Такие разные миры

«— Она не выживет, — сказал кто-то за спиной. — Тогда наблюдайте, как ошибаетесь.»

      Прислонившись к плечу Валери, Стефания сидела на кушетке, стараясь не уснуть. Странно, ведь сейчас она ждала далеко не первую экспедицию разведчиков, но каждый раз умудрялась клевать носом перед их возвращением. По крайней мере, она знала, что Валери точно будет бодрствовать и разбудит её, когда придёт время.       Хоть маркиза и сомкнула глаза, но мысли её были полностью поглощены произошедшим несколько дней назад, аккурат перед отъездом разведчиков. Приезжал Филипп. Как он объяснил сестре, а позже — командору — прояснить «маленькое недоразумение» с военными полицейскими и дать весьма конкретное обещание, что они больше разведку не побеспокоят. Затем он выслушал отчёты и выразил живейший интерес по поводу маячившего в ближайшие несколько лет приведения в порядок стены «Мария». Миллер даже не пыталась выяснить у Филиппа какие цели он преследует на этот раз, ей просто хотелось верить, что брат делает это во благо оставшихся в живых людей. Филипп вёл себя странно в этот раз: проявил излишнюю озабоченность состоянием Стефании, задавал отстранённые вопросы о её самочувствии, но каждый раз ждал от маркизы, как будто, какого-то откровения. О случае с полицейским маркиза не собиралась ему рассказывать. Во-первых ей всё ещё было больно и неприятно об этом вспоминать. Во-вторых, если Стефания начнёт рассказ, Филипп непременно вытянет из неё все подробности и тогда маркиза подставит под удар капитана Леви, чего она хотела в последнюю очередь. И, в конце концов уже после этих двух пунктов брат точно заберёт её из штаба обратно в поместье насовсем, чего Стефания, к своему удивлению, совсем не хотела.       Маркизе казалось, что именно в этом замке она нашла важную, а главное — предельно понятную жизненную миссию для себя. Лечить разведчиков ради защиты человечества от титанов — что ещё может быть одновременно таким ясным и в то же время сложным? В то же время Стефания слушала Филиппа и старалась не забывать кто она на самом деле. В такие секунды девушке становилось нестерпимо тяжело на душе от того, что в любой момент она может уехать обратно в своё поместье, пусть даже она и тоскует иногда по нему.       — У меня всё прекрасно, Филипп — упрямо заверяла она маркиза. — Я сейчас очень сосредоточена, потому что у разведчиков скоро новая экспедиция.       Маркиз неопределённо кивнул и Стефании показалось, что он совершенно не верит всем её заверениям. Когда она провожала Филиппа обратно к его экипажу, мимо них проходил элитный отряд во главе с Леви. Стефания поспешила отвести взгляд от солдат и отвлечь брата разговором.       — Ты каждый раз забываешь мне рассказать: как дела у Владислава? Я так давно его не видела! Может быть, он в следующий раз приедет с тобой?       К своему изумлению Миллер обнаружила, что Филипп, обычно такой внимательный к диалогам с сестрой, сейчас совсем её не слушает и даже не смотрит в её сторону. Проследив за ледяным и странно сосредоточенным взором брата, маркиза с содроганием поняла, что тот наблюдает за Леви. Капитан был занят разговором со своими подчинёнными и, казалось, ничего не замечал. Однако, когда они поравнялись, Леви повернул голову и, позволив себе взглянуть сначала на Стефанию, без тени смятения выдержал напряжённый взор маркиза, прежде чем отвернуться от них снова.       — Ты что, Филипп? — Стефания резко остановилась и дёрнула брата за рукав.       Филипп послушно замедлил шаг и переключил своё внимание на сестру. Его молчание и по-прежнему немигающий взгляд вынудили Стефанию всмотреться в глубину его серо-голубых глаз. Прежде, чем, у девушки едва не подогнулись колени.              «Он всё знает!»       Стефания уже приготовилась к мучительным оправданиям, как вдруг Филипп смягчился и ласково улыбнулся, введя её в ещё большее смятение:       — Конечно, милая. В следующий раз Владислав обязательно приедет вместе со мной. В конце концов, тебе уже пора задуматься о своём замужестве.       — Ч-что? — Стефания была так ошарашена внезапным поворотом разговора, последовавшим за столь непредсказуемым поведением брата, что позволила себе повысить тон голоса.       — Дорогая, тебе уже скоро исполнится двадцать два года. Насколько мне известно, ты не планируешь отказываться от своего титула и уходить в монастырь, ведь так?       — Н-нет, — Стефания поймала себя на том, что всё, что она может сейчас — стоять и недоумённо хлопать глазами подобно механической кукле.       — В таком случае будь мила с Владиславом, когда он приедет тебя навестить. Не представляю, как бедняга обрадуется, узнав, что ты наконец вспомнила про него.       — При чём тут Владислав?! — вскрикнула маркиза и тут же прикрыла рот ладонью, сообразив, что шумит на весь двор. — Он же ниже меня по титулу.       — Надо же, ты заговорила моими словами, — хмыкнул Филипп. — Я подумал на досуге и пришёл к выводу, что такой вариант понравится тебе больше, чем какой-нибудь пожилой герцог или незнакомый маркиз. То, что он — граф, нестрашно, это всего на одну ступень ниже нас с тобой. Кроме того, Владислав — юноша сообразительный и, я думаю, что он ещё получит повышение в своём титуле.       — Значит, ты подумал, — Стефания ощутила, как к её лицу начинает подступать горячий румянец. Так всегда бывало в те редкие моменты, когда она злилась и возмущалась. — А моё мнение ты не хотел бы узнать?!       — Что ж, поделись со мной своим мнением, — покровительственно съязвил Филипп. — Кого ты видишь стоящего перед алтарём рядом с тобой? Только не говори мне, что он носит крылья свободы на своей спине.       — Если я захочу, то и пойду за разведчика, — выпалила Стефания. — Решение принимать мне, а не тебе.       И тут же прикусила свой язык, пожалев о сказанном. Филипп тут же помрачнел и опять обжёг Стефанию внимательным взглядом:       — Какая красивая история получится: маркиза и безродный солдат. Прямо как в твоих любимых романах. Такой простой, мужественный и храбрый, решившийся на запретную любовь. Жалко только, что будет съеден за стенами рано или поздно и никогда не сможет дать тебе того, что ты имеешь сейчас кроме дешёвой вдовьей шали.       Маркиза потупилась. За циничным и высокомерным тоном Филиппа скрывалась истина. И какой бес попутал её ляпнуть такую несусветицу? О чём или о ком она думала? Даже словесный бунт перед братом может дорого ей обойтись.       — Может, мне уже поздно тебя предупреждать, — в голосе маркиза появились недобрые стальные нотки. — И кто-то из этих благородных смертников таскается в твою комнату по ночам?       Тишину двора прорезал звонкий звук пощёчины. Стефания отдёрнула ладонь и попятилась. Первый раз в осознанном и уже взрослом возрасте она подняла руку на Филиппа. Какая же она дура, совершенно не научившаяся самоконтролю за годы нудного дворянского воспитания.       Филипп дёрнул заалевшей щекой и коротко рассмеялся, словно поступок сестры был до невозможности забавен.       — Прости, сестра, мне и впрямь иногда нужно контролировать свои выражения. Конечно, ты целомудренна так же как и умна. И не подпустишь к себе ни одного солдата, сколько бы они не пытались… Добиться твоего расположения.       Стефания вернулась в реальность. Если Филипп был в курсе той компрометирующей ситуации, в которой она оказалась, то почему не сказал ей? Или же просто чересчур мнительный брат начал подозревать что-то неладное и решил бить наугад, пытаясь докопаться до правды?       И то, и другое её изрядно пугало. Девушка старалась не осуждать Филиппа за его манеру ведения дел, но на дух не выносила, когда брат позволял себе применять свои манипуляции в её сторону. Теперь ещё и этот серьезный тон, с которым маркиз поднял вопрос о замужестве Стефании.       Мысль о том, что ей придется выйти замуж за Владислава, вызывала у Стефании острейшую панику. Она тепло относилась к нему, как к другу своего детства, но мысли о романтических отношениях с ним не вызывали никаких приятных ощущений, исключительно неловкость, смешанную с неудобством.       «В конце концов, если я пойду за него замуж, то точно не смогу больше быть здесь и приносить пользу»       — Чего ты там бормочешь? — Валери на мгновение оторвалась от книги.       — Н-нет, ничего, — Стефания на мгновение прикрыла рот ладонью.       — Запаздывают наши ребята, — врач бросила взгляд на мирно тикавшие настенные часы. — Похоже последними дождями размыло дороги не только в округе Троста.       Маркиза вздохнула. В последние дни погода и впрямь не радовала, оставив за собой бесконечные ливни. Вот и сейчас, в окошке, выходившем из медпункта на центральный двор, не было видно ни зги, только тяжёлые капли хаотично стучали по стеклу.       В следующий миг она прищурилась, разглядев быстро мелькнувшие всполохи огней.       — Валери, — девушки дружно подскочили к окну. — Кажется, вернулись.       Теперь, несмотря на ужасную видимость, Стефания и Валери отчётливо слышали топот лошадей и постепенно нарастающий гул голосов. В следующую секунду хлопнула дверь медпункта, это означало, что санитары отправились навстречу прибывшим.       — Ладно, — Валери невозмутимым жестом собрала свои медно-рыжие волосы в высокий хвост, словно прихорашивалась перед ужином, а не планировала осматривать тяжелораненных. — Ни пуха тебе, ни пера.       — К чёрту, — легкая улыбка тронула губы Стефании.       — Наконец, научилась правильно отвечать, — фыркнула подруга прежде, чем исчезнуть за дверью.       Стефания застегнула верхние пуговицы своего халата. После чего бегло осмотрела в сотый раз готовый операционный стол. Эти считанные минуты ожидания первых раненных были самыми мучительными для Стефании. Потому что каждый раз она с ужасом гадала кого может не дождаться в своём кабинете в этот раз. По тонким мышцам девушки прошла судорога, а к горлу подступила тошнота. Маркиза сосредоточилась, отгоняя от себя чужую боль, обступившую её плотным кровавым туманом.       Первыми, однако, в её кабинет заглянули Равшан и Лауда. Стефания с облегчением выдохнула, заметив, что шагают они самостоятельно и вполне уверенно. Но тут же нахмурилась, увидев их серьёзные лица.       — Можешь сразу отметить у себя, что мы в порядке, — бросил Равшан. Потом выглянул в коридор и коротко крикнул. — Несите сюда.       Стефания затаила дыхание, заслышав знакомые голоса. Мгновение спустя, к ней в кабинет ввалился элитный отряд: Гюнтер, Эрд, Оруо. Стефания поискала глазами Петру, потом опустила голову на носилки: разведчица лежала там, укрытая несколькими плащами.       Маркиза вздрогнула. Что и говорить, за отряд капитана Леви она всегда переживала так же сильно, как и за отряд майора Ханджи, осознавая, что именно они при необходимости пойдут в самое пекло. Но судьба относительно берегла этих солдат, если они и обращались за помощью к Стефании, то их травмы и ранения серьёзных опасений не внушали.       Сейчас же, видя бледную Петру, руки которой безвольно свешивались с носилок, Стефания почувствовала, как у неё подгибаются колени. Маркиза всегда восхищалась этой лучезарной, смелой и милой девушкой, которая демонстрировала боевые навыки, не хуже любого способного разведчика-мужчины. Наблюдая за её ловкостью и проворством на тренировках, Стефания иногда ловила себя на мысли, что она в чём-то завидует Петре. Петра сильнее, Петра — храбрая и не боится титанов, она свободна от всяких титулов, своими стараниями и усилиями заслужила возможность увидеть внешний мир и выполнять опаснейшие миссии на благо человечества. Эрд и Оруо, перебивая друг друга, пытались что-то объяснить Стефании. Но она слышала лишь отдельные обрывки предложений, пока бережно разворачивала тот кокон из плащей, в который разведчицу заботливо завернули её товарищи. Уход от девианта… Отсутствие деревьев… Лошади завязли в топкой грязи… Пришлось устранять… Трос УПМ выскочил из титана… Стефанию мало волновали обстоятельства произошедшего в данный момент, она внимательно осматривала Петру, которая смотрела на неё жалобным и просящим взглядом. Но на первый взгляд у разведчицы не обнаружилось никаких травм. Рал что-то прошептала и Стефания вынуждена была склониться к ней, чтобы разобрать слова:       — М-мои ноги… Они на месте?       Миллер обернулась. Нехорошее предчувствие холодком задело её подсознание. Вытащив из кармана халата иголку, маркиза решительно отодвинула Бозарда и резким движением уколола Петру, проткнув остриём плотную белую ткань форменных брюк.       — Ты что делаешь, — тут же напустился на неё Оруо. — Ты должна её лечить, а не травмировать ещё больше.       — Стефания знает, что делает, — вступился за Миллер Гюнтер и решительно оттеснил Бозарда в сторону. — Не мешай.       Стефания даже не слышала этой короткой перепалки. Она затравленно смотрела на бедро разведчицы, где проступило крохотное пятнышко крови от укола.       Петра никак не отреагировала на укол. Ни единого движения, свидетельствовавшего о том, что Рал хоть как-то почувствовала эту манипуляцию.       — Твои ноги на месте, с ними всё в порядке, — ласково проговорила Миллер, после чего повторила укол, но уже с большей силой, оставив иглу под кожей разведчицы на несколько секунд. — Скажи, ты сейчас что-то чувствуешь?       — Где, — озадаченная Петра попыталась приподнять голову, но тут же опустила её обратно на носилки. — Извини, я чувствую такую сильную усталость и слабость, а больше ничего.       Стефания заметила как подрагивали пальцы девушки, когда она пыталась схватиться ими за края носилок, чтобы встать. И как плохо сгибались её руки в локтях.       — Да будешь ты её лечить или нет, — опять зашевелился Оруо. — Проверь кости, может быть, она ноги сломала, когда упала, какой-нибудь закрытый перелом и поэтому ничего не чувствует.       — Когда Петра… упала, — севшим голосом спросила Стефания у Эрда.       — С-сутки прошли, — сбивчиво ответил разведчик, изрядно напуганный тоном Стефании.       — Много вы её передвигали?       — Конечно, много, — вспылил Оруо, резко повысив голос. — Мы сразу подняли Петру, после того, как она травмировалась. Постарались побыстрее довезти до центральной части отряда и там уже переложили на носилки.       — Старались, чтобы она лежала в одном положении, — добавил Гюнтер.       Стефания опустилась на колени перед кушеткой, на которую положили носилки. Осторожно взяла поочерёдно каждую руку Петры. Отпустила. Затем то же самое повторила с ногами. Если на удары предплечий о края кушетки разведчица ещё реагировала тем, что морщилась и с огромным усилием возвращала их на место, то с ногами ситуация обстояла куда хуже. Каждый раз они, подобно обычным костылям с глухим стуком падали вниз. А когда Стефания решилась попробовать её приподнять с соблюдением мер максимальной осторожности, пронзительно вскрикнула.       — Да скажи уже нам в чём дело, — прорвался Бозард сквозь цепкие руки своих товарищей и грубо дёрнул Стефанию за плечо.       Стефания подняла голову. И встретилась взглядом с капитаном, только что бесшумно вошедшим в медпункт. В глубине его пронзительных глаз, подёрнутых пеленой тревоги, маркиза прочла, что он уже знает какой ответ их всех ждёт.       — У Петры травмирован позвоночник, — бесцветным голосом произнесла Стефания, не отпуская слабую ладонь разведчицы. Всё это время она смотрела в глаза Леви, докладывая в первую очередь ему. — В поясничном отделе.       — Но у неё ровная спина без следов, — упрямо возразил маркизе Оруо, не желавший принимать страшную действительность в реальном свете.       — Верно, рядом с поясницей заметны только пара ушибов. Но мои тесты показали, что у неё частично потеряна чувствительность верхнего плечевого пояса. И полностью — чувствительность нижних конечностей. Это означает, что повреждён спинной мозг. Скорее всего перелом позвоночника.       — Это лечится, — осмелился спросить Гюнтер после наступившей гробовой тишины.       — Не знаю, — уклончиво ответила Стефания. — Каждый случай индивидуален.       Конечно, Стефания уже прекрасно понимала, что традиционными методами лечения тут не обойдёшься. С таким серьёзным повреждением Петра останется инвалидом на всю жизнь. Но у Миллер не выходил из головы ставший уже почти давним случай с Леви. Стефания не умела воскрешать погибших, начавшую отмирать конечность она тоже не в силах была возродить, как и остановить уже распространившийся сепсис. Но здесь закрытая и сложная травма, до которой не доберёшься ни одной операцией. Даже если и удалить возможные осколки позвонков, вернуть целостность покалеченному позвоночнику обратно инструментами и лекарствами Миллер точно не сможет. А вот если обратится к себе самой…       Стефания поняла, что размышляет уже слишком долго. Если она допускает это, значит надо решаться прямо сейчас. В конце концов, каждый упущенный час умаляет возможность успешного исхода. Заглянув снова в потемневшие от боли и ужаса глаза Петры, Стефания резко поднялась и, поймав на себе четыре пары глаз, внимательно глядевших на неё, чётко и тихо произнесла:       — Сделаю что смогу. Ещё есть тяжелораненые?       — У Гергера открытый перелом голени со смещением, — отозвался из коридора Равшан, бдительно рассортировавший разведчиков по степени тяжести полученных ими травм. — Валери им занимается.       — Если у остальных полученные травмы не угрожают их жизни в ближайшие несколько часов, то я займусь Петрой.       — Думаю, что медсёстры и санитары справятся, — Равшан деловито кивнул Стефании. — И мы, здоровые, им поможем.       — Останьтесь, — приказала Стефания медсёстрам, замершим в ожидании решения вышестоящего врача. — Вы мне нужны для подготовки к операции.       — Будет операция? — переспросил Эрд.       — Да, — Стефания уже отвернулась от элитного отряда и раздавала короткие указания. — Оперировать будем прямо здесь, лишний раз передвигать её очень опасно. — Стерилизуйте инструменты, пока я одеваюсь.       Затем она развернулась обратно к солдатам и повторила:       — Сделаю что смогу. А вам лучше уйти.       — Может, хоть один останется, — попытался возразить ей Оруо. — Это же будет очень… Больно.       — Я дам Петре лекарство, которое притупит боль, — Стефания с жалостью посмотрела на Бозарда. — Оруо, с лишними разговорами мы теряем драгоценное время. Чем больше времени проходит от травмы, тем меньше вероятность восстановить двигательную активность.       — Пойдём-ка, — решительно взяли под руки ошеломлённого и раздавленного товарища Эрд и Гюнтер. — Уверены, что через несколько часов ты уже навестишь Петру.       