Гарри Поттер? Нет, Сумерки.

      Было холодно. Гарри ощутил под босыми ногами ледяную поверхность каменных плит. Его окружала лишь темнота, разбавляемая редкими факелами.       Протянув руку, он коснулся такой же холодной стены. Видимо, нужно идти вперед — за спиной обнаженные лопатки задевали каменную кадку.       Очередной сон — или кошмар. Гарри, прищурив глаза, ослепленные неожиданно ярким светом костра, вышел в круглый зал, чьи черные потолки уходили далеко ввысь.       Его окружали люди в алых мантиях и незнакомых масках. Они переговаривались между собой, не замечая проходядего мимо парня, словно его здесь и не было. Пожалуй, это так.       С северной стороны от костра стоял трон, украшенный золотом, рубинами и прочими камнями, названий который Гарри не знал, да и не интересовался никогда.       Однако имя человека, чью голову и вьющиеся каштановые волосы украшала подходящая трону нескромная корона, он запомнил на всю жизнь. Вычитанное на пыльных страницах дневника, шепотом передающееся от Слизнорта, украдкой увиденное в воспоминаниях Дамблдора и безумно раскатывавшееся в его собственной глотке в ту злополучную битву. Как его не зови — Воландемортом, Темным лордом, Повелителем, — суть не менялась.       Однако сейчас Гарри не стал спешить с выводами. Мужчина перед ним напоминал того красивого юношу из воспоминаний дневника, явленных ему в Тайной комнате, только постарше. Чистая кожа, сияющая мраморной белизной, резкие черты лица и глаза, даже сейчас не потерявшие жестокого, алого блеска. Это был Том Реддл, возможно, тот, каким бы увидел его мир без семи крестражей. И он пугал Гарри сильнее, чем его безумная уродливая копия, ведомая одним страхом смерти.       Потому что давно сформировавшееся понимание происходящего, висевшее на закоулках сознания, подсказало: Реддл в этом мире не создал крестражи лишь потому, что нашел иной способ победить смерть. А будет ли способ победить его?       Как в ответ на вопрос, взгляд алых глаз уперся в Гарри, без всякого интереса обводя обнаженное тело и застывая на лице.       — Белла, навести Малфоев. Думаю, после прошлого их упущения, небольшой надзор не повредит. Что-то мне подсказывает, что мальчик-который-умер может быть жив.       И перед тем как всепоглощающий ужас накрыл Гарри с головой, он увидел тонкую улыбку на губах своего вечного врага.

