Такие разные миры

«Он сидел, стиснув зубы, но не дёргался.

Впервые за всё время — не огрызался, не убирал её руку

со словами «Само заживёт». Просто терпел,

будто давая ей право на эту близость.»

      В последующие месяцы у Стефании было много хлопот. Помимо регулярных осмотров солдат, отделавшихся после экспедиции хоть и средней тяжести, но ранениями, она посвящала много времени Петре. Рал постепенно крепла с каждым днём и уже начала потихоньку вставать с постели и пробовать передвигаться. Пока по лазарету и пока с помощью Стефании.       Валери не вмешивалась в процесс реабилитации Рал, честно признавшись, что подобным в разведке никто из врачей ещё не занимался.       — Ну, не вставали больше те разведчики, кто сломал себе позвоночник, — разводила руками она. — Можешь считать, что тебе крупно повезло. Только я бы на твоем месте всё подробно фиксировала: начиная от подробностей проведения операции и заканчивая поэтапной реабилитацией. Так и в историю медицины сможешь себя вписать, если захочешь.       Майор Ханджи была с ней солидарна, но Стефанию мало волновала уникальность случая и то, какой ажиотаж она может вызвать в медицинском мире, если о ней рассказать. Во-первых, Миллер не собиралась демонстрировать всему миру свои возросшие способности по врачеванию, ей было достаточно одного штаба разведчиков, во-вторых не хотела превращать Рал в подопытного кролика, а в третьих все её мысли были заняты возвращением Петры в строй. Поставив себе такую цель, Стефания не поскупилась подключить свое воображение наряду со знаниями и своими ощущениями, чтобы реализовать задуманное. Придумав целую систему упражнений для каждого этапа восстановления, она изводила Петру до полного изнеможения, пока та не просила о передышке, шутя о том, что такой нагрузки у неё не было даже на тренировках у капитана.       — Стефания, а когда мне можно будет снять корсет, — то и дело спрашивала Петра, с недовольством постукивая пальцами по твердой поверхности своего нового аксессуара.       — Когда пойдёшь в душ, — ответила маркиза.       — Нет, я имела в виду насовсем!       — Ещё рано, — качала головой маркиза. — Пока твои позвоночник не восстановится, мышцы вокруг него не заживут и не окрепнут, корсет снимать ни в коем случае нельзя. Ты же не хочешь, чтобы твоя травма по прошествии времени усугубилась?       — Нет, — испуганно отвечала Петра.       Проводя столько времени с Рал, Стефания была почти уверена, что им даже удалось подружиться, чего не было раньше, когда обе, занятые каждая своими обязанностями, находились порознь. Стефания не скрывала своего восхищения твёрдым боевым духом Петры, а Петра, в свою очередь, выказывала дань уважения врачебным способностям маркизы.       — Титаны, конечно, очень страшные, — рассуждала разведчица. — Но мне, как будто, проще решиться на их убийство, нежели на разрезание человека, пусть даже с целью помочь.       Стефания в ответ лишь усмехалась. Иногда, когда она проходила по граничной территории штаба, до её ушей доносились неразборчивые звуки пойманных Ханджи титанов, не то стоны, не то рычание, не то просто бульканье, перемешанное с хрипом. В такие секунды Миллер ускоряла шаг, едва не переходя на бег, и сцепляла между собой начинавшие дрожать кончики пальцев. Как можно было не только не падать в обморок при виде этих монстров, но ещё и убивать их (или изучать) для Стефании являлось чуть ли не самой большой загадкой на свете. Каждый раз она приходила к избитому и классическому выводу:       «Каждому своё.»       С остальными членами элитного отряда у Стефании тоже укрепились положительные взаимоотношения. Всё же Гюнтер, Оруо и Эрд были чуть ли не самыми частыми гостями Рал. Особенно Оруо. Он совершенно извёл Миллер своими вопросами и непрошенными советами по поводу восстановления сокомандницы. А также не раз выводил из себя и саму Петру своими хвастливыми россказнями про тренировки и неуклюжими вопросами по поводу её самочувствия.       — Приходите в следующий раз без него, — злилась Рал, тыкая пальцем в Бозарда, который лишь недоумённо закатывал глаза в ответ.       — Мы-то придём, — посмеиваясь, ответил Эрд. — А он всё равно за нами увяжется.       — Говорил, что, если понадобится, то и через окно пролезет, — добавил Гюнтер.       — И пролезу, — не унимался Оруо. — Ты, Петра лучше бы у меня помощи просила во время своих коротких прогулок. А то Стефания слишком слаба, чтобы нормально тебя выхаживать.       — Зато умна, — не дала в обиду Стефанию Петра. — И она просто поддерживает меня, а не тащит на себе. И вообще, после всего твоего трёпа я в жизни к тебе за помощью не обращусь.       Один раз Стефания не выдержала и заговорила с разведчицей на эту тему:       — Он же просто безумно волнуется за тебя. Но пытается скрыть своё волнение. И хочет, чтобы ты видела в нём мужчину, на которого ты можешь положиться.       — Да знаю, — вздохнула Петра. — Но мне-то от его волнений не легче. Ведёт себя постоянно как глупый подросток. Я, между прочим, никогда не давала ему повода подумать, что между нами что-то может быть.       — Из-за того, что он невыносимый? — усмехнулась маркиза.       — И это тоже, — Рал призадумалась. — Хотя, если посмотреть, меня всю жизнь тянуло к невыносимым мужчинам. Вообще как-то сначала на их дела смотрела, а потом уже на то, как они говорят. Нет, всё дело в том, что мне другой… Нравится.       Стефания сразу же поняла о ком идёт речь и в эту же секунду чуть не разбила бутыль с микстурой, благо, смогла поймать её в последний момент.       — Капитан же тоже навещает меня, — продолжала свои размышления Петра, словно забыв о присутствии рядом маркизы. — И, когда я травмировалась, он проследил, чтобы другие солдаты не навредили мне случайно ещё больше и чтобы меня довезли в самой лёгкой и крепкой повозке. И из отряда своего выгонять не планирует, капитан мне лично про это сказал, что будет ждать, пока я окончательно поправлюсь. Хотя, всё это просто значит, что капитан Леви относится ко мне с уважением и поддержкой, как ко всем своим непосредственным подчинённым. Наверное он бы так же себя вёл, будь на моём месте Эрд или Гюнтер…       Миллер внимательно слушала рассуждения Рал, напрочь забыв про своё основное занятие в виде протирки от пыли ёмкостей, в которых хранились наиболее часто используемые лекарства. И, когда Петра внезапно задала ей вопрос, то впала в ступор.       Конечно, ей хотелось по-женски поддержать девушку. Не то, чтобы Стефания когда-то страдала от неразделённой любви, но могла приблизительно представить насколько это тяжело и тоскливо. Но, с другой стороны, почему-то у маркизы не было никакого желания вступать в рассуждения о наличии или отсутствии чувств у капитана к его подчинённой и причину такой вредности в себе Миллер было невероятно трудно найти.       — Стефания?       Сообразив, что Петра обращается к ней уже второй раз, Миллер выдохнула и, стараясь, чтобы её голос звучал как можно ровнее и невозмутимее, произнесла:       — Я не могу ни о чём думать, Петра, потому что не знаю капитана так хорошо как ты. Я уверена, что он в любом случае уважает тебя, твои личностные качества и твоё боевое мастерство. А по другому я не могу ничего тебе сказать, потому что не очень хорошо разбираюсь в вопросах любовных чувств.       Рал, тем не менее, осталась довольна её ответом и даже приподняла уголки губ в полуулыбке.       — Мне нравится, что ты меня слушаешь и так отвечаешь. Другая бы разведчица например, попыталась бы убедить меня в том, что не является действительностью. Или посчитала мои чувства глупостью.       — Если ты так сильно переживаешь, то это не может быть глупостью.       — Да, — воскликнула Петра, подперев щёку рукой. — Жалко, что ты не разбираешься. Ты ведь росла в другой обстановке, тебя наверняка учили быть женственной и рассказывали как вести себя с мужчинами.       — Рассказывали, — неуверенно ответила Миллер, припоминая уроки бального этикета, этикета светской беседы, истории, политики и ещё бесчисленное количество дисциплин, благодаря которым, она могла бы ненавязчиво поддерживать беседу с дворянами схожего круга и продемонстрировать им свою образованность. — Но я не свободна в выборе любимого человека. И не думаю, что то, чему меня учили может быть применимо к капитану.       «Точнее оно совсем не применимо,» — закончила про себя девушка.       — Это ужасно, что за тебя принимают решения в таком важном вопросе, — искренне посочувствовала ей Петра. — Твой брат выбирает тебе жениха, да?       — Да, так как он глава семьи.       Произнеся это, Стефания почувствовала, как у неё болезненно сжалось сердце. Странно, но раньше она и не задумывалась о том, насколько это ужасно. Почему-то ей казалось, что Филипп не ошибётся в выборе и найдёт ей, как минимум, порядочного супруга. И она научится его любить. Но сейчас маркизе было невыносимо думать о том, что её в принципе могут к чему-то принудить, тем более, к отношениям с человеком, который совершенно не волнует чувства девушки. Уж лучше остаться незамужней.       — Даже моя жизнь не может состоять исключительно из одних удовольствий, — нарочито бодрым тоном добавила Стефания.       Они ещё немного поговорили и Петра, вроде как, даже воспряла духом. Настолько, что даже захотела самостоятельно выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Стефания, конечно, не стала отправлять разведчицу одну. Давая возможность Рал идти без поддержки, девушка тенью следовала за ней, готовая подхватить разведчицу под локоть в случае необходимости.       — Ты делаешь успехи, — воскликнула Стефания, когда Петра, добравшись до небольшой полянки рядом с медпунктом неуклюже опустилась на траву.       — Вот увидишь, обратно я тоже дойду самостоятельно, — заявила Рал, довольно улыбаясь. — Так что можешь не отвлекаться на меня.       — Уверена, — маркиза задумчиво склонила голову набок Петра и впрямь в последние дни демонстрировала неплохую координацию и не нуждалась в провожатом. — А знаешь, я оставлю окно в медпункт открытым. И ты точно сможешь отсюда меня позвать, если у тебя возникнут трудности.       — Договорились, — и Рал расслабленно вытянулась на траве, прислонившись к деревцу, и достала из-за пазухи книгу, которой с ней радушно поделилась Стефания. — Я долго тут сидеть не буду. Помню, что у нас с тобой ещё дневной сеанс упражнений запланирован.       