Приговор Фемиды

«Четырнадцатое число, октябрь. Осень две тысячи восемьдесят первого года. Всё ещё нахожусь в поиске спасения от смерти. Надежда помаленьку угасает, но я не простил бы себе свою слабость, если бы ушёл из проекта. Он без меня долго не продержится, здесь только я стараюсь над достижением успеха. Вообще, надо бы уволить многих, и заменить их на энтузиастов. Таких, как я. У кого вирус унёс не только комфортную жизнь, но и друзей, родных, близких. Или, например, жену. Да вот только днём с огнём не сыщешь такого, чтобы и огонь в глазах горел, и котелок варил. Придётся продолжать работать с этими горе-учёными. Ха, и ведь многие из них говорили мне одуматься, остановиться, перестать пытаться. Особенно милосердные почему-то заботились о моём здоровье. Выгляжу, как ходячий труп, да?! Если перестану работать, ты таким же будешь… только не ходячим. И вот все эти люди. Хотя, какие же это люди, о чём я вообще. Жалкие идиоты, которые будут бездействовать даже перед концом света. Я продолжу несмотря ни на что. И пусть уже пошёл 795 день, как я просыпаюсь среди ночи от кошмаров, преследующих меня, я должен завершить разработку. Вроде подобного объёма достаточно для нормы. Вы же снизите количество приёмов? Да, Остин Вильсон?! Не удивляйтесь, я прекрасно осведомлён о том, что Вы читаете мои дневники. У меня нет времени на эти детские игры, прекратите мне мешать. Не нужны мне сеансы, мне к мозгоправу надо, таблетки, жёлтый дом или сразу могила. Надеюсь, мы друг друга поняли. Тогда вернусь к заметкам. В отличие от изложения эмоциональных переживаний, они реально помогают мне хоть как-то поверить в успешность этой операции. Или не сойти с ума от моего неизбежного провала. Итак, группа Альфа. Все участники выработали устойчивый иммунитет в ста процентах случаев. Результативность сто процентов. Вывод: вкупе с естественной адаптацией в результате борьбы с болезнью, хорошая физическая форма и молодость дают нам идеальный результат. Как и ожидалось, естественная закалённость намного сильнее лекарства. Но что делать с теми, кто подобным не одарён? А с теми, кто не способен пережить болезнь? Группа Бета. Результативность — восемьдесят три процента. Некоторые участники имеют хронические осложнения, не связанные с заболеванием, поэтому я аннулирую результаты группы. Считаем также: у больных полный иммунитет, потому что так. Оно. И есть. Кто вообще собирал в группу со здоровыми людьми калек и инвалидов? Вакцина хуже работает на людях в пожилом возрасте. Средняя доля заражённых с этим возрастом — чуть больше двадцати процентов. В пересчёте на числа, четыреста семьдесят тысяч. Невелика потеря, всё равно скоро в могилу. Группа Гамма показывает неудовлетворительные 55%. Её члены обладают пониженным иммунитетом и слабым здоровьем, но всё равно даже не чувствуют на себе вакцину. С нынешним штаммом легком справится даже новорождённый ребёнок, так что он не дублирует вирус. Сейчас это заболевание не сильнее обычной простуды. Антитела участников не усваивают методы борьбы с патогеном в полной мере и в итоге просто не справляются с натиском реального вируса. Вывод: рекомендуется провести дополнительные тесты и поднять выживаемость всех препаратов. Уже выпущенные экземпляры версии 1.199.14 отправить в утиль. Отчёты о тестах оформить в единый документ и прислать мне до двадцатого числа. Искусственный штамм слишком слаб. Его необходимо усилить.» Последние пучки воздуха вышли из-под давления стеклянных стенок медицинского шприца. Тонкая струйка лекарственной субстанции вылетела из иглы и взмыла в воздух. — Ой! — запоздало дёрнулся врач, держащий в руке ампулу. — А, нет, всё в порядке. Так-так-так… — пытаясь угомонить дрожащую от волнения руку, мужчина подошёл к койке своего пациента. Изорванная, примятая многими людьми до этого ткань была насквозь пропитана запахом спирта и неприятным душком старого пота. До этого