Такие разные миры

«Странное дело. Рядом с ней тишина не давила. Рядом с ним тревога отступала. Никакой магии, просто факт.»

      Стефания не пришла.       Леви вернулся из душа несколько позже обычного. Понадобилась где-то четверть часа на то, чтобы привести в порядок отросшие волосы. Закрыв за собой дверь, он нахмурился, когда до его чуткого слуха донёсся оживлённый шум с улицы. Леви поправил ставню и высунулся из окна по пояс, бдительно оглядывая задний двор штаба.       Вовремя он ушёл приводить себя в порядок. Повозка, ездившая в Трост, стояла уже пустая и солдаты аккуратно откатывали её в сарай.       «Значит, вернулись? Хорошо. Уже совсем стемнело.»       Капитан отошёл от окна и направился в спальню.       «Сейчас зайдёт. Расскажет про то, как съездила. Потом упомянет эти обожаемые ею посиделки с Валери в пекарне и обязательно фыркнет, что ей вообще-то нежелательно налегать на мучное. Может быть, покажет какую-нибудь очередную купленную в городе безделушку…»       Леви вышел обратно в кабинет и прежде, чем успел подумать что он делает, приблизился к зеркалу.       «Вроде ровно, ничего особенного. Ворот в порядке, не мятый…»       Капитан повернул голову и недовольно поправил всклокоченную прядь на затылке.       «Идиот,» — пронеслось в мыслях у Леви и он резким движением провёл ладонью по волосам. — «Какая, к чёрту, разница?»       Действительно, какая Стефании была разница до его пары непослушных прядей рядом с макушкой, которые любили иногда топорщиться в разные стороны? В каком только виде он не представал перед ней за столь долгое время их знакомства: грязный, в запылившейся униформе и с щетиной после особенно долгих экспедиций, мокрый едва ли не насквозь от пота после тренировок на УПМ в летний зной, уставший, раненый, больной и ни разу в светлых глазах Стефании не возникала брезгливость или отвращение.       «А я тут, как придурок, трясусь над каждым волоском и пятна на одежде несуществующие ищу…»       Затем Леви вспомнил бесчисленные образы Стефании и тут же прекратил своё ворчание.       Он снова взглянул в зеркало, потрогал воротник своей рубашки, чисто символически, проверил края манжет, убедился, что цвет у ткани однородный без намёков на застиранность или следы пота.       «Чёрт, не денешься никуда. Этой избалованной маркизе надо хоть немного соответствовать…       Ну и ладно. не так уж и сложно — чуть больше постараться… Ради этих её взглядов.»       Под «этими взглядами» Леви имел в виду искорки желания и восхищения, то и дело загоравшиеся в глазах Стефании, в моменты их совместного времяпрепровождения, когда он ненадолго снимал с себя обязанности капитана и превращался в обычного мужчину. Поэтому Леви лишь вздохнул и продолжил свой придирчивый досмотр, пока не убедился, что выглядит опрятно и приемлемо.       Следом пришла новая странная мысль: поставить чайник заранее. Чтобы, когда Стефания пришла, её уже ждал горячий свежезаваренный чай. Леви потянулся, было, за чашками, но в последний момент одёрнул себя.       «Чёрт, ты что — её дворецкий? Придёт — тогда и предложишь. А то, окажется, что она в городе уже напилась чая (с кем она там поехала: с Валери и Нифой?). Или чего покрепче.»       Последняя мысль заставила капитана хмыкнуть — это был чистый сарказм. Представить пьяную Стефанию Леви было куда сложнее, чем говорящего титана, она вообще была меньше всего похожа на знакомую с алкоголем женщину, наверняка только у себя в поместье попивала какое-нибудь редкое вино, растягивая пару глотков на целый час…       Леви вновь задумался о маркизе и раздражение от собственной суетливости отошло на второй план. Тем не менее, капитан оставался бдительным и продолжал внимательно прислушиваться к чужим шагам, регулярно доносившимся из коридора.       «Опять глупо. Она же ходит практически бесшумно, особенно, когда по коридору расстелены ковры.»       Леви вернулся к книге, на которую он решился после очередной болтовни Стефании про столицу. Некоторые городские легенды капитан находил любопытными и в какой-то степени приятно отвлекающими от служебной рутины, а девушка умела в таких красках расписать Митру, что Леви даже захотелось как-нибудь взглянуть на её центральные улицы одним глазком. Вместе со Стефанией, разумеется.       «Расскажу ей за чаем, сколько успел прочитать за день… Хотя нет, лучше в постели. Когда она ненадолго перестанет болтать и затихнет, лёжа рядом…»       Воображаемая картина их подобного совместного вечера приятно согрела Леви изнутри и он уткнулся в книгу, удобно раскинувшись в кресле.       Тем не менее, минуты текли одна за другой, а Стефания всё никак не появлялась. Когда уже прошло полтора часа, Леви не выдержал и с шумным раздражением захлопнул книгу.       «Чёрт, что за паранойя? Она не обязана бежать сюда при первой же возможности. Может, ей сегодня вообще не сдался ни чай, ни мои приставания, ни трескотня о книгах? Хватит фантазировать, ничего не случится, если лишний вечер проведём порознь.»       Но чутьё — то самое, что вырабатывалось у каждого ветерана-разведчика, пережившего много экспедиций (а у капитана ещё и было дополнительно обострено, благодаря жизни в Подземном городе), упрямо подсказывало своё, обратное от текущих мыслей Леви.       Капитан помнил в каком настроении была Стефания, когда собиралась в Трост. Она изо всех сил старалась казаться непринуждённой, но в её светлых глазах плескалась какая-то печальная удручённость и страх. На вопросы Леви девушка лишь тихо и сбивчиво отвечала, что волнуется за Филиппа, который не отвечал на её последние письма, и она встретится с его слугой, чтобы лично узнать как обстоят дела.       Это звучало правдоподобно. Леви не стремился влезать в отношения брата и сестры. Несмотря на отвращение, которое он питал к Филиппу, капитану приходилось раз за разом признавать, что маркиз — семья Стефании и они привязаны друг к другу гораздо сильнее, чем могло показаться со стороны. Поэтому Леви был не в праве причинять девушке лишнюю боль и сохранял холодный нейтралитет насчёт её брата. Хочет поговорить с его дворецким — пускай. Беспокоится за маркиза, хотя Филипп вроде бы очень походил на взрослого мужчину, который в последнюю очередь нуждался в чьём-то присмотре — на здоровье. Лишь бы Стефании, в конце концов, стало легче.       Трост… Леви не знал сколько должно было пройти времени, чтобы этот город перестал у него ассоциироваться с той кровавой бойней, на которую он вместе с остальными разведчиками наткнулся, прискакав с экспедиции. Капитан бы никогда не признался в этом Стефании, но отпускать её в этот город в любой солнечный день было для него сродни подвигу. Он прекрасно помнил как ему мерещилось тело маркизы у каждой кучи трупов. Любая поездка Стефании в Трост отзывалась внутри у Леви тревожным эхом. Успокаивало его только то, что девушка не ездит туда в одиночестве и что штаб находится не так уж и далеко от Троста, во всяком случае, пересечь это расстояние капитан сможет очень быстро, если что-то случится.       «Надо проверить её. Зайду ненадолго, просто удостовериться, что с ней всё в порядке.»       Укрепившись в этом решении, Леви отодвинул книгу в сторону и вышел в коридор. Меньше всего со стороны он походил на мужчину, который, как дурак, мчался к своей женщине, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо. Куда больше капитан сейчас напоминал солдата, в чётком и быстром темпе шедшего проверить какую-то потенциально опасную зону в заброшенном городке. Только целью такой проверки был не поиск угрозы, а желание удостовериться в её отсутствии. Сейчас он увидит Стефанию целой и невредимой, побудет с ней минут пять и пойдёт к себе. Возможно, даже поворчит, что она не соизволила к нему заглянуть и заставила волноваться…       Подойдя к её двери, Леви замер и внимательно прислушался. Он не застал ни единого звука. Внизу угадывалась тонкая полоска света, значит, Стефания ещё не спала.       Раздражённо вздохнув, капитан несколько раз отрывисто стукнул по двери, продолжая поглядывать на коридор, чтобы вовремя отойти, если кто-то из офицеров решит завернуть в это крыло замка.       Скорой реакции на его стук не последовало и Леви тут же дёрнул ручку, решив проверить. Неожиданно дверь оказалась не заперта, словно Стефания только и ждала, когда капитан придёт к ней. А, может, собиралась уже выходить из своей комнаты.       Какого же было удивление Леви, когда он застал Стефанию, сидевшую на краешке стула в домашнем платье-халате, накинутом поверх сорочки. Её плечи были ссутулены, пальцы крепко вцепились в спинку стула, взгляд сосредоточился на окне, за которым из-за сгустившейся темноты ничего толком и не было видно.       «Живая, невредимая. Но какого чёрта такая напуганная?»       Стефания медленно повернулась, стоило Леви войти в её комнату. Взгляд девушки за доли секунды выдал несколько прямо противоположных эмоций — испуг, недоумение, облегчение и, наконец, глубокую особенную нежность.       — Что случилось, — резко спросил Леви, в пару шагов покрывая остаток небольшого расстояния между ними.       Стефания покачала головой, после чего вымученно улыбнулась, подтянув колени к груди:       — Ничего, Леви. Я просто… Устала.       Конечно, Леви не поверил ни единому её слову. Мужчина обошёл стул, на котором так странно устроилась девушка, вся сжавшись в комок, после чего опустился прямо перед ней на корточки, чтобы она больше не прятала от него свой взгляд под опущенной головой. Пока Леви обдумывал свои дальнейшие действия, его рука непроизвольно потянулась к Стефании и накрыла её локоть в твёрдом уверенном прикосновении.       