Когда Стефания вернулась в медпункт, до её чуткого слуха донёсся едва уловимый свист, свидетельствовавший о том, что разведчики приступили к своим ежедневным тренировкам на УПМ. Это значит, что появлялась определённая вероятность прихода к ней солдат с ушибами, растяжениями или вывихами. Миллер удовлетворённо осмотрела чистые полки в своём медпункте. Если бы её горничная узнала, что маркиза теперь сама протирает пыль, моет полы и стирает, то точно упала бы в обморок. Девушка подумала о том, что было бы неплохо навестить Валери, которая с раннего утра пропадала в лаборатории Ханджи, без стеснений используя её оборудование для более быстрого и эффективного приготовления мазей.       Хлопнула дверь её кабинета. Стефания повернула голову.       — Добрый день, капитан. Петра сейчас на прогулке, вы сможете её навестить попозже, после обеда.       — Я не к ней, — отозвался Леви, поджав губы. — Дай мне йод, марлю для повязки и какой-нибудь пинцет.       Подчинившись по инерции его приказному тону, Миллер начала было доставать с полок то, о чём её попросил Леви, но вдруг остановилась.       — А что, собственно, случилось, капитан?       — Тц, ничего ужасного, — фыркнул капитан и Миллер заметила, что мужчина держится одной рукой за бок, его форменная куртка и рубашка оказалась частично порванными и заляпанными кровью. — УПМ сломался в процессе тренировки. На кустарник с острыми ветками напоролся немного. Теперь занозы надо достать и почистить рану.       — Так, может, я помогу, — робко спросила Миллер.       — Я и сам в состоянии обработать эту пустяковую царапину, — не собирался так просто принимать её помощь капитан.       — Знаю, что вам несложно, — покладисто ответила Стефания, решив категорично не спорить с ним. — Но вам неудобно будет самостоятельно обрабатывать рану. Скручиваться придётся, занозы будет убирать дискомфортно и нелегко. И время потратите лишнее. Тем более, от медпункта ближе идти, чем от вашего кабинета. Я быстро справлюсь и вы вернётесь на тренировку.       Леви несколько секунд молчал, словно, пытался придумать аргументированные возражения. Но, похоже, не нашёл их, потому что в итоге снял с себя куртку и ответил:       — Что ж, попробуй.       Стефания вздохнула и полезла за оставшимися медицинскими принадлежностями. Кто-то, похоже, подменил прежнего капитана, раз он добровольно почти без пререканий согласился на её помощь. Леви, тем временем, ослабил ремни, сковывавшие его грудную клетку и спину и расстегнул рубашку.       Выпрямившись, маркиза вдруг осознала, что впервые видит Леви совсем без верха. Даже, когда капитан болел пневмонией, он постоянно находился в одежде и отказывался без острой необходимости снимать кофту.       За прошедшее в разведке время Стефания окончательно привыкла видеть обнажённые подтянутые мужские тела и смутить её демонстрацией крепких мышц было невозможно. Но почему-то сейчас девушка невольно позволила себе затаить дыхание и пристально посмотреть на мужчину, зацепившись взглядом за свежую рану на его боку. И, конечно же, её внимание наряду с небольшой заминкой не осталось незамеченным.       — И долго ты будешь меня разглядывать, — подчёркнуто язвительно уточнил капитан. — У меня нет времени торчать здесь до вечера.       Его слова подействовали на Стефанию подобно ведру ледяной воды. Она вздрогнула и, мысленно пожелав себе провалиться сквозь землю от стыда, на негнущихся ногах подошла к капитану.       Приблизившись к мужчине, маркиза заметила большое количество старых шрамов на бледной коже капитана. Мелкие и широкие, короткие и извилистые они запутанной сетью покрывали его плечи, грудь, спину и живот. Но, наученная только что горьким опытом, девушка заставила себя не смотреть лишний раз на Леви, пока он не одёрнул её ещё раз, а сосредоточиться исключительно на его травмированном боку.       На краях раны начала запекаться кровь, смешанная с крохотными песчинками относительно мягкой земли тренировочной площадки. В немаленькой, но и, к счастью, не слишком глубокой царапине торчали несколько маленьких заноз и одна покрупнее.       Когда Стефания смочила чистую полоску ткани тёплой водой и потянулась к Леви, он мгновенно напрягся и бросил на неё короткий взгляд исподлобья, полный странного замешательства и недоверия.       — Я очищу рану от грязи, — на всякий случай объяснила Стефания, стремясь хоть как-то разрушить воцарившееся между ними напряжённое молчание.       — Я понял, — буркнул Леви и повернул голову в другую сторону.       Сделав пару бесшумных вдохов и постаравшись успокоиться, Миллер несколькими быстрыми, бережными и давно отточенными движениями очистила царапину. После чего осторожно промокнула её, удаляя лишнюю влагу. От Стефании не укрывалось, как Леви напрягался каждый раз, когда она его касалась. Его напряжение вызывало внутри девушки такую же скованность внутри. Это настолько не давало маркизе покоя, что она, в конце концов не выдержала. Когда Леви сдавленно зашипел от того, что Стефания щедро обработала рану антисептическим раствором, девушка тихо уточнила:       — Вы не любите находиться без одежды, да?       Сделала она такой вывод, заодно вспомнив, как утром застала капитана спящим в кресле, пусть и не в полном комплекте формы, но в рубашке, брюках и накинутой поверх плеч куртке.       — Без одежды я не чувствую себя защищённым. Старая привычка, — произнёс капитан и его ледяной тон несколько смягчился.       — Накиньте на плечи рубашку, если вам так будет комфортнее, — предложила Стефания, вооружившись пинцетом и высматривая, какую бы занозу ей подцепить первой.       — Потерплю.       Короткий диалог слегка успокоил Стефанию. Но ненадолго. Когда Миллер была вынуждена встать к капитану совсем близко, чтобы постоянно касаться его, держа ладонь у краёв царапины и убрать застрявшие щепки, ей вдруг стало не по себе. Если Леви до этого сидел, отвернувшись, то сейчас он изучающим взглядом рассматривал лицо девушки, а его глубокое дыхание сбилось, став более прерывистым. Миллер чувствовала себя неловко от того, что ворвалась в личное пространство Леви, которое он так ревностно оберегал, но куда больше смятения у неё вызывали собственные дрожащие пальцы, пересохшие губы, горящие скулы и трусливо опущенный вниз взгляд.       Почему же она не может вести себя рядом с капитаном спокойно и профессионально? И ведь это не просто страх перед ним. Это что-то другое. Новое… И опасное.       Наконец, с занозами было покончено, Стефания взяла баночку с мазью и завершила обработку раны. Едва она убрала руку, как Леви немного повернулся и внимательно осмотрел уже чистую царапину.       — Сейчас выглядит гораздо лучше, — без тени сарказма прокомментировал он её работу.       Как Стефания не старалась, их взгляды всё же пересеклись. Девушка хотела тут же отвернуться, слишком боялась, что капитан уже успел заметить её взволнованное состояние и, ещё хуже, сделать свои выводы по причинам такого поведения.       — Ты испачкалась, — вдруг произнёс Леви.       Сказано это было спокойно, без упрёка, просто как констатация факта, но Миллер всё равно смутилась. Стесняясь своего покрывшегося румянцем лица, на то и дело норовила хоть на мгновение, но спрятать его за рукой от внимательных глаз капитана. И, похоже, случайно задела его кончиками пальцев, на которых ещё была мазь. Маркиза хотела отойти от мужчины за чистой салфеткой, но Леви опередил её.       Когда Стефания почувствовала прикосновение его пальцев к своему подбородку, она разом забыла о том, что собиралась сделать и замерла, не смея лишний раз пошевелиться.       Леви, тем временем, аккуратно повернул голову девушки в нужную сторону, после чего быстрым, но осторожным движением снял большим пальцем небольшой мазок лекарства с её скулы. После чего осторожно, будто касался чего-то очень хрупкого, провёл подушечками остальных пальцев от щеки вниз, к челюсти и завершил движение, заправив прядь коротких волос за ухо Стефании.       — Больше следов нет, — так же бесстрастно произнес он, медленно, будто с сопротивлением, отнимая ладонь от лица маркизы, и потянулся за чистой салфеткой.       «Это прикосновение слишком долгое для того, чтобы просто убрать пятно от лекарства,» — промелькнуло в голове у Стефании. — «Если вас просто раздражал мазок, капитан, то почему у вас сбилось дыхание? Почему, поймав ваш взгляд, я могу увидеть своё отражение в ваших расширенных зрачках?»       Прикрепила свежую повязку Стефания уже автоматически, поскольку голова её была забита несвойственными ей чересчур сильными переживаниями насчёт пациента, который, едва дождавшись окончания обработки, вскочил с кушетки так резко, что она протестующе заскрипела.       — Вот и всё, — дрогнувшим голосом произнесла Стефания, вытерев на всякий случай ещё раз свои ладони. — Думаю, что скоро ваша рана заживёт. Но лучше загляните ко мне завтра, — тут она осеклась, нахмурившись. — Точнее я могу дать вам лекарства и вы сами сможете…       — Я приду к тебе, — перебил её Леви.       — Правда? — робко переспросила девушка.       — Меня не раздражает то, как ты это делаешь.       Стефания совсем растерялась.       — Это… Комплимент моим умениям?       Но ответа она не дождалась. Будто Леви решил подвести невидимую черту их и без того наполненной недосказанностями встрече.       Когда капитан уже направился к двери, та распахнулась и на пороге появилась Петра:       — Видишь, Стефания, я сама дошла, — воскликнула она, но, увидев перед собой Леви, тут же осеклась. — К-капитан?       — Здравствуй, — Леви внимательно оглядел подчиненную с головы до ног. — Ты окрепла за последнюю неделю.       — Так точно, — Петра постаралась вытянуться в струнку, после чего добавила. — Прикладываю все усилия, чтобы поскорее вернуться в строй.       — Не форсируй события, — не слишком поддержал её энтузиазм Леви. — Ты быстро восстановишь все навыки. Сейчас ты должна дать травме зажить полностью.       — Да, капитан, — Рал неловко улыбнулась. — А вы…       — Зацепился на тренировке, — коротко объяснил он и нарочно повернулся к Петре так, чтобы она не видела его испачканную рубашку и свежую повязку, заметную сквозь окровавленную ткань.       — Ой, надеюсь, ничего серьёзного, — затараторила Петра, округлив свой, переполненный волнением, светлый взгляд.       