You never met me

      Изуку впихнул в коридор последнюю из коробок и повернулся, чтобы забрать у Очако бумаги на аренду. Он уже подписал все, что было необходимо, и хотел поскорее отдать документы Танаке-сан. Отчего-то ему казалось, что та может передумать в последний момент: может, дело было в наличии домашнего любимца, а может быть в том, что Изуку являлся героем номер один. Если бы кто-нибудь узнал, где он собирался жить, вся округа наполнилась бы его фанатами и, что еще хуже, многочисленными злодеями, пытающимися его убить.       Поэтому он нервничал. Ему необходимо было получить этот дом — именно его, с низкой деревянной крышей, навесами, изгибающимися к земле, и красными скользящими дверями. Соломенными коврами и солнцем, заглядывающим в три небольшие помещения. Дом полюбился ему, как только он сделал первый шаг к воротам, и ему не хотелось отдавать его кому-то другому.       — Ты уверен? — сморщила нос Урарака. — Неужели во всем Токио не нашлось ничего лучше? Могу поспорить, что в одном из углов притаился самурай. Точнее, его скелет, который не нашли со времен Сэнгоку.       Изуку рассмеялся. Папка перекочевала в его руки, и он машинально распахнул ее: договор на год и денежный чек лежали сверху. Удостоверившись, что все в порядке, он вернул их на место.       — Серьезно, эта мачия выглядит хуже, чем сарай моей бабушки. Изуку-кун, тебе стоит подумать еще.       — Я все решил, Урарака-чан. Мне нравится район — здесь меня точно не будут искать. Плюс, мне разрешили держать животных. Сколько домов для героев могут этим похвастать?       — Ну… Ты мог остаться в квартире, где жил до этого, или найти что-то рядом с нами. В комплексе, где живут Киришима и Шото, вроде бы были свободные комнаты.       Вздохнув, Изуку отвернулся. Их спор длился уже три недели, и у него не осталось сил продолжать его.       Он прекрасно знал, что загоняет себя в крохотный поселок на окраине Токио, в котором почти не водилось магазинов, а до больницы нужно было добираться почти два часа. Со своей зарплатой он мог позволить себе что-то помпезное, вроде шикарных апартаментов на вершине небоскреба или собственного лофта. Только вот по какой-то причине его тянуло сюда, хотелось приобрести этот старый дом, отремонтировать его и сделать своим. Изуку знал, что пока может только снимать, но Танака-сан упомянула о возможности продажи. Черт его знает, зачем он усложнял себе жизнь, но сердце подсказывало, что он все делает правильно.       — Нет, правда, — добавила подруга, шагая за ним по пятам. Вместе они вышли наружу и направились к воротам. — Ты не женат и без детей, плюс, твоя работа предполагает оперативность. К тому же, кому-то придется приглядывать за Мичи. И ты не сможешь сидеть с нами в баре! Разве тебе не будет одиноко?       Риэлтор ждала их около своей хонды. Она постоянно хмурилась и поглядывала на часы. В прошлом Танака-сан была учительницей, и что-то от этой профессии еще осталось в безукоризненной осанке и манере поправлять пиджак. Окинув их строгим взглядом, она сделала короткий шаг вперед.       Изуку остановился и протянул ей папку:       — Здесь все бумаги и оплата на три месяца.       — Хорошо, — просмотрев договор, Танака задержалась на местах, где стояли подписи. — Все в порядке. Одна из копий останется у вас, Мидория-сан.       Пара листов снова перекочевала ему в руки. Урарака посмотрела на них так, словно они были ядовитым растением. Едва сдерживаясь, чтобы не сказать что-нибудь еще, она отошла ко второй машине, где прислонилась к боковой двери и начала ждать, когда он закончит. Из открытого багажника послышалось слабое мяуканье: Мичи проснулся за то время, пока они перетаскивали коробки. Удивительно, что он сумел заснуть в подобной духоте.       — Сейчас я отдам вам ключи. Прошлый арендатор сделал пару запасных связок, так что…       Она открыла дверцу и потянулась к бардачку.       — Ах, вот и они! Большой от ворот, а тот, что поменьше, открывает дом. Дверь иногда заедает, так что будьте с ней поаккуратнее.       — Заедает, — пробубнила себе под нос Урарака, и Изуку поборол желание закатить глаза.       — Да, конечно.       — Так же владелица просила упомянуть, что нужно не забывать чистить фонтан. Он достаточно старый, но вполне рабочий. Хм, думаю, это все.       — Спасибо, Танака-сан! Я не забуду об этом.       Женщина коротко улыбнулась ему, и на миг ее образ стал гораздо теплее. После этого она снова почтительно кивнула:       — Тогда звоните, если появятся вопросы. Всего вам доброго.       — Всего хорошего!       Изуку глядел, как она обходит машину и садится на водительское сиденье. Зарычал двигатель, и хонда начала медленно выезжать из парковки. Кинув на машину последний взгляд, Изуку повернулся к Урараке, которая зачем-то достала Мичи из переноски. Тот никогда не был на улице и оглядывался вокруг с ошарашенным выражением. Зрачки янтарных глаз сузились до булавочных иголок.       — Эй-эй, полегче! Он может испугаться!       — Я не дам ему сбежать, — успокоила его подруга. — Бедняга еще никогда так долго не сидел взаперти. Тебе надо было выпустить его в одну из комнат.       — Я выпущу его, когда закрою входную дверь, — возразил Изуку. — Хочу дать ему свободу перемещения. Ты знала, что в некоторых странах кошек выпускают первыми?       — Серьезно? Зачем?       — Чтобы они завели дружбу с духами.       — Да, — протянула Урарака задумчиво, поглаживая белую шерстку. — В этом доме их наверняка полно. Ты закончил с вещами?       Изуку еще раз оглядел багажник и заднее сидение, где до этого были коробки с его пожитками. Единственным, что осталось внутри, была кошачья переноска, которую он взял, прежде чем закрыть дверь. После этого он вытащил ключи от машины из кармана джинсов.       — Твоя сумка?       — Уже внутри.       — Отлично.       Заперев двери, он первым пошел к дому. Внутренний сад, который он пересекал на пути к парадным фусума, пестрел фиалками. Изуку никогда не представлял себя в роли садовода, но сейчас раздумывал над тем, чтобы разбавить их другими цветами. Возня с землей наверняка помогла бы ему прийти в себя — в последнее время стычки со злодеями стали плохо действовать на его нервную систему.       Небольшой фонтан-чаша, стоявший прямо посередине, и правда действовал превосходно. Тонкие струйки били из отверстия в центре и изящно падали обратно, Изуку загляделся на них, прежде чем пройти дальше.       Как только Урарака зашла внутрь, он закрыл за ней дверь. Теперь им можно было выпустить Мичи. Оказавшись на полу вокруг коробок, тот застыл на месте: кажется, понятия не имел, что ему делать.       — Перетащим все в гостиную? — предложила Урарака, увидев, как Изуку глядит на многочисленный скарб. — Там будет удобнее разбирать вещи. Хорошо, что ты перевез мебель вчера: если нам пришлось собирать и ее, мы бы никогда не управились.       — Мне помог Тодороки-кун.       — Да, знаю. Иида рассказывал, что он арендовал грузовик. Кто бы знал, что в твоей маленькой квартирке окажется столько хлама?       Изуку рассмеялся. Он взял одну из коробок и пошел вперед, а Урарака задействовала причуду и подхватила самую большую: ту, что занимала место около входа. Кот протестующе чихнул и начал обнюхивать стены, его хвост взволнованно дергался из стороны в сторону.       — Даже Мичи это не нравится. Он предпочел бы жить в месте без плесени.       — Я уже отдал договор, Урарака-чан. Этот дом теперь мой, а в будущем я собираюсь купить его. Послушай, я понимаю, что ты хотела бы видеть меня чаще. Что ты волнуешься. Но я и правда хочу жить здесь.       