ни у одного подопытного не получалось вылечиться. Один за другим, они с надеждой на избавление от недуга приходили в кабинет доктора, но результаты вечно были неутешительны. Случится ли это на этот раз, покажут результаты укола. Врач щурился от света, проникающего из открытого окна на высоте. Было бесполезно возмущаться архитектуре этого медицинского центра — имперское качество не терпит тесных и удобных помещений, особенно в Нову-Патрие. Государь желал превратить родной город в произведение искусства. Из тех же окон можно было углядеть такие же многоэтажные соборы, величественные, но бесполезные. Или так казалось только ворчливому нервному доктору? Туристы-то только рады были подобным красотам. Но ладно, окна. Всё равно не закрыть. Да и если коллега придёт, всё равно распахнёт заново, приговаривая «Тебе, голубчик, проветриваться полезно! Совсем уже на енота похож стал!». Мысленно послав товарища куда подальше, врач постарался успокоиться, накренился к койке и прицелился шприцом в нужное место: — Мистер Адамсон, приготовьтесь. Расслабьте мышцы, положите локоть на матрас. — доктор придвинул ногой табуретку и уселся на неё для устойчивости. Меньше всего ему хотелось, чтобы игла застряла в теле. — Я добавил немного реагента. Он, понимаете, будет немного щипать, если что-то почему-то вдруг пойдёт не так. Ну а если всё будет успешно, Вы ничего не почувствуете. Готовы? — Готов. Вводите уже, не теряйте времени. — не в силах ждать простонал больной, надеясь на скорое избавление от мучительного недуга. — Терпения, терпения. — успокаивал его доктор. — До тех пор, пока Вы не поспите, вакцина всё равно не сможет начать действие. Ваш организм слишком ослаблен для борьбы с сильным вирусом, но во сне сил будет побольше. — с этими словами он легонько вонзил шприц в предплечье пациента, предварительно оглядев свой кабинет на наличие посторонних. Бессмысленная паранойя давно уже завладела всем его рассудком. — Ну что там? Доктор не ответил. Вместо этого он некоторое время пристально наблюдал за жизненными показателями человека, а затем с улыбкой записал что-то в свой блокнот. — Попрошу пока что меня не беспокоить. Пять минут, и я с Вами. Получив вымученный ответный кивок, мужчина сел за своё рабочее место, открыл записную книжечку и стал записывать результаты предыдущих опытов сегодняшнего, выносить применённые формулы, вычёркивать неудачные варианты. Кропотливо вырисовывая чернилами символы на бумаге, с каждым мгновением он всё сильнее воодушевлялся и ускорял написание, искрился идеями, будто совсем приблизился к разгадке чего-то важного. Кажется, получилось. Доктор беззаботно оттолкнулся от письменного стола ногами и проехал на крутящемся кресле до середины кабинета, радостно подняв вверх ручку и лист бумаги с заветными вычислениями. Осталось проверить только одно. Самое важное. — Итак, мистер Адамсон. Сегодняшний день наверняка войдёт в историю. Он будет либо полным провалом, и окончится моим уходом из жизни. — Шёпотом он добавил: «Все принадлежности уже на месте». — Либо грандиозной победой над самой смертью. Ох, как я волнуюсь. Ладно, задаю вопрос: как Вы себя чувствуете? — Да без изменений пока, — безынициативно выдал пациент. — И не кричите так: голова раскалывается. Я спать хочу. Сияющая улыбка во все тридцать два зуба зажглась на лице учёного. Казалось, он готов был подпрыгнуть в воздух на несколько метров, если бы не гравитация, и улететь на луну в порыве своего великого счастья. Но вместо этого он громко заговорил: — Замечательно. Чудесно. Просто великолепно! Так, оставайтесь здесь, отдохните. Скоро Вы полностью выздоровеете. Спасибо за участие. Я пойду! Мужчина вскочил с кресла, ринулся к ближайшей стене и, прислонив к ней блокнот, три раза обвёл идеальную формулу кривыми от дрожи в руках линиями. Затем он схватил в охапку все свои заметки и выбежал в коридор с криками: — Я нашёл! Нашёл!

