дафна Гринграсс — в маггловской дешевой забегаловке?       Но её лицо осветилась неожиданно тёплой, почти живой улыбкой. Она совсем не ежилась от холода, а может, слишком хорошо себя контролировала.       — О, я только с радостью, — ответила она, и в её глазах — тех самых, янтарных, ярких для такого полумрака — мелькнуло искреннее оживление. — Сестра как раз опаздывает, а одной сидеть скучно.       — Ты про Асторию? — уточнил Гарри, направляясь к витрине с тёплым светом и украшенной искусственными листьями табличкой. — Или про Панси? Я уже запутался, кто из вас кто.       — Про Асторию, верно, мы с ней часто проводим время вместе, — кивнула Дафна, легко поспевая за его шагом. — Хотя Панси тоже младше. Но она… — девушка слегка замялась, подбирая верное, необидное слово, — самостоятельнее. Она хорошо проводит время одна или с Блейзом, и в няньке не нуждается.       Гарри кивнул, делая для себя ещё одну мысленную пометку: Дафна — старшая, и, судя по всему, чувствует некую ответственность за сестер.       Они подошли к кафе, и Гарри по привычке шагнул вперёд, чтобы придержать дверь. Дафна поблагодарила кивком головы, не придавая его джентельменским замашкам особого внимания, и прошла внутрь.       Тепло кафе приятно обволокло продрогшего Гарри. Он с наслаждением сбросил потерпанную куртку, в то время как Дафна лишь расстегнула своё лёгкое, идеально скроенное пальто.       Они заняли столик в глубине, сделав заказ. Гарри ёрзал на стуле, отогревая замёрзшие пальцы, пока Дафна сидела непринуждённо и прямо — настоящая аристократка. Разговор дождался, пока им не принесут напитки, от которых валил пар. Девушка задумчиво помешивала свой кофе, не спеша к нему притрагиваться.       — Тебе уже рассказали про нашу семью? — спросила она донельзя прямо. Вопрос прозвучал легко, но в её глазах — внимательных, изучающих — мелькнула тень ожидания.       — Да, — Гарри отвёл взгляд к своему стакану. Слова, которые он так часто слышал в прошлой жизни, звучали неловко, как дань вежливости. — Насчёт твоих родителей… мне жаль. Сочувствую.       Тишина повисла на долю секунды дольше, чем нужно. Потом её лицо смягчилось, но не той натянутой, вежливой улыбкой, которую он видел в школе. Это было что-то усталое и настоящее.       — Я слышала, ты и сам сирота. Слухи здесь… Расходятся быстро.       — Я уже заметил, — он несдкржанно фыркнул.       Дафна сделала паузу. Её пальцы, длинные и бледные, обвились вокруг стакана с кофе. Это был жест не холодной аристократки, впечатление которой она усиленно старалась произвести. а нервного подростка, собирающегося прыгнуть в ледяную воду.       — Я встречаюсь со своим сводным братом. Теодором, — выдохнула она, глядя куда-то мимо его плеча. — И Панси с Блейзом тоже. Мы… не росли вместе. Но если тебя это смущает… — она не закончила, лишь слегка пожав плечами, как бы говоря: «Я пойму. Я привыкла.»       В её тоне не было вызова, как бы она не старалась звучать отстраненно и незаинтересованно. Дафна не оправдывалась, давая ему шанс осудить первым и разойтись, чтобы не мучиться ожиданием.       Гарри посмотрел на неё — на эту девочку с идеальной осанкой и страхом в глазах, которая боялась, что её осудят за подростковые отношения с тем самым глупым спортсменом.       — Дафна, — сказал он мягче, чем планировал. — Это вообще не моё дело. Если вас всё устраивает — какая разница, что кто-то думает?       Она выдохнула с явным облегчением. И тогда впервые за весь разговор, уголки её губ дрогнули в застенчивой, почти неуловимой улыбке. Она тут же прикусила губу, будто поймав себя на чём-то неподобающем, и её взгляд снова метнулся к нему.       К несчастью, Гарри понимал ее нервный страх показаться странной. Он слишком хорошо понимал Дафну Гринграсс. И это чувство было куда опаснее простой дружеской симпатии.       — Вы с Тео, думаю, поладите, — сказала Дафна, вновь беря в руки стакан. Её тон был ровным, но в нём слышалось лёгкая, почти неуверенная надежда. — Он, правда, не командный игрок. Просто качок, одержимый личными рекордами, бег, спортзал и все в таком духе. — Она слегка поморщилась, но во взгляде сияла улыбка.       Гарри кивнул, чувствуя, как нарастает неловкость от его же лжи. Все же, Дафна считала его спортсменом, чтобыло правдой, но не для маггловского мира. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но их прервал официант с десертами.       