Такие разные миры

«Чем причудливее узор, тем невидимее его центр. И тем прочнее ловушка.»

      — Вот мы и снова встретились, маркиза. Ох, не переживай так сильно: своего братца и нашего общего благодетеля ты сегодня не увидишь, они заняты. Так что тебе назначено свидание только со мной. Надеюсь, что ты не имеешь ничего против?       Каждое, преисполненное издевательского торжества, слово Кенни прорывалось к Стефании сквозь бешеный грохот её сердца, отдававшийся в ушах и висках. Девушка отстранённо смотрела на капитана Военной полиции и корила себя за недальновидность и глупую уверенность в том, что она смогла бы разобраться с письмом Рода сама, без помощи брата. Конечно, кто она такая для Рейсса по сравнению с Филиппом, чтобы он лично выбирался в Трост ради встречи с ней? Просто послал доверенное лицо, всё логично. И не счёл нужным предупреждать, чтобы маркиза не испугалась раньше времени и не спряталась в штабе.       Что же, отступать было и поздно, и невозможно. Оставалось только принять это испытание и пройти его, постаравшись не растерять внутреннее достоинство.       Стефания медленно поднялась со скамьи, выпрямившись во весь свой маленький рост и расправив плечи. Вышколенную годами грацию в движениях не могло сломить ни одно, даже самое сильное напряжение.       — Капитан Аккерман, — на удивление, ровно произнесла Миллер, едва заметно кивнув, после чего мысленно порадовалась тому, что её тон прозвучал без всякой писклявой дрожи, которая иногда проскальзывала у девушки в моменты сильного волнения. — Мне стоило догадаться, что у его светлости нет ни единой свободной минуты и на ряд встреч он посылает своё доверенное лицо.       Кенни коротко фыркнул, вновь криво усмехнувшись. Он приподнял руки и несколько раз тихо похлопал ей:       — Браво, маркиза, твоя роль неприступной аристократки смотрится очень убедительно. Когда-нибудь я точно на неё куплюсь.       Стефания едва не отпрянула в сторону, когда мужчина сделал небрежный шаг вперёд, почти нависая над ней, и позволил себе новый пристальный взгляд в её сторону, будто не хотел упустить тот момент, когда маска Стефании треснет и распадётся на части, обнажив искренние эмоции девушки. Маркиза напряглась до слабого спазма в лицевых мышцах и с большим трудом выдержала это бесцеремонное наблюдение, прежде чем Кенни довольно хмыкнул и чуть отстранился.       — Но давай-ка без лишних формальностей, — продолжил он уже без шутливого тона. — Мои звания всегда оставались в тени, им там самое место, а фамилия у меня не самая удачная для того, чтобы её постоянно повторять на улицах. Так что ты будешь звать меня просто по имени. Поняла?       Это был не просто совет или просьба, а самый, что ни на есть, грубый приказ. Стефания на мгновение замерла, чувствуя, как у неё леденеют кончики пальцев под перчатками.       — Хорошо… Кенни, — с усилием проговорила она, чувствуя с какой неохотой шевелится её язык при произнесении имени Аккермана.       — Вот и умница, — бросил с ленивым одобрением Кенни. — А теперь мы с тобой пройдёмся. Нечего торчать на одном месте с каменными лицами. Только внимание лишнее привлекаем.       Он не стал ждать согласия маркизы. Его тяжёлая рука без лишних церемоний обвила изгиб локтя Стефании. Рефлекторно девушка попыталась отстраниться, но Аккерман уже усилил свою хватку, превратив её в подобие сжимающего стального обруча, не оставлявшего пространства для манёвра и причинявшего лёгкий дискомфорт.       Пришлось подстраиваться под размеренные неторопливые шаги мужчины. Стефания вся превратилась в натянутую струну, стремясь по возможности уменьшить площадь соприкосновения. Каждое её движение было настолько выверенным, будто девушка балансировала на тонкой балке над бездонной пропастью. Но подобная обстановка была для Стефании невыносимой, поэтому она очень быстро не выдержала и заговорила:       — С какой целью была организована эта встреча?       Едва заметная ухмылка Кенни стала шире, словно он только и ждал, когда девушка сорвётся и что-то у него спросит.       — Ну надо же, — с притворным удивлением протянул Аккерман, едва посмотрев в её сторону. — А я и не знал, что благородные девицы сами выводят мужчин на серьёзные разговоры.       Стефания проигнорировала его колкость, будто её и не было. Она чувствовала, как с каждой секундой сердце всё сильнее подскакивает к горлу и продолжила сбивчиво говорить, испугавшись, что вскоре может потерять последние остатки самообладания:       — Где мой брат? Почему его здесь нет?       От неё не укрылось, как при упоминании Филиппа взгляд Кенни на миг сверкнул враждебностью и бешенством. Но это длилось какие-то доли секунды, после чего Аккерман вновь вернул себе привычную небрежность и презрительно фыркнул:       — Что, без крыла братца над головой и шагу ступить не можешь? Сколько можно прятаться за ним, а? Неужели не хочешь побыть самостоятельной фигурой?       — Где Филипп, — резко и тихо повторила свой вопрос Стефания. Пожалуй, разговоры, относящиеся к Филиппу были единственными, где она забывала о приличиях и не скрывала своих эмоций, особенно, когда страшно переживала за него. — Я знаю, что он тренируется на УПМ. Знаю про его превращения. Для чего это всё?       На этот раз короткий смех Аккермана прозвучал уже без снисходительности, а с толикой уважения.       — Чёрт возьми, — проворчал он, вновь окинув Миллер оценивающим взглядом. — Кажется, мы все тебя сильно недооцениваем, маркиза. Когда-нибудь это выйдет нам боком. Откуда сведения?       Стефания демонстративно поджала губы и принялась сосредоточенно рассматривать аккуратные клумбы, тянущиеся по левую сторону от неё.       — Что ж, — не дождавшись ответа, посерьёзнел Кенни и его голос понизился до полушепота, приобретя деловые нотки. — Ладно. Это обычные тренировки. Чтобы твой братец не сдох за Стенами, когда последует за разведчиками, и его сила не досталась первому же безмозглому титану. Род лично присматривает за маркизом. Пока Миллер не научится переносить по три-четыре трансформации за несколько часов и быть в состоянии хоть как-то маневрировать в промежутках, его светлость не отстанет. Хотя, конечно, твой братец после таких тренировок похож на оживший труп, который уже забальзамировали, но ещё не успели похоронить. На ногах вообще не держится, какие уж там встречи с дорогой сестрой…       — Три-четыре, — ахнула Стефания, поднеся ладонь к губам. — Это же слишком! Как можно выдержать такие нагрузки?       — Выдержать, — переспросил Кенни, не скрывая уже своего раздражения. — Кажется, ты маркиза всё-таки не до конца понимаешь ситуацию. Твой братец либо справится, либо Род найдёт ему замену. В королевстве ещё полно семей с голубой кровью, преданных Роду, кто с ума сойдёт от оказанной чести. Так что, если маркиз не будет соответствовать, его быстро скормят следующему претенденту. Тем более, что один раз он уже облажался.       Стефания вздрогнула, задев своим плечом плечо Кенни. Каждое подобное напоминание резало её с невероятной болью. Сама мысль о том, что она своим дальнейшим существованием так усложнила жизнь Филиппу, грозила утянуть девушку в глубокий омут вины и печали. Удерживала Стефанию только решительность в пронзительных глазах брата и его уверенные слова о том, что он никогда бы не поступил по другому.       Кенни заметил состояние маркизы и его острые черты лица чуть смягчились, не сколько в сторону реального сочувствия, сколько в сторону холодного любопытства к её печали. Рука, сжимавшая тонкий локоть девушки ослабла, но лишь для того, чтобы чуть поменять хват и притянуть маркизу ещё ближе:       — Хотя, конечно, мне тоже было бы жаль оставлять такую, как ты, на съедение титанам. Уж больно ты хороша, чтобы превращаться в кровавое месиво.       Перед глазами на несколько мгновений возникли пейзажи руин, торчавшие головы титанов, расхаживавших так близко от людей, десятки мёртвых тел и Стефания ощутила дурноту, сковавшую её изнутри. С большим усилием она сделала несколько глубоких вдохов, и приятный запах свежей зелени облегчил состояние девушки.       Кенни, в свою очередь, демонстративно отстранился на пол шага, уже не прижимая её руку к своей груди, но и не отпуская полностью. Без обиняков он вернулся к основной теме их разговора:       — Твой братец получил такую силу не слишком-то заслуженно, не потому что он какой-то там сильнейший или умнейший. Исключительно по праву рождения. Ему просто преподнесли Стража на блюдечке с золотой каёмочкой. Так что, пусть сейчас постарается. Хоть наизнанку его вывернет на тренировках, но он сделает то, что от него требуется.       — Филипп готовился к этому с самого детства, — не выдержала Стефания, растеряв всю свою сдержанность. — И он принял эту силу, зная, что ради неё придётся пойти на убийство отца и забрать у себя большую часть жизни. Не каждый способен добровольно взять на себя подобную ношу.       — Это нормальная цена за ту привилегию, которую он получил, — огрызнулся Кенни. — За силу, способную перевернуть этот грёбаный мир. Другие могут только мечтать о такой возможности.       Прежде, чем маркиза успела продолжить спор, Кенни неожиданно переменил тему разговора и проворчал:       — Хватит уже о твоём братце. Давай-ка лучше о тебе.       Стефания ощутила, как его хватка вновь стала стягиваться, вызывая неприятное онемение мышц руки.       — Тебе ведь тоже повезло, голубка. С твоими-то способностями… Чувствуешь себя сильной?       Неожиданное прозвище, состоявшее из странной смеси одобрения и насмешки, неприятно пронзило слух девушки. Маркиза отвела взгляд, на миг отрешившись от окружающей обстановки и обратившись к себе.       — Нет, — негромко ответила она, покачав головой. — Мои способности тоже имеют свою цену. Чем серьёзнее чужая травма, тем больше сил это отнимает у меня самой…       Стефания оборвала саму себя на полуслове. Не стоило ей откровенничать с этим человеком, пусть даже он и говорил с ней про её способности таким нейтральным тоном, каким мог бы интересоваться погодой. Это подкупало, потому что Филипп вечно дёргался и старался по возможности не обсуждать с ней её дар, как и Леви, узнавший однажды исчерпывавшую информацию, избегал проявления этого исцеления и больше про него не заговаривал.       Кенни покосился в её сторону, нахмурившись:       — Ты не можешь убивать своими прикосновениями, да? Только исцелять?       — Д-да, — упавшим голосом ответила маркиза.       Аккерман вновь уставился прямо перед собой и Стефания была готова поклясться, что в его холодных стальных глазах промелькнула тень досады и какой-то чуждой ему неуверенности.       — Странная сила, — неожиданно заявил Кенни, наклонив голову так, что тень от шляпы скрыла большую часть его лица. — Жалкая. Тратить себя на других… Дурь несусветная.       — Я не выбирала с каким даром мне родиться, — вздохнула маркиза, уже совсем потерявшая надежду разгадать намерения мужчины. — Но, когда солдаты после экспедиции, которым было суждено остаться в инвалидном кресле, встают на ноги… Мне не кажется это жалким. И я рада, что могу помочь таким людям.       Аккерман вновь посмотрел на Стефанию, почти так же внимательно и изучающе, как в момент их первой встречи.       — Помочь, — протянул он. — Благородно. Только этому миру до Рая ещё далеко. Он создан не для целителей. Такие, как ты, в нём долго не живут.       Кенни неожиданно отпустил её и эта внезапная свобода показалась Стефании глотком свежего воздуха. Девушка потёрла онемевшее предплечье, не спуская настороженного взгляда с капитана Военной Полиции. Естественно, маркиза почувствовала резкую перемену в его настроении, но последним делом для неё было здесь и сейчас копаться в душе такого человека.       — Что от меня требуется? — спросила она, не желая вести дальше беседу о своих способностях.       Кенни заметил, что девушка не пытается сбежать и идёт почти синхронно с ним, отчего коротко хмыкнул, достаточно быстро отметая в сторону прежнюю глубокую задумчивость:       — Род хочет, чтобы ты оправдала своё местонахождение в Разведкорпусе по настоящему и помогла своему братцу. Тренировки — это половина дела. Можно хоть сдохнуть, превращаясь в титана, но без нужной осведомлённости всё это бесполезно. Вторую половину подготовки возьмёшь на себя ты.       Аккерман сделал небольшую паузу, давая понять Стефании, насколько искусно он связал её привязанность к Филиппу с необходимостью шпионить.       — Собери для него как можно больше информации о ходе предстоящей экспедиции. Задачка у маркиза, надо сказать, со звёздочкой. И к разведчикам в капкан не угодить, и атаки титанов отражать, в том числе и разумных. Да-да, — фыркнул он, заметив, как резко побледнела Миллер. — Всё королевство уже в курсе, что Последняя Надежда Человечества собирается за Стену. И, если Эрвин не соврал, придётся еще дойти с разведчиками до ворот Стены Мария и запечатать их на обратном пути. Короче одна сплошная головная боль.       До этого момента Стефания только смутно представляла себе опасность, которая могла поджидать Филиппа. Сейчас же этот риск оброс новыми подробностями и стал фактически смертельным.       Она чуть не задала этот глупый вопрос вслух: почему Филипп не может рассказать о себе разведчикам? Так он мог бы создать хоть какой-то тыл для отступления, а не полагаться полностью на себя. Но девушка тут же спохватилась, вспомнив про то, что тогда брату придётся объяснить много чего другого. Эффект от такого повествования будет сокрушительным для всего королевства.       Паутина лжи, интриг и ответственности, что оплела всю их семью, безбожно росла с каждым годом, а то и с каждым днём. Стефания уже почти смирилась с исчезновением своего прежнего мира и обнажением его сложного и уродливого устройства, где не было места простым и честным решениям.       — Почему Филипп не может задать вопросы командору? — вырвался у неё другой вариант, трусливый и обнадёживающий, который мог бы лишить её необходимости рыскать по чужим документам и проверять свои умения вытягивать между делом крупицы важных сведений во время разговоров. — Раньше Эрвин ничего от него не скрывал, Филипп знал всё про каждую экспедицию.       — Верить Смиту сейчас — последнее дело, — цыкнул Кенни с ледяным презрением в голосе. — Его отца убрали за то, что вбивал детишкам в головы всякую хрень про истинное устройство мира, уверен, что он только из-за этого и лезет с писком в верхушку армии.       «Убрали?» — с содроганием подумала Стефания. — «Раз убрали, значит он был близок к правде?»       Девушка вспомнила слова Филиппа о его истинном предназначении, потом подумала о том, что их отец был главным учителем для брата. И её передёрнуло от внезапной догадки:       «Уж не по указке ли моего отца так поступили?»       Кенни, тем временем, без обиняков продолжал:       — У Смита в руках сейчас настоящий козырь, который именно, что рушит все представления о мире в людских головах. Командор никому не будет доверять. Разве что своим проверенным псам, с которыми он прошёл десятки экспедиций. А уж болтать о настоящих планах всему свету — и подавно. К тому же, нам донесли, что Смит рылся не так давно в архивах Южного округа по деятельности Культа Стен за последние годы. Видимо, твой братец всё же наследил. Или сам Смит что-то заподозрил.       «Великие Стены, а я ведь ещё с такой охотой подарила командору тот странный томик с географическими объектами… Теперь понятно, почему он так отреагировал. Надеюсь, что эта книга надёжно спрятана и Филипп её не увидит…»       — А что насчёт тебя, — Стефания ощутила тяжёлую ладонь, опустившуюся на её плечо и развернувшую девушку навстречу мужчине. — Ты ведь там уже своя. Тебя даже на тренировки с Эреном пускают. Великодушная маркиза с добрым сердцем, просто ангел во плоти по сравнению со своим братцем… На несчастную затворницу ты не похожа, значит, тебя там и впрямь на руках носят. К тому же, — Кенни ухмыльнулся шире. — Маркиз упоминал, что дружишь с одной из прихвостней Смита. Так что, для тебя раздобыть парочку секретов — раз плюнуть. Ведь правда?       Это был риторический вопрос, плавно перетекавший в приказ, не требующий никаких возражений.       — Н-но я не могу так взять и украсть важные документы, — пролепетала Стефания, растерянно смотря куда-то мимо Кенни. — Их сразу же хватятся.       — Да не нужны нам их бумажки, — с ленивым снисхождением отмахнулся Аккерман. — Ты же у нас умная, голубка. На врача вроде как училась, память у тебя, небось, отличная. Что услышишь — запомнишь, что увидишь — в голове зафиксируешь, а потом на чистый лист перенесёшь аккуратненько.       Маркиза с трудом заставила себя медленно кивнуть. Другого выбора у неё и вправду не было. За жизнь Филиппа девушка бы и не на такое пошла.       — Вот и умница, — хмыкнул Кенни, не торопясь её отпускать. — Я потом твои записи обязательно заберу.       «Нет… Только не новая встреча… Только не с ним…»       — Я… Я могу подстроиться под график Его Величества, — заговорила девушка, ощущая сейчас особенно сильное жжение сквозь ткань платья от фамильярного прикосновения Кенни. — Мне совсем не хотелось бы отнимать…       Договорить Стефания не успела. Прикосновение превратилось в мёртвые клещи и, демонстрируя грубую силу, Аккерман притянул маркизу к себе вплотную. Стефания вскрикнула от боли: казалось, ещё немного и он сломает ей кости. Отчаянные взгляды по сторонам ни к чему не привели: Кенни, словно, нарочно подобрал место под этот момент: в западном уголке сквера не было ни души.       — Здесь не ты диктуешь условия, маркиза, — прошипел капитан полиции, угрожающе нависнув над девушкой. — Ты придёшь туда, куда тебе скажут, когда скажут и будешь разговаривать с тем, с кем скажут.       Кенни склонился ещё ниже и его слова, негромкие и отчётливые, впились в сознание Стефании подобно отравленным иглам:       — Ровно через две недели мы с тобой увидимся снова. И я не советую тебе разочаровывать меня.       Сделав небольшую паузу, мужчина медленно поднял другую руку и маркиза затаила дыхание, почувствовав как его длинные пальцы с обманчивой нежностью задели её щёку, убрали прядь волос за ухо. Она хотела дёрнуться назад, но Кенни не пустил её, ещё сильнее сжав плечо, и два его одновременных прикосновения: одно жестокое и болезненное, а второе кощунственно-ласковое, создали ужасающий контраст, ведущий к отвращению, трепету и панике.       — Если я не увижу тебя через две недели, ты сама накличешь проблемы на тех местных ребят, с которыми приехала сюда, будь то твоя рыжая подружка или двое доходяг-солдат.       Стефания округлила глаза, больше не пытаясь скрыть страх, стремительно растёкшийся по жилам.       «Неужели… Он следил за мной? Пока я шла сюда…»       Пальцы Кенни скользнули ниже, к её шее, нарочно задержавшись на участке, где под тонкой кожей билась бешеная жилка пульса. Чуть надавив на это место, Кенни продолжил прежним спокойным, серьезным, и от того, особенно кошмарным тоном:       — А если вздумаешь пожаловаться братцу на наши с тобой встречи, тогда ему самому несдобровать. Однажды я уже превратил его в живое решето, когда он распустил свой длинный язык. Занятное было зрелище: любой бы на его месте давно сдох, а этот корчился, пытаясь удержать фарш из собственных органов. Я с большим удовольствием повторю этот трюк и, может, захочу поэкспериментировать. Разумеется, когда он вылезет из своего титана и у него не останется сил ни на что.       — Чудовище, — прошептала Стефания и впервые в её интонации и без того состоявшей из одних негативных эмоций, мелькнула сдавленная острая ярость.       Реакция не заставила себя ждать. Кенни сделал едва заметное движение рукой и прикосновения его пальцев превратились в полноценный обхват ладонью, сжавший шею. Это длилось всего несколько мгновений: воздух почти перестал поступать в лёгкие Стефании, из её горла вырвался надсадный хрип, дрожащие пальцы сомкнулись на ладони Аккермана, а в глазах помутнело.       Отпустил маркизу Кенни так же резко, как и схватил. С издевательской лаской провел пальцами по плечу девушки, утратившему всякую чувствительность, после чего, наконец, отступил от закашлявшейся Стефании.       — Ну, что ты, что ты, голубка, — с прежней ложной теплотой проговорил он, небрежно засунув руки в карманы. — Я ведь просто пошутил. Я же знаю, что ты — умница. Сделаешь всё в лучшем виде и никого не подведёшь. Верно говорю?       Ответ Кенни не был нужен. Мужчина поправил шляпу, чуть сдвинув её набок и напоследок добавил таким тоном, что Стефания почувствовала холодок, пробежавший по позвоночнику:       — А я буду ждать нашей следующей встречи. С нетерпением.       Стефания сделала несколько осторожных шагов назад. Маркиза боялась поворачиваться к нему спиной, да что там, она боялась возвращаться обратно по людным улицам Троста. Кажется, ей ещё долго будет мерещиться рослая тень в широкополой шляпе и длинном плаще.       Кенни бросил на девушку последний оценивающий взгляд, после чего развернулся и медленно зашагал прочь, растворившись в тени аллеи так же бесшумно, как и появился.

***

      — Вы что, сейчас серьёзно? Меня здесь не было всего месяц и я уже стал для вас чужим?       — П-простите, маркиз, — заикаясь оправдывались по очереди двое дежурных разведчиков, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Но больше не положено посторонним самостоятельно расхаживать по территории штаба.       — Вы не думали, что на любые правила находятся исключения? В том числе и на ваше?       Не дождавшись на этот вопрос внятного ответа, Филипп закатил глаза. Он сделал было шаг вперёд, но солдаты дружно сомкнули свои плечи, не давая ему прохода. Маркиз раздраженно цыкнул, отступив обратно.       «Вот она, солдатская природа. Не думать головой, а слепо выполнять приказы, лишь бы не грянул гнев начальства.»       Меньше всего ему хотелось устраивать здесь грубый натиск, отчего Филипп тяжело вздохнул и, сменив тактику, заговорил со своей фирменной высокомерной снисходительностью:       — Что же, я понимаю, вы просто выполняете свои обязанности и делаете это с усердием, достойным похвалы. Я не стану расхаживать по территории штаба без сопровождения. Но и не собираюсь стоять за воротами, подобно какому-то просителю. Предлагаю следующее: я жду во дворе, а вы, тем временем, доложите командору о моём прибытии. Это станет разумным компромиссом, не так ли?       Солдаты переглянулись. Совсем ограничивать маркиза Миллера в правах они не могли, все были в курсе, благодаря кому все получают хорошее жалованье и сытно питаются. К тому же, внешний вид дворянина и его поведение внушали смутный страх.       — Хорошо, с-сэр, — решился один из разведчиков и трусцой поспешил к замку.       Филипп неспешно зашёл на территорию, окидывая цепким взором обстановку. Замок выглядел по прежнему: никаких разрушений не виднелось, всё было ухоженно и подлатано, двор чист, прям как у маркиза в поместье.       «Всё-таки приятно, когда есть чистоплотные солдаты,» — подумал Филипп, рассматривая отремонтированную башню. — «И вновь Эрвин не подвёл. Уже починили, молодцы.»       Второй разведчик остался рядом с Филиппом, то и дело украдкой поглядывая на маркиза.       — Вы что, собираетесь составить мне компанию до прихода командора, — поинтересовался Филипп, с недовольством повернувшись в сторону назойливого солдата. — Благодарю, мне надзиратель не требуется. Я сказал, что не стану заходить в замок, я своё слово сдержу. Мне нужно подышать свежим воздухом перед разговором с командором. В одиночестве.       Без труда уловив акцент во фразе, разведчик медленно выдохнул и отвернулся. Ему и впрямь пора было возвращаться на свой пост, что солдат и сделал, тем не менее он продолжал периодически посматривать в сторону Филиппа.       «Какие взвинченные. Видимо, и впрямь непросто охранять такое сокровище от недоброжелателей…»       На улице уже который день стояла нестерпимая жара. Ожидая Эрвина, Филипп отошёл под тень раскидистого дерева и аккуратно промокнул платком капельки пота, уже появившиеся на висках и шее. Он медленно подвигал плечами, разминая затёкшие после длительной езды мышцы, и с удовлетворением заметил, что чувствует себя вполне сносно. Во всяком случае, голова не кружилась, колени не подкашивались и ощущалось хоть какое-то подобие бодрости.       Следом пришла мысль о Стефании. Филипп посмотрел в ту сторону, где находился лазарет, и приподнял уголки губ в тёплой полуулыбке. Наконец-то они увидятся. Филипп зайдёт к ней сразу после того, как закончит с Эрвином. И дня не проходило, чтобы маркиз не думал с беспокойством о том, как его сестра справляется здесь с новым грузом тайн в полном одиночестве. Ей бы заниматься спокойно благотворительностью, живя в поместье, а не забивать себе голову вопросами про Стены, власть и титанов. Но случилось то, что случилось. Стефания была жива и это являлось для Филиппа самым главным. К тому же Род с относительным спокойствием принял его сестру и даже пару раз отметил её прилежность. Маркизу не очень нравилось, что король вёл переписку с ней отдельно, но он не вправе был спорить с Рейссом, разве что только выражать осторожное беспокойство. И даже в таком случае Род по отечески улыбался и говорил, что Филиппу не о чем переживать, Стефания вполне самостоятельная, а он не даёт ей никаких сверх заданий, поэтому Филипп может сосредоточиться на своих тренировках и не изводить себя переживаниями насчёт дорогой сестры.       «Кого я обманываю… Всё равно переживаю. Как её потом из Разведкорпуса вытаскивать, совсем уже сроднилась со своей ролью военного врача… Еще и брак свой саботировала, дурочка. И спуталась здесь с кем-то… Вот и угадывай с кем. Владислав наверняка понял, поэтому и отказался от своих дальнейших намерений, слишком благородный, слишком мягкий, даже здесь решил потворствовать ей и отступил… Очень интересно будет посмотреть на рожу этого наглеца, на которого она променяла Владислава…»       Его непростые размышления были прерваны глухим шумом, раздавшимся за углом длинного приземлённого домика. Кажется, это одноэтажное здание служило одним из хранилищ для продовольствия, судя по всему, консервов, раз было построено на поверхности.       Филипп покосился в сторону дозорного, но тот похоже ничего не слышал. Более того, он перестал обращать внимание на маркиза и отвернулся, вперив свой взгляд в бесконечную пыльную дорогу, тянувшуюся вдоль холмов.       Шум повторился и Филипп, решив проявить сдержанное любопытство, сделал несколько неприметных шагов к зданию, после чего наклонился в сторону, выглядывая из-за угла.       У раскрытой настежь двери стояла повозка, которая действительно была доверху загружена ящиками с консервами, крупами, сухарями и прочей, долго хранящейся, едой.       Возле неё возилась всего одна девушка, судя по юному возрасту, она была вчерашним новобранцем. Невысокого роста, с белокурыми волосами, собранными в практичный небрежный хвостик, разведчица занималась разгрузкой и с завидным упрямством пыталась сдвинуть с места ящик, который наверняка весил больше, чем она сама.       Внутри маркиза что-то дрогнуло. Он привык к тому, что женщины в Разведкорпусе — крепкие, уверенные в себе личности, как, например, Нанаба или Ханджи. Такие не то, что в помощи не нуждаются, ещё и оставят далеко позади в вопросе физической силы. Но эта хрупкая, совсем молодая девушка, так упрямо сражавшаяся с неподъёмным грузом, вызвала у маркиза непроизвольный джентльменский порыв подойти и забрать у неё ящик.       «Джентльмен узнаётся не по тому, как он кланяется в бальном зале, сынок, а по тому, склоняется ли он, чтобы помочь женщине, когда это необходимо…»       Следом Филипп вновь подумал о Стефании. Сестра не раз с теплотой отзывалась о помощи, которую ей оказывали разведчики, будь то разгрузка медикаментов, перетаскивания раненных на носилках или элементарное удерживание двери. Как после этого оставаться в стороне…       Не долго думая, маркиз направился к повозке, на ходу собирая свои длинные волосы в хвост. Он довольно хмыкнул, когда уверенно завернул за угол, не услышав никаких недовольных окриков в свой адрес. Возможно, дело было в том, что к воротам подкатила почтовая карета и дежурному стало резко не до маркиза.       Девушка была настолько увлечена своей борьбой с ящиком, что ничего не замечала вокруг и даже не заметила приближения Филиппа. Остановившись на достаточном расстоянии, чтобы не напугать её, маркиз кашлянул и обратился к ней с безупречной и отстраненной вежливостью:       — Прошу прощения, мисс. Позвольте вам помочь?       Криста резко подняла голову, абсолютно ошеломлённая таким обращением. Она растерянно моргнула и изумлённо расширила глаза, уставившись на незнакомца, замершего перед ней. Молодой человек в дорогом костюме сложного серо-лилового цвета, с темными волосами, собранными в низкий хвост, из которого выбивались аккуратные завитые пряди. Ленц внимательнее всмотрелась в лицо незнакомца — бледное, ухоженное, но несколько осунувшееся, с утончёнными чертами. А потом она поймала его взгляд — пронзительный, светлый и в то же время холодный. Она уже знала такой оттенок глаз.       «Это же…»       Щелчок в памяти произошёл мгновенно. Стефания не слыла своей молчаливостью во время занятий с Кристой и порой могла что-то рассказать о себе. Однажды она показала ей миниатюрный портрет своего брата и сейчас Криста без труда уловила сходство между запечатлённым гуашью образом молодого мужчины и его реальным обликом.       Живой Филипп оказался ещё более эффектным. Криста тогда отметила красоту портрета и Стефания с улыбкой охотно подтвердила что да, её брат действительно хорош собой. И сейчас Ленц лишь убедилась в этом. Вот только, в отличие от мягкой и доброй Стефании от Филиппа веяло холодом и равнодушием.       Сам маркиз едва ли успел обратить внимание на то, как уставилась на него новобранец, от неожиданности потерявшая дар речи. Он скользнул взглядом по её лицу и на секунду застыл, будто получил удар под дых.       «Неужели я опять начинаю искать в других её…»       Филипп думал, что время немного сжалилось над ним и избавило хотя бы от этой привычки. Но здесь и сейчас он был готов поклясться себе в том, что ему ничего не привиделось: сходство присутствовало, не стопроцентное, конечно, но отрицать его было невозможно. Вздёрнутый нос, острый подбородок, та же форма глаз. Но при этом чужие светлые волосы, слишком густые и растрёпанные, другой овал лица, не вытянутый, скорее сердцевидный и абсолютно не такие, большие яркие голубые глаза.       Филипп резко отвёл взгляд, внутренне одёргивая себя за внезапную слабость.       «Соберись,» — приказал он себе. — «Хватит видеть призраков прошлого в чужих лицах.»       Сердце пропустило удар из-за мыслей о Фриде, но Миллер уже взял себя в руки, не желая более демонстрировать этой девушке своё мимолётное потрясение.       — Позвольте, я вам помогу, — повторил Филипп уже с большей отстранённостью и без вопросительной интонации в голосе.       Криста, наконец, придя в себя и почувствовав, что она снова может говорить, смущённо кивнула.       — Д-да… Спасибо вам, — полушёпотом ответила она, инстинктивно поправляя свои непослушные волосы.       Филипп понял, что от неё не укрылось его сильное напряжение в самом начале их диалога, от чего только сильнее сжался внутри.       «Обычная простая девчонка… Ничего особенного.»       Поскольку он уже вмешался, отступать было некрасиво и глупо. Поэтому Филипп постарался изобразить прежнее подобие учтивости, чтобы не пугать девушку ещё больше, и наклонился к ящику.       