***

16 октября, 2081 год. СРОЧНЫЕ НОВОСТИ. ПРОИСШЕСТВИЕ В НОВУ-ПАТРИЕ «Вечером 14 октября в центре столицы провинции Вайрерпул — Нову-Патрие в результате несчастного случая из лаборатории научного центра сбежал ослабленный штамм DO-2074 — вируса, уже унёсшего жизни сотни тысяч подданных империи. Эти образцы были разработаны фондом «White Rhomb» при поддержке ИКИВ, призванные быть вакциной от этой страшной болезни. Так как образцы не до конца изучены, попадание их в город может потенциально влечь за собой риск для жизни людей. На «White Rhomb» и в частности на его куратора Рауля Леграна уже возбуждено уголовное дело, однако разбирательство продолжается. Жители города в ужасе, но Его Императорское Величие Фредерик II стремится успокоить волнения. Он заявляет: «Прискорбная ситуация с вирусом находится под полным контролем. Утром 15 октября, я, в сопровождении моей свиты, лично прибыл в город и осмотрел место происшествия. Наши лучшие учёные считают, что повода для паники нет. Угроза будет устранена до конца этой недели». Наперекор воле Императора выступает научное сообщество. Оно выражает опасение по поводу случившегося инцидента: «Искусственно выведенный вирус в ходе опытов приобрёл высокую приспособляемость и способность к быстрым и резким мутациям. Организм, который создал Рауль Легран, исследован им не в полной мере. Следует соблюдать осторожность», — рассказал на конференции ИКИВ от 15 октября ведущий исследователь Жан Камбер. Несмотря на прямое отсутствие угрозы человеческим жизням, конгломерат настаивает на введении карантинных мер по всей территории провинции и ограничения контакта с другими государствами до полного изучения ситуации. Император по поводу заявлений учёных комментариев не давал» Читавший объявление в газете мужчина задумчиво пожевал тонкими губами. Его бледное лицо, навсегда застывшее в каком-то суровом, презрительном выражении, не выражало никакой эмоции, даже по такой волнующей новости. Глядя на эти строки, он иногда преспокойно поглядывал на листопад, да бросал беглый взор на проходящих мимо горожан. Если посмотреть со стороны, то можно подумать, что читает он не про катастрофу, а про открытие новой кофейни на Ривер-Стрит. Если бы какой-нибудь прохожий заглянул бы в текст, он назвал бы мужчину бездушным роботом, на что тот лишь пожал бы плечами и продолжил заниматься своими важными делами. Но, читая последние несколько строк, он заинтересовался происходящим: в его глазах загорелся юношеский огонь, словно бы интерес императорских учёных к делу означал бы для него возможность чего-то большего. Подумав всего около доли секунды, он быстро что-то смекает, сворачивает газету и швыряет её в урну. Вскочив с парковой лавки, поправляет тёмный смокинг, натягивает перчатки поплотнее на длинные крючковатые пальцы. Примяв чёрные кудри, мужчина надевает прикрывающую лицо шляпу с широкими полями, поправляет воротник и, направляясь ближе к набережной города, набирает некий номер на своём телефоне: — Добрый день. Беспокоит подданный Империи Леопольд Мэйсон Нейман. Требуется ближайший по времени билет до Фиумы-Фортеца, — дежурными фразами изложил суть дела мужчина, покидая пределы осеннего парка. На людей позади, изумлённо пялящихся на эту картину и на его «забавный» наряд, Леопольд не обращал никакого внимания. Двигаясь по мостовой, он слушал длинную тираду на том конце провода: и обращаетесь слишком поздно, и о кругленькой сумме, небось, позабыли. «Ну и типок попался», — раздосадованно подумал мужчина. — Нет, цена не волнует. Даже с учётом огромных пошлин — я знаю про них: они в республике были ещё до того, как я родился. Долгий разговор Неймана совершенно не интересовал. Ему нужно было срочно попасть на свой рейс. Он и так старался побыстрее добраться до порта, чуть ли не бегом проходя через набережную. Даже не останавливался поглядеть на прибой, что всегда делал при случае. — Нет, Родину предавать не собираюсь. Просто деловая поездка. Он начинал терять терпение. Что за допрос устраивает простой продавец билетов? И ведь спрашивает явно только из праздного любопытства. Ну не правительственный же он шпион, в конце концов. — Послушай, ты… кхм, извините. Хорошо. Если найдётся способ достать билет у другого пассажира, то приведите это в исполнение. Я заплачу за все издержки, но при этом должен оказаться в республиканской столице сегодня же. Леопольд нервно поглядел на часы. До отправки не так много времени, так что и средств жалеть не стоит. Ещё ведь надо забрать один ценный груз перед путешествием, да и «по делу» договориться. Зная наглость подобных людей, он с болью в сердце даёт ему установить свои порядки: — Номер счёта 450-190-530. Пришлёте запрос с требуемой ценой и кодовой фразой. Хм, дайте подумать. Пусть это будет «Я тот самый надоедливый кассир из порта», — съязвил на раздражающего его человека Нейман и засмеялся в ответ на тут же последующую реакцию. — И Вам хорошего дня. Прощайте.

