Приют для порочных детей

Холод. Холод, холод, треск и боль. Хотелось кричать. Она открывала рот, но не могла выдавить из себя ни звука. Все вокруг перемешалось и превратилось в противоречивую реальность - светлую, но в то же время черную. Она слышала хруст собственных костей, но в то же время казалось, что это было лишь в её голове, ведь в реальности царила гробовая тишина. Она не понимала, где находится, и все, что ей оставалось, это извиваться от муки и открывать рот в немой мольбе. Кто она была? Почему она страдает? Что-то разрывало её изнутри. Прокладывало себе путь к сердцу, к мозгу, затапливая все тело болезненной тягостью. Глаза непроизвольно закрывались, словно кто-то ласково закрывал их руками. Крик. Кто-то кричал. Ресницы затрепетали, и глаза, почти сомкнувшиеся, чуть приоткрылись. Ей хотелось спать. Уснуть навечно, лишь бы не чувствовать всё это. Потрескавшееся побелевшее тело ломило при каждом малейшем движении. Казалось, ещё немного, и оно рассыпется на осколки. Крик. Ещё один. Они складывались в слова. Она не понимала, на каком языке. Но чем больше слов звучало, тем сильнее рябило перед глазами от игры светлого и чёрного. Тем сильнее страдала она сама, ведь боль стала периодически уходить, чередуясь каждую секунду с этими передышками. Перед глазами заплясали разноцветные круги. — Это твой конец. Двери Департамента Безопасности никогда не были открыты первым встречным, а двери секретного отдела и подавно. Вход посторонним был открыт туда только по личным приглашениям руководителей либо вышестоящих лиц. И в одном из кабинетов администрации расположился один из таких людей, которым дорога сюда была проложена лично Панкратом Легостаевым. Егор Зверев сидел напротив начальника Авангарда в его же кабинете. В виду непредвиденного сотрудничества им все-таки пришлось пересечься, чтоб решить ряд важных вопросов. И их встреча уже приближалась к своему завершению. За окном на небе замерли грозовые тучи, готовые в любой момент разразиться дождем. По стеклу вот-вот, в любой момент могли застучать мелкие капли. Егор вздохнул и потер переносицу. — Надо связаться с семьями погибших. Не в наших полномочиях этим заниматься. — Понимаю, — также тяжело вздохнул Панкрат, заполняя очередной документ. — Мы этим займёмся. Но позвольте узнать, — он оторвался от бумаг. — Почему погибли не все? Мы не сумели спасти семерых. — Они находились в астрале слишком долго, отчего стали чересчур зависимы от сущности. Они были тесно с ней связаны, в отличие от остальных выживших. — Егор помрачнел. — Не знаю, что там происходило, но даже знать не хочу. Мне было достаточно того, что мне поведал наш консультант. И, думаю, единственное, чем нам остается себя утешать, это тем, что наши близкие остались целы. Равно как и те, кто могли пасть жертвами в будущем. — К слову о вашем консультанте. Я бы хотел выразить благодарность вам за такого работника. Пожалуй, если бы не он, жертв было бы куда больше. Как он, кстати? Вы говорили, что он восстанавливается. — В виду некоторых осложнений ему пришлось применить весь свой магический резерв. Он достал души, которые ещё можно было спасти, и перенес их в своей душе прямо в клинику. В связи с тем, что влияние на личность оказалось сильнее на Первородных, перенос оказался ещё труднее. После такого ритуала требуется длительный отдых. А что насчет вашей сотрудницы? — Она только сегодня пришла в себя. Она была на грани жизни и смерти, маги Белого Ковена буквально возвращали ее. — Панкрат провел рукой по волосам. — Рад, что все обошлось. Изначально на неё смотреть было страшно. Вся была бледная, как мертвец. — А как остальные? — Помнят все обрывками. Как попали в астрал, что их пугало, но остальное - темнота. Последнее воспоминание как раз относится к тени. — Связь с сущностью исчезла вместе с воспоминаниями. — кивнул Егор. — Это хорошо. У вашей сотрудницы также? — Она помнит все. — на лицо Легостаева пролегла тень. — Она не была связана с сущностью вплоть до последнего момента, если верить вашим словам, поэтому это вполне объяснимо. Сейчас, когда лекари изгнали из неё… — Астральную магию? — подсказал Зверев. — Да, астральную магию, её собственные способности сами закончили начатое. Она полностью здорова и утром уже пришла в себя. Наши с вами ребята сразу ринулись к ней, когда об этом узнали. — Приятно всё это слышать. Тогда, думаю, ещё одно совместное дело можно считать закрытым. История «Обители снов» теперь официально закончена. Охранник находится в больнице для реабилитации, сущность уничтожена, те, кто спасены, сейчас продолжают жить. Все снова в балансе. — И мы будем этот баланс поддерживать. Как, собственно, и всегда. — Панкрат поднялся и протянул руку. — Был рад снова с вами поработать. Егор тоже встал, и они обменялись крепким рукопожатием. — Взаимно. Но я был бы счастлив, если б мы прибегали к этому куда реже.