Они сгрузили свою ношу в просторной комнате с окном, из которого лился теплый солнечный свет. В ней уже стоял низкий серый диван и пара таких же кресел. Журнальный столик был еще новым — Изуку приобрел его пару недель назад.       — Просто, — раздался звук разрываемого скотча, — ты так одинок, Зуку-кун. Живешь одной работой, а когда приходишь домой, проводишь все свое время с котом. Ты достиг всего, тебя зовут на вечеринки и фотосессии, все хотят познакомиться с тобой, поговорить. Если бы ты пожелал, то давно нашел бы себе пару, но ты даже не даешь им шанса! Знаешь, Шинсо интересовался…       — Недавно он приглашал меня в кино, — перебил ее Изуку.       — Что?       — Шинсо. Я ответил ему, что занят.       Их взгляды встретились. Урарака выглядела так, будто вот-вот взорвется. Ее и так уже румяные щеки побагровели.       — Тебе тридцать лет, Мидория-кун! У тебя никогда не было отношений больше, чем те, что длились несколько недель! И ты сам бросал всех, игнорируя звонки и избегая встреч! Что во имя Всемогущего с тобой не так?!       Изуку глядел в рассерженные карие глаза и понимал, что она права. Ему и правда давно пора было остепениться: найти постоянного партнера, возможно даже жениться и усыновить ребенка. Не то, чтобы он не размышлял об этом в моменты слабости. Иногда он проводил за грезами целые часы, представляя себя другим человеком. Тем, кому есть к кому возвращаться. Тем, кого кто-то ждал. Человеком, который любил настолько безумно, что готов был отдать всю свою жизнь. Тем, кто встретил единственную и настоящую любовь.       Но потом он стряхивал эти мысли, словно прилипшую к коже паутину. Отчего-то в его душе было осознание, что это невозможно, что человека, который должен быть с ним, не существует.       — Давай поскорее закончим с этим, — глухо бросил он. — Тебе нужно успеть на последнюю электричку.       Почувствовавшая, что зашла слишком далеко, Урарака пристыженно кивнула и молча продолжила распаковывать вещи. Оба так и работали в тишине, пока за окном совсем не стемнело, и не пришло время попрощаться.       — Прости, — сказала подруга, обнимая его напоследок. — Я не со зла, ты же понимаешь?       Он вздохнул и легонько погладил ее по спине:       — Все в порядке. Береги себя?       — Ты тоже.       Изуку закрыл дверь и прошел обратно в гостиную. Лег на диван, уставившись в пустоту перед собой.       Впервые он оказался один. Где-то в спальне Мичи возился с пластиковой мышкой, тихие шорохи разбавляли абсолютную тишину дома. Ни шума машин, ни голосов прохожих. Он никогда не жил за городом, и этот контраст ударил по нему со всей силы, оставив витать в оглушающем вакууме. Повернувшись на правый бок, Изуку рассеянно поглядел на стену. Вдруг он показался себе очень маленьким и никому не нужным, потерявшим что-то и потерявшимся в долгом течении жизни.       До самой академии у него не было друзей, он не общался ни с кем, будучи беспричудным одиночкой. Но всегда на всех фотографиях детства вставал слева, словно оставляя место для кого-то другого. Будто бы зная, что рядом должен был оказаться кто-то другой.       Какая глупость все-таки — думать, что кто-то должен был там оказаться. Глупость, но как и с домом, Изуку привык доверять своему чутью. Это место казалось ему частичкой пазла, обрывком мира, в котором тот другой Изуку когда-то был счастлив. Здесь он чувствовал себя целым. Здесь он начинал обретать себя.       Стена перед ним была деревянной, с заполнениями широшику. Рама соединялась с полом бамбуковым полубортиком, небольшая его часть отличалась по цвету, и, кажется, была поцарапана. Заинтересовавшись, Изуку встал и подошел ближе.       Кажется, на мгновение его сердце перестало биться.       На древней деревянной поверхности были выскоблены кандзи:       «Мидория Изуку».