***

Настенные часы переговорной в светлом шпиле отбили ровно полдень. Стилизованная механическая кукушка, скрежеща шестерёнками, выпорхнула из своего гнезда. Этот громкий звук, впрочем, не утихомирил пыл двух профессоров, которые уже несколько минут о чём-то оживлённо дискутировали: — Он точно имперский шпион! Мы не можем пускать сюда никого, кроме граждан республики. Попади он сюда, мгновенно заснимет все важные секреты на свой глазной имплант, — темпераментно заявлял первый из них, бескультурно тыча пальцем то на собеседника, то на закрытую дверь. — Это же имперец. У них нет глазных имплантов, — сгорая со стыда за скудные познания своего товарища, мужчина поправил очки и устало сгорбился за столом. — Скажи честно: ты фантастики опять обчитался? — Тебе-то откуда знать? У нас вот разработка уже давно ведётся, — продолжал упорствовать в своих заблуждениях профессор. — И сколько лет уже? — тот, что в очках, тихо пробурчал риторический вопрос и попытался сменить тему: — Дадим ему право говорить из приёмной? Он заинтриговал меня своей информацией. Говорит, мол, у него есть компромат на империю. Так что, ну, просто поговори с ним отсюда, если так не хочешь видеть имперскую рожу здесь. Первый скрестил руки на груди и сдержанно кивнул: — Согласен только на это. После этого он откашлялся и подключил динамики в дальней части коридора, где за дверьми и ожидал их прибывший утром гость: — Представься, подданный империи. — Тонкий стрекочущий голос ворчливого учёного с помощью выставленных фильтров приобретал суровое низкое звучание. — Леопольд Нейман, член конгломерата. От названного Вами титула я уже давно хочу отказаться. — Зачем ты здесь? — Всего лишь хочу помочь Вам кое с чем. — на мертвенно бледном лице молодого человека проступила злобная, хитрая ухмылка. — В обмен на гражданство и право на звание учёного республики. — Ха! Ну ты слышал его? Я пахал десять лет в академии, выбивался в свет, чтобы быть там, где я сейчас. А ты! Хочешь просто так получить? Смешно, уморительно. Мне даже стало интересно, что такого важного ты можешь предложить. — Информацию. Разную. — повествовательным тоном начал медленно рассказывать о своей полезности Нейман. — Например, о беглом вирусе на территории империи. О наших новостях вы и сами слышали. Но ещё и о том, что у меня с собой есть его образец. Или, например, о том, что ваш несчастный микрофон работает даже вырванным из стены. С последними словами дверь в кабинет с грохотом открылась, и в проходе показался Нейман всё в том же чёрном костюме. В вытянутой руке он пальцами сжимал склянку с плавающей в ней субстанцией, а в другой, опущенной, держал записывающее устройство, чей порванный провод тянулся до своего типичного места. «Хорошо это я припрятал скляночку, — порадовался он в мыслях, — Этот идиот даже не заметил, как его склад-то разгерметизировался. Да и кто потом досчитается одной ампулы? Как тебе проверочка сверху, а, Рауль?!» Уже потянувшись за пистолетом, говорящий до этого учёный отключил динамики и с оскалом покосился на «наглого шпиона». Он готов был нажать на кнопку вызова охраны, как услышал заливистый хохот своего напарника: — Аха-ха-ха-ха, аха-ха-ха! Ты не так прост, как кажешься, парень! Мы определённо согласны на твои условия. Добро пожаловать в Республику! Нам такие перебежчики нужны! — Как я и думал. — чувствуя своё превосходство над ситуацией, отрывисто шепнул Леопольд себе под нос.

