Такие разные миры

«Три встречи. Одна — с тем, кто хочет моего прошлого. Вторая — с тем, кто хочет моего настоящего. Третья — с тем, кто претендует на моё будущее.»

      Новые правила, установившиеся в штабе Разведкорпуса, были строги и не допускали даже временного присутствия посторонних на территории замка. Поэтому Стефании не оставалось иного выбора, кроме как снять с себя халат и отправиться к воротам, за которыми остановился экипаж, отделанный красным деревом.       Разведчики, встречавшиеся ей по пути, провожали маркизу любопытными взглядами и девушка со вздохом поняла, что весть о визите Владислава распространится по штабу быстрее, чем лесной пожар. Особенно, когда мимо прошли Оруо и Петра, дружно и заинтересованно повернувшие головы в сторону кареты.       «Очень надеюсь, что я не пожалею об этой встрече.»       Не то, чтобы она была совсем не рада видеть Владислава. Просто Стефания едва ли знала о чём с ним говорить сейчас наедине. Единственный прок от их встречи будет, если граф расскажет ей куда пропал Филипп и почему он никак не может добраться до штаба Разведкорпуса.       Дверца экипажа распахнулась перед ней и в проёме показалась светловолосая голова Владислава:       — Здравствуй, Стефания. Не хочешь присесть? Погода оставляет желать лучшего, слишком жарко для того, чтобы беседовать на улице.       Стефания чуть сощурилась. Граф был не в числе тех, на кого плохо действовало солнце, скорее наоборот, жаркие дни он любил куда больше морозных. Дело заключалось скорее в том, что у них намечался конфиденциальный разговор, и Владислав не хотел, чтобы случайные посторонние застали их в этот момент.       Возражения были не к месту, поэтому девушка опёрлась на протянутую руку и забралась в карету, расположившись напротив графа.       Владислав выглядел, как обычно, Стефании иногда казалось, что он был чуть ли не единственным в её окружении, кого никак не касались изменения в королевстве. Ничто в облике парня не намекало на пережитые потрясения или кардинальный пересмотр всех ценностей, граф казался всё таким же спокойным, только слабая тень тревоги омрачила его изящное лицо.       — Здравствуй, — вежливо улыбнулась маркиза, расслабленно откинувшись на подушки. Всё же приятно было немного перевести дух после того, как она всё утро провозилась с распаковкой медикаментов, не желая оставлять медсестёр одних с такой рутинной и непростой работой.       — Рад тебя видеть, — граф окинул Миллер внимательным и оценивающим взглядом, прежде чем продолжить. — Как твои дела? Надеюсь, служба в Разведкорпусе не стала тяжелее после битвы за Трост и ты отлично справляешься?       — Всё хорошо, спасибо, — вежливо кивнула Стефания, с лёгкой неловкостью, проскочившей в голосе. — Работа стала только интереснее с недавних пор. Не на что жаловаться.       Владислав с сомнением покосился на башни замка и маркиза поняла, что граф читал последние выпуски газет и новости о человеке-титане, живущем теперь здесь. И этот факт явно лежал за пределами его обычного понимания.       — Честно говоря, я был искренне удивлён, когда узнал, что ты снова здесь, — продолжил Леманн. — Думал, что после случившегося в Тросте Филипп не разрешит тебе возвращаться сюда.       Ощущение недосказанности и лживых увёрток, царапавших изнутри, стало для Стефании уже почти привычным, отчего она, не моргнув, почти беспечно ответила:       — У Филиппа появилось столько важных дел сейчас. Мы решили вернуться пока к старому варианту нашей жизни. Каждый на своём посту.       Янтарные глаза графа задумчиво сверкнули, после чего он с недоверчивой усмешкой покачал головой:       — Чтобы Филипп и в своём уме вернул тебя сюда, когда здесь находится такой опасный… Человек? Как бы серьёзно он не относился к своим обязанностям, твоя безопасность и благополучие для него не на последнем месте.       «И в этом ты прав,» — вздохнула про себя Стефания. — «Иначе бы мы с тобой сейчас не разговаривали.»       — Возможно, тебе просто удалось привести Филиппу неопровержимые аргументы в пользу своего пребывания здесь?       — Не без этого, — деликатно признала маркиза, сцепив пальцы в замок. — У нас были некоторые разногласия, но мы смогли найти компромисс и всё уладить. Так что, пока я буду здесь, — и, не дожидаясь, когда Владислав продолжит свой тонкий допрос, девушка выпалила. — Как там Филипп? Я не видела его уже две недели. Он обещал мне приехать ещё несколько дней назад, но так и не появился. Даже письма не прислал. Я понимаю, что он занят, но свои обещания, касающиеся визита, брат всегда сдерживал. Или, во всяком случае, предупреждал. Скажи, ты не заезжал к нему в этом месяце?       Пока Стефания говорила, она отчётливо заметила как менялось лицо графа, становясь всё более встревоженным и мрачным. У маркизы дрогнуло сердце и она резко замолкла на мгновение, невольно подавшись вперёд:       — Ч-что такое, Владислав? Ты пугаешь меня, когда так смотришь… Что случилось?! Что-то с Филиппом?!       — Нет-нет, успокойся, — поспешно поднял руки перед собой парень, увидев, как девушка резко побледнела и вздрогнула, будто от удара. — С Филиппом всё в порядке! Он жив. И… Относительно здоров.       — Что значит «относительно»? — ещё сильнее насторожилась Стефания, впившись пальцами в бархат сидения до побеления костяшек.       Владислав мельком посмотрел в окно, будто проверял, что поблизости никто не ходит, после чего потянул за шнур и шторка окончательно скрыла их силуэты от посторонних глаз. Он тоже наклонился вперёд, пока их лица не оказались на одном уровне, и сбивчивым полушёпотом заговорил:       — Стефания, я очень не хотел тебя беспокоить. Но, кроме тебя, мне больше некому высказать свои опасения. На мой взгляд, ты… Ты не из тех, кого нужно постоянно оберегать от всего подряд. Во всяком случае, не от правды точно.       Граф сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, после чего продолжил:       — Естественно, это не моего ума дело какие поручения выполняет Филипп в королевской канцелярии. Но мне кажется, что твой брат ввязался в какую-то затею. Очень опасную затею.       «Неужели он случайно напал на след истинного короля? Или это связано с Культом Стен? Или Филипп скрывал от меня что-то ещё?!»       — Что навело тебя на такие подозрения, — спросила Стефания, стараясь не выдать в своём голосе внутреннюю дрожь.       Владислав со вздохом провел рукой по лицу, откидывая назад непослушные пряди волос.       — С чего бы мне начать… Ещё полгода назад Филипп поручил мне проконтролировать изготовление одной… Необычной партии УПМ. Явился ко мне вместе с главным инженером, показал чертежи с грифом «Совершенно секретно» и потребовал маленькую партию в тридцать два устройства. С тех пор она повторялась ещё трижды. Для предприятия, привыкшего годами штамповать одни и те же лезвия, это было… Непросто.       — Подожди, при чём тут УПМ? — не выдержала Стефания.       — Будь терпелива, — попросил граф, после чего неуверенно, словно боялся, что в любой момент дверцу его экипажа могут распахнуть полицейские, продолжил. — Это другая модель УПМ. Не та, которой пользуются сейчас. Там много своих нюансов, но самый главный — пистолеты вместо клинков, стреляющие разрывными снарядами.       — Что, — маркиза нахмурилась, коснувшись переносицы. — Я никогда не видела у разведчиков такой тип устройства.       — Именно, — кивнул Владислав, становясь всё серьёзнее. — Видишь ли, я не знаю какой урон такие снаряды могут нанести титанам. Взрыв от них, конечно, мощный, но не сопоставим со взрывом того же пушечного ядра, — он ненадолго замолчал, словно колебался: заканчивать свою мысль или нет. Решившись, Владислав выдохнул уже шепотом. — Мне страшно делать такие предположения, но оружие выглядит спроектированным под устранение людей.       Стефания отпрянула от парня, не веря собственным ушам:       — Может быть, это секретные образцы для Военной полиции?       — Я тоже так подумал, — кивнул граф. — Что, возможно, такое устройство сделали для поимки полицейскими каких-нибудь военных преступников, умеющих пользоваться УПМ. Но есть ещё момент, который меня смущает: снаряды имеют немалый калибр. Если таким попасть в человека, это убьет его прямо на месте. Или тяжело покалечит. Не знаю, насколько часто полицейским разрешают стрелять на поражение, но конкретно с таким устройством человек будет обречён с начала погони.       — Я… Не понимаю всё равно, зачем ты всё это мне рассказываешь, — пролепетала Стефания, чувствуя холодок неприятного предвкушения, пробежавший по её коже.       — Мне кажется, что Филипп… Осваивает навыки пространственного маневрирования. И именно на таком устройстве.       Предположение Владислава ошарашило Стефанию и несколько секунд она беспомощно моргала, пытаясь осознать сказанное графом.       — Это… Это невозможно, — с трудом выдавила девушка из себя. — Великие Стены, зачем Филиппу это делать?       — Мне тоже кажется это диким и совершенно не в характере твоего брата, — поддержал её сомнения Леманн. — Но то, что я замечал на встречах, побудило меня подозревать Филиппа в том, что он не просто тренируется на УПМ, а делает это с особенным усердием и подвергает себя слишком тяжелым физическим нагрузкам.       Заметив, что Стефания по прежнему смотрит на него с диким непониманием и шоком, граф вновь тяжело вздохнул и продолжил:       — Спустя пару дней после твоего отъезда… Я приехал с утра в ваше поместье, хотел попросить у Филиппа помощи в одном вопросе. Прождал его почти час. Когда он, наконец, появился на пороге… Филипп был просто в ужасном состоянии: весь в крови и в песке. Я подумал, что на твоего брата напали, у него вся рубашка и жилет были пропитаны кровью насквозь. Я уже хотел скакать в город за врачом, но Филипп остановил меня, заверив, что всё в порядке. Мол, это просто глубокая царапина и он сам с ней разберётся.       Маркиза уронила голову на грудь, запустив пальцы в свои волосы. Она уже примерно знала что последует дальше.       — Я пытался ему помочь, но Филипп наотрез отказался, только своего верного дворецкого с собой позвал. Он удалился в покои, велев мне ждать, но я… Я не выдержал. Через пять минут ворвался туда…       — И что же ты увидел?       — Повязку на животе, намекавшую на одну-единственную и впрямь не такую уж страшную рану. Филипп был в ярости, велел мне сейчас же выметаться из его кабинета… Боги, я никогда не видел твоего брата в таком состоянии. Я… Я просто не мог понять от чего его так трясло: от боли или от ярости, что я зашёл без разрешения.       — Конечно, от боли, — тут же вставила свою реакцию Стефания, мысленно попросив у графа прощения за свою ложь. — Ты же знаешь, Филипп любит решать все свои проблемы самостоятельно…       — Но должен же быть у этой самостоятельности какой-то предел, — воскликнул Леманн. — Я… Я подумал, что, возможно, на нем была чужая кровь, но легче мне от этого не стало. Сколько не спрашивал, Филипп отмалчивался, сказал, что кровь принадлежит ему… Но я в это не могу поверить! Слишком много было для обычной царапины. А песок, Стефания… В нашей округе так извозиться в нём можно только на тренировочной площадке для офицеров Военной Полиции…       — Может быть, Филипп решил вновь взять уроки фехтования, или даже рукопашного боя, — предположила маркиза, хватаясь за последний разумный вариант. — Он и его учитель вполне могли увлечься и задеть друг друга. Это же совсем необязательно…       — Думаешь, я не рассуждал так же, — покачал головой граф. — Я ещё кое-что заметил во время следующих визитов… Потёртости на одежде: в области плеч, бёдер, туловища… Слишком уж характерные для ремней УПМ, которые затягиваются на теле максимально туго.       Против этого Стефании нечего было сказать, отчего девушка сильнее сжала между пальцев свои пряди, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки спокойствия.       — Есть что-то ещё, — глухо поинтересовалась она.       — Да, — едва заметно кивнул Владислав и его тёплые глаза вновь подёрнулись пеленой воспоминаний. — После увиденного я сразу стал внимательнее по отношению к Филиппу. И в следующие мои визиты я снова замечал испорченную ткань на его одежде. Но дело было даже не в этом… Вот, я заезжал к твоему брату буквально два дня назад и Филипп выглядел… Совсем неважно. Не вышел встретить меня, хотя всегда так делал, сидел в кресле в своих покоях, бледный, как полотно, его волосы, знаешь же, как он пристально следит за своей прической, были собраны в неряшливый хвост и спутаны. Когда твой брат встал поприветствовать меня, то тяжело опёрся на трость… Боги, Филипп никогда не пользовался тростью, даже в декоративных целях, а тут он держался за неё, как за свою единственную опору. А ещё у маркиза шла носом кровь. Не сильно, Филипп тут же отворачивался и промокал её платком, делая вид, что это обычный насморк… Но я успел заметить пару красных пятен на ткани прежде, чем он прятал платок обратно в карман.       Стефания медленно прикрыла глаза.       «Идущая носом кровь и сильная слабость… Конечно, брат был таким в Тросте после обращения… Я знаю, что Филипп никогда не доведет себя до такого состояния на обычных тренировках, он знает, когда пора остановиться… К тому же, разве я не наблюдала похожие симптомы у Эрена? Да его просто в полубессознательном состоянии вытаскивали из тела титана после недолгих тридцати минут, проведенных внутри… Филипп, конечно, опытнее, но это не отменяет того, что трансформация забирает у организма слишком много сил…»       Сделав вывод о причине такого состояния Филиппа, Стефания ничуть не успокоилась.       «Сначала УПМ, теперь трансформации… Великие Стены, к чему готовит его Род? Неужели хочет, чтобы…»       Маркиза не успела произнести про себя пугающую догадку, когда Владислав взволнованно заключил:       — Я просто очень переживаю за Филиппа! Я знаю, что он на многое способен, но очень не хочу, чтобы мой друг так терзался в одиночестве и отвергал простую человеческую помощь! Я… Я ведь всё понимаю: его служба требует абсолютной конфиденциальности, так я и не стану лезть в эти секреты! Просто буду рядом. Ведь… Ведь то, что я видел, это ненормально!       «Боюсь, что эти секреты настолько невероятные и могущественные, что ты не сможешь просто стоять в стороне,» — горько подумала Стефания.       — Владислав, — устало заговорила маркиза, наконец, отпустив свои волосы и выпрямившись. — Я согласна, увиденное тобой… Не вписывается в классическую жизнь аристократа. Но нам нужно доверять Филиппу! Он не безрассуден, каждый его поступок — это взвешенное и тщательно спланированное решение. Если ему и впрямь было поручено осваивать УПМ или что-то ещё, мы с тобой на это никак не сможем повлиять. Приказы уровня королевской канцелярии не обсуждаются. Мы можем только верить в него и поддерживать. И я верю. Мой брат силён, гораздо сильнее, чем мы можем себе представить. И я знаю, что он со всем справится.       Казалось, её искренняя и непоколебимая вера, которая действительно таковой и являлась, немного заразила и Владислава, потому что он позволил себе на мгновение расслабиться и поправить небольшую подушку за спиной:       — Ты права, Стефания. Мне нечего тебе возразить. Но это не отменяет того, что я чувствую себя совершенно беспомощным в такой ситуации.       «Знал бы ты, насколько сильно это чувство терзает меня…»       — Ты уже много делаешь, Владислав. Я про твои визиты, про твое беспокойство, желание поддержать. Ты верно говоришь: не стоит лезть в эти секреты. Но ты можешь просто наносить визиты моему брату, как это делал всегда. Обедать с ним, выезжать на конные прогулки, разговаривать о пустяках. Филипп очень ценит тебя. Просто… Он пытается оградить тебя от лишних проблем. Собственное одиночество с бременем своих тайн — это его главный способ защиты близких.       Граф снова вскинулся:       — Так опасность всё же есть?! Стоп, Стефания, ты сейчас не просто предполагаешь, а что-то знаешь?       Стефания хотела отстраниться и спрятать взгляд, но Владислав в порыве схватил её за руку: несильно, но с немой настойчивой просьбой быть честной с ним. Что являлось непозволительной роскошью для маркизы.       Она посмотрела на прикосновение, после чего аккуратно, но непоколебимо отстранила его.       — Нет, Владислав. Мне ничего не известно. То действительно было всего лишь моё предположение, основанное на обыкновенной логике и осведомленности в характере Филиппа. Если то, чем занимается мой брат, государственная тайна — любая утечка будет очень опасна. И для хранителя секрета в том числе. Поэтому молчание Филиппа — щит, и для тебя, и для него, и даже для меня.       Тень сомнения не исчезла из расширенных зрачков Владислава, но её перекрыло усталое принятие ситуации. Просто потому, что у графа не было иного выбора.       — Хорошо, — выдохнул Леманн. — Я буду навещать его по возможности. Буду донимать болтовнёй, светскими сплетнями, пока он не заставит меня замолчать. Даже попробую затащить на парочку приёмов. Вдруг, получится.       — Я думаю, что получится, — с ложным энтузиазмом заговорила маркиза. — Филипп будет тебе несказанно благодарен. Даже, если весь изворчится.       На минуту воцарилось неловкое молчание. Стефания отвернулась к окну и, отдернув шторку, с прищуром посмотрела на ясное небо, словно пыталась отвлечься, созерцая стабильную и нерушимую картину природы. Когда Владислав снова заговорил, девушка не сразу восприняла его слова, глубоко уйдя в свои непростые мысли:       — Ладно, может быть, ты мне расскажешь что-нибудь хорошее? Чтобы мы не завершали наш разговор на мрачной ноте.       — Хорошее, — медленно переспросила маркиза, повернувшись обратно к графу.       — Именно, — усмехнулся Владислав, но его взгляд оставался серьезным и анализирующим. — Прости пожалуйста за прямоту, но ты выглядишь немного уставшей. Видны следы бессонных ночей, твои черты стали чуть строже. Но при всём этом в тебе появилась новая, особенная стать. И внутренняя уверенность. Раньше я, во всяком случае, такого не замечал. Твоя деятельность серьезно повлияла на тебя.       — Конечно, — Миллер чуть дёрнула плечом. — Как ни странно, этого небольшого замка с военными порядками оказалось более, чем достаточно, чтобы помочь мне, наконец, повзрослеть, вспомнить о своём призвании и узнать о мире много нового.       Владислав внимательно слушал её и Стефания вдруг осознала, к чему вели эти рассуждения. Граф не стал медлить и осторожно поинтересовался:       — Но дело не только в твоём таланте к врачеванию, не так ли? Твоя новая уверенность, чувство осмысленности пребывания здесь связаны всё с тем же капитаном?       Маркиза промолчала. Тема, затронутая графом, казалась ей настолько опасной и непредсказуемой для обсуждения, что девушка не стала давать никаких комментариев. Лишь спокойным, ясным и абсолютно непроницаемым взглядом посмотрела на Владислава.       — Что ж, не отвечай. В конце концов, это не моё дело, — вздохнул граф и, опустив голову, принялся неловко поправлять запонки. — Впрочем, ответ я и так вижу. По твоим безмятежным и упрямым глазам. Так что да, я всё понял.       Стефания поджала губы, ощутив сильную неловкость. Как бы Владислав не понимал, он явно не мог смириться с таким раскладом дел. Наверняка вся его вышколенная аристократическая натура восставала против этого союза и просто не могла принять тот факт, что он проиграл невысокому и вечно угрюмому капитану с сомнительной репутацией, родом из самых низов. Но граф также был слишком воспитан, чтобы высказывать непрошенное мнение, от того Леманн оставил его при себе, скрыв за маской светской учтивости.       — Я… Рад, что у тебя здесь всё хорошо, Стефания, — произнёс Владислав, наконец, и маркиза поморщилась от очевидной натянутости и фальши, мелькнувших в его голосе.       Конечно, за этими словами пряталось сожаление о разрушенном порядке вещей, о том, что маркиза Миллер больше не жила постоянно в своём поместье, завела интрижку с простым солдатом и всё её устраивало.       — Спасибо. Я ценю, что ты такое говоришь, даже если тебе трудно это принять. Просто… Каким бы чуждым и неправильным не казался тебе мой путь, на данный момент он единственно верный.       — На данный момент, — повторил граф, отвернувшись ненадолго к окну с поникшими плечами. — Мне так хочется верить, что ты действительно знаешь что ты делаешь, — чуть помолчав, Владислав повернулся обратно и печально усмехнулся. — В конце концов, этот путь, он ведь не навсегда, верно? Рано или поздно всё должно вернуться на круги своя.       Это было не просто предположение, в последней оброненной им фразе звучала целая надежда на восстановление их прежней жизни. Та самая наивная и упрямая вера в то, что происходящее со Стефанией — лишь дурной сон, временное помешательство, и, когда маркиза вернется в свой мир, то одумается и поймёт какая судьба ей действительно нужна.       Миллер нечего было на это ответить. Любые её слова: будь то согласие или возражение, оказались бы слишком жестокими. Она только тихо вздохнула, разделяя грусть Владислава по безмятежному прошлому, зная, что в него она уже точно никогда не вернётся.