Криста изрядно удивилась, когда маркиз без особых усилий поднял его и, не пошатнувшись, направился с ним на склад. Их в училище любили сравнивать с изнеженными аристократами, когда все ребята уставали и не могли больше поддерживать прежний жёсткий темп физической нагрузки. А тут брат Стефании продемонстрировал крепкость, ничуть не уступавшую её сокурсникам, разве что Микасе и Райнеру.       — Куда прикажете поставить?       Криста спохватилась и бросилась на склад, торопливо ткнув пальцем в нужный угол.       — Вот сюда… Пожалуйста.       Филипп аккуратно опустил ящик, после чего выпрямился и отряхнул руки.       — Почему вы занимаетесь этим в одиночку, — поинтересовался он, быстро вернув себе прежний невозмутимый вид. — Кажется, такая ноша слишком тяжела для… Одного человека.       — У нас… Новобранцев был зачёт по оказанию первой помощи, — начала взволнованно объяснять Криста. Она чувствовала себя польщённой вниманием маркиза, ещё и таким безупречно вежливым, идеально сочетающимся с его холодной загадочностью. — Я сдала раньше всех и решила перейти к следующим обязанностям, не дожидаясь остальных. Ведь, чем быстрее мы закончим, тем больше времени будет у нас на отдых перед вечерней тренировкой по маневрированию.       Услышав слово «маневрирование», Филипп едва не скривился. В подростковом возрасте он был готов отдать всё за ежедневные полёты с самыми безумными кульбитами. Сейчас же перспектива день за днём видеть осточертевшее вызывающее выражение лица Кенни угнетала маркиза. После того инцидента Аккерман чуть поугомонился, но Филиппу всё равно было не по себе в его обществе. Капитан Военной Полиции не выглядел как приструнённый человек, который понял где его место. Скорее он был похож на ощерившегося шакала, получившего серьезный удар палкой и затаившегося в тени в ожидании нового удобного момента для нападения. Кроме того, у маркиза постоянно ныло всё тело, ремни от УПМ натирали даже сквозь одежду, мышцы отзывались спазмирующей болью каждым утром, а, благодаря ещё и регулярным трансформациям, тело Миллера не всегда успевало быстро и полностью восстанавливаться.       Девушка восприняла задумчивость Филиппа по своему. Заметив, что маркиз остановился у повозки, она поспешно добавила, упрямо приподняв подбородок:       — Я справлюсь! В кадетском корпусе и не такое приходилось таскать. Спасибо вам за… Беспокойство и помощь.       Маркиз очнулся. Что-то в манере этой разведчицы держаться уверенно и решительно, несмотря на внешнюю хрупкость и волнение, напомнило ему Стефанию.       «Какой из меня джентльмен, если я помогу всего с одним ящиком, а остальную гору провизии оставлю ей? Раз уж вызвался помочь, надо довести это доброе дело до конца…»       — Вам бы поберечься, раз вечером предстоит тренировка по маневрированию, — отозвался Филипп, стянув с себя камзол и оставшись в лёгкой белоснежной рубашке. — Слышал, это очень нелегко. Я так полагаю, второй ящик надо отнести на то же место?       — Точно туда же, спасибо, — деловито кивнула девушка после небольшой паузы, которая, похоже, обрадовалась тому, что Миллер никуда не ушёл. — Да, после таких тренировок всегда валишься с ног от усталости.       «Мне ли не знать,» — хмыкнул про себя Филипп, рассеянно слушая её болтовню. Разведчица увлеклась и продолжала делиться с ним своими впечатлениями, связанными с мастерством маневрирования.       «А ведь могли бы обсудить это на равных… Всё-таки она Кадетское училище закончила. Ещё и пережила битву в Тросте. Наверняка смогла бы рассказать что-то интересное. Во всяком случае я бы куда охотнее послушал её, чем это отродье в полицейских погонах…»       — Я так понял, вам это занятие по душе, — мягко прервал он девушку, которая суетилась неподалёку, раскладывая по полкам мешки с сухарями.       Она смутилась, видимо, поняла, что заболталась:       — Да… Я очень многому научилась за эти годы, пока была кадетом.       Филипп, в принципе, был не прочь завершить акт своего великодушия в тишине, но грубо затыкать разведчицу ему не очень хотелось. Намёки и жесты она понимала плохо: вроде и замолкала на несколько мгновений, но потом вновь заводила пустяковые разговоры о будничных вещах, да так, что любой аристократ мог позавидовать её навыку. В остальном кажущаяся безобидность и искренний энтузиазм девушки побуждали Филиппа терпеть её присутствие и при этом не раздражаться. К тому же, маркиз догадывался, какое впечатление он на неё произвёл, от того не спешил ломать эту чужую приятную картинку. Не в его было правилах обижать женщин, тем более таких юных и уже являвшихся настоящими солдатами.       Филипп и сам не заметил, как благополучно перетаскал добрую половину ящиков, даже не запыхавшись. Похоже от тренировок всё-таки был какой-то прок, теперь он во всяком случае не умрёт с голоду, если однажды потеряет всё своё состояние и здравый рассудок. Сможет трудиться носильщиком.       — Простите за бестактность, — вновь раздался неподалёку звонкий голос. — А вы ведь… Брат Стефании?       — А что, похож, — с легкой усмешкой покосился в её сторону Филипп.       — Ещё как, — выпалила девушка, забавно склонив голову набок. — У вас глаза одинакового оттенка, но смотрите вы по разному.       Подобное неожиданное замечание удивило маркиза и он даже выпрямился, бросив чуть заинтересованный взгляд на разведчицу.       — И как же смотрит моя сестра?       — Ой, Стефания — замечательная, — подхватила девушка, положив ладони на грудь. — Она никогда не смотрит ни на кого из нас свысока. Всегда такая спокойная и терпеливая. И все к её профессиональному мнению прислушиваются, даже старшие офицеры. А ещё Стефания помогла мне подготовиться к сегодняшнему зачёту. Я просто попросила её о помощи и она откликнулась.       Филипп позволил себе на несколько мгновений сдержанно улыбнуться. Всё же ему всегда было приятно слышать искреннюю похвалу в адрес сестры, не продиктованную никакой лестью, грязью или желанием выслужиться.       — Да, — коротко согласился он, отворачиваясь. — Вы дали неплохую характеристику для Стефании.       — Мне она напоминает принцессу из старых сказок, — добавила разведчица, мечтательно улыбнувшись. — И история её пребывания здесь такая… Лиричная и красивая.       — Что вы имеете в виду, — поинтересовался Филипп, на мгновение насторожившись.       И вот именно сейчас девушка загадочно пожала плечами и хихикнула:       — Нет-нет, ничего такого…       «Или я здесь один не в курсе личной жизни моей сестры, или она успела завести в кратчайшие сроки младшую подружку…»       Филипп абсолютно не представлял каким образом он смог бы выведать у девушки хоть что-нибудь на этот счёт, тем более, она резко сменила тему и вновь прежним смущённым тоном поинтересовалась:       — Простите, а как вас зовут? Я — Криста.       — Филипп, — отозвался маркиз.              Сообразив, что его представление прозвучало грубовато, он повернулся к Кристе и, вытерев ладони платком, после небольших раздумий протянул ей руку. Поцелуй в тыльную сторону ладони показался маркизу неуместным в данной обстановке и для этой девушки, поэтому он ограничился лишь осторожным и, как бы, уважительным рукопожатием.       Криста совсем не ожидала от Филиппа подобного жеста. Она почувствовала предательский румянец, который наверняка уже расползся по её щекам и грозил залить всё лицо. Сделав глубокий вдох, девушка протянула руку в ответ, неуверенно коснувшись пальцами ладони маркиза. Кожа у него оказалась гладкой и мягкой, как и подобает аристократу, — полная противоположность её собственным рукам: суховатым и покрытым не слишком заметными, но ощутимыми мозолями, оставшимися от бесконечной работы на ферме и суровых военных тренировок.       Кристу накрыл внезапный стыд и она поспешила отдёрнуть руку, как только Филипп сжал на мгновение её пальцы в коротком деловом рукопожатии. В его льдистых глазах не промелькнуло ни осуждения, ни недоумения, маркиз смотрел на неё с прежним, слегка отстраненным спокойствием.       — Приятно познакомиться, Криста, — ровным и серьезным тоном произнёс Миллер без тени насмешки в голосе.       Столь простое, лишенное высокомерия, действие заставило сердце девушки учащённо забиться. Она привыкла к двум видам внимания от сверстников: или они краснели так, что на их головах можно было сварить яйцо, и сразу разучивались нормально разговаривать, или они сыпали бесцеремонные и не слишком приятные комплименты, стремясь подсесть ближе. Но подобное вежливое поведение выбило Кристу из колеи и одновременно очаровало. Чувствовалась в нём какая-то своя строгая порядочность.       — Взаимно, — негромко откликнулась Криста, потупившись. На несколько мгновений между ними повисла пауза и Ленц выпалила первое, что пришло ей в голову. — Вы, кажется, совсем не устали. Хотя разгрузили уже так много…       Уголок губ маркиза дрогнул в лёгкой усмешке:       — Это распространённое заблуждение, что титул и физическая слабость идут рука об руку. Хотя, вынужден признать, что многие мои знакомые прилагают все усилия, чтобы этот стереотип подтвердить. Но обстоятельства, к сожалению, не всегда могут располагать к комфортной жизни. Нужно быть готовым ко всему.       — И делать то, что должен, а не то, что хочется?       — Именно так, — сухо ответил Филипп, резко отвернувшись.       По его напрягшимся плечам, несмотря на то, что в этот момент он ничего не держал в руках, Криста поняла, что маркиз задумался о чём-то серьёзном.       Филипп и впрямь почти ушёл с головой в свои невесёлые мысли, поскольку девушка случайно повторила слова его отца, которые он любил говорить Филиппу, когда тот был ещё маленьким. Что ж, с тех пор маркиз так и поступал.       Несмотря на то, что время двигалось ближе к вечеру, жара и не думала отступать и физические нагрузки под палящим солнцем давали о себе знать. Филипп вытащил из кармана камзола флягу и с наслаждением сделал несколько глотков прохладной воды. Он хотел уже убрать её обратно, но спохватился, когда заметил, что у Кристы нет с собой воды. Не трудно было догадаться по её поджатым губам и раскрасневшемуся лицу, что она тоже устала.       «Ввязался же на свою голову,» — со вздохом подумал маркиз, уже почувствовавший определённые признаки утомления, не сколько от летнего зноя, сколько от взаимодействия с этой разведчицей. — «Что-то Эрвин абсолютно не торопится…»       Поборов мгновенную брезгливость, возникшую при мысли о том, что кто-то будет пить из его фляги, Филипп со вздохом протянул Кристе воду:       — Вам, наверное, тоже не помешает. На улице жарко.       Девушка замерла, глядя на серебряную флягу широко раскрытыми глазами. Чтобы аристократ, чьи манеры кричали о холодной отстранённости, предложил свою личную вещь ей…       — С-спасибо, — пролепетала Криста, забирая флягу с такой осторожностью, словно это был хрустальный кубок. — Очень любезно с вашей стороны.       Она сделала несколько осторожных глотков, стремясь, как можно меньше касаться губами горлышка и при этом ничего не расплескать. Филипп, казалось, оценил аккуратность Кристы и в его равнодушном взгляде мелькнула тень одобрения.       Именно в этот момент послышался знакомый шум и из-за угла высыпали остальные новобранцы. Криста ненароком вздохнула, её беседа с Филиппом явно подходила к концу.       Маркиз повернулся на источник шума и сосредоточенно прищурился. Он смутно помнил эти лица в Кадетском училище, одногруппники Эрена, которые на данный момент с каждым новым шагом в его сторону всё замедлялись, недоумённо перешёптываясь между собой.       — Это ещё кто, — удивился Конни, почесав затылок. — Что-то многовато аристократов стало заезжать сюда в последнее время.       — Брат Стефании, — тихо, но уверенно отозвалась Микаса.       — А ведь точно, — закивал Жан, хмыкнув. — Они похожи. А его что, командор в носильщики нанял?       — Я думаю, нам надо спросить про это у Кристы, — буркнул Райнер, с недовольством оглядев незваного гостя.       — Ой, как сразу запереживал, — поддел друга Жан. — Боишься, что у нашей Кристы вкусы окажутся поизысканнее?       — А он крепкий, — заметила Саша, с любопытством осматривая полупустую повозку. — Наверняка решил помочь Кристе.       — Говорила я этой дурочке, чтобы дождалась нас, — проворчала Имир, с подозрением косясь в сторону маркиза. — Нет, опять полезла вперёд всех остальных. А ты, смотрю, времени зря не теряла, Криста, — уже громче заговорила она, оказываясь в пару шагов рядом с подругой. — Не познакомишь нас со своим новым другом?       