***

На посту часового смотровой площадки военного штаба, щурясь от слепящих лучей звезды, плавно уходящей за горизонт в конце осеннего месяца, докуривал свою вечернюю папиросу сержант. Выдохнув клубы табачного дыма в очередной раз, он услышал шаги за своей спиной. Поворачиваться не хотелось: всё-таки жил он в мирное время. Что могло произойти? Но устав есть устав. Поворчав на руководство, он спросил: — Стой, кто идёт? — Да я это, серж. — непринуждённо ляпнул разводящий. — Я тебя не знаю. Назовись давай. — офицер сегодня был совершенно не в настроении. — Лады. Рядовой Романо идёт. Смена закончилась твоя, серж. Я тебе замену привёл. На площадку из помещения шмыгнул другой солдат, чей черёд наставал с минуты на минуту. — А, уже? Я ведь только закурил. Тьфу! — устало выругался сержант. — Ну, это, происшествий не было, рядовой. Можешь проводить смену. Пост сдал, и всё такое. — Пост принял. — отмахнулся второй солдат и подбежал к перилам, за которыми стоял офицер. Разводящий решил, что на этом его полномочия окончены и поспешил удалиться туда, где потеплее. Повернув голову к сержанту, рядовой обеспокоенно спросил. — И всё-таки это началось? — Да. — с кажущимся безразличием ответил ему офицер. — И по какому поводу? — Распространение опасных патогенов. Верха, кажись, только и ждали чего-то подобного. — Сержант снова втянул в лёгкие едкий дым. — Уже вводим миротворческие гарнизоны туда, и их непременно атакуют, помяни моё слово. Если не их гневный царёк, то наши помогут на крайний случай. Сам понимаешь, что это значит. — Докурив, сержант потушил папиросу о пепельницу и оставил там же. — Ну ладно, пошли. А ты не спи: увижу, будешь обязанности пересказывать. — холодно бросил разводящий бойцу и вместе с сержантом зашагал прочь. — Так точно! Принято… — оставшийся на посту смотритель глянул на тлеющий край папиросы. «В такие времена и самому закурить придётся», — подумал он и продолжил наблюдение за бескрайней водной гладью.

