самая длинная ночь

— А козырь-то какой? — Джисон, конец игры, ты вообще нормальный? — Черви, спасибо. Джисон задумчиво перебирал внушительный веер карт, сидя прямо на холодной земле, сосредоточенно почёсывая комариные укусы на голых коленках. Ночной ветер неприятно запускал волну мурашек по плечам, но жар от костра наоборот распалял до невозможности. Он сотый раз тяжело вздохнул и снова взял. — Коршуны, чтоб вас. Нашли слабое звено. — А ты тупи поменьше, — лениво посоветовал Хёнджин. Ему, в отличие от всех остальных, достался краешек пледа, который вообще-то предназначался для еды, а голова удобно устроилась на коленях Феликса. Он уже четвертый раз выходил из игры первым, и у всех присутствующих чесались руки задушить его ненароком, пока он самодовольно потягивается, прикрыв глаза. Наверное, если бы не Феликс, он бы действительно уже стал жертвой этой ночи. — Не вредничай, везунчик, — укоризненно вступился Феликс, на что Хёнджин только по-кошачьи улыбнулся, легко щёлкая его по подбородку пальцами. — Это не везение, Ликси, это стратегия. — Хуегия. Чонин, ходи уже, партия бесконечная какая-то. Чанбин ненароком перегнулся через плечо Сынмина, заглядывая ему в веер карт, за что тут же огрёб этим веером по носу. Не обиделся, но злопамятно шмыгнул, насупившись. Было так темно, что их небольшое убежище, освещенное только светом костра и горящими от азарта глазами, могло бы привлечь диких животных, если бы не хаотичные крики, отпугивающие любое здравое создание от этого филиала хаоса недалеко от летнего лагеря. Периодически кто-то вспоминал, что их могут услышать и бестолково шикал, но буквально через минуту шум становился только сильнее. — Чан, прекрати ему подсказывать, это нечестно! Чан даже не повёл бровью, сосредоточенно объясняя Чонину, как оставить их всех в дураках. Спустя пару секунд тот несколько удивлённо, но радостно, сбросил последние карты. — Я вышел. — Поганец. Чонин довольно хмыкнул, ёрзая, удобнее устраиваясь в руках чана. тот мягко обнимал его поперёк талии, положив подбородок на плечо. Сам не играл, но на протяжении всего времени помогал своему лису, не знавшему даже правил, но неизменно выигрывающему благодаря помощи. Чан улыбнулся, целуя его в макушку, и покрепче обхватил руками, празднуя с ним победу. — У меня сейчас что-то слипнется. На Чанбина никто не обратил внимания. Напряжённая (в основном только для Джисона) игра продолжилась. Комариные укусы чесались всё сильнее. — Да всё, Сони, сдавайся, — Минхо смотрел на усердно думающего хана почти с жалостью. — Как бы не так! Я ещё… Минхо тяжело вздохнул. У него на руках два козыря и пиковый туз. Проиграть практически невозможно. Чанбин выйдет в следующем ходу, а сразу за ним и Сынмин, судя по ехидному оскалу. Так и случилось. Джисон ещё несколько минут потрепыхался, взбесившись, когда его оставили в дураках с почти нежным «это тебе на погоны», но потом обиженно бросил карты на землю, поднимаясь. — Всё, отстаньте, я купаться. Минхо встал следом, даже не комментируя. немногословный защитник. А вдруг утонет? ли хотел, если не спасти, то хотя бы увидеть это зрелище. Да и к тому же не для того они под покровом ночи, как самые профессиональные шпионы, пробирались мимо сторожа, чтобы всю ночь рубиться в карты. Да и нагревшаяся за день вода должна была быть потрясающе тёплой; а ещё не было вожатых, которые бы строго следили за тем, чтобы парни не выплывали за буйки. Джисон осторожно пощупал воду, а затем радостно скинул с себя футболку, небрежно бросая ее на песок, смело вбежал в реку, рассекая поток, и нырнул, скрывшись из виду. Минхо ограничился заходом по колено, чтобы не намочить шорты, и замер, наблюдая за тихими всплесками воды. Летний лагерь был их любимым временем в году. Три смены подряд, если всё складывалось удачно, бесконечные жаркие дни, неровно ложившийся загар, скатывающийся на носу обгоревшими шелушинками кожи, забеги по лесу, королевские ночи и никакой учёбы. Минхо