Девушка вздрогнула от неожиданности, но не отпрянула. Её плечи поникли ещё сильнее, глаза потухли и Стефания, сдавшись, заговорила, с трудом сфокусировав свой взгляд на Леви:       — Заблудилась сегодня в Тросте… Столько ремонтных перекрытий, всё ещё не научилась ориентироваться среди них. После встречи поняла, что задерживаюсь, захотела сократить путь и заблудилась, свернула не туда. Наткнулась на двоих в переулке… Не знаю, кем они были, но смотрели на меня так, что я испугалась и побежала. Думала, что меня вот-вот догонят и схватят. А потом появился какой-то прохожий, в которого я едва не врезалась и они отступили, оставив меня в покое.       Стефания говорила монотонно, севшим, еле слышным голосом и постоянно всматривалась в глаза Леви, словно пыталась понять какую реакцию у него могут вызвать её слова, лишенные конкретных деталей.       Реакция была незамедлительная и ледяная. Леви непроизвольно сжал её локоть сильнее и ненадолго прикрыл глаза, борясь с собственной злостью, в первую очередь, на обстоятельства. Капитану не нужно было напоминать про то, как Стефанию выбивали из колеи чужие грубые домогательства и он вновь ощутил уже знакомое чувство личного оскорбления и почти панику от чужой попытки бесцеремонного вторжения в личное пространство девушки.       Леви резко поднял голову, с усилием расслабляя напрягшиеся челюсти, и едва не вздрогнул, заметив маленькую слезу, скатившуюся по щеке Стефании и исчезнувшую в вороте её платья. Следом показалась вторая, но у же с другой стороны. Сейчас это были совсем не рыдания плохо подавляемой истерики, Стефания плакала тихо, беззвучно, её плечи слегка дрожали, но лицо оставалось спокойным и смиренным. И для Леви это оказалось ещё более невыносимой картиной, чем если бы девушка громко ревела, захлёбываясь слезами. И ведь он совершенно не знал, какие слова утешения может предложить ей сейчас. И был ли вообще в них смысл?       Пока капитан раздумывал, он медленно опустил ладонь ниже к запястью Стефании и нахмурился. Кожа у кистей была холодной, покрытой мурашками, с посиневшими ногтями, словно кровь совсем отхлынула от дрожавших рук девушки. Без лишних слов капитан обхватил её ладони своими, осторожно сжал их, стремясь поделиться своим теплом, после чего поднёс к губам и стал дышать на сцепленные руки, согревая их длинными горячими выдохами.       Стефания наблюдала за его действиями около минуты. Леви не отвлекался на её затуманенный печальный и нежный взгляд, а продолжал с присущей ему неумолимой эффективностью отогревать ладони девушки, чувствуя как они медленно, но верно начинают теплеть.       Но в определённый момент в Стефании, будто, что-то надломилось. С тихим сдавленным звуком, напоминавшим стон, девушка соскользнула со стула, прямо на Леви. Она обвила его шею руками, прильнула к нему, положив подбородок на плечо капитану, словно пыталась всем своим существом втереться в Леви, чтобы отделиться от того ужаса и горького осознания собственной беспомощности, что принесла с собой.       Капитан, застигнутый врасплох, подхватил Стефанию, спасая их обоих от неуклюжего падения на пол. Но его равновесие пошатнулось и Леви опустился с корточек на колени, плотно прижимая девушку к себе и усаживая её на его бёдра, чтобы она не касалась холодного пола.       С новой, почти болезненной остротой капитан почувствовал хрупкость Стефании, когда его руки легли на её спину. Это было похоже на какую-то насмешку судьбы: именно такое тело, беззащитное перед всей грязью и жестокостью мира, носило внутри себя поразительную силу, спасавшую чужие жизни и заживлявшую любые раны.       Внутри Леви уже несколько минут кипела ледяная беспомощная ярость, он усилием воли подавлял её, ведь она только зря сжигала его изнутри. Капитана не было рядом, он не видел тех двоих, не мог найти их и наказать. Всё, что Леви мог — держать Стефанию в своих объятиях и радоваться тому, что она отделалась простым испугом.       Подходящие слова утешения всё никак не приходили на ум. Леви с тихим вздохом повернул голову и на несколько мгновений прижался губами к виску девушки, ловя ниточку её постепенно успокаивавшегося пульса.       — Всё, — хрипло и тихо произнёс он, неловким жестом запуская пальцы в волосы Стефании на затылке, чтобы пару раз провести ладонью по её голове. — Хватит. По Тросту больше в одиночестве бегать не будешь. Поняла? В следующий раз для любых своих дел возьмёшь с собой кого-нибудь из солдат. Потерпят. Сколько раз ты оббивала пороги аптекарских лавок, ища лучшие для них лекарства? Столько раз они и будут ходить вместе с тобой.       Стефания едва заметно кивнула и чуть ослабила свою хватку, положив ладони на плечи Леви (знал бы он как ей сейчас было важно: чувствовать себя не беспомощной жертвой, а женщиной, которой не стыдно просить поддержки и защиты).       — Тц, — капитан завозился и поднялся на ноги, без лишних усилий подхватывая Стефанию с собой. — Тебе надо в постель.       Через несколько секунд девушка сидела на краю кровати и дрожавшими пальцами развязывала своё платье. Леви без лишних слов подхватил его и повесил на крючок. Но, казалось, что, навязанные чужими, чувства стыда и собственной уязвимости не отпускали её, потому что, оставшись в одной сорочке, Стефания снова начала дрожать и в спешке потянулась за одеялом, не глядя на Леви.       Капитан вернулся к девушке и, не спрашивая, наклонился, решив проверить её ноги. Как он и думал: лодыжки и стопы были ледяными, с ними дело обстояло ещё хуже, чем с руками.       — Будешь чай, — спросил Леви, присев на край постели, чтобы помочь Стефании укрыться и особенно тщательно подоткнуть одеяло у её ног, создав подобие кокона.       — Да, — откликнулась девушка и, подавшись вперёд, ненадолго сжала ладонь Леви в своей, демонстрируя беззвучную благодарность. — Я могу…       — Лежи, — перебил её Леви, в подтверждение своих слов на пару мгновений накрыл их рукопожатие второй рукой, после чего поднялся и деловито направился к её шкафу.       — Левое отделение, — уточнила Стефания, садясь в постели поудобнее. — Там есть бульотка и две чашки. Правда, сорт чая у меня всего один… С бергамотом.       Вскоре Леви нашёл всё, что ему было нужно.       — Другой хочешь, — переспросил он, наливая воду в бульотку.       — Нет, Леви, ни к чему тебе…       — У меня есть чай от нервов. Продавец заверял, что и уснуть поможет. С каким-то декоративным растением, уже не помню его название…       — С пассифлорой?       — Да, с ней. Будешь такой?       Леви не нужно было слышать реакцию Стефании. Он прекрасно помнил, как она всегда с интересом пробовала какие-то новые сорта, а тут ещё и от этого чая была такая польза. Он обернулся, заметив, как в глазах девушки зажёгся слабый интерес, после чего коротко хмыкнул и, оставив воду греться, без промедлений направился за чаем.       Вскоре Леви уже снова был у Стефании и со всей осторожностью возился с чужой дорогой посудой, особенно с тонкими фарфоровыми чашками, украшенными позолотой со всех сторон.       — Темнеет, — констатировал он, чуть развернув к свету лампы серебряную бульотку.       — Да, — спокойно согласилась Стефания, подперев щёку ладонью. — Я пробовала лимонной кислотой очистить… Не особо помогло.       — Зубная паста, обычная, — отрезал Леви, насыпая заварку в ситечко. — Самый эффективный метод, — почувствовав спиной удивлённый взгляд Стефании, он коротко фыркнул. — Не смотри на меня, как на дикаря. Мне приходилось держать на руках серебро.       Леви не стал уточнять, когда это было, знал, что Стефания и так догадается о каком периоде его жизни шла речь.       В задумчивых глазах девушки и впрямь мелькнуло понимание, она спокойно кивнула и спросила:       — Покажешь потом?       — Ладно, — буркнул Леви, а сам про себя выдохнул с облегчением.       Всё же он испытывал сильную неловкость и дискомфорт, когда случайно или вынужденно упоминал о каком-то опыте, полученном в Подземном городе (благо, Стефания сама никогда не выводила его на такие разговоры). Не для того Леви выбрался на поверхность, чтобы предаваться приятной ностальгии о днях, проведённых в этой дыре. Кроме светлых воспоминаний о некоторых близких для него людях Подземный город больше не нёс за собой никакой ценности. Ни к чему было тащить эти грязные подробности в этот чистый и упорядоченный мирок, который они постепенно строили вместе со Стефанией, ни к чему было лишний раз подчёркивать огромную пропасть, лежавшую между ними в их социальных статусах.       Через несколько минут чай был готов и Леви осторожно поставил горячую чашку на прикроватную тумбу, сам устроился на краю постели, сосредоточившись первые мгновения на том, чтобы удержать широкий хрупкий обод чашки (казалось, что одно неверное усилие и чашка сложится на две половинки прямо в ладони).       Стефания крепко обхватила дрожавшими руками чашку и с наслаждением сделала несколько маленьких глотков. После чего слабо улыбнулась и произнесла:       — Спасибо тебе, Леви. За твою внимательность и за твою заботу…       Подобные слова признательности со стороны Стефании за каждую мелочь то и дело кололи капитана, вызывая внутри лёгкое раздражение. Ведь Леви просто делал то, что считал нужным нормальным, зачем было за это благодарить?       Он уже собирался категорично ответить, но тут девушка неловко подогнула под себя ноги и прильнула поближе к Леви, ткнувшись своим плечом в его плечо. И все слова капитана так и остались невысказанными, вскоре растворившись в сбившихся мыслях. Грудь опять, будто пронзило острой стрелой, оставившей после себя ощущение разливавшегося по всему телу тепла.       — Не за что, — вздохнул он, покачав головой и отогнав от себя это хрупкое, но сильное в своей интенсивности чувство. — Просто пей свой чай. И согрейся уже, наконец.       Следующие несколько минут они провели в молчании. Стефания уже допивала вторую чашку и Леви показалось, что напряжение постепенно уходит из её узких плеч, а дрожь отпускает руки. Тем не менее, девушке было несвойственно долго молчать в такие моменты, когда внимание Леви было сконцентрировано на ней и вскоре она снова заговорила:       — Как ты провёл остаток дня?       — Ничего особенного, — фыркнул Леви. — В кабинете порядок навёл. Начал читать книгу, которую ты мне дала.       — У тебя уже есть какие-то мысли или впечатления? Вообще, конечно, ещё рано спрашивать, раз ты только начал, но вдруг…       — Обыкновенные сказки про столицу, — буркнул капитан, налив себе ещё немного чая. — Но написано неплохо, без лишних замороченных фраз. И сюжет даже цепляет в каком-то смысле. Никогда не думал, что стану читать нечто подобное.       Стефания прыснула, но тут же спрятала своё улыбавшееся лицо в плече у Леви:       — То есть, ты не отказываешься от этой книги?       — Пока нет. Но, если там в сюжете появится Подземный город, описанный глазами какого-нибудь романтичного сопляка, я сразу брошу. Столько раз уже видел эти тупые сюжетные повороты…       — Там такого нет. Эти легенды были написаны до начала строительства Подземного города, — заверила его Стефания.       — Тогда пойдёт.       — Знаешь, — девушка неожиданно посерьёзнела и вновь положила подбородок на плечо Леви, ненадолго прикрыв глаза. — Наверное, в следующий раз я останусь с тобой. Никуда не поеду.       Леви покосился на Стефанию, озадаченный её странным и нелогичным заявлением.       «И что, чёрт возьми, это должно значить? Она же в Трост по семейным обстоятельствам ездила и по своему желанию… Почему тогда в её голосе столько вины и грусти?»       Пока капитан думал над тем, стоит ли ему возобновлять допрос насчёт того, что делала Стефания в Тросте, девушка выпрямилась и, улыбнувшись уже шире обычного, произнесла:       — Я согрелась, Леви. Благодаря тебе.       Леви без лишних слов сунул руку под одеяло и проверил её ноги, скользнув кончиками пальцев по лодыжкам. Ситуация оказалась не совсем идеальной, кожа ещё сохраняла прохладу, но во всяком случае, она больше не была ледяной, как у покойницы. Если Стефания не будет вылезать из-под одеяла сегодня и шастать босиком по полу, ей точно станет ещё лучше.       Пока капитан был занят проверкой состояния девушки, она робко поинтересовалась:       — У тебя есть сегодня какие-нибудь… Важные дела? Бумажная работа или дежурство?       Леви, конечно, не обладал продвинутым навыком считывать все намёки Стефании. Иногда в умении напустить тумана вместо того, чтобы просто сказать прямо, ей не было равных, но сейчас он сразу понял, о чём девушка хотела, но стеснялась попросить его.       «Остаться с ней? В её комнате?»       Капитан такого ещё ни разу не делал. Ему претила мысль проводить ночь (особенно, когда он стремился отдохнуть и хоть немного поспать) вне стен своего кабинета, но речи о том, чтобы заставить Стефанию сейчас одеться, взять вещи и пойти к нему, просто быть не могло. Это просто перечеркнуло бы все его прошлые действия одним махом.       Но остаться здесь, в чужом пространстве, с другим запахом, другой планировкой, даже другими звуками за окном… Как тут уснёшь?       Стефания, тем временем, тихо сидела на своём месте и ждала решения Леви. Она больше ничего не говорила, капитан не сомневался, что, если бы он сказал «нет», девушка не стала бы настаивать на своём или умолять его. Но в светлых глазах Стефании, всё ещё влажных и встревоженных ярко теплилась робкая надежда, что она не останется в одиночестве.       Леви представил что будет, если он уйдёт. Как Стефания, перепуганная и взвинченная произошедшим, останется одна в тишине и темноте.       «С её впечатлительностью… Наверняка попрут кошмары, будет ворочаться, плакать, а то и вовсе не уснёт. Завтра новый день — полный обязанностей, ей ещё перед Эрвином отчитываться о готовности лазарета к приёму раненых после экспедиции…»       Леви тяжело вздохнул, стоило ему вновь почувствовать внутри эту мягкость, смешанную с раздражением на ранимость Стефании. Но он тут же подавил эту досаду.       «Она не виновата, что в этом грязном мире развелось слишком много убогих тварей.»       — Ничего такого… Срочного, — наконец, ответил капитан, отведя взгляд. — Останусь. Только пижаму свою принесу.       Стефания приподняла уголки губ в нежной полуулыбке, а её выразительные глаза превратились в две сияющие пронзительные звезды.       «Только не вздумай сейчас рыдать,» — подумал Леви, уже предвидя её растроганность его положительным ответом.       Но Стефания не заплакала. Она всего лишь привстала на коленях и обвила шею капитана, на мгновение коснувшись своей щекой его щеки.       — Леви… Ты же знаешь, что я хочу тебе сказать, — почти шёпотом произнесла девушка дрожавшим от признательности голосом.       — Тц, пусти меня уже, — проворчал капитан, опустив голову, дабы скрыть неловкость, в этот раз одолевшую его с особой интенсивностью. — Пока я не передумал.

***

      Повторный поход, в этот раз за пижамой, не занял много времени и вскоре Леви уже переодевался у Стефании, которая щедро поделилась с ним плечиками для одежды. Капитану даже было приятно, что она обратила внимание на такую мелочь.       Но стоило Леви по её дистанционному указанию открыть нужную дверцу шкафа, как он остолбенел.       Естественно, Леви видел Стефанию в разных нарядах. Однако, ему никогда не приходило в голову сложить все эти платья, юбки, блузки воедино и осознать масштаб скромного гардероба маркизы Миллер, рассчитанного только на жизнь в военном штабе.       — Чёрт возьми, Стефания, — невольно вырвалось у капитана. — Зачем тебе столько тряпок?       Стефания тихо хихикнула, казалось, её позабавило искреннее недоумение Леви. Выскользнув из постели, она подошла к раскрытой дверце шкафа и принялась за объяснения:       — Как бы ответить на твой вопрос, Леви… Этот гардероб составлен на разные случаи. Есть наряды для прохладной погоды, есть — для летней жары. Одни отложены на те трудные часы, когда у меня много перевязок, есть операции, а, значит, я могу испачкаться и нужно что попроще. Другие — совсем старые, я их надеваю только в хозяйственные дни. Несколько совсем «домашних» платьев, я в них не появляюсь в лазарете, но могу дойти до душевых и носить в пределах своей комнаты. Ещё парочка — для выездов в город, когда нужно в аптекарскую лавку, например, заглянуть… Или увидеться с Филиппом, в данном случае мне точно нужно выглядеть соответствующе. А ещё… Есть просто те, в которых приятно и удобно. Цвет, ткань… Иногда просто настроение меняется и хочется надеть что-то другое.       Стефания говорила с искренней уверенностью в адекватности и необходимости этого абсурдного изобилия нарядов. Леви внимательно слушал её подробный ответ, всё ещё держа в руках собственную одежду на плечиках. Какая-то логика, пусть и частично чуждая ему, в словах Стефании была. Функциональность, приспособленность под задачу — это он понимал. «Настроение» являлось для у него уже более абстрактной категорией, которую трудно было связать с одеждой.       — Настроение, погода, — фыркнул капитан, ещё раз окинув взглядом забитый до отказа шкаф. — Выглядит так, будто и то, и другое меняется у тебя каждый час.       Вместо дополнительных оправданий Стефания шагнула ближе к Леви, после чего показала на несколько нарядов, висевших в самом центре:       — Есть ещё одна… Категория. Эти я ношу чуть чаще остальных, потому что в них ты смотришь на меня по особенному.       — По особенному, — недоумённо переспросил Леви, не понимая к чему она клонит.       — Да, — Стефания бережно поправила подол одного голубого платья. — Ты смотришь слишком прямолинейно. Изучаешь меня взглядом с головы до ног. И повторяешь это неоднократно в течение дня.       Капитан замер, на мгновение потеряв дар речи. Он скользнул взглядом по нарядам, на которые указала Стефания, и понял, что она попала в точку.       «Заметила, чёрт возьми. Ещё и выводы успела сделать.»       Внутреннее смущение грозило вот-вот отразиться на его лице. Леви ещё раз внимательно посмотрел на платья: на их торчавшие длинные рукава, благородные оттенки и неожиданно в его мысли вклинилось щемящее воспоминание из далёкого детства…       Он видел мать так ясно, словно это было вчера, даже дымка времени сошла с её лица, обнажив его тонкие и острые черты. Кушель, сидевшая на краю ветхой кровати, склонилась над своим, залатанным в нескольких местах, платьем. Иголка ловко сшивала очередную заплатку с потрёпанной серой тканью.       — Мам, — воскликнул Леви, до того момента безмолвно наблюдавший за её работой. — Почему ты не носишь это? Оно же целое.       Мать выпрямилась и посмотрела в сторону чёрно-белого, застиранного, но пока ещё целого наряда, висевшего на крючке рядом с дверью.       — Такое платье только для гостей, Леви, — вздохнула она, возвращаясь к работе. — Да и нет у меня сил носить его в свободное время. Оно… Некрасивое.       — Почему?       — Потому что по-настоящему красивые платья… Другие. Они… закрытые. Чтобы ничего лишнего не было видно. Ткань у них крепкая, добротная. И цвета у этих платьев… Насыщенные, яркие. Как, например, кусочек неба, который я тебе показывала. Или как листья на том деревце, что растёт на пятачке под солнцем. И на ткани узоры всякие бывают…       Леви внимательно слушал, пытаясь представить в голове платья, про которые рассказывала мать. Он озадаченно нахмурился и уточнил:       — В них ведь неудобно будет.       — Женщинам, которые носят подобные платья, не нужно думать об удобстве в таком смысле, — тихо отозвалась Кушель. — Они не ходят много пешком, у них нет физической работы. А если платье порвётся, — закончила мама, бережно завязывая узелок нитки на свежей заплатке. — Они просто наденут другое.       Леви уловил перемену в настроении матери, причём не в лучшую сторону, и смущённо насупился, когда Кушель с потухшим смиренным взглядом расправила своё платье, внимательно осматривая его со всех сторон.       — А какое бы ты хотела? — уже тише спросил он.       Мама задумалась, на мгновение её тонкие губы украсила лёгкая улыбка.       — Цвета летнего неба, наверное. Или бежевое, такой цвет ещё пудровым зовут. С пышными рукавами, тут, на плечах. С широким поясом. И чтобы здесь, — она провела пальцами чуть ниже своих ключиц, где вся кожа была испещрена бордовыми мелкими синяками. — Со скромным узким вырезом. А лучше вообще без выреза, с круглыми пуговицами отсюда и до самого пояса. И юбка без всяких разрезов. А если ещё и ткань с цветочками… То было бы совсем хорошо.       Пока она перечисляла, Леви мысленно прикидывал в памяти одежду, которую он видел на разных рынках, где они с матерью были регулярными гостями. Ведь странные люди из лавок отказывались её обслуживать.       — Сложно его, наверное, найти. Я ещё не видел такого.       — Я тоже не видела, — согласилась Кушель и бережно сложила своё платье на место, после чего принялась за ремонт своей единственной ночной рубашки. Мечтательность исчезла из её уставших глаз. — Сюда такие платья не привозят.       — Я всё равно поищу, — упрямо буркнул Леви.       Кушель ласково улыбнулась и погладила подошедшего к ней Леви по его коротко стриженной голове:       — Это просто фантазии, сынок. Мне есть, в чём ходить. А тебе, вот, новая рубашка нужна. И брючки тоже. Растёшь ты у меня не по дням, а по часам. Как закончу, пойдём, поищем…       Леви вздрогнул и вынырнул из воспоминания. Он невольно отступил от раскрытого шкафа, цепляясь взглядом за детали платьев, на которые он всегда обращал внимание. Почти все были синих, голубых оттенков, или чем-то средним между бежевым и розовым. Без вульгарных вырезов, с вечно мешавшимися ему мелкими пуговичками (столько времени уходило, чтобы их расстегнуть).       Странное сдавленное чувство поселилось где-то между рёбер. Леви понял.       Понял, что имела в виду Стефания, говоря про «настроение». И понял, о чём на самом деле мечтала его мать, описывая те платья. Речь шла о красоте. О праве на неё. О том, чтобы одежда была не просто укрытием для тела, а выражением чего-то светлого, чистого, защищённого от грязи и усталости повседневности.       Ирония жизни ударила его с оглушительной силой. Вот она, женщина из того самого мира, о котором с безнадёжной тоской мечтала его мать. И у неё было в избытке тех самых платьев «цвета летнего неба». Платьев, которые он, Леви, капитан Разведкорпуса, даже теперь, с его положением и жалованьем, никогда не смог бы купить.       Леви быстро повесил свою одежду с краю и тут же захлопнул дверцы шкафа. Он испытывал сложную, почти невыразимую смесь чувств. Горечь за мать, которая так и не дождалась своего «пудрового платья с цветочками». Своеобразное удивление от того, какой причудливой может быть жизнь. И тихое, глубокое принятие этой части Стефании — не как каприза избалованной аристократки, а как наследия того самого, другого мира, к которому когда-то, издалека, тосковала Кушель. Мира, где у женщины было право на элегантную красоту просто потому, что она этого хотела.       — Бред, — выдавил Леви из себя, уже растеряв былую уверенность.       Пришла пора вернуться в реальность и защититься от этих уязвимых воспоминаний. Не дать Стефании зайти ещё дальше. Капитан резко провёл рукой по волосам, поправляя чёлку, после чего добавил, попытавшись перевернуть ситуацию в свою сторону:       — Знаешь, что мне нравится больше всего? Когда на тебе вообще нет одежды. Вот этот вид — вне конкуренции.       Это сработало. Стефания зарделась и тут же подняла ладони, пряча под ними покрасневшие щёки. Воспользовавшись её минутным смущением, Леви коснулся лопаток девушки и мягко подтолкнул её в сторону кровати:       — А теперь хватит болтать. В постель. Сейчас же. Ты ещё не до конца согрелась.       Стефания не стала спорить и, тихо усмехнувшись, вернулась в кровать. Леви, потушив лампу, последовал за ней, заняв свою условную половину постели. Он тут же развернулся к девушке, собираясь притянуть её спиной к своей груди, но Стефания неожиданно попросила:       — Леви… Можно сегодня… по-другому?       Капитан тяжело вздохнул, уже мысленно представляя себе последствия этой уступки. Но что-то побудило его буркнуть «делай как хочешь» и перекатиться на спину.       Стефания придвинулась к нему ближе, укутавшись в свою часть одеяла, и просто уткнулась лбом в плечо Леви, расположившись так доверчиво и… Нормально. Капитан вытянулся рядом, почувствовав как она осторожно обвила его руку своей, после чего принялся слушать постепенно выравнивавшееся дыхание девушки.       Когда он думал, что Стефания уже заснула, она чуть пошевелилась и неожиданно отчётливо пробормотала:       — Ты у меня такой хороший…       Благо, на это высказывание от Леви не требовалось никакого ответа. И хорошо, что Стефания в тот момент не видела его лица. Сил на саркастичную отговорку или привычное фырканье не нашлось. Капитан просто лежал рядом с девушкой, чувствуя приятное тепло внутри, которое постепенно превращалось в тягучую дрёму, грозившуюся захлестнуть мужчину с головой.       Но где-то минут через тридцать, когда Леви уже дремал, началась та самая трансформация, с которой капитан успел не так давно познакомиться.       В их первые совместные ночи Стефания спала тихо и спокойно, даже немного отодвигалась от Леви, уступая ему достаточно пространства. Но, как оказалось, это не было истинным её состоянием во время сна, просто девушка не сразу научилась расслабляться в постели с ним. Зато, как научилась, так сразу началось нечто невообразимое.       Трансформация заключалась в том, что маркиза, всегда такая сдержанная и уважавшая чужие личные границы, во сне превращалась в настоящего оккупанта. И сейчас Леви получил возможность опять в этом убедиться.       Сначала рука Стефании поползла поперёк его туловища и Леви почувствовал в меру крепкое объятие. Затем девушка устроила голову на плече капитана, бесцеремонно сохраняя за собой большую часть кровати. И в качестве завершающего манёвра Стефания перекинула одну согнутую ногу через бёдра Леви и оставила её там, уверенно застолбив территорию. Всего каких-то несколько минут и капитан уже был оттеснён к краю матраса.       Леви недовольно цыкнул, предпринял попытку аккуратно сдвинуть Стефанию назад и хотя бы убрать её ногу с себя.       Это удалось ему с переменным успехом. Оказавшись на своей половине, девушка протестующе замычала во сне, после чего Леви опять почувствовал тяжесть её ноги на себе, всё такое же кольцо в области талии, но теперь Стефания ещё и умостила голову не на плече Леви, а на его груди, практически всем своим весом навалившись на капитана.       Бороться с этим спавшим оккупантом было бесполезно. Единственный способ заключался в том, чтобы изначально лечь так, как предлагал Леви. Тогда бы его объятия по большей части сдерживали бы Стефанию от такой возни. Но капитан проявил мягкость, пойдя на уступки, и вот теперь был вынужден пожинать её плоды.       Когда такое произошло в первый раз, и Леви, ворча, поинтересовался утром не пыталась ли Стефания задушить его во сне, девушка вся покраснела и опустила глаза в пол. Стоило ему уточнить всегда ли она спит так, как маркиза пробормотала, что не знает точно, но потом сбивчиво рассказала про нянечек и большие плюшевые игрушки, которые ей подкладывали с раннего детства, чтобы она не плакала по ночам. И как эта привычка перекочевала в подростковый возраст тоже. А затем Стефания призналась, что у неё в поместье в спальне до сих пор сидит огромный плюшевый мишка, которого она могла периодически брать в постель и будучи совсем взрослой.       — Так ты меня с плюшевым медведем путаешь, — уточнил Леви, даже не зная как ему реагировать на подобное оправдание.       Стефания тогда лишь со стоном закрыла побагровевшее лицо руками.       И вот сейчас ровное дыхание Стефании грело Леви кожу на груди сквозь кофту.       «Чёртов медведь,» — подумал капитан, уже без раздражения, а с усталой усмешкой.       Мужчина догадывался, что у этой нелепой привычки невесёлая суть — отсутствие матери большую часть детства и младенчества Стефании. И то, что сейчас рядом с ним она вела себя так — беззащитно-доверчиво, цепко и требовательно значило гораздо больше, чем его неудобство во сне.       «Расслабилась. По-настоящему. Забыла про все свои светские условности.»       Леви не пытался больше отвоевать у Стефании пространство. Вместо этого он с теплом подумал о том, что девушка считает себя в абсолютной безопасности рядом с ним. И тогда капитан аккуратно обхватил одной рукой Стефанию за плечи, а другую просто положил на её закинутое бедро.       Пусть так. Пусть занимает всю кровать, использует Леви как ей вздумается, лишь бы это ощущение безопасности и спокойствия, которое она искала, нашлось. Лишь бы завтра Стефания проснулась отдохнувшей и капитан не заметил в её глазах ни намёка на сегодняшний испуг.