Стефания молча наблюдала за их диалогом и замечала, как неприятное и жгучее чувство окутывает её плотным облаком. Обычно всегда умилявшаяся попыткам разведчиков намекнуть объекту воздыхания о своих чувствах, сейчас девушка не ощущала ничего кроме липкого неприятного волнения.       — Я дойду до склада, — не выдержав, объявила она, обращаясь к Петре. — У меня закончились бинты.       Рал, на мгновение отвлекшись от беседы с капитаном, кивнула ей, преисполненная немой благодарностью. А Леви, скользнув взглядом по кабинету, уставился на одну из полок, забитую бинтами и марлевыми повязками, после чего с оттенком недоумения посмотрел на маркизу, которая, резко отвернувшись, чуть ли не выскочила из кабинета.       «Я схожу с ума», — повторяла Стефания сама себе, пока шла в сторону, ровно противоположную от склада. — «Придумываю переживания сама себе на ровном месте. Капитан обратился за медицинской помощью, я помогла. Остальное меня не волнует.»       К её огромному счастью, Валери была уже на своем месте. И не только она. Рядом с ней сидела Ханджи, которой подруга проворными движениями перевязывала кисть руки.       — Привет, Стеша, — радостно помахала ей здоровой рукой Ханджи.       — Привет, — выдавила из себя Стефания, постаравшись напустить на себя нейтральный и беззаботный вид.       — А я тут запястье немного растянула, хотя Валери говорит, что у меня надрыв связок, — сообщила Зоэ. — Вечно у меня пустяковые травмы происходят во время тренировок по маневрированию.       — Ты забыла уточнить, что травмируешься, только когда твоя задача — устранить титана, — фыркнула Валери. — А вот если тебе надо его поймать, то в маневрировании ты превзойдешь самого капитана Леви.       — Верно, — засмеялась майор, по дружески хлопнув Валери по плечу. Потом обратила внимание на поникшую после её слов Стефанию. — Стеша, ты в порядке? У тебя такой нездоровый румянец на лице, ты не заболела?       — Кажется, заболела, — горестно выдохнула маркиза, усаживаясь за стол.       Валери и Ханджи переглянулись. Валери, закончив с перевязкой, подошла к подруге и склонилась над ней.       — Температуры вроде нет, покажи горло.       Прежде, чем Стефания успела что-либо возразить, девушка без лишних пререканий повернула Миллер к окну и, надавив на щеки, заставила её открыть рот.       — Чистое, — протянула она. — Может, ты переутомилась?       — Да, точно переутомилась, — согласилась с её версией маркиза.       — После последней экспедиции наши солдаты растеряли ловкость, — вклинилась в разговор Ханджи. — То ли весна на них так сказывается, то ли просто устали. Даже мои подчиненные несколько раз к тебе захаживали на прошлой неделе. А у тебя ведь ещё Петра. Кстати как она?       — Лучше, — бесцветным тоном произнесла Стефания. — Уже самостоятельно ходит, без моей поддержки. Думаю, через несколько дней начать давать ей базовые упражнения для физической подготовки.       — Замечательно, — всплеснула руками Зоэ. — Мы все с нетерпением ждём, когда Петра вернется в строй. Особенно Леви. Его отряд быстро теряет своё мастерство и профессионализм, если внезапно из него выпадает один солдат.       — Да, — невпопад ответила Стефания, охваченная полностью противоречивыми мыслями. — Капитан часто её навещает.       — О, тогда тебе Петра наверное уже поплакалась о своей неразделенной любви, — снизив голос до полушёпота проговорила Валери. Заметив странный пронзительный взгляд Стефании и истолковав его по своему, врач продолжила. — Да точно рассказывала. Не волнуйся, я сплетничаю только с тобой и с майором Ханджи. Она мне ещё до твоего появления все мозги проела по поводу своего ненаглядного капитана. Теперь новую сопереживающую нашла.       — Неразделённая любовь, это серьезно, — с видом профессионального знатока изрекла Ханджи, строго посмотрев на Валери. — Не пристало над этим насмехаться. Любая из нас может оказаться в подобной ситуации.       — Да я и не насмехаюсь, — смутилась Валери, пристыженная укором майора. — Просто мне непонятно, что должно быть в голове, чтобы годами сходить с ума по одному человеку. Тем более, если это капитан. Не знаю уж кем надо быть и что уметь, чтобы привлечь его внимание, ещё и претендовать на что-то серьезное.       — Как твои эксперименты в области ботаники, Ханджи? Можно будет тебе вечером помочь?       Валери выгнула бровь, удивленная столь резкой переменой темы. Даже Ханджи не сразу ответила Стефании, а повернулась к ней и несколько секунд с любопытством в упор разглядывала маркизу.       — Конечно, Стеша, можешь. Я буду только рада твоей компании. Вообще я сейчас ядовитые растения наших широт изучаю. Мне интересно: вдруг я всё-таки найду в каком-нибудь из них такой токсин, который сможет замедлить регенерацию моих подопытных титанчиков? Это было бы невероятно, — мечтательно пропела Зоэ, улыбаясь как ни в чём не бывало.       Стефания облегченно выдохнула, когда разговор свернул с этой скользкой темы. Пообщавшись ещё немного с Ханджи и Валери, она вернулась обратно в кабинет, застав там уже только одну Петру. Рал не стала никак комментировать о чем они говорили с Леви в её отсутствие, но от Стефании не укрылось, что разведчица выглядит не слишком довольной.       «Меня это не касается», — упрямо повторила про себя Стефания.       — Займёмся лечебными упражнениями?

