Новая жизнь

Бретт

      Солнце светит всё жарче, и сугробы тают прямо на глазах. Днём уже можно ненадолго выходить без куртки, но утром и вечером по-прежнему холодно. Юлиан говорит, что в посёлке уже появились первые цветы, а вот в Севере за счастье увидеть хоть клочок свежей травы. Трава растёт только на теплотрассах и незатенённых газонах – в остальных местах всё покрыто снегом или лужами.       Десятого апреля на работе праздник: день рождения Дэйни. Дэйни заказывает на всех пиццу. Когда курьер звонит в домофон, мы все высыпаем в коридор, но ждать приходится долго: пока работает только один лифт, а мы на восемнадцатом этаже.       В ожидании мы разглядываем серые стены.       – Никлер хотел сюда какую-то корнуэльскую штукатурку, – щурится Рой. – Ты в курсе, о чём он, Энгор? Никогда о такой не слышал.       – Я тоже о ней не слышал, кроме как от Никлера. – Энгор выглядит безмятежным. – Корнуэльская штукатурка не гуглится. Думаю, Никлер что-то напутал.       – Надо ему об этом сказать.       – Не надо. Зачем указывать на его ошибки? Если он не поменяет пожелания, я просто найду картинки с венецианской штукатуркой нужного цвета и ему скину. Сделаем вид, что это и есть корнуэльская. Если одобрит, то и отлично.       – А если нет?       – Если нет, тогда и будем разбираться.       Невозмутимость Энгора – вот то, чего мне сейчас не хватает. Не переживать из-за того, что ещё не произошло, проще относиться к жизни… Я должен учиться этому, чтобы сберечь нервы.       Курьер наконец добирается до нашей квартиры и отдаёт пиццу. Он выглядит усталым и потрёпанным, штаны забрызганы весенней грязью. Я вспоминаю Леонарда. Он так же приезжает к кому-то с заказами.       – Может, выпьете чаю? – предлагаю я курьеру. – Мы дадим вам кусок пиццы.       – Спасибо, но мне надо работать.       В глазах курьера – осенняя тоска и пустота. Ему не нужна пицца. Ему нужен смысл жизни. Я надеюсь, что дома его ждёт кто-то, способный вернуть весну душе этого опустошённого человека.       Дэйни забирает пиццу, отдаёт деньги, и курьер молча уходит. Мы уносим добычу в уже отделанную комнату, разливаем по кружкам чай и наслаждаемся прекрасным вкусом. Я давно не ел ничего лучше дешёвой еды, и свежая ароматная пицца кажется пищей богов.       Я смакую третий кусок, когда Рой задевает свой чай, и полстакана кипятка выливается на мою многострадальную ногу.       Райское наслаждение сменяется руганью. Я стараюсь быстрее снять мокрый носок и вытереться, чтобы не было сильного ожога. Энгор подаёт полотенце, Рой отчаянно извиняется. Шин предлагает выставить ногу в окно, чтобы она скорее охладилась.       Наконец мы снова принимаемся за пиццу. Я сижу, закатав штанину и сняв носок, надеясь, что смогу нормально ходить по улице. Дэйни пристально рассматривает мою лодыжку.       – Интересный шрам, – усмехается он. – Пуля?       Несмотря на ожог, мне становится холодно.       – На штырь упал, – вру я, стараясь выглядеть спокойным.       – Понятно. – Ирония в голосе Дэйни говорит о том, что он не поверил.       – Не парься, с кем не бывает. – Энгор хлопает меня по плечу. Я пытаюсь прочесть по его лицу, поверил ли он в мою легенду, но улыбка Энгора нечитаема.       Мне страшно, что ребята сочтут меня бывшим бандитом и не захотят со мной работать. Можно, конечно, в таком случае сказать, что оказался не в то время не в том месте, потому и получил пулю, но мне могут не поверить.       До вечера я наблюдаю за Энгором, Дэйни и ребятами, но они ведут себя как прежде. Ожог болит несильно, и я могу работать в свободных шлёпках, однако идти в ботинках на остановку и ехать в полном автобусе мне будет тяжело. Я прошу Лео забрать меня вечером с работы на машине.       Предполагается, что Леонард подождёт меня около дома, но он поднимается прямо в квартиру.       – Дверь в подъезд была открыта, решил посмотреть, как у вас тут.       Я отдаю Лео свои шлёпки, чтобы он не марал новые синие носки, подарок Генриетты. Леонард обходит квартиру, осматривает уже готовые и ещё не отделанные комнаты.       – Красиво, – вздыхает он. – Просторно. Вид из окон шикарный.       Жить в квартире, из которой виден весь город – звучит и вправду фантастически. Правда, со временем можно устать от того, что всё за окнами так мелко. Иногда хочется быть ближе к природе.       Мы угощаем Леонарда остатками пиццы с чаем, советуя беречь ноги.       – Рой, даже не подходи к нему! – ржёт Шин. – Держись на расстоянии вытянутой руки!       После пиццы мы с Лео идём к машине. Я хромаю больше обычного, но в целом вполне могу идти.       – У Ании есть мазь от ожогов, – говорит Леонард. – Помажем твою ногу, всё быстро заживёт.       – Они видели шрам от пули, – жалуюсь я. – Пришлось сказать, что упал на штырь, но, кажется, мне не поверили.       – Не думаю, что они догадаются о твоём прошлом, – успокаивает Леонард. – Шрам от пули можно получить разными способами. Всё будет хорошо.