***

      Присутствие Леви рядом позволило Стефании спокойно проспать всю ночь, не ворочаться и не прятаться под одеялом от подступавших кошмаров.       Маркиза переживала, что качество сна капитана сильно пострадает от того, что он спал в чуждых для него условиях, усугублявшихся её вознёй. Когда она медленно приоткрыла глаза и увидела как беспощадно загнала Леви на край кровати и бесцеремонно разлеглась на нём, то испуганно ахнула и поспешно отползла в сторону. Но капитан, похоже, потревоженный тем, что тяжесть её тела неожиданно исчезла, резко проснулся и Стефания убедилась, что в его взгляде нет лихорадочного блеска недосыпа, а нижние веки, нередко выглядевшие отёкшими, слегка разгладились.       Конечно, она получила прилагавшуюся ей порцию ворчания за свой буйный сон, но достаточно быстро смогла отвлечь Леви, когда вновь умостила голову на его плече и, бережно поправив ворот кофты, проникновенным тоном заметила, что если бы не Леви и не его терпение, она бы точно не сомкнула глаз. На такой приём капитану нечего было ответить и тогда Стефания «добила» его, заявив, что он выглядит этим утром очень хорошо и всё же смог отдохнуть, несмотря на все её попытки помешать этому. Капитан со страдальческим видом отвернулся от неё, прикрыв глаза, и всё его недовольство было исчерпано.       Для маркизы это было просто замечательное утро, позволившее на время забыть ей о том кошмаре, который она пережила прошлым вечером. Но хорошим часам суждено быстро заканчиваться: девушка не могла валяться в постели и удерживать в ней Леви весь день, поэтому вспомнила про свои обязанности и выскользнула из кровати следом за капитаном.       Перед тем, как бесшумно исчезнуть из её комнаты перед самым подъёмом, Леви пригласил маркизу на ужин. Точнее, все его приглашения больше напоминали приказы, но звучали настолько уверенно и притягательно, что Стефания просто не могла отказаться. К тому же крайний день перед экспедицией грозился вывести её тревожность на самый пик, от того вечер вдвоём с Леви был для девушки настоящим спасением, пусть и временным.       День накануне экспедиции, полный контрольных проверок и устных отчётностей, для Стефании пролетел незаметно. Девушка освободилась немного раньше и решила сразу отправиться к Леви. Хоть капитан и сказал явиться ей ровно в семь, она всё же стремилась направить каждую лишнюю минутку на вечер с ним. Спокойствие Леви и его абсолютная дисциплинированность невольно поддерживали девушку, заставляли поверить в то, что каждый шаг в секретном плане Эрвина на предстоящую экспедицию будет находиться под абсолютным контролем. Хотя бы за капитана, Ханджи и их отряды можно было не переживать так сильно.       Миновав очередной поворот в коридоре, Стефания застыла.       Из кабинета Леви выходила Петра, мягко прикрывая за собой дверь. Маркиза предприняла попытку попятиться назад, но Рал заметила её почти сразу.       Сердце Стефании невольно пропустило удар, стоило ей поймать взгляд Петры: собранный, холодный, без прежней солнечной открытости. В последнее время разведчица смотрела на Миллер только так.       «И угораздило же меня так невовремя с ней столкнуться,» — с досадой подумала маркиза, изображая из последних сил невозмутимый вид.       Стефания судорожно придумывала повод почему оказалась здесь и пыталась прикинуть в уме отговорку куда бы она могла пойти сейчас, чтобы это выглядело убедительно. Из всех остальных кабинетов, тянувшихся за покоями Леви Стефании лучше всего подходила, разве что, каморка Моблита.       Маркиза тут же сделала шаг в сторону, создавая впечатление, будто она не собирается замедляться и направляется мимо кабинета Леви. Но Стефания едва успела приблизиться к Петре, как Рал её окликнула:       — Не трудись, Стефания. Я знаю, куда ты идёшь.       Голос разведчицы прозвучал ровно и без эмоций, отчего маркизе сделалось жутко: то был слишком нехарактерный для Петры тон.       Пойманная с поличным, девушка медленно обернулась.       — До ужина ещё десять минут, — продолжила Рал с таким видом, что Стефании не составило труда понять: разведчица явно не только что догадалась о том, с кем капитан в последний месяц изредка предпочитал есть вечером. — Я не задержу тебя. Если, конечно, ты готова поговорить.       — О чём, — ляпнула маркиза, предпринимая последнюю попытку уцепиться за роль дурочки, которая не понимает чего от неё хотят.       — Стефания, — от официального натянутого тона Петры, сменившегося лёгкой усмешкой, Миллер стало совсем не по себе. — Ты хочешь начать этот разговор прямо под его дверью?       С неприятным чувством застигнутости врасплох, Стефания, абсолютно не настроенная на беседу с Петрой, тем не менее едва заметно кивнула и последовала за Рал в сторону женского крыла штаба.       Петра разумно выбрала душевую в качестве места для разговора. В такое время раздевалка пустовала и в ней было тихо. Рал облокотилась о шкафчик, скрестив руки на груди, а Стефания осталась стоять в нескольких шагах от входной двери, теребя подол юбки между пальцами.       Тишина затягивалась. Стефания понятия не имела как ей тактично начать разговор и до последнего надеялась, что Петра спросит её о чём-то другом. О чём угодно, даже если она, отдыхая вчера в штабе, каким-то чудом увидела её в баре с Кенни.       Но волшебства не случилось. Петра не выдержала и заговорила первой:       — Хорошо, давай я начну. Речь пойдёт о капитане Леви. Зачем он тебе?       Прямой вопрос прозвучал подобно пощёчине. Стефания замерла.       — У тебя есть всё, — продолжила Петра, без злобы, но с отчаянной искренностью. — Статус, деньги, ум, профессия… Даже внешность. Зачем тебе он? Для тебя это… Какая-то игра?       — Нет, — воскликнула Стефания. — Нет! Это не игра…       — Нет? — Рал горько усмехнулась, отведя взгляд. — А что это тогда? Капитан… Его никогда не примут в твой круг. И ему это не нужно, понимаешь? Его долг, его миссия, Разведкорпус всегда будут для капитана на первом месте. Зачем же ты ввязалась в эти отношения, которые могут оборваться в любой момент, — голос Петры дрогнул. — И самое главное… Почему ты подвергаешь его опасности?       Стефания вздрогнула, опустив голову. Разведчица говорила слишком точные, слишком правильные вещи и маркиза совсем не знала как ей их отражать.       Петра, тем временем, отступила от шкафчика и приблизилась к Стефании:       — Про твоего брата давно ходят разные слухи… Нехорошие. Узнай он про эти отношения, вряд ли ведь встанет на сторону капитана? А, если маркиз захочет навредить капитану, поднимет его прошлое… То что будет с Разведкорпусом? Что будет со всеми нами без Сильнейшего Воина Человечества? Ты думала об этом?       Стефания устало провела ладонью по лицу, будто снимала с себя маску учтивой маркизы. Здесь и сейчас девушке пришлось позволить себе неподобающую откровенность, поскольку Петра не оставила ей иного выбора:       — Да. Я думаю об этом каждый день. Я никогда не относилась к нашим отношениям, как к игре. Точно так же, как я и не выбирала капитана целенаправленно с самого начала, как мужчину для отношений. Казалось, мне всего хватало в моей «идеальной» жизни. Эти эмоции, чувства… Они возникли внезапно. Переросли из любопытства и уважения. И я не смогла от них отшатнуться, они поразили меня.       Стефания обхватила локти, лишь бы не начать теребить от волнения пуговицы на манжетах блузки, и опустила голову, с трудом выдавливая из себя каждое новое слово.       — Ни в коем случае я не пытаюсь вырвать капитана из Разведкорпуса. Без этой преданности своей службе Леви не был бы тем, кого я… — маркиза на мгновение запнулась и покачала головой, решив заговорить о другом. — Мой титул ничего для него не значит. Рядом с ним я или Стефания, или врач. Никак не маркиза Миллер, для капитана это вообще ничего не значащий факт. Благодаря этому, я отделяю себя настоящую от публичного образа аристократки. И, пока мне предоставлена возможность быть рядом, я буду… Это мой осознанный выбор и риск.       Казалось, Петра ловила каждое неподготовленное слово, вылетавшее из уст Стефании, и тщательно анализировала его, пытаясь проверить его на истинность и искренность. Суть порыва мыслей девушки дошла до неё, разведчица прикрыла тыльной стороной ладони повлажневшие глаза и с горькой обидой произнесла: — Ты могла бы сказать мне, Стефания. Сразу. Как только пошла ему навстречу. А не выслушивать меня раз за разом, как я переживаю за него, делюсь своими… Глупыми несбыточными надеждами. С видом понимающей подруги. Это… Это очень трусливо и подло с твоей стороны.       Стефания вздрогнула, будто Рал её ударила. Она не могла стыдиться своих чувств к Леви, но от полного осознания своего лживого потворства по отношению к этой искренней и открытой девушке, маркизу едва не вывернуло наизнанку от собственного поведения.       — Да, — согласилась тихо Стефания, ненадолго сжав ладони в кулаки. — Я — трусиха. Молчунья и эгоистка. Притворяться у меня получается хорошо. И я бы дальше ничего тебе не говорила. Потому что присутствие Леви в моей жизни, его внимание, даже редкие ужины с ним наедине… Всё это для меня даже дороже, чем честность с моим родным братом. И уж тем более с тобой. И я бы никому не позволила в это вмешаться, прости.       