***

      Когда во время одной из последних встреч, маркиз заявил, что желает поехать вместе с командором и посмотреть на очередной отряд кадетов, готовившихся к выпуску, Эрвин чуть не поперхнулся чаем.       — Зачем вам это?       — Я хочу посмотреть как вы, Эрвин, проводите встречи с кадетами, — невозмутимо заявил Филипп. — Вы уж простите, никакие мои деньги не помогут Разведкорпусу, если в нём некому будет служить.       — Что вы, маркиз, — покачал головой командор. — Благодаря вашим инвестициям, мы значительно подняли оклад всем разведчикам.       — Но ваши ряды сильно поредели с момента падения стены Мария, — резонно возразил Миллер. — Несмотря на хорошие зарплаты и отремонтированный штаб, кадетов, желающих примерить «Крылья свободы» больше не становится. Мне интересно посмотреть какие беседы вы проводите с ними. Кроме того, сейчас как раз подросли те бедные сироты, пережившие падение стены «Мария». Возможно, вам удастся разжечь в их сердцах стремление отвоевать свой дом обратно?       Речи Филиппа выглядели вполне убедительными, Но Эрвин всё равно не мог отделаться от чувства, что все эти разговоры — лишь полуправда. Но пытаться вывести маркиза на чистую воду было бессмысленно, Филипп сам владел искусством манипуляций в совершенстве, что вкупе с неограниченными полномочиями в королевстве превращало его в настоящего серого кардинала. Даже Стефания не была в курсе всех его дел, ведь Эрвин не раз пытался аккуратно выудить из маркизы хоть немного информации, но девушке едва ли было чем поделиться с командором. По её настороженному взгляду мужчина быстро понял: даже если она что-то знает, то будет молчать, пока брат не прикажет обратное.       Обычно Смит ездил в кадетский корпус с Леви, Ханджи или Майком. Но поскольку в этот раз ему была оказана честь ехать с маркизом и его сопровождающим графом Владиславом Леманном, Эрвин сомневался, что сможет выбрать из этого трио подходящую кандидатуру. Майк был чересчур восприимчив к чужим запахам, особенно к тяжёлому дорогому парфюму, шлейфом идущему от высокородных дворян. Ханджи, при всём её остром уме и великолепной интуиции, запросто могла довести высокомерного Филиппа до белого каления своими расспросами в лоб, чередующимися с тонкими намёками. Про Леви Эрвин даже и не думал, поскольку не желал терять ни лучшего воина, ни влиятельного союзника. Поэтому его выбор пал на Нанабу. Ветеран разведки была наблюдательна и решительна, но в то же время обладала редкой для простого человека тактичностью и умела благозвучно и сдержанно выражать свои мысли.       Филипп принял выбор Эрвина благосклонно, а более открытый и искренний Владислав даже выразил своё уважение к женщине-офицеру Разведкорпуса, по-джентльменски пытаясь помочь ей сесть в экипаж.       Значительную часть дороги они проехали в тишине. Эрвин отметил про себя, что оба дворянина оделись попроще, по крайней мере по их дорожным костюмам невозможно было понять, что оба принадлежат не последней фамилии в королевстве. Поскольку им нужно было успеть к строго определённому времени, согласованному с уставом кадетов, Филипп не успел повидаться с сестрой, да и она, на удивление, не попыталась выйти и поговорить с ним хотя бы минутку. Поэтому маркиз, решив разрушить молчание, задал Эрвину вполне ожидаемый вопрос:       — Как дела у моей сестры?       При этом вопросе Владислав, до того смотревший в окно со скучающим видом, резко повернулся и с любопытством уставился на Эрвина.       — Полагаю, что хорошо, — кивнул командор. — Должен отметить, что маркиза снова всех нас приятно удивила.       — Правда?       — Стефания смогла вылечить одну нашу разведчицу, которая получила серьёзную травму позвоночника в ходе экспедиции. Основываясь на предыдущем опыте, мы подозревали, что исход будет печальным. Но маркизе удалось успешно прооперировать её. Это… Впечатлило всех нас.       Эрвин был готов увидеть гордость и довольство в серебристо-голубых глазах маркиза, но с недоумением заметил, как они на мгновение подёрнулись пеленой беспокойства и раздражения. Правда, произошло это так же быстро, как и исчезло.       — Моя сестра училась у лучших врачей этого королевства, — с достоинством ответил Филипп. — Единственное, что она не умеет, так это воскрешать мёртвых.       — Мы все успели в этом убедиться, — командир Разведкорпуса задумчиво продолжил. — Возможно ли просить вас о том, чтобы эти врачи провели несколько занятий для наших рядовых медиков. Когда Стефания… Покинет штаб Разведкорпуса, я бы хотел, чтобы мы сохранили прежние положительные результаты восстановления и реабилитации разведчиков.       — Что ж, предложение достойное, — небрежно взмахнул рукой Филипп так, словно заранее знал, что ему ничего не стоило реализовать просьбу командора. — Я подумаю как это организовать в скором времени.       — В скором, — решил уточнить Эрвин.       — Да, — резко ответил Филипп. — Моя сестра слишком задержалась у вас. Конечно, её пребывание в вашем штабе принесло и пользу, и… Радость обеим сторонам, но она не может вечно трудиться врачом. Жизнь у маркизы должна быть построена по другому.       — И как же? — с лёгкой тенью иронии попросил объяснений Эрвин.       — Брак, — бросив это слово, Филипп покосился на своего спутника, который тут же смущённо зарделся. — Поместье, рождение детей, занятия благотворительностью и балы по воскресеньям. Довольно ей лицезреть чужую боль, она уже всем доказала, что мы, Миллеры неспроста занимаем такое высокое положение в обществе.       — Вы считаете, что текущие обстоятельства способствуют возвращению к прежней жизни?       — Ничуть, — фыркнул маркиз, скрестив руки на груди. — Прежней жизни уже не будет никогда. Но страсти после падения первой стены несколько улеглись и ненависти к знати сейчас поменьше. За весь этот немаленький отрезок времени я наладил свои дела и укрепил своё положение. Теперь я найду место в королевстве, где моя сестра сможет прожить спокойную и счастливую жизнь.       Командор подумал о том, что ситуация с отъездом Миллер станет неприятной для всего Разведкорпуса. С одной стороны, благородная маркиза стала чуть ли не любимицей разведки, с другой будет ли её брат продолжать такую же бурную деятельность по поддержке их подразделения, если Стефания уедет от них?       — Когда же вы найдёте такое место?       — Думаю, что в течение нескольких месяцев, — Филипп спокойно улыбнулся. — Не переживайте, внезапно выдёргивать Стефанию я не стану. Великодушно дам и вам, и ей время попрощаться.       В этот момент экипаж затормозил. Владислав высунул руку из окна экипажа и передал дежурному документ, являвшийся пропуском на территорию кадетского училища.       Через несколько минут их небольшой отряд уже шагал по мягкому песку в сторону бараков, где проходили теоретические занятия у кадетов. Краем глаза, Смит поглядывал на своих знатных спутников: если Владислав с любопытством разглядывал окружающую его обстановку, то Филипп впивался внимательным взглядом в лица маршировавших мимо них отрядов будущих солдат. Его прищуренный взгляд скользил от одного лица к другому.       — Наш корпус ждёт в аудитории, — шепнул ему Владислав.       — Я должен убедиться, — так же тихо ответил ему маркиз, ни на мгновение не прекращая тщательного наблюдения.       У входа в просторную аудиторию они встретились с главным инструктором корпуса.       — Эрвин, — вполне радушно пожал ему руку старый товарищ и бывший сослуживец. — Наконец ты приехал. Эти оболтусы с утра чуть ли из штанов не выпрыгивают, хотят посмотреть на легендарного главнокомандующего Разведкорпусом и послушать его пылкую речь. Нанаба, рад встрече. Давно тебя не видел.       — Я тоже рада, — кивнула девушка, приподняв уголки губ в полуулыбке. — Давно не видела стены ставшего мне домом училища.       Когда главный инструктор внимательно и с подозрением оглядел Миллера и Леманна. Эрвин поспешил вкратце объяснить:       — Из Митры. Я предупреждал тебя о том, что некоторые люди там очень заинтересованы в успешном функционировании Разведкорпуса.       — Ясно, — Кис прищурился, демонстрируя, что не очень-то верит в благие намерения приезжих чужаков. — Тоже пройдут с тобой?       — Не только, — вступил в разговор Филипп. — Меня интересуют лучшие кадеты будущего выпуска. Те, у кого приличная успеваемость. Большинство из них просто обязаны попасть в разведку. Хочу, чтобы вы мне их показали.       — Мы не можем заставлять лучших выбирать Разведкорпус, — с раздражением заметил Шадис. — Многие стремятся в десятку ради спокойной службы в полиции, а не экспедиций за стены.       — Вы не можете, — заявил Миллер, изогнув губы в полупрезрительной ухмылке. — А я могу. И кто сказал, что меня интересует только десятка?       — Мы рассматриваем кадетов с первого по тридцатое места, — добавил Владислав. — Именно с ними будет вестись в дальнейшем серьёзный разговор о выборе места службы.       — Или вы планируете отправлять худших восстанавливать стену Мария, — изогнул бровь маркиз. — В таком случае мы все обречены.       — Вас понял, — буркнул инструктор и бросил молчаливый укоряющий взгляд Эрвину. — Мой заместитель укажет вам на лучших кадетов.       Смит в ответ едва заметно покачал головой. Он и не ожидал, что маркиз вклинится в диалог с целью плана вербовки лучших учеников военного дела в разведку. Такая затея, в целом, была по душе Эрвину. Но он не мог отделаться от странного ощущения бутафории и обмана, которое периодически настигало его при взаимодействии с маркизом. Вот же он, молодой, деятельный, влиятельный дворянин, который решил столько проблем Разведкорпуса за считанные годы. Под его покровительством Смиту даже и не пришлось лишний раз отстаивать право разведки на существование перед правительством, Филипп всё решал сам. Даже сейчас готов заняться вопросом с подготовкой будущих кадров. Но почему же Смит не видел в нём абсолютной искренности и подозревал в тайной игре, о которой он, Эрвин, пока не догадывался?