***

— Так, я зачитываю. — Корреспондент принял свою специальную интонацию для произношения длинных текстов: «17 октября 2081 года в 6 утра миротворческие батальоны ОНН, посланные для устранения последствий Патриевского инцидента, были без предупреждения атакованы силами Великой Армии Империи, что сочтено за акт агрессии ко всему мировому сообществу, а значит и всему человечеству в целом. Ультиматум, поставленный председателем Организации Наций Накасы, был безоговорочно отвергнут императором со следующими словами: «Я не поддерживал ваше создание, вашу деятельность и ваши методы. Но я поддержу ваше уничтожение и всех, кто присоединится к нам в этой священной войне. Империя больше не будет следовать бесчестным договорам, на которые не соглашалась». Это противоправное действие означает отказ о соблюдении общемировой конвенции 2066 года. В штабе ОНН проходит голосование, которое в прямом смысле этого слова решит судьбу мира». — Ну как? — спрашивает журналист у своего проверяющего, ожидая похвалы за проделанную работу. — Не пойдёт. Слишком мягкий повод, подлинность слов могут проверить. Точно найдутся сторонники мирного урегулирования конфликта, и они понесут эти идеи в массы. Мы не сможем действовать открыто. Напиши лучше об атаке на западное побережье без предупреждения имперскими боеголовками. Затем жди сигнала. Публиковать сразу нельзя: мне ещё нужно позаботиться о том, чтобы нападение действительно произошло. По сигналу публикуй.

***

— Когда я говорил, что это может пригодиться, я не это имел в виду. Вы тут все с ума посходили?! — гневно выпалил Леопольд, злобно сверля взглядом своего «наставника». Тот лишь пренебрежительно глянул на него сверху вниз и категорически пресёк любое сопротивление: — Не тебе это решать, Нейман. Ты слишком храбрый для того, кто здесь совсем недавно. Сколько ниточек мне пришлось потянуть, сколько связей поднять, сколько знакомств оборвать, чтобы замять твоё прошлое и составить хоть сколько-нибудь правдоподобную легенду?! Сам хоть осознаёшь масштаб этого действия? Мы тут не в игры играем! — Учёный ходил взад-вперёд, нервно теребя в руках обручальное кольцо. — Но вот разрушить всё это я могу в два счёта! Тебе уже поздно мешать моему плану, он уже исполнен. К тому же, с этим оружием мы сокрушим абсолютно любого врага. Профессор снял с шеи кулон с прикреплённой к нему пробиркой. В ней, словно токсичный газ, беспорядочно барахталась субстанция, поменявшая цвет на ядовито-зелёный. Бережливо, как драгоценный талисман, он поднёс её к глазам и рассмотрел поближе. В комнате уже будто и не было Неймана. — И как Вы это назовёте? — Леопольд проглотил оскорбления ради интересующей информации. — Моё творение. Моя прелесть будет называться PMO-86. — Сегодня утром был 2082. — саркастично заметил стоявший снизу. — Не смей язвить! Ты понятия не имеешь о том, что будет! Ты не знаешь всего плана! Занимайся своими исследованиями, и более не лезь в важные дела. Иначе… — Так точно. — Леопольд мрачно оборвал профессора на полуслове, развернулся и по-риттански, без прощания, вышел за дверь.