Когда он ушёл, Дафна снова повернулась к Гарри. Её янтарные глаза изучали его с тихим, непроницаемым любопытством.       — Ты же из Финикса, — констатировала она, как будто сверяясь с фактом. — Там… никого не осталось? Девушки?       Вопрос прозвучал почти непринужденно. Гарри, привыкший к долгим анализам на искренность, опешил от… Прямотв.       — Нет, — выдавил он, чувствуя, как уши начинают предательски теплеть. — Никого.       Дафна слегка наклонила голову, и в её взгляде промелькнуло что-то похожее на азарт.       — Парня? — спросила она уже увереннее, и её губы дрогнули в улыбке.       — Дафна! — восклицание вырвалось у Гарри само собой, полное искреннего, почти детского возмущения. Он не ожидал такого — не от этой благовоспитанной девчонки!       — Ну что ты как маленький, — она буднично отмахнулась. — Так бы и сказал, что свободен. А то у меня тут… Она сделала паузу, будто правда считала. — …целых два незанятых родственника на примете. На всякий случай.       Гарри застонал, пряча лицо в ладони, но уже со смехом. Это было неловко, смущающе и до ужаса… нормально. Так могли бы подшучивать над ним Рон и Гермиона. В этой нелепой, бесхитростной попытке свести его с кем-то не было скрытого умысла — только неуклюжее, чуть навязчивое сватовство. И шутка — он еще не определился.       Именно эту хрупкую, почти семейную атмосферу и разбил резкий голос, ворвавшийся в кафе с порывом ветра:       — Даф!       Голос незнакомки был тоньше, а сама она была ниже Дафны на добрый десяток сантиметров. Да и выглядела более болезненно и хрупко. Сетры Гринграсс были очень похожи, поэтому Гарри не составило труда догадаться, что это Астория.       Дафна с сожалением начала собираться.       — Рада была пообщаться, Гарри, — на прощание произнесла она, с несвойственной ей строгостью добавляя. — Не забудь, в понедельник у нас тригонометрия!       Несмотря на суровый тон, губы девушки то и дело грозили растянуться в улыбке. Она, уже выходя из кафе, помахала ему рукой, садясь в подъехавшую машину. Гарри улыбнулся, помахав в ответ, и тоже начал собираться — за ним прочно закрепились домашние обязанности, а вчерашняя попытка проникновения вернула тревожное ощущение приближающейся опасности.       Дорога не заняла много времени — Гарри уже начал привыкать к городу, ориентируясь в похожих друг на друга серых кирпичных зданиях. Рев мотора приятно заглушал лишние мысли. Машин на улице было немного — он успел заметить пару потрепанных автомобилей, въезжающих в город по главной дороге.       Сириуса все еще был на работе, поэтому, на скорую руку приготовив совсем простой ужин, Гарри решил осмотреть дом. Дверь на задний двор успели заменить на новую, но память услужливо подбрасывала воспоминания о разбитом стекле и беспокойстве крестного.       Дверь в комнату Сириуса — единственное местечко, в которое он еще не заглядывал, мелком видя темные постеры и задернутые шторы, была на удивление незаперта. Гарри, не в силах совладать с любопытством (жизнь его так ничему и не научила), зашел внутрь, двигаясь осторожно, как воришка.       Черные шторы вновь были задернуты, отчего в широкой комнате царил полумрак. Большую часть пространства занимала кровать и стеллаж с толстыми фоллиантами. С беглого взгляда Гарри мог их назвать оккультными — некоторые магглы увлекались подобным, замечая в своей обыкновенной жизни чудеса и приписывая магию потусторонним силам. Странно, что этим увлекается простоватый и забавный Сириус. Эта мелочь никак не выходила из головы, и он присмотрелся внимательнее.       Гарри наугад вытащил одну из книг, открывая где-то посередине пожелтевших страниц. Взгляд наткнулся на изображение женщины с белоснежной кожей и заметными окровавленными клыками — вампирша. Судя по слдержанию и готическому оформлению, вся книга была посвящена этим существам.       Он посмотрелся к остальным книгам. Каждая в названии или рисунках напоминала об одном и том же, изредка разбавляясь трактатами об оборотнях. Вернув все на место, надеясь, что вмешательство останется незамеченным, Гарри глубоко вздохнул.       Пусть его знания о вампирах были весьма поверхностыми — он никогда, будучи юношей отличительной скромности, не претендовал на звание вундеркинда, но написанное здесь — полная хрень. Светятся на солнце — такая глупость не пришла бы в голову даже им с Роном.