Гарри Поттер? Нет, Сумерки.

      Гарри усилием воли отвел взгляд от углового столика, надеясь, что его пристальное внимание не показалось никому подозрительным. Малфои и впрямь притягивали взгляды — что ж, пусть сочтут его очередным сплетником из множества скучающих школьников. Гарри с деланым интересом уставился на свой бутерброд, хотя живот скручивало от одной мысли о еде.       — Кто это? — спросил он, стараясь придать голосу ровную, непринуждённую интонацию. Его актерское мастерство росло в геометрической прогрессии. Девушка с непослушными каштановыми волосами — Гермиона — нет, не-Гермиона, незнакомка с её лицом — пожала плечами, даже не подняв взгляд от страниц книги. Похоже, его интерес был в порядке вещей: каждый новенький, судя по всему, проходил этап интереса к этой странной семейке.       — Малфои. Гринграссы. Местная аристократия, — её слова были скупы, напоминя ровный тон диктора с их старого радио, хотя даже так Гарри различил нотки осуждения. — Держатся особняком. Даже не думай, чтобы ты не собирался.       Гарри вздохнул. Он не хотел лезть в неприятности, тем более в окружении слизеринцев. Однако происходящие события никак не способствовали спокойному ланчу.       Рон, до этого молча и без особого интереса ковырявшийся в тарелке, резко фыркнул. Звук был слишком знакомым — полным того самого, старого отвращения к самой фамилии «Малфой». Гарри почувствовал странное облегчение. Вот оно, хоть что-то настоящее. Хоть какая-то тень его родного мира в этой остервеневшей сказке.       — Выглядят как снобы, — подбросил Гарри, чтобы поддержать разговор и вытащить из друга новую информацию.       Рон с готовностью отложил вилку — возможность обсудить ненавистную семейку была ему дороже перекуса.       — Малфои — все приемыши. Не родня. Гринграссы — племянницы миссис Малфой, она их взяла после смерти сестры, как говорят, — он говорил чуть тише, оглянувшись, будто пресловутая семейка могла их услышать через всю столовую. — И да, они там все между собой… встречаются. Это хоть и не кровосмешение, но… мерзко.       За столом воцарилось молчание. Все слабо кивали или смотрели в тарелки, не поднимая взгляд. «Значит, это не просто школьная неприязнь», — подумал Гарри. Возможно, Малфоев не любят по всему городу?       — Их тут все так… недолюбливают? — тихо уточнил он, озвучивая проскользнувшую мысль. Рон лишь хмуро пожал плечами, снова налегая на еду. — Они не так давно в городе. Приехали в спешке, держатся обспособленно, так что вместе в гольф не играем, — примирительно отозвался Ник, но и сам больше не стал распростоаняться.       После этого никто не проронил ни слова насчет Малфоев, вернувшись к обычным подростковым разговорам — тригонометрии, тесте по литературе, увольнении учителя. Тема была исчерпана. Закрыта железной крышкой коллективного табу.       Дорога до следующего класса прошла в одностороннем диалоге. Рон шёл чуть впереди, иногда подталкивая Гарри плечом и шепотом рассказывая про учителей или проходядих мимо знакомых. Гарри ловил себя на мысли, что ему даже приятны эти минуты, окутанные легкой дымкой ностальгии. Словно он вновь подросток, пусть и в странной, но школе без всякой магии. Была соблазнительная мысль забыть обо всех странностях и просто наслаждаться жизнью.       В классе у Рона уже была соседка по парте, и Гарри, кивнув ему на прощание, обернулся в поисках свободного места. Оно было только одно — за партой у самой двери. Рядом сидел Драко Малфой.       Гарри медленно подошёл. «Старая игра», — промелькнуло в голове. Насмешка, колкость, презрительный взгляд — он приготовился ко всему. Но когда он отодвинул стул, Драко вздрогнул — мелко, почти незаметно. Его взгляд, темный и непроницаемый, был прикован к учебнику. Он не смотрел на Гарри; Драко его игнорировал с таким напряжённым усилием, что это было само по себе странно.       Гарри сел. Между ними образовалась зона отчуждения в полметра. «Да он же меня боится», — осенило Гарри. Но почему? В этом мире они даже не знакомы, если только у Малфоя нет детской травмы с зеленоглазыми брюнетами.       Урок шёл своим чередом. Гарри пытался слушать учителя, отмечая, что биология мало чем отличалась от травологии, разве что отсутствием растений, пытающихся тебя убить.       