***

—…Но я уже здорова! Меня можно выписывать! Медсестра покачала головой. На её лице заиграли ленты света, проникающего сквозь неплотно задернутые жалюзи. — Мы можем выписать вас только завтра, нам нужен ещё один день для наблюдения за вашим состоянием. Просим понимания. Но поскольку у вас все показатели в норме и вы перемещены в личную палату, мы не станем запрещать посетителям вас навещать.  Татьяна устало вздохнула. Когда она последний раз лежала в больнице? Уже и забыла, как же проблемно отсюда выходить.  Стоило медсестре выйти, аккуратно закрыв за собой дверь, четыре пары глаз синхронно впились взглядами в пациентку. Её друзья буквально влетели в палату уже час спустя после того, как Татьяна пришла в себя. Видимо, все четверо сорвались со своих мест, едва узнали, что она очнулась. Притащили с собой газировку, чипсы, прочий перекус. Похоже, серьезно собрались задержаться здесь надолго. И Татьяна даже догадывалась, что если потребуется, эти бараны будут сидеть здесь вплоть до её выписки. — Тань, — мягко начал Антон, сидящий рядом с девушкой. — Я понимаю, тебя тянет работать, но правда, отлежись ещё денек. Мы будем навещать тебя так часто, как только сможем. Или пока нас отсюда не выгонят. — Ну, если Панкрат нас не нагрузит, — добавил Никита. — Хотя он обещал нам недельку без серьезных дел, чтоб мы привели мысли в норму. А то после всего этого… — Вы правда ничего не помните? — спросила Татьяна. — Обрывками, — неуверенно поделился Тимофей, заскочивший на подоконник сразу же, как только работница пропала из его поля зрения. — Вот беготню с Антоном помню на «ура». Эти дети… Когда то нечто меня коснулось, я сразу будто уснул. Щелчок - и я уже в больнице. — А я помню вас, — Никита поежился. — Это был самый настоящий кошмар. Холодный расчет и неукротимый азарт. Гремучая смесь. — А я помню ещё и тебя, — Серафима передернула плечами. — Флиртующая машина для убийств. — Вы бы поосторожнее, — Татьяна вымученно улыбнулась. — Не навевайте мне воспоминания. — все четверо виновато потупились и замолчали, отчего на секунду в палате повисла неловкая тишина. Пожарская поспешно добавила. — Я вас ни в чем не обвиняю, да и вы ни в чем не виноваты. Не надо себя терзать. — Ты чуть не погибла из-за нас, — тихо проговорил Антон. — Из-за астральной сущности. — Пожарская повернула голову к Василевскому и нежно чмокнула его в щеку. — Вы лишь стали её жертвами, вот и всё. Вместо того, чтоб извиняться, лучше бы просто поблагодарили меня за то, что я вытащила ваши задницы из того Ада. И все поблагодарили её. Без шуток, смеха. Просто одновременно вразнобой выразили свою благодарность. Татьяна, все ещё читая вину на их лицах, закатила глаза. — Хорошо, что вам нужно? Как-то мне отплатить? Тогда предлагаю наведаться в бар. Четыре раза, и каждый раз кто-то из вас платит за меня. После такого, кажется мне, нам просто необходимо развеяться. Все четверо от удивления вытаращили глаза и обменялись изумленными взглядами. — Сколько раз ты меня спасала, — Тимофей не смог сдержать смешка и открыл бутылку с колой. — и всё, что тебе сейчас требуется, это чтобы я проставился за тебя? — Нет, могу предложить ещё работку. — Татьяна повернулась к Звереву и спокойно продолжила. — У меня подруга ищет себе модель. Она занимается в художественном и ей нужно нарисовать обнаженного юношу, она сейчас в активном поиске. Если тебя не устраивает мой вариант, можешь в качестве благодарности отработать там. Тимофей, едва сделавший пару глотков, так и подавился, услышав это. Серафима подскочила к нему и начала активно бить его по спине, а сам Зверев сильно