***

      Леви не заставил себя долго ждать. Стефания была в кабинете у Валери и они как раз делили между собой оставшиеся дни дежурств, когда маркиза услышала знакомые шаги по коридору и невольно выпрямилась, сразу же мысленно собравшись.       — Что случилось, капитан, — без лишних церемоний крикнула со своего места Валери.       Шаги на мгновение прекратились. Через пару секунд Леви показался на пороге и Стефания тяжело вздохнула, заметив невнятную повязку на его левом боку с проступившими капельками крови.       — Помоги с обработкой, — сухо приказал капитан маркизе, едва взглянув на Валери, немного ошалевшую от такого командного тона.       — Капитан, вы, похоже, не заметили, как вышли с тренировочной площадки, — хмыкнула Валери, деловито направляясь к медицинскому шкафу. — Командуете здесь прямо как на плацу.       В любом другом случае Стефания была бы безмерно благодарна подруге за попытку вступиться, но сейчас вмешательство Валери было неуместным и провокационным.       — У меня нет времени ждать, когда вы закончите со своей болтовнёй, — отрезал капитан. — Не похоже, чтобы вы были заняты чем-то более серьёзным. Стефания, обработка. Сейчас.       Тон Леви не оставлял никаких сомнений и Стефания поднялась, успокаивающе коснувшись запястья Валери:       — Всё в порядке. Я займусь.       Но Валери не собиралась так просто сдаваться. Её искреннее непонимание было логично, ведь прямо сейчас Леви ничего не мешало сесть на кушетку в её кабинете и девушка действительно быстро со всем бы справилась, без всяких лишних переходов в кабинет Стефании. Кроме того, Валери никогда не считала нужным оставлять своё мнение при себе, от того выпалила:       — Что, думаете я не справлюсь с вашей царапиной? Мне несложно здесь и сейчас обработать, пока вы в моём кабинете находитесь. Чего вы так в Стефанию вцепились, капитан?       Маркиза страдальчески подняла к потолку глаза, даже не зная что ей отвечать на резонный и грубоватый вопрос Валери. Зато Леви, в отличие от неё, никогда не терялся.       — Она уже обрабатывала мне такую же, — отчеканил капитан, указав подбородком на свою рану. — И сделала всё быстро, без лишних вопросов. Пусть обработает ещё раз.       Тон Леви по прежнему исключал лишние возражения, но сейчас в нём во всяком случае была своя скупая логика. Больше ничего не объясняя, он уверенно направился в сторону кабинета Стефании.       — Валери, всё нормально, — с нажимом повторила Стефания, весьма красноречиво посмотрев на подругу в надежде, что она вспомнит их разговор о разведчиках, которые не терпят к себе прикосновения разных людей и предпочитают по возможности приходить к одному врачу. — Я быстро управлюсь.       — Ладно-ладно, — подняла руки в сдающемся жесте Валери. — Иди уже. Но смотри, не давай ему спуску. Не нравится мне, что он так выпендривается и бросает тебе приказы.       — Капитан всегда так, — небрежно пожала плечами Стефания, пряча улыбку. — Просто не нужно на это обращать внимания.       — Всё равно будь внимательна, — не унималась Валери, скрестив руки на груди. — Странно он в последнее время на тебя смотрит. И нет, мне это не кажется.       — Ты научилась отделять обычные взгляды капитана Леви от странных, — беспечно усмехнулась Стефания, уже стоя в дверях. — Объяснишь мне потом, как ты это делаешь?       Валери не стала ничего говорить, лишь недоверчиво покачала головой и отвернулась.       Маркиза боялась, что бдительная подруга может бесшумно последовать за ней, но к её удаче, на пороге кабинета появился Кейджи, и Стефания с облегчением зашагала к себе.       Леви уже снял верх, когда маркиза зашла, прикрыв за собой дверь. Взгляд девушки тут же зацепился за глубокий порез, рассекавший его левый бок.       — Один и тот же сложный манёвр с вращением, — буркнул Леви, опережая её расспросы. — В прошлый раз я его только разучил. Сейчас отрабатываю в неудобную сторону.       — Совсем ты себя не бережёшь, — вздохнула Стефания, пока быстро споласкивала руки.       — Эта царапина — мелочь по сравнению с тем, что может случиться со мной на экспедиции, если я всё, как следует, не отработаю.       Капитан был прав и маркиза едва заметно кивнула, соглашаясь с его словами.       — В этот раз рана глубже, — заметила Стефания, склонившись над мужчиной. — Придётся наложить швы, чтобы быстрее зажила. Будет… Неприятно. Или я могу…       — Нет, — оборвал её Леви. — Весь мой отряд видел, как я напоролся. Я не могу вернуться обратно без единого следа. Делай, как все.       Маркиза не стала спорить с его логичным доводом и приступила к очищению раны. Леви вздрогнул, мышцы его туловища на секунду напряглись.       — Чего хотел от тебя граф? — последовал ожидаемый угрюмый вопрос.       Стефания тихо вздохнула и смочила чистую салфетку в воде. Леви спрашивал с демонстративной небрежностью, но маркиза прекрасно понимала, что за этим хрипловатым сухим тоном прячется серьёзное раздражение.       — Просто навестил, — ответила она, с тщательной осторожностью промывая царапину. — Мы говорили о Филиппе… Кажется, у него появились небольшие неприятности, связанные с его работой, и Владислав переживает за него. Я… Я уже почти неделю жду, когда Филипп приедет, — призналась девушка, потупившись. — Но он не послал ни единой весточки и я начала уже волноваться. Однако, Владислав меня успокоил. Сказал, что Филипп просто немного приболел. И напоследок передал мне от него привет.       — Неужели вы, Миллеры, единственные среди всей знати, кто хоть чем-то занят, — язвительно поинтересовался Леви.       — Что ты имеешь в виду?       — То, что у твоего светского дружка нашлось время мотаться по всему королевству ради получасовой болтовни.       Стефания не ожидала подобной резкости от капитана и даже выронила из рук иглу. Бросив уже испачканный и никуда не годившийся инструмент в пустую миску, она направилась за другим.       — Леви, Владислав не мой «светский дружок». Он — приближенный нашей семьи, по ряду направлений они с Филиппом уже пять лет работают вместе и Промышленный город находится от штаба Разведкорпуса относительно недалеко. Что насчёт отношений… Хоть мы и провели в них весьма чёткие границы, я не могу вычеркнуть Владислава из своей жизни полностью и относиться к нему, как к пустому месту. Поэтому пожалуйста не называй…       Леви фыркнул, его губы искривились в безрадостной усмешке. Капитан не взял свои слова обратно, вместо этого его взгляд стал тяжелее и серьёзнее.       — А как ещё мне его называть? — понизив голос, уточнил он. — Мужчиной, который не в состоянии принять «нет»? Который продолжает бегать за тобой по пятам, в надежде, что ты когда-нибудь сжалишься над его «заботой» и передумаешь? Это тот образец благородства, что ты защищаешь?       Стефания глубоко вздохнула, стараясь сохранить спокойствие, после чего одним ловким движением вдела нить в свежую иглу.       — Леви, — тихо спросила она, когда вернулась к мужчине. — Ты мне не доверяешь?       Вопрос маркизы привёл капитана в замешательство. Леви поднял голову и смерил Стефанию настороженным и растерянным взглядом, очень ясно говорившим о том, что у него есть всего один вариант ответа.       — Твои намёки, — маркиза взяла низкий табурет для удобства и опустила на него колени. Теперь рана оказалась прямо перед её лицом и Стефании было куда удобнее работать с ней, нежели постоянно наклоняться. Решив, что лучшей тактикой будет продолжение разговора, чтобы хоть как-то отвлечь Леви от неприятных ощущений (хотя бы физических), Миллер продолжила. — Они меня обижают. Потому что ты позволяешь себе думать, будто я способна делить своё внимание между двумя мужчинами, превращать свои и твои чувства в… Пошлую комедию.       