Но его внимание раз за разом возвращалось к соседу. Драко сидел неподвижно, если не учитывать постоянного, почти судорожного постукивания пальцем по колену. Сухожилия на его руке играли под болезненно бледной кожей. «Он не такой», — отмечал мысленно Гарри, собирая данные об этом мире. Этот Малфой был плотнее, мускулистее, словно постоянно занимался спортом, обменяв метлу для квидичча на штангу. И эти глаза… Не серые, ледяные, которые он помнил из постоянных стычек, а чёрные. Как смоль — пришло в голову литературное сравнение, забавное к образу школьногл врага.       Звонок прозвенел, разбивая тишину между ними. Драко сорвался с места так резко, что его стул с противным скрежетом проскользил по полу. Он не оглянулся, просто исчез в толпе выходящих учеников.       Гарри медленно задвинул чужой стул. Бегство, причем — от него, незнакомца. В его груди, вместо облегчения, зашевелилось что-то холодное и вязкое. Любое отклонение от привычного положения было опасным. А Драко Малфой, боящийся его до дрожи, был самым подозрительным отклонением из всех.       Гарри не торопясь собирал учебники, когда тень упала на его парту. Он взглянул вверх — и сердце на миг ёкнуло. Невилл. Но не тот, растерянный, с прягающей жабой. Этот был собраннее, в его позе читалась осторожная решимость — он куда больше напоминал не подростка, а того Невилла, с которым Гарри воевал за Хогвартс.       — Гарри? — Невилл произнёс его имя осторожно, с вопросительной интонацией. — Мы можем дойти вместе? До физры?       Гарри кивнул, слишком поспешно. Отказываться он не стал — сам он врядли найдет нужный корпус, но каждая минута наединн с воспоминанием из прошлого болезнннно давила. К концу этого дня он точно останется невротиком.        — Конечно.       Они вышли под ледяную морось. Погода в Форксе вновь не спешила радовать. Гарри втянул голову в плечи, дыханием грея руки. Неужели в этом проклятом городе никогда не бывает солнца?       — Малфой… — начал Гарри, не глядя на спутника. Они не торопясь шли по дорожке, пропуская вперед шумных младшеклассников, заходящихся в смехе и восклицаниях. — Он всегда такой… закрытый?       Невилл замедлил шаг, задумчиво глядя на усыпанную старыми листьями дорожку.       — Они все такие, — проговорил он тихо. Все говорили об этой семье только шепотом. — Семья Малфоев. Переехали с Аляски, как говорят, примерно два года назад. С ними даже говорить странно — смотрят сквозь тебя. Как будто ты… ну, неважно.       В его голосе прозвучала не обида, а что-то более глухое: смесь страха, неловкости и брезгливости.       — А сёстры Гринграсс? — не удержался Гарри, вспоминая утреннюю поездку. — Они вроде… дружелюбнее?       Невилл резко кашлянул, округленными глазами глядя прямо на него.       — Дружелюбные? — он фыркнул, и это был жесткий, непривычный для него звук, мало подходящий мягкой внешности парня. — Не помню, чтобы они здоровались с кем-то, кроме учителей или не в своем кругу.       Невилл замолчал, потом неохотно выдохнул.       — Они будто с другой планеты. Им тут всё неинтересно. Кроме друг друга.       Гарри покосился на него. В словах Невилла не было подростковой зависти к «крутым». Малфои казались краеугольным камнем, вокруг которого вращались тайны городка.       Остаток учебного дня прошёл в тумане. Гарри механически ставил подписи, кивал, улыбался — почти естественно, с легкой растерянностью новенького. Он шёл к администрации, чтобы сдать этот дурацкий лист, и уже протягивал руку к двери, когда до него донеслись знакомые голоса из-за угла здания.       Это были Сириус и Артур Уизли. Но не те, что смеялись за завтраком на Гриммо из старых воспоминаний. Эти голоса были усталыми, что лишь сильнее напрягло Гарри, обратившегося в слух.       — Ничего не обнаружили, — сказал Артур. Гарри не видел его лица с такого ракурса, но рыжие волосы и знакомый силуэт узнал. — Это может означать, что они очень хорошо скрываются. Не питай ложных надежд, что все пройдет так просто, как в прошлый раз.       Гарри прилип к холодной кирпичной стене, стараясь приблизиться к мужчинам. Сердце забилось так, что стало трудно дышать. Они. Кто они? О ком идет речь?       И тогда прозвучало. Голос Сириуса, низкий, почти безнадёжный. Он скорее пытался убедить себя, вызвав недоверчивый смешок друга.       — Как бы псы не узнали, что ребёнок Поттеров вернулся в Форкс. Пусть дальше кружат в Финниксе у могил.       