Филипп окинул девушку холодным оценивающим взглядом, но она, в отличие от Кристы, ничуть его не смущалась и смотрела с наглым вызовом. В остальной группке маркиз почти сразу увидел названую сестру Эрена и поджал губы.       «Уже двое полностью боеспособных Аккерманов в Разведкорпусе… Многовато.»       — Кажется, ваша подмога, наконец, подоспела, — произнёс Филипп, обращаясь к Кристе, но сам в этот момент рассматривал её товарищей, невольно притихших под его пронзительным взглядом. — И мои услуги больше не требуются.       Он сделал лёгкий, слегка небрежный поклон в сторону раскрасневшейся Кристы и собрался уже уйти, когда его грубо окликнули:       — А вы, маркиз, приехали сюда, чтобы ящики разгружать?       — Ты с ума сошёл, — зашипел на Райнера Конни, но было уже поздно. — Извинись немедленно и не выступай.       — И так уже выставили себя полными идиотами перед его сестрой, — поддержал Спрингера Жан.       — Райнер, не стоит, — положил ему ладонь на плечо Бертольд.       Однако, Браун уже выбрался вперёд, отпихнув в сторону Имир и уверенно заслонив собой оторопевшую Кристу.       Филипп медленно обернулся к этому рослому новобранцу, который выглядел старше остальных ребят. Он лениво осмотрел его с головы до ног, после чего чуть опустил голову, поймав раздраженный и стыдливый взгляд Кристы. Ситуация была яснее некуда.       — Моё присутствие здесь продиктовано делами, — отозвался маркиз, ничуть не меняясь в лице. — О которых я не обязан отчитываться перед кем бы то ни было, а уж тем более перед незнакомым мне новобранцем. Что же до помощи девушке, оказавшейся в затруднительном положении, — он покосился на повозку. — То это, простите за банальность, вопрос элементарного воспитания, с которым вы, судя по всему, незнакомы.       Эти слова были произнесены с таким ледяным, демонстративным высокомерием и уверенностью в собственном превосходстве, что парень на мгновение опешил. Филипп встретился с ним взглядом и успел уловить в его светло-карих глазах какую-то странную, новую эмоцию, не просто настороженность, а подозрение. Но новобранец очень быстро вернул себе прежний суровый вид, но не успел и слова сказать, когда маркиз издевательски уточнил:       — Будут ли у вас ещё какие-то вопросы ко мне?       Реакцией была гробовая тишина. Филипп забрал свой камзол, неторопливо надел его на себя, после чего с лёгким вздохом ненадолго повернулся к Кристе:       — Всего наилучшего, мисс.       И, не удостоив больше никого из присутствующих взглядом, удалился обратно, в сторону главного двора штаба.       Криста с небольшим сожалением проводила взглядом его исчезнувшую за углом фигуру.       — Нет, ты явно нарываешься, Райнер, — заявила Имир, уперев руки в бока. — Отстань уже от этого семейства аристократов.       — Я слышал обсуждения старших офицеров, — неуверенно вмешался Армин. — Этот человек уже пять лет щедро спонсирует Разведкорпус. С нашей стороны просто недопустимо хамить ему.       — Я, — Райнер смутился, на мгновение вжав голову в плечи. Не мог ведь он объяснить про свои симпатии в присутствии Кристы, как и не мог сформулировать мысль, почему ему не дают покоя эти непонятные аристократы, так прочно связанные с Разведкорпусом. — Он просто вёл себя странно, вот и всё. Не знаю, зачем аристократам вся эта возня с Разведкорпусом. В королевстве полно ещё мест, куда они могли бы вложиться.       Райнер обменялся с Бертольдом понимающими взглядами прежде, чем в разговор встрял Жан:       — Да не наше это дело, Райнер! Вот, когда у тебя будет столько денег, что ты сможешь шить себе сиреневые костюмы и носить перстни с камнями размером с голубиное яйцо, тогда и будешь решать, сколько и куда тратить. А пока мы все здесь обычные рядовые, постарайся не выяснять отношения с нашими благодетелями.       Пока парни вели своё обсуждение, Имир вновь подошла к Кристе и настороженно спросила:       — Чего этот маркиз от тебя хотел?       — Ничего, — ответила Ленц, недоумённо похлопав глазами. — Он просто увидел, что у меня возникли трудности с ящиком, и подошёл помочь. Вот и всё.       Имир закатила глаза, услышав в голосе подруги редкие нотки восхищения.       — Спрашивал он у тебя что-нибудь? Может, настойчиво интересовался чем-то?       — Нет, — вновь был отрицательный ответ от смутившейся и посерьёзневшей Кристы. — Я тоже сначала испугалась, но он оказался вежливым и спокойным. Даже слегка отстранённым. И вообще, я больше болтала… О всяких пустяках, само собой.       — Дура, — фыркнула Имир, скрестив руки на груди. — Нашла, с кем трепаться о погоде. Люди вроде него никогда не спускаются к нам со своих небес просто так.       — Наверное, ты права, — вздохнула Криста, избавляясь от последних следов мечтательности.       Имир оглянулась, заметив, что Райнер всё ещё занят бурным обсуждением с Жаном, а остальные ребята внимательно слушают их. После чего наклонилась и прошептала на ухо подруге:       — Эти люди: что маркиз, что его сестрица, из того мира, где твоё настоящее имя может быть известно. И пусть даже он умеет очаровывать своей исключительностью, а она кажется милой и безобидной, оба — части системы, вынудившей тебя стать другой. А вся их вежливость — удобная стена, за которой может скрываться что угодно. Не забывай об этом.       Криста медленно кивнула, пообещав себе, что она всегда будет помнить об этом. Сделав пару шагов в сторону, она сосредоточенно наблюдала за тем, как Филипп обменивается с подошедшим Эрвином чинными приветствиями и они исчезают в тени замка.       Образы брата и сестры были прекрасны своей недосягаемостью. В Стефании сочеталось всё, к чему Криста инстинктивно стремилась с детства: безупречные манеры, не кричащая женственность, уверенность в своём деле. Кристе хотелось бы быть похожей на маркизу: стать сильной в своей солдатской стезе. Но при этом сохранить в душе хоть крупицу грациозной леди, знающей себе цену. А величие и недосказанность, витавшие вокруг Филиппа, завораживали и наталкивали на любопытные размышления о том, какой он на самом деле.       Криста вернулась обратно к повозке и без лишних слов продолжила работу, остальные новобранцы вскоре подключились к ней. Возясь с провизией, девушка невольно вернулась к той мысли, которую она долгие годы старательно пресекала внутри себя:       «А что, если бы у меня всё сложилось иначе и я носила сейчас своё имя?»