Леви собирался направиться за ними, но в последний момент остановился и решительно приблизился к Стефании, остановившись практически вплотную перед девушкой.       — Ты действительно можешь хоть как-то помочь? — спросил он так негромко, что никто кроме маркизы не мог услышать этот вопрос.       Под его пытливым взглядом Стефания поняла, что капитана терзало подавленное чувство вины. Вздохнув, она также еле слышно проговорила:       — Вы умеете молиться, капитан? Если да, то сделайте это. Не всегда благополучный исход зависит от таланта врача. Но и не всегда записанные в инвалиды действительно становятся таковыми.       Леви растерянно отступил от маркизы, но тут же взял себя в руки. После чего ненадолго подошёл к Петре и ровным смягчившимся голосом произнёс:       — Поправляйся.       Разведчица едва заметно кивнула и губы её, до того, изогнутые в болезненной ухмылке, украсила искренняя улыбка.       Стефания надела на себя чистый свежий халат и подошла к Петре:       — Тебе нужно будет потерпеть, — спокойно начала она, по доброму касаясь плеча Рал. — Я не смогу избавить тебя от боли полностью во время операции. Кроме того, мне придётся снять с тебя часть одежды, а также перевернуть тебя на живот.       — Ничего, — отозвалась Петра и её добрые светло-карие глаза затуманились слезами. — Я со всем справлюсь. Только верни мне мои ноги.       — Верну, — неосторожно обронила обещание Стефания.       Теперь у неё точно не было пути назад.       Когда приготовления пациентки к операции с тщательной предосторожностью были завершены, а Стефания натягивала на себя перчатки, в кабинет ворвалась Валери.       — Стеша, я знаю что произошло! Ты с ума сошла?!       Миллер испуганно покосилась на Петру, но та под действием наркотического обезболивающего снадобья уже провалилась в сон и не реагировала на чужие голоса.       — Ты хоть знаешь, насколько это опасная операция, — не унималась Валери, перегородив Стефании дорогу к кушетке. — Едва ли пара врачей на всём свете может похвастаться успешными исходами и то, скорее благодаря удаче.       — А что ты предлагаешь, — нахмурилась маркиза. — Я не оставлю Петру калекой, когда у меня есть хоть и мизерная, но возможность поставить её на ноги.       — Твоя мизерная возможность может совсем её убить, — прошипела Валери, предусмотрительно все же понизив голос. — И до тебя были разведчики со сломанными спинами. Они знают с самого начала на что идут, отправляясь за стены. Сейчас у Петры отнялась только нижняя часть, а после твоего вмешательства её может совсем парализовать, так, что даже говорить не сможет. Оставь эту глупость, может, ещё всё обойдётся и чувствительность вернётся.       — Не вернётся, — упрямо проговорила Стефания. — Если ничего не предпринять, Петра останется прикована к коляске навсегда.       — Ну, откуда ты знаешь, — воскликнула Валери. — Объясни мне откуда ты можешь быть так уверена в своих прогнозах!       — Н-не могу, — Миллер виновато покачала головой. — Я так чувствую вот и всё.       — Тогда послушай опытного врача и не дури! Со своим вмешательством ты совсем искалечишь Рал и тогда она точно пожалеет, что не осталась лежать на поле за стенами.       — Уходи, Валери, — Стефания почувствовала, как её руки в перчатках сжимаются в кулаки. — Тебя ждут другие солдаты.       — Да что с тобой, — ошеломлённо вцепилась в плечи подруги Валери. — Неужели ты на фоне своих прошлых успехов возомнила себя самим Господом Богом и считаешь, что к советам других не стоит прислушиваться?! Говорю же тебе, я видела такие же травмы как у Петры. Ничем ты им уже не поможешь! Только хуже можешь сделать!       — Я сказала, отойди, Валери, — Стефания почувствовала, как в её голосе прорезалась сталь. — Я буду делать то, что посчитаю нужным. Понадобится, и с того света Петру вытащу. Но она не останется калекой, ты меня слышишь?!       Несколько секунд девушки стояли, не шевелясь, испепеляя друг друга пронзительными взглядами. Наконец, Валери не выдержала и отступила с тяжёлым вздохом.       — Я предупредила тебя, Стефания. Этот грех ты заберёшь себе. Делай как знаешь.       Изрядно взвинченная короткой перепалкой с подругой, Стефания резко развернулась и прикрикнула на медсестёр:       — Почему свет до сих пор такой тусклый?! Где инструменты?!       Она всем телом чувствовала свою забурлившую в венах кровь, придававшую такую сильную уверенность и прилив энергии. Не отступиться от Петры, пойти наперекор столь несправедливой для Рал судьбе, заставить девушку вновь подняться.       Проверив ещё раз чувствительность нижних конечностей и не заметив положительного результата, Стефания отбросила иглу в сторону и взяла в руки смоченный дезинфицирующим раствором ватный диск.