закашлялся. Никита и Антон не сдержались и засмеялись. — Нет-нет-нет, спасибо, предложи это лучше Никите! Он по форме получше меня будет, свободен, наверняка… Никита мгновенно перестал хохотать и возмущённо вскинул вверх ладони. — Э, нет, стрелки на меня не переводи! К тому же, я занят! — Вы сейчас договоритесь, — встряла Серафима. — И тогда уже я найду вам применение, подкинув Тане пару идей. Уверена, — Долмацкая заговорщицки подмигнула Пожарской, которая с удовольствием ребенка наблюдала за разворачивающимся перед ней цирком. — Они будут даже лучше, чем то, от чего вы сейчас отказываетесь. — Нет! — запротестовал Тимофей. — Знаю я парочку твоих знакомых, к ним я точно на отработку не сунусь! — Ты какого вообще обо мне мнения?!… Татьяна не смогла сдержать улыбки, глядя на эту троицу, увлекшуюся своей перепалкой, и расслабленно положила голову Антону на плечо. Они не вызывали у неё никаких ассоциаций с тем, что она увидела в астрале. Ни одной, а её воспоминания нисколько не накладывались на реальную жизнь. Пожарская не знала, отчего, но её мозг всегда отсеивал действия людей в адекватном состоянии и в состоянии, когда они делали что-либо не преднамеренно. Потому и жилось ей с такой работой куда проще. Все наконец-то закончилось. И пусть всех не удалось спасти, но Татьяна не чувствовала горя. Какая-то часть внутри неё всколыхнулась при воспоминании тех, кто не сумел выбраться, И неожиданно довольно заурчала. Татьяна сощурилась и опустила взгляд на левое предплечье. —…Что ты помнишь последним? — спросила Ангелина, сидя напротив койки. Лицо женщины заметно осунулось, но Зверева все равно не теряла своей дьявольской красоты. — Я… Холод. Он сковал меня всю. Все тело начало… Трескаться. И мне было больно. — Татьяна тряхнула головой. — Не хочу это вспоминать. Это коротко. — Этого достаточно для того, чтоб я подвела тебя к произошедшему. — Ангелина прочистила горло, избавляясь от хрипотцы в голосе. — Взгляни на свою руку. Татьяна послушно опустила взгляд и замерла. — Что это? — Я сделала все, что в моих силах, чтоб вытащить и остальных, и тебя. — начала объяснять Ангелина. — Я ловила все души по расколотой тюрьме, но твоя… Была исключением. Астральная сущность почти поглотила её, когда я тебя нашла. А до этого поглотила тех семерых, кого я поймать не успела. Татьяна вытаращила глаза от ужаса. — Что?… — только и выдавила она из себя. — Я наложила специальную печать, чтоб видоизменить ваш процесс слияния. Это единственное, что я смогла тогда сделать. Она сделала так, что именно ты осталась, поглотив сущность целиком. Однако рисунок нельзя убрать, такова цена за его использование. Он останется символом проведенного ритуала, напоминанием о нем, навсегда въевшимся под кожу. Придется ходить с ним всегда. Татьяна осторожно коснулась руки, всматриваясь в печать. — А это… Безопасно? — Да. В этом я уверена. Но не советую выходить в астрал снова, просто чтобы это проверить. — Если она слилась со мной, — медленно заговорила Татьяна. — значит ли это… — Да. Ты стала темной астральной сущностью. — Но почему тогда я все ещё сохраняю рассудок? Я не понимаю… И я нахожусь… Вроде бы, в своем теле? Татьяна не понимала, как реагировать. Страх в ней присутствовал, но куда больше места в её голове сейчас занимала растерянность. Она все ещё не до конца понимала, что именно произошло. — Темные сущности уничтожают тела, в которые вселяются, — начала Ангелина. — но тебя это не тревожит благодаря твоей регенерации. Я вернула тебя для твоего же удобства, потому что сомневаюсь, что тебя устроила бы дальнейшая жизнь в астрале. — увидев, как