Капитан тихо зашипел, когда маркиза добралась до самого широкого участка и Стефания успокаивающе коснулась ладонью участка кожи над раной, вытягивая из тела Леви неприятную боль.       — Я тебе доверяю, Леви. Потому что кто бы и как на тебя ни смотрел, я знаю и верю, что ты… Что ты здесь, со мной. И мне хотелось бы такой же доли доверия от тебя.       Леви крепче упёрся ладонями в край стола и запрокинул голову, когда Стефания осторожно, но без лишних промедлений стягивала один стежок за другим.       — Доверие тут не при чём, — наконец, буркнул капитан, когда Стефания миновала половину раны и болезненность наряду с тянущими ощущениями слегка уменьшилась. — Я не понимаю зачем ты терпишь его внимание. Нормально общаться, как раньше, вы уже не сможете.       — Я не терплю его внимание, — покачала головой Стефания. — Мы разговариваем как два взрослых человека. Он понял моё «нет». И он достаточно умен и благороден, чтобы не превращать это в трагедию или вражду. Устраивать скандал из-за неразделённой симпатии — глупо и недальновидно. Особенно, когда мы фактически росли вместе и Владислав был и остаётся именно тем человеком, на которого можно положиться, а это большая редкость в наших кругах.       Леви ничего не сказал. Но Стефания и так поняла, что её слова не слишком-то и успокоили его. Она отрезала ножницами остатки нити, завязала узелок и перед тем, как наложить чистую повязку на зашитую рану, осторожно коснулась его обнаженного локтя.       — Леви, — тише и смущеннее заговорила маркиза, подняв на него свой взгляд. — Я уже сделала свой выбор. Сознательно. У меня нет и никогда не будет никаких запасных вариантов, я не лгала, когда обещала тебе, что ты не будешь ни с кем меня делить. Поэтому, пожалуйста, не сомневайся в моих чувствах.       В тоне маркизы не было ни просьбы, ни мольбы, только абсолютная спокойная уверенность, которую Леви услышал. Он опустил голову и смерил Стефанию смягчившимся взглядом, после чего едва ощутимо коснулся тыльной стороной ладони её щеки, без лишних слов демонстрируя, что он принял ответ девушки.       — Вот и всё, — уже, как ни в чём не бывало, сказала маркиза, аккуратно спрятав царапину под чистой повязкой. — Хорошо, что ты пришёл сразу. Теперь всё быстро заживёт и даже шрама, скорее всего, не останется.       Леви мрачно усмехнулся:       — Ну да. Куда уж ещё. Свободного места всё равно нет.       Стефания тут же смутилась, укорив себя за такое бесцеремонное замечание. Обычно разведчики положительно реагировали на подобный комментарий, не желая обзаводиться лишними шрамами. Были, конечно, исключения из правил, которые считали, что рубцы их украшают, но они терялись на фоне общей массы, от того маркиза подвела итог своей обработке чисто механически, не задумавшись о том, что Леви может быть не слишком приятно это слышать. Ведь больше никто из солдат Разведкорпуса не имел такого количества шрамов на теле, как капитан, даже отъявленные бунтари и сорвиголовы. Просто они не жили ни дня в Подземном городе.       Конечно, Стефания захотела тут же исправить ситуацию. Чтобы Леви не подумал, будто она считает шрамы уродством. Нет, вовсе нет, маркизе нравилось тело капитана целиком, в нём была своя ужасающая гармоничность и убийственная грация. Так мог выглядеть только тот самый Сильнейший Воин Человечества с непростой судьбой, не жалеющий сил на ежедневные тренировки, для которого полёт на УПМ был столь же естественен, сколько для обычного смертного ходьба.       Попытка Стефании взять свои слова назад выглядела бы жалко, требовалось действие. И маркиза поддалась эмоциональному порыву, даже не подумав о том, как её поступок может выглядеть со стороны.       Девушка переключила своё внимание на туловище Леви, пробежалась глазами по паутине старых белёсых и розоватых следов, пока не нашла самый пугающий: широкий, морщинистый, похожий на смесь ножевого ранения и ожога, пожизненно отпечатавшуюся на бледной коже мужчины. Рубец тянулся по правой стороне живота, чуть наискось, огибая пупок.       Не поднимаясь на ноги, Стефания наклонилась и прижалась губами к шраму. Она хотела только слегка коснуться и тут же отстраниться, но что-то побудило её задержать прикосновение и провести чуть влажную дорожку по всей этой жуткой отметине, с внутренней дрожью ощутив во рту едва уловимый солоноватый вкус мужского пота.       Действие маркизы было настолько неожиданным, что Леви на несколько секунд превратился в неподвижную статую. Его разум тут же накрыл шок при осознании того, что Стефания целует самую уродливую часть его тела и её прикосновения не имеют ничего общего с жалостливым лобызанием. Девушка действовала нежно, ощутимо, осторожно.       И этих трёх секунд было достаточно, чтобы вызвать внутри Леви целую бурю противоречивых эмоций. Первым выступило желание отстраниться, не позволять к себе никаких непредсказуемых прикосновений. Но внутренний протест мгновенно смела волна редкого тепла, родившаяся на месте этого проклятого шрама.       Леви, будто, оказался между двух, переплетающихся между собой, огней: сложного многоуровневого чувства, которое он мог бы окрестить глубокой признательностью, и острого физического возбуждения, запульсировавшего в висках.       Резко выдохнув, капитан опёрся одной рукой о стол, крепко сжав его край, будто прикосновение Стефании и впрямь могло свалить мужчину с ног. Другая его ладонь двинулась к маркизе, в порыве плохо контролируемой страсти накрыла уязвимый участок между шеей и затылком, вплела пальцы в волосы, неотвратимо притянув голову девушки ближе. То было слепое желание вновь почувствовать её горячее дыхание и мягкие губы на своей коже.       Стефания испуганно вздрогнула, когда почувствовала руку Леви на своём затылке, с силой вернувшую её обратно. Девушка вновь, в этот раз уже непроизвольно поцеловала участок живота мужчины где-то рядом со шрамом, отчётливо ощутив как сильно напряглись мышцы пресса под её губами.       Леви не препятствовал, когда маркиза медленно запрокинула голову, стремясь поймать его взгляд. Сначала она заметила расширенные, несмотря на яркий дневной свет, зрачки капитана, потом уловила в них эмоцию смутной борьбы. Челюсть Леви напряглась, его дыхание стало коротким и прерывистым, пальцы оттянули пряди девушки на затылке до слабой боли, а взгляд сфокусировался на её губах, которые Стефания тут же непроизвольно облизнула.       Робкое внутреннее желание, ограниченное до текущего момента только восхищением физической формой Леви, заиграло по настоящему. Низ живота пронзил сладкий спазм, несущий за собой чёткое ощущение пустоты. Маркиза на миг забыла где она находится. Девушке стоило отстраниться, подняться, вернуть процедуру осмотра в более профессиональное и строгое русло, ведь в кабинет в любой момент мог кто-нибудь зайти.       Но вместо этого она подчинилась порыву, терзавшему их обоих, нашла опору, коснувшись ладонью бедра мужчины, после чего с неожиданной смелостью для себя поцеловала другой шрам, совсем тонкий и маленький, проходивший над самой линией ремня.       Вид Стефании в текущий момент сводил Леви с ума. Её выразительные глаза, потемневшие на пару тонов, в которых плескалась робкая доверчивость и такое же, как у него самого, желание, её лицо, пылающее румянцем, её губы, влажные и приоткрытые в немом ожидании, так приятно ласкавшие кожу… Всё в совокупности создавало бешеный контраст невинности и соблазнительности.       Низ живота сжала тугая горячая волна, кровь хлынула к паху, создавая неудобное настойчивое давление в брюках. Леви резко одёрнул себя, пытаясь избавиться от путов похоти, сковавших тело. Девушка растерянно отстранилась, когда из груди капитана вырвался глухой низкий стон. С медленным усилием Леви опустил ладонь ниже, обхватил ей плечо Стефании и одним стремительным движением поднял маркизу наверх, ставя её на ноги. Стефания едва не потеряла равновесие, оперевшись на Леви, отчего он, не в силах отпустить её полностью, позволил себе крепче сжать хрупкие плечи в своих руках.       — Что ты, чёрт возьми, делаешь?       Стефания, сбитая с толку его резкостью, его яростью, направленной и на себя, и на ту бурю, что она в нём вызвала, смущённо потупилась.       — Я всего лишь хотела тебе показать, — сбивчиво заговорила Миллер, стараясь не прерываться в середине фраз, несмотря на учащённое дыхание. — Что мне не отвратительны твои шрамы. И… Я просто хочу, чтобы ты не обзавёлся новыми, пока я рядом.       Её искреннее чувственное признание едва не добило Леви. Он и рад был бы выразить ответными словами свою благодарность за заботу, принятие, нежность, рассказать насколько это ценно для него. Но капитан не мог, его никто не научил такому. Единственный выход для его эмоций заключался в физической близости, в попытке дать Стефании самой почувствовать то, что Леви не в силах был передать ей.       — Идиотка, — выдохнул он в губы маркизе, совсем не оскорбительным, а наоборот, сдавленным, уязвимым тоном. — Ты сведёшь меня с ума.       В следующий миг Леви сделал шаг, прячась от окружающей обстановки за ширмой, и потянул за собой Стефанию. Девушка ахнула от неожиданности, когда он чуть наклонился и бесцеремонно подхватил её под бёдра, из-за чего ей фактически пришлось обвить ногами туловище капитана и вцепиться руками в его плечи, чтобы не упасть.       Не дав ей опомниться, Леви накрыл её губы своими и в его ласке смешалось всё: трепет, гнев, признание, страсть. Отстранился капитан так же резко, как и начал, побоявшись, что если они продолжат целоваться в том же духе, то он уже точно не сможет остановиться.       Отпускать девушку Леви пока не планировал. Мужчина вдруг поймал себя на том, что едва ли видел её красивее и желаннее, чем сейчас: с чуть растрепавшимися тёмными прядями волос, особенно на затылке, с влажными и вспухшими губами, ещё приоткрытыми из-за внезапно прерванного поцелуя, с широко распахнутыми глазами, являвшимися на данный момент зеркалом всего сложного сгустка эмоций, охватившего маркизу, с естественным пылающим румянцем, оттенок которого не мог повторить ни один её макияж.       Леви чувствовал какая Стефания лёгкая, он мог бы держать её в своих руках ещё очень долго, особенно, когда под ладонями ощущался соблазнительный изгиб бёдер, плавно переходящий в округлость ягодиц. Подол платья девушки неподобающе задрался, обнажив ноги едва ли не до середины бедра. Леви не мог не поддаться соблазну и не опустить голову, изучающе и пристально рассматривая гармоничные линии и нежную бледную кожу, совершенно незнакомую с натёртостями от бесконечной носки ремней для УПМ.       «Чёрт, а она ведь даже брюки никогда не носила,» — пронеслось в голове у капитана.       Леви всегда видел Стефанию только в длинных юбках, практически до щиколотки, отчего этот внезапный интимный вид, который мог рассматривать он один, послал по его телу новые импульсы желания.       Капитан сделал пару шагов вперёд, прижимая девушку спиной к шершавой стене. Смущённая и совсем раскрасневшаяся маркиза предприняла попытку хоть как-то одёрнуть сбившуюся ткань и вернуть себе тень приличия, но Леви был быстрее. Он сильнее вжал Стефанию в стену, поймал её руку за запястье и на несколько мгновений зафиксировал рядом с её головой. Затем его собственная ладонь скользнула вниз и накрыла область бедра чуть выше колена.       Кожа под пальцами мужчины оказалась такой, какой он и ожидал — нежной, практически бархатистой, без единого изъяна. Леви удовлетворённо выдохнул, поднялся чуть выше, проведя большим пальцем по внутренней поверхности бедра, чувствуя лёгкую дрожь, сковывавшую тело Стефании.       Сама маркиза в этот момент абсолютно потерялась в своих чувствах. Она не задумывалась о том, что может быть поза ещё более откровенная и вызывающая, чем сидеть у мужчины на коленях. Это положение оказалось ещё более пьянящим и опасным.       Леви поднял голову и Стефания поймала себя на том, что любуется им, отмечает красоту капитана: без холодного совершенства, но острую, волевую, живую и дикую. В его полностью сосредоточенных на ней глазах, на которые небрежно падали короткие пряди смольных волос, плясали свои демоны желания, а выражение лица окончательно утратило привычную невозмутимость. Ощущение силы, с которой мужчина так легко держал девушку на весу, осязание под собственными руками его крепких мышц плеч и спины заставило Стефанию отпустить себя, перестав подавлять внутреннее влажное и настойчивое желание. Она с трудом сдержала рвущийся наружу стон, когда его разгоряченное полуобнаженное тело прижалось к её, заражая своим пульсирующим пламенем.       Их взгляды снова встретились и Стефанию охватило сложное смутное чувство: Леви разглядывал её так, будто видел впервые и стремился запомнить этот образ до мелочей.       Стоило капитану опустить взгляд, как маркиза спохватилась, осознав, насколько неприлично задрался подол её платья. Забавно, что даже при всей откровенности позы она подумала о приличиях и инстинктивно потянулась вниз, попытавшись скрыть эту внезапную наготу собственных ног. Но Леви не позволил ей этого сделать. Его рука легла ей на бедро, сжавшись до слабой боли, после чего скользнула выше, оставив после себя красноватые следы.       Крупная дрожь пробежала по телу Стефании, когда капитан провёл пальцем по внутренней поверхности бедра — слишком лично, опасно близко и по собственнически. Маркиза инстинктивно обняла ногами тело Леви крепче, прижалась к нему ещё теснее, без слов прося его не останавливаться, провести так ещё раз, а потом, возможно, подняться выше.       Стефания была поймана, пригвождена к стене не только силой Леви, но и своим собственным желанием. И ей нравилось это чувство. Нравилась потеря контроля со стороны Леви, грубоватая откровенность и осторожность в его прикосновениях. Нравилось осознание того, что она, будучи неопытной, стиснутой бесконечными правилами и условностями, всё равно была способна вызвать в этом суровом закрытом мужчине такое сильное, почти неуправляемое вожделение. И то, что Леви с такой же легкостью провоцировал те же самые тёмные и сладостные чувства внутри девушки, заставляя её позабыть обо всём кроме самого себя.       Стефания опустила голову ниже, подсознательно желая нового поцелуя, и Леви подался ей навстречу, смешивая их прерывистое дыхание. Но гулкий отчётливый звук шагов в коридоре вынудил замереть на пол пути.       — Да здесь твой капитан, не беспокойся. Стефания его сейчас подлатает и он вернётся… Ну мне-то откуда знать почему так долго? Значит сильно поцарапался, пришлось зашивать.       Маркиза испуганно округлила глаза, волшебство близости мгновенно рухнуло, разбившись об окружающую действительность и оставив после себя острое разочарование. Но Леви, в отличие от девушки, не впал в оцепенение. Капитан резко опустил Стефанию на пол, предусмотрительно придержав её за талию, чтобы девушка не пошатнулась. В это мгновение его губы быстро прижались к основанию шеи маркизы в досадливом поцелуе-укусе, после которого последовало едва ощутимое движение языка, вызвавшее у Стефании последний тихий стон.       Раздался стук, после которого дверь почти сразу приоткрылась. Маркиза в спешке поправила платье, запахнула халат сильнее, чтобы не было видно помятого подола, после чего несколькими суетливыми движениями поправила волосы.       — К-капитан, вы здесь?       Быстро оглянувшись, Стефания взяла отставленную на отдельный железный столик миску с использованными окровавленными повязками. Леви отступил в сторону, давая ей проход.       — Здравствуй, Петра, — тут же натянула на себя вежливую маску Стефания и даже чуть улыбнулась, хотя мысленно ей хотелось вспыхнуть от того, что Рал заявилась так не вовремя. — Не волнуйся, с капитаном всё в порядке. Царапина оказалась глубокой, мне пришлось наложить швы.       — Привет, — поздоровалась с ней разведчица, почти так же тепло и так же неискренне. Её светло-карие глаза задумчиво блеснули, когда она поймала движение за ширмой. — Я… Я так и подумала.       За её спиной на мгновение показалась Валери. Заметив, как Стефания деловито избавляется от запачканных повязок, после чего относит использованную иглу, оставив её в специальном месте для последующего кипячения, девушка вздохнула, после чего украдкой состроила маркизе несколько рожиц, намекая на паранойю Петры. Когда Рал обернулась, Валери тут же вернула себе расслабленное выражение лица и, фыркнув «Я же говорила», гордо удалилась.       — Всё в порядке, — раздался голос Леви, уже без намёка на какую-либо хрипотцу.       Капитан вышел из-за ширмы с уже накинутой на плечи и застёгнутой на пару пуговиц рубашкой, демонстративно придерживая запачканную кровью ткань так, чтобы она не касалась его тела. Он ни разу не повернулся к Петре лицом, продолжая стоять к ней спиной и возиться со своей формой.       — Вам нельзя больше тренироваться сегодня, да, — быстро заговорила Петра, с сожалением осматривая расплывшееся алое пятно на рубашке командира. — Мы можем продолжить тренировку без вас, если программа остаётся прежней…       — Я сменю рубашку и вернусь на тренировку, — буркнул капитан.       В этот момент мимо него прошла Стефания, деловито убиравшая все медикаменты на место, и от Рал не укрылось с каким вниманием и сдержанным неодобрением посмотрела маркиза на мужчину. Леви с поразительной скоростью поймал её взгляд, повернув голову, после чего раздражённо вздохнул, словно немой упрёк оказался для него спорным, но важным приказом:       — Понаблюдаю за вами со стороны. С атакующими ударами я на сегодня закончил.       Сердце Петры сжалось. Она определённо почувствовала странное прочное напряжение, витавшее в воздухе между Леви и Стефанией. Рал была более, чем уверена, что сколько она не упрашивала капитана, он бы продолжал тренировки, пока не получил бы разошедшиеся швы. А маркиза не сказала ему ни слова и от одного её взгляда Леви изменил своё решение.       Девушка вновь взглянула на маркизу, но та уже возилась с чайником, грея его, и не смотрела в сторону Леви. Как и капитан отвернулся от Стефании, словно её и не существовало. Будто и не было этого странного переглядывания.       — Что же, — нарочитым бодрым тоном произнесла Петра, отступая назад. — Я тогда вернусь на тренировку. Передам нашим, что с вами всё в порядке и мы пока продолжим.       Капитан сухо кивнул, даже не посмотрев в сторону девушки, и Рал выскользнула в коридор, закрыв за собой дверь. Она отошла от кабинета, миновав уже половину коридора лазарета, когда неожиданно внутри неё что-то щёлкнуло.       Стефания поджимала губы постоянно при разговоре с Петрой, хотя обычно так никогда не делала. А её безупречный вид был не совсем идеальным: взъерошенные на затылке волосы, слишком туго затянутый халат с неаккуратно завязанными узлом сбоку.       «Ну и что,» — подумала Рал, поморщившись. — «Заработалась, не обратила внимание… Почему я вообще становлюсь такой придирчивой к деталям? Хватит выискивать то, чего не может быть!»       Тем не менее, интуиция, внезапно проснувшаяся в девушке, подсказывала ей вернуться. Вернуться, чтобы убедиться, что за дверью Петру будет ждать гробовая тишина, ведь Стефании и Леви просто не о чем разговаривать вне тренировок с Эреном.       Решение созрело мгновенно. Ступая неслышно, Рал подкралась к двери кабинета, заметив, что не закрыла её как следует, когда уходила, и оставила чуть-чуть приоткрытой. Так даже было лучше, появлялась возможность больше услышать.       И тут же до её обострённого слуха донёсся голос Стефании, лишённый прежней сдержанности и прохладной вежливости:       — Леви, покажи пожалуйста ещё раз рану.       — Да всё с ней в порядке, — послышался раздражённый ответ капитана.       «Леви?»       — Нет, я настаиваю. Ты сделал несколько резких движений, когда… Когда поднимал меня. А я совсем забыла о твоей ране в этот момент. Ужасно непрофессионально с моей стороны!       Петра невольно затаила дыхание. О чём они вообще говорили? Мозг лихорадочно стал подыскивать поводы, которые могли бы объяснить столь странные высказывания.       «Капитан помог Стефании? Вдруг она поскользнулась, например? А её обращение к нему по имени… Так майор Ханджи тоже обращается к Леви на «ты» и ничего… Возможно, из-за статуса Стефании капитану приходится терпеть её фамильярность…»       Как разведчица не пыталась выстроить логичные умозаключения, трезвый рассудок подсказывал, что они являлись не чем иным, как жалкими воздушными замками. И услышанное ею продолжение диалога лишь безжалостно подтвердило это.       — Я этого и добивался, — от низкого звука усмешки Леви, окрашенного совершенно другими нотками, которых Петра в жизни не слышала от капитана, у неё по телу побежали мурашки. — Чтобы ты обо всём забыла. Хватит суетиться, я во время разминок поднимаю больше, чем ты весишь. Ничего с этой дурацкой царапиной не случится.       На некоторое время воцарилась тишина и Рал догадалась, что капитан всё-таки сдался и решил приподнять повязку. Леви подтвердил её мысли, когда ворчливо, но без привычного командирского тона уточнил:       — Ну? Успокоилась?       — Теперь да, — голос Стефании смягчился и обрёл чересчур мягкие и бархатные оттенки. — Но всё же, пока рана не затянется, я бы советовала тебе не поднимать девушек.       — Ты первая начала, маркиза, — и снова Петра уловила чуждое и неизвестное настроение Леви. — И, честно говоря, я не жалуюсь.       Рал услышала достаточно. Она резко выпрямилась и, спрятав под ладонью дрожащие губы, бросилась прочь, едва не сбив с ног ошеломлённую Валери, которая в этот момент вышла из кладовой с банкой мази в руках.       — Эй, всё нормально, — попыталась окликнуть её девушка, но Петра не обернулась, стремительно удаляясь в сторону тренировочной площадки.       Тем временем, Стефания ни о чём не подозревая, продолжала их интимный разговор:       — Я… Я просто хотела тебя поддержать.       — Поддержать, — уточнил Леви и маркиза поняла по его блеснувшим стальным глазам, что щадить её капитан не станет. — Когда женщина, которую я хочу, стоит передо мной на коленях и оставляет поцелуи на моём животе, поддержка — это последнее, о чём я думаю.       Маркиза с трудом подавила возмущённый вскрик и, будучи поглощённой недавно пережитыми эмоциями, смело выпалила:       — И о чём ты думал, позволь спросить?!       Уголок губ Леви дрогнул в едва заметной усмешке и Стефания уже успела пожалеть о своём провокационном вопросе. Капитан с соблазнительной хищной грацией приблизился к девушке, с демонстративной небрежностью скользнул пальцами по её щеке, вновь добрался до волос на затылке и сжал их, заставив маркизу посмотреть ему в глаза.       — Думал о том, как опустить твою умную голову ещё ниже.       И вновь Стефания получила прямолинейный ответ, который попросту не могла отразить. Не только потому, что не умела выражать свои мысли настолько откровенно, но ещё и потому, что негромкая фраза Леви разбудила отголосок возбуждения внутри.       — Ты, — выдохнула она, кладя ладонь поверх своей груди, как будто это могло ей помочь успокоить быстро заколотившееся сердце. — Ты — бесцеремонный и неприличный…       — Неужели, — Леви с насмешкой склонил голову, давая Стефании понять, что в её спектакль с оскорблённой добродетелью он не поверил от слова совсем. — А воспитанные аристократки обычно так и ведут себя с мужчинами?       