***

      Последующие несколько часов были самыми тяжёлыми в жизни Стефании. Филигранная работа по удалению костных отломков из позвоночного канала сопровождалась полным и всепоглощающим вниманием Стефании к реакции организма Петры на столь рискованное вмешательство. По мере необходимости она добавляла инъекции обезболивающего, но Петра всё равно плакала и стонала от боли, пусть и не такой страшной. И вот, когда уже следы сильного удара были удалены и предстояло сшивать ткани обратно, маркиза вдруг обратилась к медсёстрам:       — Эта нитка никуда не годится. Нужна более толстая. Принесите. А лучше и иглу к ней побольше.       Воспользовавшись тем, что её коллеги ненадолго удалились, маркиза обратилась к своим внутренним ощущениям. Переняв на себя часть ощущений искалеченного чужого организма, она чётко почувствовала как у неё леденеют и не слушаются ноги, как туловище стремится искривиться от жуткой травмы, как немеют враз ослабевшие руки.       Разве Петре нужно это? Нет, вовсе нет. Ей нужны силы для борьбы, ей нужны здоровые кости, ровная спина, сильные и чувствительные руки и ноги. Маркиза начала живо представлять себе как выглядят целые позвонки, как спинной мозг без прерываний покоится в позвоночном канале, как поясничный отдел после травмы обрастёт крепкими мышцами.       Стефанию бросило в сильный жар, когда мощное тепло наполнило всё её тело. Она сразу же вспомнила эти ощущения, которые испытывала в момент лечения капитана Леви. В этот раз они были куда сильнее. Коснувшись открытой зияющей раны, Стефания убрала расширители и крайне бережно прикоснулась к краям раны. После чего начала осторожно сводить их друг к другу. Голова у девушки закружилась, а тело чувствовало себя измученным и выжатым, как лимон. Но Стефания не сдавалась и продолжала бороться с чужим недугом, пока, не отпустив кожу, тут же разъехавшуюся обратно, она не увидела следы полностью здоровых позвонков. А следом и не услышала лёгкий вздох Петры.       Покачнувшись, Стефания оперлась на край кушетки и начала проворными отточенными движениями сшивать рану. Подоспевшие медсёстры озадаченно посмотрели на её действия.       — Давайте сюда ещё одну иглу. Рана широкая, нужно укрепить швы, как следует, чтобы не разъехались.       — У вас маска испачкалась кровью, — заметила одна из медсестёр, помогая Стефании с последними штрихами операции.       — Наверное забыла, что руки у меня в крови и случайно коснулась лица, — с демонстративной несерьёзностью отозвалась Стефания.       На самом деле кровь была её, она потекла из носа и, хоть и остановилась, но успела изрядно запачкать маску маркизы. Стефании действительно приходилось бороться за каждое мгновение ясности своего рассудка и каждое своё чёткое движение. Она чувствовала смертельную усталость, будучи полностью опустошённой после столь сложного процесса исцеления. Что и говорить, такая способность не давалась столь просто и по праву забирала все силы.       Завершив операцию, стянув с себя окровавленную одежду и умывшись, маркиза обессилено опустилась на пол, рядом с кушеткой, на которой лежала спящая и потихоньку приходившая в себя после длительного приёма обезболивающего снадобья Петра. Сухими, опухшими от бессонной ночи и длительной кропотливой работы под ярким светом, глазами маркиза наблюдала за Петрой, а верные медсёстры дежурили под дверью кабинета и не пускали никого из неравнодушных разведчиков. Судя по постепенно нарастающему гулу за дверьми кабинета, уже весь Разведкорпус знал о рискованном решении Стефании и сходил с ума от тревоги за Петру. Но Стефания хотела дождаться, когда девушка сама очнётся.       И Рал не заставила себя слишком долго ждать. Медленно приоткрыв глаза, она постепенно сфокусировала свой рассеянный взгляд на Стефании и попыталась повернуть голову. Маркиза предусмотрительно поднесла к сухим губам разведчицы специальную фляжку с водой и аккуратно напоила девушку.       — Чувствую себя такой… Пустой, — задумчиво произнесла Петра.       — Лежи, лежи, — положила ладонь на её лопатки Стефания. — Тебе придётся некоторое время лежать на животе.       — Ты всё-таки сделала операцию, да, — Петра попыталась пошевелиться, но тут же скривилась от боли. Однако Стефания с радостью заметила, что руки слушаются Рал гораздо лучше. Настолько лучше, что девушка даже ухитрилась положить ладони себе под подбородок.       — Да, — Стефания почувствовала, как к её горлу подкатывает тугой ком, но старалась сохранять спокойствие и невозмутимость. — Ты можешь ещё немного пошевелить руками?       Петра сосредоточенно нахмурилась и подвигала сначала одной рукой, затем другой, посгибала их в локтях, посжимала ладони в кулаки и немного подёргала плечами.       — Руки меня теперь слушаются гораздо лучше, — пробормотала Петра и снова подложила их под подбородок. — Стефания а что… Что с ногами?       — Сейчас проверим, — Миллер от волнения закусила нижнюю губу и вытащила из кармана свежую иголку. — Только пожалуйста смотри прямо перед собой.       — Ладно, — Петра послушно отвернула голову и уставилась в занавешенное плотными шторами окно.       Осторожно отодвинув край одеяла в сторону, Стефания поднесла иголку к стопам девушки и резким движением уколола подошву стопы.       — Ай, — нога у Рал рефлекторно отдёрнулась в сторону. — Больно!       Не веря своим глазам, Стефания повторила тест ещё несколько раз, каждый раз делая укол в новую область ноги. Хотя чувствительность восстановилась не до конца и реакция Петры была не слишком яркой на сильные уколы, но она была. А, значит, все риски полностью себя оправдали.       — Стефания, мы больше не можем, — раздались виноватые голоса медсестёр и в следующий миг дверь кабинета широко распахнулась.       Первым подлетел к раненой Оруо, судя по внешнему виду, он совсем извёлся за ночь. Плюхнувшись на колени у изголовья кровати, он взволнованно выдохнул:       — Как ты, Петра?       — Лучше, чем вчера, — со слабой улыбкой ответила разведчица.       Маркиза заботливо поправила одеяло, чтобы не смущать девушку при посторонних взглядах.       Следом за Оруо показалась Валери. Её раскосые каре-зелёные глаза смотрели то на Петру, то на Стефанию и, казалось, что врача просто распирает от резко нахлынувшего облегчения, счастья, страха, восхищения и злости.       — Ты сделала это, — ошарашенно выдохнула она, приблизившись к Миллер. — Боже, но как?       У Стефании не было ответа. Её маленькая тайна умрёт вместе с ней, как девушка поклялась в этом своему брату. В конце концов, маркиза сама не знала до конца природу своего дара.       — Чувствительность вернулась, — объявила столпившимся разведчикам маркиза.       — Так Петра скоро снова будет с нами, — спросил с широкой улыбкой Гюнтер.       — Думаю, что да, — Стефания повернулась к Петре, счастливой и смущённой одновременно таким неравнодушием своих товарищей. — Впереди ещё постепенная реабилитация…       — Это сущая ерунда, — перебила её Рал. — Сделаю всё, что скажешь. Самое главное, что ты дала мне шанс вернуться в строй.       Маркиза почувствовала, как её глаза стало щипать от подступивших слёз. Облегчение, счастье и сильная усталость грозили подорвать в скором времени ослабившую выдержку девушки.       — Поразительно, Стеша, — к девушке пробилась Ханджи. — На моей памяти это первый случай столь успешного лечения травмы позвоночника. Кто тебя научил этому?       Миллер быстро вытерла влажные глаза тыльной стороной ладони.       — Один талантливый хирург, профессор медицинских наук в Митре. К сожалению, сейчас его уже нет в живых.       Это было полуправдой. Тот человек действительно показывал ей некоторые варианты хирургических вмешательств на позвоночнике, но говорил прямым текстом, что в большинстве случаев это не приводит к значительному улучшению состояния пострадавшего. Маркиза поняла по внимательным взглядам, которыми смерили её Валери и Ханджи, что они не удовлетворены её ответами и скорее готовы списать это на внезапное чудо.       От дальнейших расспросов девушку спас, как ни странно, Оруо.       — Да какая разница кто, как и когда. Главное — результат. Но «спасибо» я тебе скажу только после того, как Петра будет хотя бы не отставать от меня на тренировках.       — Оруо, — дружно шикнули на него остальные, в том числе и сама Рал.       Сама Стефания ограничилась лишь тем, что с теплотой посмотрела на разведчика, не стеснявшегося своих искренних эмоций.       Гости у Петры пробыли ещё некоторое время, пока не грянул сигнал подъёма. Только тогда разведчики стали постепенно разбредаться по своим будничным делам. Выкроив для себя немного времени для передышки, маркиза отправилась на пока пустынную тренировочную площадку, оставив заснувшую Рал в надёжных руках медсестёр.       В этот раз она не стала далеко заходить и присела на ствол одного из старых поваленных деревьев, находившихся неподалёку от остальной территории штаба. Наслаждаясь свежим чистым воздухом и одиночеством, Миллер рассеянно следила за плавно скользившими облаками. Совсем расслабившись, она устало ссутулила плечи и сама не заметила как выплеснула наружу скопившиеся внутри неё эмоции в виде беззвучного плача.       — Надеюсь, что в этот раз ты плачешь от радости.       Стефания резко обернулась от неожиданности. Мало того, что она совершенно не слышала чужих шагов, погружённая в собственные мысли, так ещё и опешила, увидев перед собой Леви.       — Сиди, — пресёк её попытки вскочить с места капитан и к ещё большему изумлению Миллер устроился рядом с ней.       