***

Громкая музыка праздничного мероприятия пробивалась даже сквозь стены, ограждающие балкон от основных залов, где была вечеринка. Сдержанный смех лиц из высших кругов и пьяные россказни напившихся интеллигентов заполоняли собой роскошный пентхаус. Празднование организовали в честь ещё одного выигрышного прорыва, о котором все присутствующие знали только из издания «La Itillia», да особые ценители из журнала «Libro Notizia». Где, что и когда происходило — эти вопросы возвышенных аристократов совершенно не волновали, ведь для праздника достаточно всего лишь самого факта. Несколько важных господ облепили прибывшего недавно с фронта друга, расспрашивая его о чём-то. Пухлый коренастый бизнесмен, кося под глубокомысленного философа, задумчиво смотрел с балкона вниз, тщетно пытаясь застегнуть верхнюю пуговицу на фраке, бывшем ему явно не по размеру. Артистичный художник перед каждой своей репликой демонстративно откашливался, незаметно прикрывая нос от духов своей жены Нинель — богатой леди из зажиточной семьи, обвесившей себя натуральными мехами и украшениями из чистого золота. В их сочетании она, конечно, совершенно не разбиралась. Да и духи казались не благовониями, а смешанным запахом всей периодической таблицы, зачем-то добавленной каким-нибудь злобным гением в один флакон. Вся эта колоритная компания интересовалась в данный момент только одним: как дела у их знакомого на передовой. — Господин Коломбо, я читал о Ваших подвигах в новостях. Расскажите, право, расскажите о своих ратных делах. Где служили, что видели? — начал свой допрос богатей, раздражая всех присутствующих звуками удара сальных пальцев о пластиковую пуговицу. — Да, мне будет интересно послушать! Вы так зачаровываете своими повестями, что я сразу представляю себя на Вашем месте. Знаете, с револьвером в руках и в мундире с наградами. — Кхе-кхе! Дорогая, револьверы уже давно не используют. Кончай уже читать эти посредственные детективы! — стыдясь за жену, хлопнул себя по лицу художник. — Ну что же, если настаиваете. Так уж и быть. Посвящу кратко в курс дела. Хоть я и тороплюсь… — Тогда не томите! — Призвали меня служить, кажется, через месяц после начала войны. Середина фаулиря, насколько я помню. Тогда думали, что война быстрой будет, поставили командовать сорок седьмой армией. Мы вместе с силами генерала Бруно, светлая ему память, и маршала Шмидта, участвовали в прорыве к Удесьосвилю. В том месяце значительных успехов добиться не удалось, а там и ноябрь в окопах прошёл. Зимнее снаряжение бойцам толком то и не выдали, да и от пуль полегло много. В общем, мои подчинённые потеряли большую часть своего состава. Печально: хорошие были солдаты. Меня затем переправили на Восточный фронт, с Альянсом воевать. План такой был: высадиться за несколько километров от Текнштадта и разгромно войти в город. Да вот только флот потопили с лёгкостью, недооценил наш адмирал врага. Да и сам ко дну пошёл вместе с кораблём. Принципиальный был человек, бравый моряк. Безрассудный, но храбрый. В столице я только проездом, отсюда отплываем на острова ордена. Накануне, кажется, восьмая эскадра… да, восьмая, точно. Взяли они одно побережье в том районе. Вы за меня не переживайте, совет учёл ошибку. Сейчас имперский флот занят нашими армадами где-то на тридцать девятой широте. Хотел бы я порадоваться, да нечему особо. Многие крейсера потонут, да и противник серьёзнее, чем кучка туземцев на Дидиальских островах в шестьдесят третьем. Война, друзья, затяжной будет. Я бы советовал помолиться, чтобы она и до вас не дошла. Не выдержите вы этого. Или можете не молиться. Я пока смотрел на тонущие корабли, истекающих кровью солдат и бегущих граждан в рушащихся от бомб городах, понял, что нет никакого бога. — Господин Коломбо, ну что же это за уныние? Мы ведь победим скоро! В прошлый раз Вы поведали такие замечательные истории, а сейчас… — дама презрительно фыркнула и поморщилась. — Времена изменились. Ну, мне самое время вас покинуть — корабль мой уже скоро отплывает. Генерал волнительно и, между тем, печально вздохнул. Руки его нервно задрожали в ожидании новых кошмаров войны, от которых он отошёл лишь на несколько дней плавания. Собравшись с силами, он двинулся к выходу, оставляя своих бывших праздных друзей наедине с их плоскими мыслями и однобокими ложными представлениями о мире.