Татьяна поежилась, Ангелина хмуро ухмыльнулась. — А насчет рассудка - повторяю, ты поглотила сущность, а не она тебя. Темные астральные твари - это те, кто заплутали там, кто не смогли вернуться и кто там себя потерял. Изначально они были самыми обыкновенными душами. А ты, ставши темной, вернулась и продолжишь жить также, как и раньше. И сомневаюсь, что у тебя велик шанс сойти здесь с ума. Татьяна внимательно слушала, впитывая каждую частичку информации. Пожарская поджала губы и, помедлив, задала ещё один вопрос: — А это слияние как-то скажется на мне? Будут ли какие-то… Побочные эффекты? Ангелина ненадолго задумалась. — Скорее всего, твое мироощущение тоже претерпит некоторые изменения, но не более. Ты станешь более чувствительна к каким-либо вещам, точно станешь восприимчива ко всему, что связано с астралом. Возможно, первое время в твоей голове будут всплывать отголоски инстинктов той сущности, но они со временем пропадут. Также благодаря печати ты сможешь выйти в астрал, едва пожелаешь, и беспрепятственно вернуться в тело, поскольку печать также будет на твоей душе. Татьяна, если тебя что-то побеспокоит, обязательно обращайся ко мне. — Я понимаю. — Пожарская сузила глаза. — А можно… Мы пока оставим это между нами? Ангелина одарила её понимающей улыбкой. — Без проблем. Положу нашу тайну в шкатулку и закрою на ключ. Тогда позволь мне наложить на тебя заклинание, скрывающее твою новую ауру. А то, боюсь, твои товарищи очень скоро заподозрят неладное. — Что это? — спросил Антон, глядя туда же. — Пришлось пойти на некоторые жертвы, — Татьяна со вздохом легла на подушку, взглянув на возлюбленного снизу вверх. — Лишь с помощью этой печати я сейчас говорю с тобой. Может, потом расскажу. На предплечье красовалась витиеватая синяя татуировка. В середине расположилось черное солнце с закрученными волнистыми лучами. Вокруг него были написаны три круга орбит мелкими сине-черными иероглифами, и на каждой находились ещё несколько таких же черных солнц. Все их связывала сине-голубая переливающаяся линия, похожая на паутину и образовывающая из них ещё один символ, самый большой. Татьяна не задавалась вопросом, что именно он значил. Она не хотела пугать своих друзей и не горела желанием сбрасывать им на головы такие новости. По крайней мере, не сейчас. Может, позже, но она им обязательно об этом сообщит, тогда, когда воспоминания об этом злополучном приюте поблекнут. А пока этот секрет останется между ней и Ангелиной, которая тоже пообещала об этом молчать.  Все закончено. Татьяна не хотела задаваться лишними вопросами - на что она теперь способна, как сейчас астрал на неё повлияет. У неё не было ни малейшего желания выходить туда и изучать то, что скрывали стены астральной тюрьмы, проверять на достоверность уверения псевдо-гадалок и прочее. Она продолжит жить дальше также, как жила и до этого - как работник секретного отдела Департамента Безопасности «Авангард», любимая и верный товарищ. А если жизнь подкинет новые сюрпризы, она будет к ним готова. Будет готова хоть снова лезть в этот чертов астрал! Лампа на потолке замигала. Все друзья затихли и посмотрели на неё, но она быстро пришла в норму. — О, похоже, к нам тут заявился очередной астральный гость? — пошутил Антон. — Похоже, он нас испугался, — усмехнулся Никита. — Вон, как быстро убежал. Испугался, наверное, кстати, также, как Тим таниной подружки-художницы. — Эй! — возмутился Зверев. Татьяна с трудом подавила нервный смешок, все ещё не отрывая взгляда от лампы. Только, пожалуй, для того, чтоб жить как раньше, ей сперва придется научиться жить по-новому.