***

      Филипп стоял в углу большой аудитории и разглядывал восседавшую перед ним толпу юных кадетов. Речь Эрвина он почти не слушал, маркиз не сомневался, что за годы руководства разведкой, её командор научился говорить красиво и впечатляюще.       Нельзя было утверждать наверняка, что носители Бронированного и Колоссального титанов — всего лишь подростки и записались в кадетское училище. Однако рвение училища подготовить как можно больше воинов для королевской армии накладывало определённый отпечаток на порядок с бумагами — пришедший из ниоткуда кадет мог выдумать какую угодно биографию, её никто не проверял.       «Какой же будет подарок, если окажется, что сын Гриши, выродок Аккерманов и двое кровных предателей окажутся в одном отряде.»       В скором времени к нему бесшумно приблизился Владислав. Естественно, Филипп придерживался с ним официальной версии, как и с Эрвином. Молодой граф ещё не был готов узнать правду, Филипп ещё должен проверить его в деле.       — Ты получил информацию, — тихо спросил маркиз.       Владислав отличался великолепной памятью, даже по марке дворянских семей. Услышанную один раз информацию, он был в состоянии воспроизвести дословно через некоторое время, а лица всех, кого видел хоть раз в своей жизни, запоминал навсегда. Немудрено, что за консультацией по поводу имён лучших кадетов, а также их внешнего описания маркиз отправил именно Леманна.       — Тебе называть всех, начиная с первого номера? — предприимчивый Владислав даже умудрился сделать короткие пометки имён в свой блокнот.       — Для начала первые десять.       — Самые лучшие результаты в наборе у Микасы Аккерман, — начал методичное воспроизведение информации Леманн. — Сидит на третьем ряду, пятая справа. Чёрные короткие волосы…       — Я вижу, — Филипп в мгновение ока выцепил среди толпы высокую темноволосую девушку с повязанным на шее красным шарфом.       «Даже не скрывает своих способностей. Наверное потому что о них ей никто не рассказывал. Значит, братец должен сидеть рядом с ней. Но который из этих двоих?»       — Райнер Браун и Бертольт Гувер, пятый ряд, крайние слева.       Филипп медленно отвёл полный неприязни взгляд от Микасы и переключился на двух рослых молодых людей.       — Откуда они, ты не узнавал?       — Какая-то маленькая деревня на юго-востоке стены «Мария».       «Уступают только Аккерман. Такие высокие и с виду неповоротливые, как они справляются с УПМ?»       — Энни Леонхарт, — продолжал Владислав, не замечая, что Миллер погружён в глубокие рассуждения. — Пришла вместе с Брауном и Гувером. Сидит за ними, маленькая такая.       «Вместе с ними», — Филипп покосился на угрюмую девушку с небрежно заколотыми светлыми волосами, которая даже не пыталась сделать вид, что слушает Эрвина. — «А в прорыве Стены участвовали только двое.»       — Эрен Йегер, рядом с Микасой Аккерман.       Услышав долгожданное имя и фамилию, Филипп аж вздрогнул.       — Какой из, — прошипел он, стиснув запястье недоумевающего Владислава.       — Так вот, смугловатый такой, с яркими зелёными глазами.       И впрямь, рядом с Микасой сидел поджарый парень среднего роста с копной тёмно-русых волос. Кажется, из всех собравшихся он внимательнее всех слушал речь Смита.       Владислав продолжал называть следующих и указывать на них: Жан Кирштейн, Марко Ботт, Конни Спрингер… Но Филиппа они уже не слишком интересовали. Как минимум одна цель, самая главная была найдена. Ситуацию усложняло присутствие потомка Аккерманов рядом, но даже ему не выстоять против десятков обученных головорезов.       Филипп пристально смотрел в горящие бирюзовые глаза паренька, а у него самого перед взором проносилась та, самая страшная за всю его жизнь, ночь. Когда маркиз лишился отца и получил то, что ему причиталось по наследству. Когда целая королевская семья, которой Миллеры служили с незапамятных времён оказалась жестоко растерзана отщепенцем, явившимся из другого мира. Фрида, единственная девушка на свете, кем Филипп дорожил не меньше чем своей сестрой погибла от рук тирана, защищая всю свою семью. И его, Филиппа, тоже. Лежавшего в луже отцовской крови, захлёбывавшегося от беззвучных рыданий и пытавшегося свыкнуться со своим новым телом, ставшим ему как будто совсем чужим.       «Он пришёл разрушить уклад, который наши предки создавали столетиями. Жалкие демоны с другого острова не перед чем не остановятся, лишь бы отобрать у нас последнее сокровище нашей крови. Поэтому и послали Атакующего. Сумасбродного, слепо подчинявшегося чужим воспоминаниям, неуправляемого. А следом за ним и других. Всё ради того, чтобы мы сломались, погрязли в хаосе, чтобы нас съели.»       И вот теперь сын этого ублюдка сидел живой и здоровый в составе лучших кадетов выпуска. А маленькие Рейссы остались таковыми навсегда.       «Говорят, что дети не отвечают за грехи своих родителей. Но если Гриша и впрямь передал своего титана, а вместе с ним и координату своему сыну, то это правило отменяется. Координата в руках чужака бесполезна, а он сам опасен.»       «Странно, что потенциальный носитель Атакующего титана не занял второе место, ведь даже не используемые способности титана дают значительный перевес в силе по сравнению с обычным человеком. Так кому же тогда достались второе, третье и четвёртые места?»       Просто косвенные догадки. Филипп поморщился. Пятое место тоже ни о чём не говорит, как и крайне ровная характеристика, где отмечено, что ничем выдающимся Йегер не обладает. Или он намеренно преуменьшает свои способности? Не похож он на хитрого стратега…       Водоворот мыслей грозил разразиться дикой головной болью и маркиз приложил пальцы к своему виску, ненадолго прикрыв глаза.       От решающих действий его останавливала лишь неуверенность в собственных выводах. Именно по той же причине Род запретил ему действовать радикально. Не суетиться… Выжидать… Если Йегер захочет пойти в Разведкорпус по окончанию училища, то момент активации его способностей станет лишь вопросом времени в кровавых и опасных экспедициях. И там уже Филипп его поймает.