***

— Папа, пап! Ну когда мы уже приедем? — Этот извечный вопрос канючащей младшей дочки мучил не только её. Автомобиль, трясясь о кочки, нёсся вперёд по шоссе. Тринадцать дней в пути в поисках лучшей жизни — стоит ли игра свеч? — Скоро, милая, скоро. — поспешила успокоить ребёнка мать. — Меньше часа осталось. — Напомните, зачем мы вообще сюда едем? — Старший сын любил поездки, но даже его эта уже порядком вымотала. Отец семейства поспешил выругаться, но жена быстро его остановила. Придумав приличный ответ, мужчина ответил сыну: — Да затем, чтобы наконец пожили, как люди! В городе большие деньжищи крутятся, он же только строится. Нам уже обещали квартиру в приличном районе. Ну, когда он будет построен. Первое время, конечно, придётся затянуть пояса потуже. — Бать, а включи-ка радио, — скучающе попросил юноша. — Так, а время сейчас какое? — Ты все наши часы продал, чтобы за бензин рассчитаться. Нет у нас времени. — Ладно. — Заветная кнопка была нажата. — Может, чего толковое передавать будут. Приборчик затрещал в поисках нужной частоты, а затем громогласно выдал речь дикторши. «Здравствуйте, наши любимые слушатели! Сегодня в республике грандиозное событие — стартует завершительный этап всепланетной программы «Эра Будущего». Проект «Альтмайноф-Сити» выходит из подготовительной стадии, и сейчас всем открываются бесчисленные возможности начать новую жизнь. Сердце этого мира нуждается в миллионах специалистов, которые смогут произвести мечту в реальность! Сегодня я хочу Вам напомнить, чего мы достигли за последние 100 лет! Благодаря достижениям в области генетики мы смогли создать сверх-существо — нового человека XXII века — Homo Sapiens Perfectus. Сложно поверить, но когда-то наш средний возраст в 95 лет считался невероятным долголетием, а каждому ребёнку потенциально угрожало хроническое заболевание. Потеря руки или опасная инфекция могла оставить человека инвалидом на всю жизнь. Сейчас же всё это в прошлом. Каждое следующее поколение намного умнее, сильнее и быстрее своих родителей, и такое совершенство и возможность запрограммировать своё тело проложили нам дорогу к звёздам. Не так давно человечество вышло за пределы родной планеты, а уже крупные города на миллионы жителей полнятся простыми людьми без специального образования. Межзвёздные путешествия сейчас стали доступны, как когда-то авиация, и скоро станут привычны как корабли или автомобили. Будущее за идеальными людьми. Будущее за нами!» — Ой, фу… эта нудятина. Когда уже закончат плести подобную чушь? — Редкостная дрянь, — выругался отец, выключив радио. — А я-то надеялся музыку нормальную послушать. О, кажись… приехали. Все пассажиры автомобиля потеряли дар речи. Мутная туманная полоса длинного острова виднелась им далеко впереди, за огромным проливом. Тем не менее, по всей её длине заборчиком выстроились многоэтажные дома и высокие шпили. Едва-едва были видны набережные, крупные шоссе, поднимающиеся в гору, и тонкие палочки строительных кранов. Любой, кто видел эту картину впервые, был очарован ею весь следующий день. Затем же он ещё долго вспоминал образ пышного города, время от времени, в течение своей жизни. Машина, наконец, доехала до нужной точки — разрастающегося портового города, главной целью которого была переправа бесчисленных орд мигрантов на другой берег. Морские компании уже почуяли в этом колоссальные прибыли, толпясь во всех наскоро построенных зданиях и заполняя быстро расширяющийся порт кораблями с гигантскими логотипами. Свежий морской ветер обдувал лицо сотням пассажиров, стоящих на палубе несущегося навстречу бурным волнам лайнера. Был в нём неизведанный, но отчётливо различимый привкус свободы и мечтаний. То был ветер перемен. Далёкие отблески лучей, отражающихся от стеклянных окон, дружелюбно приветствовали очередную вереницу судов новых гостей. Так начиналась новая эра,

И так начинается наша история.

***