Маркиза хотела парировать его провокационный вопрос, но внезапно осознала, что растеряла все свои светские уловки, которые сейчас и впрямь показались ей совсем неуместными. Ей не нужно было обманывать Леви, он прекрасно видел реакцию, податливость её тела и желание, про которое она пока стеснялась говорить, но с каждым разом показывала всё более открыто.       Девушка осторожно коснулась руки Леви, прося его ослабить хват, после чего потупилась, ссутулившись:       — Воспитанных аристократок не учат настоящим отношениям с мужчиной. Их учат притворяться… Н-но я сразу поняла, что такая женщина тебе не нужна. Тем не менее, я не всегда знаю как правильно себя вести. Действую интуитивно, но иногда это выходит слишком… Откровенно. И вообще, я очень боюсь… Не оправдать твоих ожиданий.       Капитан тихо вздохнул и уже гораздо нежнее провёл пальцами по её волосам, спустившись к шее, пока не остановился у основания плеча.       — Идиотка, — пробормотал он, покачав головой. — Мои ожидания сводятся к тому, чтобы ты была рядом. Всякая. Смущённая, неопытная, эмоциональная, какая есть. Со всем остальным мы с тобой разберёмся вместе.       Если бы маркиза могла описать свои ощущения в этот момент, она бы сказала, что у неё за спиной выросли и расправились невидимые крылья. Девушке было так приятно быть рядом с Леви просто Стефанией, сбрасывать с себя титул, тайны, условности, как ящерка сбрасывала старую шкурку и оставалась ненадолго уязвимой, пока не обрастала новой. Новый порыв эмоций грозился выплеснуться в виде новых прикосновений к капитану, но Миллер заставила себя сдержаться: она уже перешла сегодня ряд границ, к тому же время пребывания Леви здесь уже истекло. Капитан и так задержался здесь из-за неё, впрочем, Стефания не испытывала угрызений совести по этому вопросу.       — Ты… Ты даришь мне ту свободу, о которой я даже не подозревала, — тихо, почти с благоговейным восторгом произнесла она.       Зрачки Леви вновь расширились, а его прикосновение к плечу стало чуть более ощутимым, похожим на отклик его сердца. В его пронзительных холодных глазах мелькнула искра и Леви не отвёл взгляд, позволяя Стефании полностью увидеть насколько близко он принял её слова.       — И будь осторожен, — добавила маркиза, едва ощутимо проведя пальцами по пятну на рубашке мужчины. — Пока я не сниму швы, постарайся отрабатывать… Более простые манёвры.       Капитан фыркнул и отвёл взгляд, возвращая себе прежнее невозмутимое выражение:       — Сказал же, сегодня без маневрирования.       Стефания не стала уточнять, что лучше бы исключить маневрирование и завтра, и послезавтра. Она была уверена, что Леви её услышал и через пять дней явится к ней с зажившей царапиной. Поэтому она просто улыбнулась, быстро поцеловала капитана перед его уходом в уголок губ, уже превращая этот жест в их устойчивую традицию прощания.

***

      С огромным удовольствием Стефания потратила бы свой выходной день на отдых с книгой в руках. Всё же усталость от недосыпов, присмотра за травмированными разведчиками, тщательной работы с документами, имела свойство накапливаться и маркиза теперь куда лучше понимала почему солдаты не рвутся в свои выходные на какие-либо культурно-увеселительные мероприятия, а просто разъезжаются по домам или остаются в штабе. Сложная служба просто не оставляла сил больше ни на что.       Но сегодняшний день был посвящён иному. Маркиза развернула карту Троста и сверилась с маршрутом. Координаты предполагаемого места встречи с Родом надёжно отпечатались у неё в памяти. Девушка предполагала, что король выберет какое-нибудь заброшенное место на самой окраине города, от того она изрядно удивилась, когда извилистые улицы привели её в небольшой уютный скверик в парацентральном районе.       По пути взгляд маркизы скользил по оживлённым улицам, где повсюду царила напряжённая деятельность. Удары молотков и скрип пил смешивались с голосами рабочих, спешно возводивших строительные леса вокруг полуразрушенных зданий, чинивших крыши и латавших стены. Повсюду виднелись ещё свежие следы разрушения: груды кирпича, заделанные досками проломы, глубокие впадины на некоторых участках мостовой, огороженные наспех сколоченными заборчиками.       Однако, свернув в указанный переулок, Стефания попала на островок неестественного, почти зловещего спокойствия. Скверик был ухожен и тих. Ажурные листья клёнов, ровно подстриженные кустарники сирени и шиповника, казалось, не знали ни пыли разрушений, ни лап титанов, а песчаные дорожки были аккуратно подметены.       Этот умиротворённый пейзаж с прохаживающимися туда-сюда горожанами ненадолго успокоил Стефанию, почти внушив ей, что она в безопасности и, словно бы, не в Тросте, а в Митре.       Но это чувство быстро испарилось, его вытеснил новый приступ тревоги. Девушка не рискнула сообщить Филиппу о письме короля, посчитав это слишком конфиденциальной и опасной информацией для пересылки, даже если она будет завуалирована. А брат так и не смог приехать в штаб, отчего этот вопрос они не обсудили лично. Теперь Стефания горько жалела об этой осторожности. Глаза её беспокойно сновали по скверу, выискивая знакомую фигуру — уверенную строгую осанку брата в его дорогом костюме. Вдруг Филипп всё-таки появится, какое это будет счастье и облегчение. Затем Стефания посмотрела на часы и поняла, что брат едва ли появится, поскольку опоздание не входит в его привычки, тем более, на такие важные встречи, а стрелка часов уже подобралась к заветной цифре «двенадцать».       Тогда Миллер набралась смелости и стала выслеживать приземистую фигуру Рода Рейсса в обычной одежде.       Но и король никак не появлялся. Сколько Стефания ни вглядывалась в лица новых прохожих, она никого не узнавала и от этого начинала волноваться всё сильнее. Маркиза уже совсем не знала, чего ожидать. Каков будет тон Рода? Что именно он хочет услышать? Какие новые «указания» получит Стефания? А вдруг Род передумал с ней встречаться или она, глупая, перепутала место, хотя и исключила такой вариант уже много раз?       Пытаясь взять себя в руки, Стефания медленно подошла к одной из скамеек и села на самый её край, стараясь выглядеть спокойной и расслабленной, как дама, наслаждающаяся приятным тёплым днём и свежим воздухом. Но пальцы девушки судорожно сжимали складки её тёмно-серого скромного бархатного платья, выдавая внутреннее напряжение, терзавшее Миллер.       И, когда Стефании показалось, что больше она не сможет спокойно сидеть, и ей обязательно нужно пройтись, шестое чувство вынудило девушку безошибочно повернуть голову в нужном направлении. На глазах у маркизы разворачивался худший вариант сценария, о котором она и помыслить не могла.       Ни Род, ни Филипп так и не появились. Зато из тени одного из самых старых раскидистых деревьев возникла рослая фигура. Уже знакомый силуэт с тёмным длинным плащом и широкополой шляпой заставил кровь в жилах Стефании застыть и оборвал дыхание девушки на несколько мгновений.       Маркиза ошарашенно опустила голову, пытаясь справиться с липким чувством ужаса, охватившего всё её тело. Когда она нашла в себе силы поднять напуганный взгляд, то почувствовала, как у неё безвольно опускаются руки, а замершее сердце проваливается куда-то вниз.       Перед ней, не то улыбаясь, не то скалясь своей кривой, знакомой до тошноты, ухмылкой остановился Кенни. Его оценивающие серые глаза медленно и с откровенным удовольствием прошлись по Стефании с ног до головы и маркиза едва сдержалась от сиюминутного желания бежать со всех ног, вызванного этим взглядом.       — Вот мы и снова встретились, маркиза. Ох, не переживай так сильно: своего братца и нашего общего благодетеля ты сегодня не увидишь, они заняты. Так что тебе назначено свидание только со мной. Надеюсь, что ты не имеешь ничего против?