Слова врезались в сознание, как лезвия. Псы. Ребёнок Поттеров. Могилы. Иллюзия разбилась вдребезги. Это не была вторая жизнь и никакой не второй шанс. Новая загадка, новый ужас. Гарри прятали от кого-то. От неких «псов».       В груди у Гарри закипело не разочарование, а ярость. Глухая, бессильная ярость загнанного зверя, который только понял, что попал в новую клетку.       Он сделал глубокий вдох. Потом ещё один, и вышел из-за угла, натягивая на лицо простодушное удивление.       — Сири! — крикнул он, и его голос прозвучал слишком громко, слишком радостно. Оба мужчины вздрогнули от неожиданности. Артур Уизли поспешно улыбнулся, но его глаза остались холодными.       — Привет, Гарри. Надеюсь, твой крестный рассказал обо мне. Мы все же старые друзья, — Артур пожал его ладонь крепко. — Ты похож на отца. Только глаза…       — Мамины, вы правы. Да, Сириус упоминал. Только забыл сказать, что заедет в школу. Или тут что-то срочное? — Гарри повернулся к крестному.       — Просто проезжал мимо, остановился поговорить с Артуром. Мой рабочий день еще не окончен, но я буду ждать ужина! — Сириус непринуженно рассмеялся.       Весь их короткий разговор был грубым фарсом. Сириус смеялся, но Гарри слышал теперь лишь мастерское притворство.       Он улыбался в ответ, чувствуя, как эта улыбка режет ему губы.       — Да-да, не бойся, голодным не останешься! — бросил он с той же фальшивой бодростью. Два лжеца — из них получается отличная семья.       Он отвернулся, ещё раз кивнув напоследок Уизли, и зашагал прочь, спиной чувствуя их пристальные, тревожные взгляды. Теперь Гарри знал главное: он не сошел с ума. Этот мир правда повернутый.       Гарри не оборачивался, пока не скрылся за дверью администрации. Там, вдохнув запах дешёвого кофе и цветочных духов, он на секунду закрыл глаза, пытаясь стереть из памяти образ Сириуса — не того, что смеялся у плиты, а лжеца, очередную часть новой загадки. Рыжеволосая девушка за столом улыбнулась ему.       — Как первый день?       — Отлично, — бросил он не задумываясь. Гарри сунул ей листок, кивнул и выскочил обратно на улицу, не дожидаясь ответа.       На парковке он замер перед байком, делая вид, что ищет ключи. Краем глаза он видел, как Сириус и мистер Уизли садились в потрёпанный, старенький внедорожник — явно не полицейскую машину Сириуса. «Заехал по работе», — язвительно пробормотал себе под нос Гарри. Ещё одна ложь. Ещё один гвоздь в крышку гроба под названием «доверие».       Он завёл мотоцикл, и рёв двигателя слегка приглушил мечущиеся в голове мысли. По дороге он на автомате заскочил в магазин — холодильник Сириуса был пуст, как еще вчера уяснил он. Дома Гарри запихнул картошку в духовку, и эта простая, бытовая сцена на короткое мгновение вернула ему ощущение контроля. Пока она запекалась, он поднялся в комнату и уставился на учебники.       История и литература оказались неожиданно приятными. Биология была просто скучной, не вызывая особого отклика, как и большинство предметов. А вот тригонометрия… Тригонометрия была личным оскорблением, чистейшим, абстрактным злом. Гарри смотрел на синусы и косинусы, и они смотрели на него с тем же холодным, безразличным презрением. Он чувствовал себя идиотом, занятым пустяками, пока настоящие проблемы дышали ему в затылок.       А нерешаемая задачка никак не помогала обрести душевное равновесие.       Прошла пару часов. Гарри сидел, уставившись в книгу — что-то из английской классики, но слова расплывались перед глазами от усталости. Внизу хлопнула входная дверь, и по лестнице понеслись тяжёлые, торопливые шаги, остановившиеся где-то в пролете.       — Гарри? — голос Сириуса прозвучал снизу, громко, вопросительно. Словно он допускал возможность, что крестник здесь совсем не один.       Гарри отложил книгу. Он не стал кричать в ответ. Медленно, стараясь не скрипеть половицами, он вышел в коридор и замер.       Сириус стоял посреди лестницы, спиной к нему. Он не снимал куртку, в его руке, привычно и уверенно, лежал пистолет. Сириус прислушивался к тишине дома, застыв в напряжённой позе. Его взгляд бегал по окнам, пытаясь высмотреть что-то в сумерках улицы.       И тут Гарри увидел. В стеклянной двери, у самой ручки, зияла дыра, окутанная паутинкой трещин. Бродяга скулил, забившись под диван, с недоверием глядя на дверь в задний двор.       Сириус не просто боялся. Кто-то уже пытался войти в дом.