Впервые маркиза позволила себе осторожный выпад в сторону Петры, проведя окончательную и точную черту между ними. Но Рал, будто, и не ожидала от неё другого ответа, лишь печально усмехнулась, словно её в какой-то степени радовала, наконец, проступившая честность Стефании. Но разведчица тут же отразила её ответ своим очередным болезненным вопросом:       — Но ведь не дороже, чем твой титул? Ты же не откажешься от всего того, что у тебя есть, ради капитана? Не станешь обычной девушкой.       Эта фраза обожгла Стефанию сильнее всех остальных. Точного ответа на неё у маркизы до сих пор не было. Только судорожный поиск компромисса, надежда на который таяла с каждым днём.       Естественно, от чуткой Петры не укрылась немая борьба Стефании. Разведчица всхлипнула и отошла к раковине. Она набрала в руки холодной воды и приложила их к лицу, стремясь смыть душившие её изнутри слёзы.       — Это не поддаётся никакой логике, — бормотала она, не поворачиваясь к Стефании. — Капитан… Он же умнее этого! Должен понимать во что ввязывается. Зачем, зачем ему эти неустойчивые отношения с тобой?       Петре больше не нужны были оправдания Стефании. Сейчас внутри неё развернулась нешуточная борьба между ревностью, обидой и попыткой понять Леви, которого она наверняка тихо любила эти годы и уважала его не только, как мужчину, но и как своего начальника.       — И ведь всё равно… Всё равно он ищет тебя взглядом. В столовой. Когда проходит мимо лазарета. На тренировках с Эреном не отходит от тебя ни на шаг, всегда стоит рядом с тобой, будто прикрывает собой от Эрена… Даже тон меняет, когда обращается к тебе.       Петра то и дело выпрямлялась, но слёзы всё равно наворачивались ей на глаза и она снова была вынуждена наклониться к раковине, продолжая умывать своё разрумянившееся лицо и припухшие глаза:       — А ведь я до последнего думала… Что он не такой, как остальные мужчины. Что капитану нужна боевая подруга, которая будет следовать рядом с ним на каждой экспедиции, прикроет спину, поймёт без всяких слов всю горечь людских потерь и извечной борьбы, которая заставляет двигаться вперёд, как бы не было страшно… Женщина, которая разделит с капитаном этот ад, а не будет ждать в тепле и безопасности, когда он вернётся раненый и измотанный… Но, оказалось, ему это всё не нужно. Он хочет тебя.       Стефания молчала. Что она могла на это возразить? Доводы Петры звучали логично, они были бы куда более благоразумной правдой, чем та, которая установилась сейчас. Но маркиза не могла залезть Леви в голову, узнать о его женском идеале или подсмотреть ожидания мужчины от отношений с ней.       «Леви никогда не упрекал меня в слабости и, кажется, с облегчением воспринимал тот факт, что я не солдат, что мне не грозит та опасность, которой регулярно подвергается он сам…»       Говорить про это Петре Стефания не стала, чтобы не добить девушку окончательно. Вместо этого она нерешительно протянула Рал свой носовой платок, когда разведчица привела себя в относительный порядок и перестала плакать.       Петра с небольшой паузой приняла платок и поспешно вытерла глаза, бросив короткий взгляд в сторону зеркала:       — Впрочем, мои рассуждения сейчас бессмысленны. Капитану хорошо «так», во всяком случае мысленно он был уже с тобой, когда пять минут назад кипятил воду и слушал мой доклад. Так что… Мне остаётся только найти в себе силы и порадоваться за него.       Когда Рал обернулась к Стефании, маркиза видела перед собой прежнюю собранную девушку, только уставший подавленный взгляд и покрасневшие большие глаза выдавали в Петре её сильные внутренние переживания.       — Я никогда не забуду, как ты вытащила меня из инвалидной коляски, — вздохнула Рал, заправляя пряди волос за уши. — Когда все вокруг шептались, что я больше не встану, ты проявила поразительную отвагу и боролась за меня, как никто бы на твоём месте не стал бороться. За это я всегда буду перед тобой в долгу. Но, — Петра ненадолго замолчала и сделала предупреждающий шажок в сторону Стефании, чуть сощурившись. — Я не прощаю твои недомолвки. И уж точно не прощу, если ты навредишь капитану. Если из-за тебя или твоего брата с ним что-то случится, разговаривать с тобой я буду уже по другому.       Петра закончила свой монолог с гордым достоинством, спокойно и без повышенных тонов. В её словах угадывалась не угроза, а предупреждение солдата, готового защищать своего командира при необходимости любой ценой.       — Я поняла, — глухо ответила Стефания, с трудом выдержав цепкий серьёзный взгляд Рал.       Петра коротко кивнула, после чего поправила воротник своей куртки и первая направилась к выходу из душевой:       — Время почти семь. Капитан не любит опоздания.       Стефания спохватилась и поспешила за Петрой, которая уже с безразличным видом шла в сторону лестницы.       — Платок постираю и верну. Скорее всего, уже после экспедиции.       — Конечно.       Этот вопрос уже казался ей абсолютно несущественной мелочью. Девушка остановилась у двери Леви, а Петра проследовала дальше, бросив мимолётный разочарованный взгляд в сторону кабинета капитана.

***

      Леви подготовил ужин с неизменной практичностью и тщательностью. Когда Стефания зашла в его кабинет, на столе уже находились ровно выставленные тарелки и кружки, а между ними слегка дымил чайник.       — Садись, — вместо вечернего приветствия сказал Леви. — Еда остывает.       Девушка поспешно постаралась выбросить из головы неприятно откровенный разговор с Петрой и присела на своё, уже ставшее законным в этом кабинете, место.       Аппетит отсутствовал. Это было вполне характерно для Стефании, если она находилась в состоянии стресса, а сегодняшний день (кроме утра) толком и не принёс ничего кроме него. Девушке мерещилась неведомая угроза, которая подобно тёмной туче неотвратимо наползала на штаб Разведкорпуса и не было никаких шансов избежать её. Кроме того, маркиза то и дело содрогалась при мысли о том, на какую авантюру подписался Филипп.       «Великие Стены, а вдруг здесь, в штабе, я видела его в последний раз?»       Стефания запрещала себе думать об этом. Брат обещал вернуться, он выглядел уверенным в себе и спокойным.       «Филипп — сильный и хитрый. Он справится…»       — Ты ничего не ешь.       Недовольный голос Леви вывел Стефанию из параноидальных мыслей и она поспешно подняла глаза на капитана. Мужчина выжидающе смотрел на неё, чуть нахмурившись, после чего недвусмысленно кивнул на тарелку, откуда девушка от силы выковыряла пару картофелин и крошечный кусочек рыбы.       — И правда, — Стефания попыталась усмехнуться, но вышло криво. — Похоже, у меня сегодня нет аппетита.       — Что за бред, — Леви чуть склонил голову, не сводя глаз с девушки. — Тебе с твоей комплекцией и образом жизни надо по две порции съедать за раз.       Его точка зрения была похожа на уверенный неоспоримый факт. Но, встревоженная происходившими вокруг неё событиями, Стефания не уловила истинного смысла слов Леви и взволнованно вскинулась:       — По две? Ты хочешь… Чтобы я весила больше?       Строгость в стальном взгляде капитана на мгновение сменилась искренним недоумением. Леви пару раз моргнул, после чего с тяжёлым вздохом ответил:       — Я хочу, чтобы ты не мёрзла в летние дни. Чтобы у тебя не болела голова, не было голодных полуобмороков. Чтобы силы были работать в лазарете и… Лечить солдат. Вот, о чём речь.       Девушка укорила себя за глупый вопрос. Конечно, Леви говорил не о её внешнем виде, а о качестве функционирования организма, не об эстетике, а о самочувствии. И в его грубоватых комментариях было куда больше заботы и уважения, чем в сотне комплиментов насчёт благородной хрупкости, полученных маркизой от её поклонников-аристократов.       — Конечно, ты прав, — откликнулась Стефания и, крепче ухватив вилку, принялась за еду.       Леви ещё несколько секунд не сводил с девушки глаз и, как только убедился, что она действительно ест, вернулся к своему ужину.       Его предсказуемое поведение и абсолютное спокойствие положительно подействовали на Стефанию. Не изменяя себе, он задал несколько будничных вопросов о том, как она провела день и сжато поделился своими новостями. После чего неторопливо разлил им заварившийся чай.       Пару раз девушку подбивало спросить у Леви, каким образом ему удаётся держать все эмоции под таким впечатляющим контролем, но она, в конце концов, отказалась от этой идеи. Не хватало ещё перекидывать свои переживания на Леви и пытаться разворошить его душу. Это ему, а не ей завтра выезжать за Стены, приглядывать в оба за Эреном, рисковать своей жизнью и, возможно, бороться с неизвестным врагом за каждый следующий шаг…       «Прекрати сейчас же накручивать себя, иначе сойдёшь с ума… Леви не нужна рядом истеричная трусиха, он и так пошёл тебе навстречу накануне и сделал всё, чтобы ты успокоилась. Теперь твоя очередь, держи себя в руках дальше…»       Стефания заставила себя проглотить всю порцию до последнего кусочка под сдержанным одобрительным взглядом Леви. Он молча собрал и отодвинул в сторону опустевшие тарелки, после чего подлил ещё чая.       