Стефания пошарила по карманам юбки, но к своему большому неудовлетворению не нашла своего носового платка. Видимо она его забыла в спешке переложить из врачебного халата в свою будничную одежду.       Леви не спешил нарушать воцарившееся между ними неловкое молчание, но от него не укрылись её действия.       — Возьми.       Миллер уже не знала чему ещё удивляться и даже без лишних споров приняла платок капитана и поспешила вытереть слёзы. Она была настолько уставшей, что позабыла напрочь про смущение. Да и глупо уже стесняться Леви на ровном месте после того, как он буквально спас её от публичного позора.       — Вы хотели мне что-то сказать, капитан? Вы же явно пришли сюда не для того, чтобы отдать мне свой носовой платок.       — Откуда ты знаешь, — хмыкнул Леви.       Стефания тоже не удержалась от короткого смешка. Стиснув в ладонях плотную хлопковую ткань, она всё же нашла в себе силы открыто посмотреть мужчине в глаза.       — Я слушаю.       Капитан тоже повернулся к ней, случайно при это задев плечо девушки своим.       — Когда Петра получила эту травму, я был почти уверен в том, что она больше не сможет ходить. У нас даже не было уверенности, что мы сможем благополучно довезти её до стен. Мы все уже видели раннее подобные увечья и прощались с солдатами, получившими их, если они доживали до штаба. И их увозили отсюда, — Леви сделал паузу и Стефания вдруг заметила, что в его глазах нет и намёка на подозрительность или недоверие. — Я не буду спрашивать тебя как ты добилась другого. Главное, что ты не бросила Петру, сделала всё возможное и она теперь поправится. Спасибо тебе за это.       Растерянная маркиза не нашлась с достойным ответом и ограничилась лишь признательным медленным кивком.       — Я перестал молиться в семь лет, — вдруг добавил мужчина и на несколько секунд поднял голову к небу, сощурившись. — Но я верю в некоторых людей, которые меня окружают.       — Тяга к молитвам и формирование своих убеждений зависит от условий, в которых растёшь, — задумчиво проговорила Стефания.       И тут же прикусила язык. Нашла, с кем обсуждать такое! Филипп с самого начала посвятил её в тёмное прошлое капитана Леви со всеми присущими ему мрачными красками. И, судя по тому, что абсолютное большинство разведчиков пресекали любое любопытство в адрес прошлой жизни капитана, Миллер догадывалась, что эта тема под запретом. И всё равно она умудрилась её затронуть.       Леви обернулся к маркизе, смерив её пронзительным и колючим взглядом.       «Если он сейчас заткнёт меня или оскорбит в самой грубой манере из всех своих возможных, то поделом мне!» — подумала Стефания, невольно вжав голову в плечи.       — Ну, разумеется, ты в курсе, — медленно процедил капитан, продолжая смотреть на маркизу столь сконцентрировано, словно пытался понять как много ей известно.       Отрицать было бессмысленно.       — Простите, капитан, — Миллер потупилась, опустив голову. — Я сегодня совсем потеряла тактичность.       — И как много тебе известно, — не обратив на её извинения никакого внимания, вдруг спросил мужчина.       — Если вы думаете, что я стану обсуждать детали чужой жизни с другими…       — Что ты знаешь?       Внезапный напор, превратившийся чуть ли не в допрос взволновал Стефанию. Глядя на Леви, она начала вспоминать детали его биографии. И вдруг поняла, что ни разу за всё время не пыталась сопоставить каким капитан был в прошлом и какой он сейчас. Конечно, Филипп постарался в описаниях ужасов Подземного города и даже затронул тему семейных уз Сильнейшего Воина Человечества. Чтобы сестра не думала, что этот разведчик — благородный и безгрешный герой, несмотря на своё громкое звание. Но какую картинку Стефания видела перед собой в штабе Разведкорпуса? Да, без ярких эмоций, без высоких манер, безродный, острый и прямолинейный, подобно стреле, но в то же время высоко ценящий каждого солдата, лишённый тщеславия, пустословия и действительно сильный. Ищущий свободы и в то же время строго дисциплинированный. Не жалеющий себя, несмотря на тяжёлый груз прошлого.       — Что вы не выбирали где вам родиться, — наконец спокойно произнесла Стефания.       Это был единственный верный ответ. Маркиза сразу поняла. Когда увидела как смягчился жесткий и цепкий взгляд капитана, как расслабились искривлённые уголки его рта.       Решив больше не испытывать судьбу, Стефания поднялась со своего места. Она немного позже обдумает этот разговор, сейчас её наверняка уже ждёт Петра.       — Мне пора, капитан.       — Нам в одну сторону. Я тебя провожу.       Сказано это было бесстрастным и в то же время не терпящим никаких возражений тоном. Смутившейся маркизе ничего не оставалось, кроме как последовать за разведчиком.