засмотрелся на звёзды. Таких в городе никогда не было. Тихий плеск предупредил об опасности, но Минхо не успел среагировать. Кто-то схватил его за щиколотку, резко дёргая на себя, и он, нелепо взмахнув руками, поскользнулся на песке, звучно падая в воду. Одежда мгновенно вымокла до нитки, а в нос, уши и глаза сильным потоком хлестнула прохладная вода. Джисон загоготал, на всякий случай сразу удирая подальше. Зная о том, что на глубине Минхо абсолютно бессилен, он восторженно дрыгал ногами и руками, удерживаясь на плаву, и сам изрядно наглотался воды и тины, пока пытался отсмеяться. — Очень смешно. Обоссаться можно, — брезгливо огрызнулся Минхо, оттягивая мокрую футболку, противно липнувшую к нему. — А мне кажется, да. Минхо проворчал, тяжело выбираясь на берег, путаясь в ногах и драматично морщась от холода. Ветер, по-летнему свежий и игривый, тут же обступил его со всех сторон. Минхо легко стянул с себя футболку и шорты, выжимая их до тихого скрипа и откинул на землю. — Выберешься — убью, — ласково пообещал Минхо, плюхаясь на песок. Джисон злорадно брызнул в его сторону, тут же уплывая подальше. Плавать он мог бесконечно долго, и Минхо придётся ждать едва ли не до рассвета. За это время, если повезёт, ему надоест сердиться и он уйдёт к остальным. Минхо тоже это понял, поэтому сдался практически сразу, откинувшись на землю в надежде высохнуть без солнца. Когда он почти задремал, прислушиваясь к тихим плескам воды, сверчкам, ворчавшим в высокой траве, бессонным птицам и далёким крикам Чанбина, внезапно стало слишком тихо, и он проснулся, прислушиваясь. Джисон подкрадывался к нему практически бесшумно. Пару раз запутался в ногах, с тихим ойканием спотыкаясь, громко посопел над ухом, а потом как ящерица проскользнул поближе, брызгая стекающей с волос и шорт водой на уже нагретое тело Минхо. Завязалась потасовка, короткая, но зрелищная, в ходе которой оба наглотались песка и расцарапали кожу, но победитель был явным. Минхо без особого труда прижимал запястья сони к земле одной рукой, второй самодовольно поправляя причёску. Джисон взбрыкнул. — Это нечестно! Пусти! Минхо не шелохнулся, реагируя соответственно на все попытки выбраться, то есть никак. Даже поудобнее сел, чтобы длинные ноги не пинали его по спине. Джисон заскулил. — Ну и что мне с тобой сделать? — задумчиво протянул Минхо, злорадно пересчитывая чужие рёбра, воинственно торчавшие от глубоких вздохов. — Пусти! Минхо рассмеялся, качая головой. — Ну вот ещё, размечтался. Ещё варианты? Джисон замер, задумался и перестал рыпаться. Брови снова нахмурились, как тогда, когда он отчаянно проигрывал в карты, и Минхо любовно ткнул в межбровье, разглаживая морщинку. хан тряхнул головой, сбрасывая руку. А затем приподнялся, выгнувшись в спине до хруста позвонков. Минхо успел только удивлённо расширить глаза, когда Джисон мягко коснулся его губ. Практически неощутимо, только дразнясь. Минхо замер, перестав дышать, но спустя секунду склонился сильнее, прижимаясь к горячим губам. В голове трещало и взрывалось. Ладонь с рёбер мягко перетекла на щёку, поглаживая пальцем тонкую кожу. Ресницы Джисона задрожали, он заёрзал, отстраняясь, и смущённо зажмурился, мило сморщив нос. Минхо улыбнулся. — Если это в качестве извинений, то давай ещё. Джисон запищал, рыпаясь от стыда, и Минхо слегка ослабил хватку на руках, отпуская. Джисон резко перевернул их, садясь сверху. Глаза горели огнём, как и полыхающие щёки. Он звучно чмокнул Минхо, тут же подскакивая и с диким гиканьем уносясь к костру, даже не подобрав всё ещё мокрую футболку. — Минхо — балбес! — отчаянно верещал он, ежесекундно спотыкаясь и пряча в темноте пунцовые щёки. Минхо, с приподнятыми бровями наблюдающий за побегом, всё ещё чувствовал сладость на губах. Он несколько секунд восторженно прислушивался к бешеному сердцу, а затем рассмеялся, поднимаясь, и, предварительно подобрав их вещи, пустился в бег. — Сам такой, дрыщ! — Неправда!