И тут Стефания вспомнила, что вообще-то она пришла на ужин не с пустыми руками.       — Что это, — с подозрением уточнил Леви, когда девушка выставила на середину стола маленькую круглую баночку.       — Мёд. Я подумала, что к чаю будет очень хорошо… Хотела тебя угостить.       Первичная реакция Леви была в какой-то степени ожидаемой. Ставший особенно дефицитным и дорогим после падения Стены Мария продукт, так непринуждённо выставленный на его столе, капитан воспринял, как дорогую подачку.       — Мне не нужно, — отрезал он, небрежно отодвинув баночку обратно, в сторону Стефании. — Я привык пить чай без добавок.       — Очень жаль, — вздохнула девушка, не торопясь так просто сдаваться. — Ты выбрал сегодня такой подходящий, классический сорт. С мёдом вкус у чая просто преобразился бы. Одной маленькой ложечки будет более, чем достаточно. И ты совсем меня не обделишь.       Несмотря на показное равнодушие, в глазах Леви мелькнула крохотная искра любопытства. И тогда Стефания, обрадованная этим хорошим знаком, пошла дальше.       — Ты столько раз угощал меня своим чаем, — продолжила она, аккуратно откручивая крышку у баночки. — Неужели мне нельзя тоже угостить тебя?       — В этом и смысл был поить тебя своим чаем, — буркнул Леви. — Чтобы угощать. А не требовать потом что-то взамен.       — Я знаю, что ты никогда ничего не потребуешь, — покладисто отреагировала Стефания и, взяв чайную ложечку, зачерпнула ей тягучую золотистую массу. — Но ты точно не сможешь запретить мне тоже угощать тебя, хотя бы иногда. От чистого сердца.       Финальным аккордом в её небольшом наступлении стал уже знакомый жест, когда она приподнялась и почти дотянулась ложкой до губ Леви. Это было почти так же волнительно, как и в первый раз, особенно, когда капитан опять смерил Стефанию таким взглядом, будто собирался выбить из её рук ложку.       — Тц, как ты надоела, — проворчал он, скрестив руки на груди. — Если я съем, ты отстанешь?       — Возможно, — ничуть не обидевшись, протянула Стефания. — А если ты потом ещё добавишь капельку в свой чай, я больше никогда не предложу тебе мёд, обещаю.       Леви коротко хмыкнул, явно оценив лукавство в её голосе, и только после этого его губы сомкнулись на пару мгновений на ложке.       Стефания с удовлетворением заметила, как на брови капитана поползли вверх. Его искренняя и уже непредвзятая реакция указывала на то, что он, похоже, впервые попробовал мёд в чистом виде, не в качестве крохотной примеси, присутствовавшей в некоторых сортах чая или лекарственной добавки, нейтрализовавшей горечь настойки.       — Слишком сладко, — прокомментировал Леви. — До приторности.       — С чаем вкус заиграет по другому, — терпеливо повторила Стефания.       В этот раз капитан уже не протестовал. Бросив последний пронзительный взгляд в сторону Стефании (который уже толком и не пугал её), Леви добавил немного мёда в чай и, тщательно размешав, попробовал.       — Неплохо, — признал он, облизнув губы. — И горло смягчает.       Стефания ободряюще улыбнулась, после чего положила и себе в чашку ложечку.       «Через несколько дней принесу ещё раз…»       Медовый чай был благополучно допит в комфортной тишине. Когда ужин закончился, Стефания не выдержала и рискнула спросить:       — Леви… Сегодня я смогу остаться с тобой?       Леви сдержанно ответил на прикосновение её руки к его, проведя кончиками пальцев по внутренней стороне ладони. Тем не менее его глаза сверкнули характерной твёрдой сталью, уже заранее сказавшей Стефании ответ.       — Нет, — он качнул головой и отпустил её руку. — Я должен быть собранным к завтрашнему утру. Мне нельзя отвлекаться.       Такой отказ не ранил Стефанию. Она не услышала «я не хочу», вместо этого было «нельзя» и «я должен». Девушке ничего не оставалось, кроме как принять его право на одиночество перед серьёзной и опасной экспедицией.       — Я поняла, — тихо ответила она.       Леви кивнул и встал из-за стола, демонстрируя, что ужин закончен. Но напоследок Стефания не удержалась и обняла Леви, на мгновение позволив себе почувствовать всем телом его ровный сильный пульс и смертоносную уверенность в каждом сокращении мышц.       Капитан откликнулся, обняв её в ответ с такой сосредоточенностью, что Стефания сразу успокоилась, восприняв его жест, как беззвучное «всё будет в порядке». Она подняла голову и напоследок коротко, с теплом коснулась своими губами его губ:       — Я загляну завтра, перед рассветом. Спокойной ночи.       И, с неохотой освободившись из ослабевших объятий Леви, выскользнула в коридор, зашагав в сторону лазарета.

***

      Стефания действительно была искренне убеждена, что она не увидит Леви до завтрашнего утра, настолько категорично и решительно прозвучал его отказ. Какого же было её удивление, когда она во второй раз за два дня распахнула свою дверь поздно вечером для капитана.       Часы показывали одиннадцать. Сегодня было сделано исключение и отбой для солдат начался почти сразу после ужина, на два часа раньше обычного. Это было связано с новой отправной точкой завтрашней экспедиции: до Каранеса из штаба было дольше добираться, чем до Троста, и разведчикам предстояло завтра встать ни свет ни заря, чтобы в семь-восемь утра стартовать за Стены.       Стефания не сомневалась, что так рано она точно не заснёт, максимум, ей удастся прикорнуть за пару часов до рассвета, когда переживания станут совсем невыносимыми и их вытеснит усталая дрёма.       И вот теперь она растерянно глядела на Леви, вновь так уверенно выросшего на её пороге. Капитан был одет в свою обычную одежду и смотрел на Стефанию с таким раздражённым смирением, словно это она категорично приказала ему явиться сюда в срочном порядке.       — Всё… Всё хорошо, — спросила девушка, испуганно оглядывая Леви с ног до головы. — Что-то с самочувствием?       — Нет, — буркнул капитан, закрывая за собой дверь, после чего прислонился к ней.       Стефания убедилась, послав свои ощущения вперёд, что Леви и впрямь ничего не беспокоит. Разве что хроническое напряжение вновь стиснуло его тело, но накануне экспедиции это было обычным делом.       — В кресле стало спать неудобно, — наконец, процедил капитан, бросив на Стефанию короткий обвиняющий взгляд.       Девушка растерянно моргнула, после чего быстро вспомнила, что помимо прошлой ночи на этой неделе она и впрямь зачастила к Леви, оставаясь у него до утра. Причём, как бы долго капитан не засиживался с бумажной работой, он исправно приходил в спальню, когда заканчивал, и ложился рядом со Стефанией, а не дремал по старой привычке в кресле.       «Неужели…»       — Мне пойти с тобой, — осторожно уточнила Стефания, взволнованно стиснув между пальцами воротник своего платья-халата. — Побыть рядом?       Кажется, она озвучила именно то, о чём Леви не решался попросить её. Он прикрыл на пару секунд веки, пряча от Стефании свои эмоции в этот момент, после чего кивнул, коротко добавив:       — Если у тебя есть такая возможность.       — Конечно, — без тени упрёка отреагировала девушка. — Раз ты хочешь…       — Хочу, — отрезал Леви и маркизе на мгновение показалось, будто на его скулах проступил едва заметный румянец.       Она, не комментируя никак перемену его решения, взяла с собой необходимое и через несколько минут они уже были в спальне капитана. Леви без всяких предисловий переоделся и лёг на свою половину и Стефания последовала его примеру.       Несколько мгновений они лежали в тишине, лицом друг к другу. До того, как Леви погасил свет, девушка успела заметить его растворявшееся раздражение во взгляде, сменившееся усталостью и глухим беспокойством.       «Что же ещё я могу сделать для тебя, Леви? Как мне помочь тебе в завтрашней экспедиции?»       Решение пришло в голову Стефании и она робко вытянула руку, пока не нашла ладонь Леви, лежавшую между ними поверх одеяла. Девушка бережно, наощупь расправила его пальцы своими, после чего настойчиво переплела их, ладонь к ладони.       «Отдай мне своё напряжение. Я заберу его.»       Леви почувствовал. Стефания не знала точно что мог он ощутить в тот момент, когда она принялась вытягивать из него скопившуюся усталость и спазмы, но капитан слегка вздрогнул, после чего уверенным жестом подтянул девушку поближе к себе, пока не уложил её в ту позу, к которой она уже почти привыкла: спиной к его груди. Стефания услышала глубокий вдох, а следом его дыхание согрело её кожу у затылка.       Она не прекратила свои незаметные действия. Продолжая удерживать одну ладонь Леви в своей, другой рукой девушка накрыла предплечье мужчины, свешивавшееся через её талию. Прикрыв глаза, Стефания сосредоточилась и принялась удалять зажимы, распутывать этот сложный, туго затянутый узел напряжения, скопившегося в мышцах Леви и наполнять образовывавшуюся пустоту теплом и расслабленностью. Потихоньку, шаг за шагом, без резких движений. Каждую секунду её тело принимало эти спазмы на себя, но тут же растворяло их, уничтожая без следа.       