***

      Погода в Форксе выдалась на удивление мрачной. Отбросив руку разлегшегося звездой Ника — им пришлось делить раскладной продавленный диван, пока Рон по-хозяйски раскинулся на своей узкой постели, — Гарри сел, потирая глаза.       Он трясся от кошмара. Что это — вещий сон, реальность, а может, игра расшатавшийся психики, смешавшая глупые книжки Сириуса, странности Форкса и душашие прошлое?       Гарри вспомнил советы психотерапевта. После войны кошмары были главной проблемой: он видел смерти близких от рук сбежавших пожирателей, влекомых местью, видел жестокие картины убийств, совершенных рукой чудом выжившего Воландеморта. Рекомендации не менялись — переключись, соблюдай режим, пиши близким. Они в порядке, ты в порядке. Мозг любит нам врать.       В доме было тихо. Только рассвело и, любившие подольше поспать обитатели, не спешили подниматься с постелей. На кухне остывал ночной перекус, тарахтящий холодильние предложил лишь почти законченную упаковку сока.       Накинув куртку, Гарри вышел на улицу, безцельно гуляя по периметру дома. Каменные стены, покрытые облезлой яркой краской удивительно гармонично вписались в лесной пейзаж. Может, этому способствовали овитые плющом крыши или хаотичные дорожки и свободно бегающие под ногами куры. Старенький, покосившийся, но такой домашний. Он разительно отличался от облицованного мрамором жилища Малфоев и Гринграсс. Хоть что-то не меняется, даже в этом странном месте.       Не заметив, Гарри вышел за хлипкую ограду, спускаясь по протоптанной дорожке к заливу. В лицо бил свежий воздух с примесью соли, заставляя щурить глаза и пробиваться вниз по тропе едва ли не на ощупь. Лес словно говорил — шелестел ветвями, перелиаался птичьеми трелями и убаюкивал тревогу.       Мозг врет. Воландеморт мертв. Гарри видел это своими глазами, он видел останки этого бесчеловечного, уродливого тела, все это было реально…       Резкий прыжок тени из деревьев, глухой удар тела об землю — собственного тела. В ушах зазвенело, падение, да еще и вес на себе, вышибли из легких весь воздух.       Осознав, что произошло, Гарри потратил лишние секунды, с запозданием вцепившись в мертвяцки-белые запястья едва знакомой женщины. Точно не такой.       Казалось, она пешком прошла от Британии до Форкса. В пушистых черных волосах заплелись ветки и листья, белое полотно лица измарано грязью, засохшей кровью, так, что черты едва были узнаваемы. Но безумный взгляд алых глаз — в прошлой жизни черных, — Гарри мог узнать из тысячи. Арка, жестокий, бесчеловечный смех и садисткая радость при виде проваливающегося в небытие Сириуса. Кровь вскипела, но сделать ничего Гарри не смог — хрупкая, фарфоровая на вид женщина сжимала его с силой медведя.       — Беллатриса?! — прохрипел он, поставив Лейстрейндж в ступор. Ее тонкие брови недоуменно насупились и хватка ослабла. Этого хватило, чтобы вздохнуть, несмотря на тупую боль в грудной клетке и позволило прогреметь выстрелу.       Это вспугнуло Беллатрису. Без всякой магии за долю секунды она убежала, скрывшись в деревьях.       Сириус подбежал к крестнику, ощупывая его на целостность. Он казался постаревшим за раз на добрый десяток лет. Под глазами залегли морщины, а редкая седина бросилась в глаза.       — Почему ты вышел? Тебе сказали, сиди дома, даже патруль поставили! Решил поиграть в самоубийцу? — резкая отповедь не удивила Гарри. — А если бы ты погиб? Хочешь спустить в унитаз жертву родителей? Оставить меня вновь одного?       Гарри лишь поморщился, похлопав по руке крестного. Ребра определенно были сломаны.       — Мне нужно в больницу, Сири. Прости, отчитаешь меня потом. Я соглашусь на любое наказание, хорошо?       — В больницу? К этим? — ноздри крестного гневно раздувались. От дальнейшего взрыва их спас подоспевший Артур. В четыре руки они дотащили Гарри до дома, где хлопоты над ним приняла мисс Уизли.       Скорая приехала через добрые полчаса. Старая тарахтелка, казалось, обеспечила ему пару лишних переломов, но в больнице медсестры оперативно и бережно помогли перенести его в палату, оказав необходимую помощь.       Сириус, приехавший с ним вместе, не отходил от палаты, встревоженно взглядываясь в каждого входящего работника.       В палату вошел доктор. Вот он не изменился ни в одной из жизней — та же позолоченная трость, светлые волосы, обрамляющие непроницаемое лицо, разве что цвет глаз отличался, да и эта версия Люциуса Малфоя казалась искренне обеспокоенной состоянием пациента.       — Вижу, медсестры уже дали анестетик и наложили повязку. Через пару часов отпущу вас домой, — сверившись с бумагами, заключил Люциус. — Моя жена говорила про вас…       — Мы не для праздных разговоров тут, Малфой. Держи своих бешенных родственников при себе и почаще вспоминай, почему в Форксе вас сообще терпят, — раздраженно перебил Сириус, заслужив презрительный, но в тоже время недоуменный взгляд Люциуса.       — Боюсь, в нашем поместье жильцов в последние дни не прибавлялось. Или у благочестивого офицера есть новости для нас? — вкрадчиво заметил доктор.       Сириус, уже раскрывший рот, с лязгом зубов захлопнул его, посмотрев на притихнувшего Гарри.       — Я заеду к вам вечером для разговора, может быть. Выпишите поскорее.       — Возможно, вечером, ты… — не менее раздраженно, чем минуту назад говорил сам Блэк, прошипел Люциус, но осекся от смеха собеседника.       Казалось, нервное напряжение Сириуса от нападения Беллатрисы сказалось только сейчас. Мрачно насупившись, но не теряя ухмылки, Сириус вновь подал дразнящий голос:       — Ваша семья давно не в почете среди своих же. Поэтому не тебе диктовать, что могу я, а что делать не могу.       Люциуса словно ударили под дых. За долю секунды он вернул себе аристократическое самообладание. Его тон вновь стал ровным, однако Гарри расслышал в нем надрыв.       — Ошибка Нарциссы стоила моей семье слишком много, поэтому ты не будешь насмехаться надо мной на нашей территории.       — Как скажешь. Гарри, сейчас наш добрый знакомый позовет медсестер и я заберу тебя домой, — заключил Сириус.       Он намеренно начал суетиться, выбрасывая пустые пластиковые стаканчики от кофе и снимая верхнюю одежду с вешалок.       Люциус, так нагло перебитый, лишь глубоко вздохнул, призывая, видимо, себя к спокойствию.       — Если я правильно понял, то та, кто виновата в происшествии, может навредить всем. Ваши… Рыжие друзья не выделят ли помощь, чтобы прочесать лес? — Гарри не удивился презрению, скользнувшему в голосе Люциуса при упоминании семьи Уизли; было неприятно, но стабильность он ценил.       Сириус кивнул. На этом не начавшийся разговор вновь затих. Уже через полчаса Гарри с крестным вернулись в Нору — как по привычке окрестил домишко Гарри.

***

      Тяжелые шаги оставляли за собой следы в мокром от прилива песке, однако Беллатриса не переживала, что ее могут найти. Она уже сделала все, что была должна — даже больше. Глупая сестрица скрыла такой секрет от повелителя, а ее глупый муж покрывал их всех: и этого недоумка Сириуса, возомнившего себя на своем месте, и вонючих животных.       Рука какой-то девицы была отброшена в море. Ее тело потерялось еще пару километров назад, когда Белла перебрала с силой. Хорошо, что на черном платье не будет видно следов — перед повелителем нужно предстать в приличном виде. Если она поторопится, то на дорога до Лондона займет пару дней.       А потом настанет долгожданная справедливость       Облизнув окровавленные губы в эйфории от этой единственной мысли, Беллатриса вновь ускорилась.