Вскоре девушка почувствовала, как цепкие и крепкие объятия Леви стали ослабляться, как его рука, лежавшая на её талии отяжелела, а дыхание углубилось и выровнялось, совпав с ритмом её спокойных выдохов.       — Спасибо, — донёсся до Стефании почти неслышный шёпот, защекотавший шею.       Стефания ничего не ответила, лишь слабо улыбнулась и доделала свою работу, пока тело Леви не обмякло окончательно.       «Получилось? Кажется, смог уснуть…»       Ещё несколько минут девушка была предельно сконцентрирована, отдав капитану столько собственных сил, сколько смогла, пока перед глазами не заплясали разноцветные круги, а к горлу не подступила лёгкая тошнота. Только тогда Стефания остановилась.       «Отдыхай, Леви…»       Девушка уже понимала, что не сомкнёт сегодня глаз. Что будет просто лежать, не шевелясь, и присматривать за Леви, будучи готовой отогнать ненужные тревоги, которые могли прийти в сны капитана в любой момент. Всё для того, чтобы утром Леви проснулся отдохнувшим и восстановившимся. Чтобы был готов встретить любой кошмар, который мог поджидать его отряд и Эрена за Стенами. И, самое главное, чтобы через сутки капитан вернулся обратно к ней, живой и невредимый.       Оставшиеся часы до рассвета Стефания думала о Филиппе. Если бы она могла так же дать брату хоть немного дополнительных сил… Ведь ему будет ещё страшнее и тяжелее, чем Эрену, Леви, его отряду, да и всем вместе взятым, потому что он будет совсем один и сможет рассчитывать только на себя.       Перебирая в памяти отрывки их прошлой жизни, закончившейся с падением Марии, Стефания даже не заметила как сквозь неплотно сомкнутые шторы стали пробиваться полоски серого утреннего света. Леви проспал эти неполные пять часов спокойно и крепко, пока не заработал будильник.       Но стоило резкому звону, изредка перебивавшемуся скрежетом, раздаться по комнате, как капитан тут же сел в постели, одним тяжёлым движением руки заглушив будильник.       Стефания слабо зашевелилась, потягиваясь и разминая затёкшие плечи. Глаза щипало от недосыпа и сухости летнего воздуха, она чуть потёрла их и повернулась к Леви.       Её усилия не были напрасными, капитан выглядел ещё лучше, чем вчера: без отёчности, с бодрым собранным взглядом, лишённым прежней тяжести с побледневшими синяками под глазами.       Его привычка анализировать всё вокруг никуда не делась, а лишь обострилась. Леви всмотрелся в лицо девушки и его собственное удовлетворённое выражение сменилось озадаченностью:       — Ты что, не спала?       Обмануть его в такие моменты было невозможно. Будучи таким неуклюжим в распознании намёков или выражении собственных эмоций, Леви всегда точно считывал истинное состояние Стефании: как физическое, так и эмоциональное. От того девушка покачала головой, после чего честно ответила:       — Ничего страшного. Ещё успею подремать сегодня. Самое главное — ты отдохнул.       Кажется, Леви не очень устроил такой ответ. Тем не менее, он ненадолго замолчал, уставившись в одну точку, и медленным жестом провёл ладонью по лбу, будто проверял собственное состояние. После чего мужчина с едва различимым изумлением выдохнул и перевёл свой, ставший особенно внимательным, взгляд на Стефанию, которая лишь мягко улыбнулась, без слов подтверждая своё соучастие в его ночном восстановлении.       Леви не стал говорить «спасибо» второй раз. Вместо этого он подался ей навстречу и прижался на несколько секунд своими суховатыми губами к её виску. Его ладонь резковато провела по её затылку, приглаживая взъерошенные пряди, и ненадолго задержалась у линии роста волос.       Но затем Леви отстранился, встал и Стефания поняла: мысленно капитан уже ушёл от неё и теперь находился в строю экспедиции. Она наблюдала за тем, как он бродил туда-сюда: умывался, убирал обратно в шкаф зубную щётку с полотенцем, доставал из шкафа тщательно выглаженную и чистую форму, стаскивал с себя пижаму. Каждое движение Леви было быстрым, точным и решительным.       Из-за бессонной ночи, преисполненной сильного волнения, сейчас Стефания действовала немного заторможенно и не находила в себе сил так стремительно выбраться из постели. Но Леви и не спешил её выгонять. Уже стоя в форменных брюках и застёгивая рубашку, он внезапно обратил внимание на Стефанию и, едва посмотрев на девушку, неловко бросил:       — Твоё присутствие сейчас не нужно. Ты вчера отчиталась, все солдаты осмотрены. Можешь остаться и поспать. Если есть захочешь, у меня лишний паёк в наличии. Лежит в тумбе, на верхней полке. Чай, сама знаешь, где.       Девушка абсолютно не ожидала, что Леви так легко предложит ей остаться у него, и застыла на несколько секунд, расширив глаза от удивления. Доверие капитана к ней росло и согревало ничуть не хуже всех его скупых нежностей. Но сейчас оно вызвало в Стефании волну неловкости и чувства вины, ведь она не могла ответить Леви тем же и много чего скрывала от него, пусть и вынужденно. От того маркиза вежливо отказалась:       — Нет, Леви, спасибо. Я, пожалуй, тоже встану. Пока не хочу спать.       Леви слегка пожал плечами, казалось, отказ Стефании не произвёл на него никакого впечатления, и вернулся к сборам. У девушки сжалось невольно сердце, когда капитан принялся туго затягивать сложную систему ремней на своём теле: прямо на её глазах её мужчина по имени Леви исчезал, превращаясь в Сильнейшего Воина Человечества — грозное оружие против титанов. От того девушка внимательно следила за каждым жестом капитана, стремясь впитать его образ перед недолгой, но такой опасной разлукой.       Стефания терпеливо заставила себя дождаться, когда Леви застегнёт последнюю пряжку, уже на кожаном поясе. Стоило капитану потянуться к плащу, как она окликнула его, соскочив с кровати:       — Леви, подожди.       Порывшись в своих вещах, что она принесла с собой, девушка вытащила небольшую, плотно набитую сумку-аптечку — ту самую, которую когда-то пару месяцев назад впервые собрала лично для Леви.       И, если в прошлый раз капитан принял её не сразу, то сейчас он не сказал Стефании ни слова: только стянул с себя куртку, перекинул аптечку через плечо и оделся обратно, спрятав сумку под формой, чтобы не болталась. Никаких споров, только молчаливое принятие и введение заботы Стефании в часть его экипировки.       Но, стоило Леви одеться полностью, как вся сдержанность маркизы окончательно лопнула. Не думая, девушка шагнула к мужчине, положила ладони на его лицо и пылко поцеловала его: сначала в губы, затем в их уголки, а потом и в подбородок, и в скулы, ещё прохладные после умывания ледяной водой.       — Возвращайся, Леви, — выдохнула она ему в губы, когда, наконец, смогла чуть-чуть оторваться от мужчины. — Я буду ждать.       Леви терпеливо перенёс её эмоциональный порыв. Когда Стефания замолчала, он на мгновение прижал её к себе так, что она почувствовала обнажёнными участками кожи шероховатость ткани его плаща и жадным быстрым взглядом осмотрел девушку с головы до ног. После чего он опустил голову, уже таким привычным жестом вплетая свои пальцы в её взлохмаченные пряди и коснулся своим лбом лба Стефании.       — Успокойся, — негромко приказал он, поймав глаза девушки своими. — Мы просто прокатим Йегера по окрестностям и вернёмся. Всё.       Стефания вздрогнула и ошарашено уставилась на Леви.       «Он сейчас… Сказал мне правду? Назвал реальную цель экспедиции? То есть… Никакой Стены «Мария»? Никакой Шиганшины?»       Всё это время Эрвин упрямо во всеуслышанье повторял одну-единственную цель. И, хотя находился не один повод сомневаться в её исполнении на экспедиции, девушка всё же не решилась опровергнуть эту главную задачу, так и не найдя неопровержимых железных доказательств против неё.       «Значит, слухи про суточную экспедицию оказались правдой? Если так, то Филиппу может быть проще… Или Леви просто успокоил меня? Но не в его характере лгать мне, чтобы я не паниковала… Великие Стены, только бы мои сведения оказались актуальными… Только бы Филипп сориентировался и мои домыслы не запутали его…»       Леви был уже с головой погружен в предстоящую вылазку, от того не стал въедливо разбираться в эмоциональной буре, которую он наверняка разглядел на лице Стефании. Капитан приподнял подбородок девушки и коротко, но решительно поцеловал её, словно закреплял за собой обещание вернуться и повторить этот поцелуй ещё не единожды.       Стефания не заставила мужчину ждать и, накинув на себя платье, выскользнула следом за Леви. Последние взгляды, едва заметное прикосновение к локтям друг друга и их пути разошлись в разные стороны на сегодня.       Пока Стефания шла к себе, заставляя себя не оглядываться, её вновь обступали со всех сторон призраки сомнений, страхов и угроз. Но недавнее присутствие с Леви дало девушке силы отринуть эти тени прочь и сосредоточиться на своём деле. На остальное она уже никак не могла повлиять.       Тем не менее, раздавшийся звук колокола стал для Стефании этим утром не привычным сигналом подъёма, а предвестником конца. Конца последних дней дарованной жизнью передышки и продолжением этой безумной партии, начавшейся ещё пять лет назад. Её ход был сделан, наставала очередь Разведкорпуса и Филиппа.