Такие разные миры

«Сколько приказов я подписал, обрекая на смерть незнакомых мне людей? Сегодня я увидел лицо одного из них — и рука, всегда крепко державшая перо, дрогнула перед тем, как схватиться за кинжал.»

      Этот предрассветный час, встреченный в каком-то десятке метров от Стены Роза был одним из самых холодных и безликих в жизни Филиппа. Небо в юго-восточном районе Розы уже во всю светлело, окрашиваясь в бледные оранжевые и розоватые тона, но, казалось, вблизи Стены воздух никогда не прогревался, вечно оставаясь влажным и пыльным. Дорога, находившаяся в тени Стены, под копытами лошадей была до сих пор частично размыта и Филипп брезгливо поглядывал на комья грязи, разлетавшиеся в разные стороны. Некоторые из них попадали на его новые отполированные до блеска армейские сапоги.       Миллер чувствовал себя участником какого-то странного представления, роль в котором ему толком не объяснили, лишь пообещали, что предстоит много импровизации. Несколько дней маркиз потратил на то, чтобы разносить эти жёсткие сапоги из толстой кожи и в целом привыкнуть к остальным частям своего театрального костюма: к узким белым брюкам, льняной рубашке непонятного светлого оттенка, ремням, уже привычно сковывавшим всё тело, поверх которых было надето устройство пространственного маневрирования — обычное, чтобы не выделяться и более простое в перемещении. На нём Филипп летал уже достаточно шустро, да и руки при перемещении не уставали так сильно, как на противопехотном УПМ. Два баллона, забитые сжатым воздухом до предела уравновешивали Миллера с обеих сторон.       Естественно, почти вся военная форма была любезно раздобыта Кенни. Плащ у Филиппа был: не какой-то безликий, а с теми самыми крыльями свободы на спине (благодаря умным разведчикам, что решили сделать своему любимому спонсору такой символический подарок, сшитый специально под маркиза). Со стороны Миллер вполне себе походил на разведчика, даже пистолет с сигнальными огнями раздобыл на всякий случай. Фальшь виднелась только вблизи: ни один разведчик не носил таких длинных волос, пусть даже они и были заколоты в хвост и заправлены за воротник рубашки. Кроме того, стоило плащу всколыхнуться при случайном порыве ветра, как из-под зелёного сукна показывалась куртка: новенькая, форменная, вот только без всяких опознавательных нашивок (всё же единорогов Кенни предусмотрительно срезал, а фамильными нашивками разведчики уже маркиза не обеспечили).       Чувствовал себя в такой одежде Филипп максимально нелепо и неловко. Впрочем, вряд ли существовал костюм удачнее для предстоящего спектакля, пожалуй, одного из самых опасных в его жизни.       Род ехал рядом, за всю уже часовую утреннюю дорогу он не сказал Филиппу ни слова, а по непроницаемому выражению его лица маркиз не мог понять о чём думает монарх.       Позади них, сохраняя небольшую дистанцию, двигался Кенни с двумя тенями из своего центрального отдела. Три пары безжалостных глаз нещадно жгли спину Филиппу, но он заставлял себя держаться в седле с идеальной выверенной осанкой, словно ехал на обыкновенную охоту, а не на экспедицию за Стены, ни разу не обернувшись в сторону Аккермана.       Разговаривать с ним уже не было никакого смысла. Кенни всё сказал Филиппу накануне.       — Нашлись кое-какие ниточки, маркиз. Не золотые, но потянуть можно. Убийца — действительно солдат Военной полиции. Действовал в одиночку. Определили по следам от гарпунных захватов. Пришлось военных инженеров привлечь, а до этого ещё кучу бумажек собрать для разрешения на экспертизу. Домики вокруг оказались собственностью некого важного господина, который очень возмутился тем, что его тревожат из-за парочки титанов… Ну да ладно, это всё лирика. Выяснили, что захваты у УПМ убийцы были лёгкими. Для возни в городе. У разведчиков гарпуны помассивнее будут, чтобы цепляться могли за любую поверхность, у Гарнизона — вообще монстры, рассчитаные на ползание по нашим Священным Стенам. А тут — самые обычные, для городских полицейских. Чтобы могли перемещаться по необходимости, но фасады зданий шибко не портили. Так что, тут ты просчитался.       — И как зовут этого полицейского? — поинтересовался Филипп.       — Имени нет, — с досадой ответил Кенни. — Паршивец оказался чистоплотным. Почти как призрак.       — Как интересно… Неужели доблестного полицейского Кенни-Потрошителя обошёл какой-то вчерашний новобранец? Часто вы в полиции так проигрываете своим младшим сотрудникам?       — Если ты не кормил меня сказками в прошлый раз, то мы и впрямь имеем дело с хорошо подготовленным диверсантом, — огрызнулся Аккерман. — Который наверняка отличается от обычного зелёного сопляка, иначе не смог бы со своими дружками навести такую шумиху в королевстве. Смотри, как они затерялись, до сих пор не можем их обнаружить. Чуть ли не каждого солдатика в армии перебираем.       Филиппу сложно было с этим не согласиться. Но он в какой-то степени уже положился на Кенни и действительно рассчитывал на него, поверив, что Аккерман любого из-под земли достанет. А в итоге капитан военной полиции пришёл к нему с пустыми руками.       — Помимо твоих домыслов есть ещё какие-то улики, — уточнил Миллер, стараясь не показывать рвущегося наружу злого отчаяния.       — След ноги нашли, нечёткий. На мостовой. Проверили состав земли на нём, ничего особенного, с центральных улиц столицы. Определили размер: крошечный, тридцать пятый. Вряд ли парню принадлежит, скорее какой-нибудь миниатюрной девчонке.       — Продолжай, — севшим голосом потребовал Филипп.       — С приводом — тишина. У рядовых полицейских всё чисто. А вот с новобранцами сложнее. После Троста такая неразбериха с этими УПМ: столько случаев зафиксировано, когда кадеты стаскивали с трупов исправно работающие УПМ, меняли баллоны и прочее, чтобы добраться до Стены. За прошедшее время могли уже и адаптироваться к чужому приводу, здесь обнаружить подмену будет сложно…       — Так у тебя есть ещё хоть что-нибудь или я буду искать диверсанта на экспедиции вслепую, — не выдержал Филипп, уже порядком взбешённый отсутствием всякой конкретики кроме одного жалкого следа.       — Да кончай уже истерить, мальчик, — презрительно фыркнул Кенни. — Надоел ты мне за эти недели со своими причитаниями. У нас пятнадцатилетние девчонки-новобранцы после Троста и то спокойнее себя ведут… Кстати о девчонках. Одна из них увязалась за мной в столице. Села мне на хвост так лихо, что я не сразу спохватился.       Филипп насторожился и Кенни специально выдержал небольшую паузу, давая себе время бросить на землю окурок, раздавив его каблуком сапога.       — Так вот, — продолжил он. — Выглядела как ученица средней школы, мелкая, с короткими светлыми хвостиками, в очках, правда, ненастоящих, линзы у них плоские. Лицо почти детское, лет пятнадцать-шестнадцать, не больше.       — И что?       — И то, — передразнил его Аккерман. — Когда я её поймал и застал врасплох, она не растерялась, попыталась одурачить меня, играла почти убедительно. А потом, как только поняла, что с треском провалилась, то не запаниковала. Едва пяткой мне в челюсть не заехала, прикидываешь? С её-то крохотным ростом, — в его хриплом грубоватом голосе мелькнула тень уважения. — Нестандартный приём, сложный, признаться, не ожидал такого от маленькой девочки в платьице. Ещё и шустрой оказалась, тварь, как угорь вывернулась в последний момент. Затерялась в толпе, когда я её почти поймал. Дальше я уже не смог преследовать девчонку на глазах у людей.       — Ты нашёл её, — вскинулся маркиз, меньше всего веривший в то, что за таким как Кенни какая-то девочка могла случайно увязаться.       — Ищу пока, — хмыкнул Аккерман, закуривая новую сигару. — Времени-то мало ещё прошло, два дня всего, за такой срок невозможно всю столицу незаметно верх дном перевернуть. Сейчас занимаемся тем, что всех новобранцев перетряхиваем, их в этом году многовато: самые лучшие со всех училищ и к нам… Хотя, кто знает, может, ты и встретишься с ней там, за Стенами. Как ты, маркиз, оцениваешь перспективу биться с девчонкой-подростком, которая вдвое меньше тебя? Но при этом пнуть тебя сможет так, что ты потом зубы с земли собирать будешь.       — Девчонка, мальчишка, подросток, ребёнок, взрослый — всё равно, — процедил Филипп, дёрнув плечом. — Их намерения не изменились за годы, они не успокоятся, пока не заберут наш последний щит и не перебьют нас всех. Что мне после этого смерть какой-то девчонки из вражеского государства?       — Твоя правда, маркиз, — не стал спорить Кенни, после чего неожиданно добавил. — Впрочем, я тебе всё равно не завидую. Перспектива у тебя на экспедиции неважная, надеюсь, твои подопечные разведчики способны хоть на что-то и не бросят тебя одного, когда совсем прижмёт. Что думаешь на этот счёт, а?..       Филипп много думал. Характеры у солдат Разведкорпуса были закалёнными и стальными, навыки маневрирования — искусными, но всё это просто меркло в сравнении с мощью Колоссального и Бронированного титанов. Даже хвалёная сила Аккерманов не спасёт её обладателей от смертельных ожогов или разломавшихся при ударе клинков.       Тем не менее, Филипп отлично понимал, что Эрвин Смит очень много недоговаривал в этот раз. Маркизу всё не давал покоя небрежный набросок незнакомого устройства, сделанный Стефанией…       — Владислав, можешь пожалуйста посмотреть? Интересно твоё мнение насчёт одного устройства…       — Филипп, но сам знаешь, я не инженер. Может быть, я приглашу кого-нибудь из отдела проектирования и ты обсудишь это с ним?       — Нет, не нужно отвлекать этих людей, у них наверняка столько работы… Это всего лишь… Мои наблюдения. Заметил мельком эскиз одного устройства у разведчиков, зарисовал, решил, может, ты скажешь что это такое. Хотя бы гипотетически. А то эти умники не признаются мне, только бумажкой с печатью Главнокомандующего войсками перед носом размахивают.       — Ты что, стал сомневаться в командоре Эрвине?       — Нет, но я не люблю, когда мне недоговаривают… Что… Что ты смеёшься?       — Как ты обращаешься с людьми, Филипп, так и они с тобой.       — Не начинай опять! Это не одно и то же, ясно? Я им уже пять лет деньги даю, превратил эту жалкую кучку идейных оборванцев в элитное подразделение сытых бойцов. Я, как никто другой, имею право знать чем они там занимаются.       — Я бы на месте командора тоже перестраховывался. На его плечах ведь лежит, пожалуй, самая серьёзная ответственность в королевстве. Подумать только, содержать человека, способного превращаться в настоящего титана и готовить его к осознанному участию в экспедиции. Это же неслыханно! Впрочем, судя по твоему выражению лица, тебя не волнует моё мнение по этому вопросу… Ладненько, показывай свой эскиз.       — Смотри. Это похоже на систему для захвата титана. Видишь, сколько линий пересекает человеческую фигуру? Может быть, это какая-то ловушка? Сможешь высказать гипотезу о её предназначении, устройстве, принципе работы?       — Ты просишь меня провести целую технологическую экспертизу только на основе одного схематичного эскиза?       — Я просто прошу тебя немного порассуждать. Не стесняйся, ты же знаком с арсеналом наших технологий. Что думаешь, реально создать по заказу разведчиков такое устройство?       — Почему нет… Скажи мне сначала, на титана какого размера может быть рассчитано такое устройство?       — Скорее всего, пятнадцати метров.       — Хм, тогда, если поверить принятому масштабу, установки выглядят большими, значит, они будут стационарными. Или передвижными на специальных повозках. У разведчиков как раз на телегах устанавливается особая подвеска… Занятно, что в двух направлениях из четырёх выстрелы идут сверху, вероятно, есть возможность регулировать высоту этих пусковых установок. Так, далее… Смею предположить, что, раз это устройство создано для захвата титана за Стенами, значит оно должно максимально быстро приводиться в боевую готовность… Что ещё… Допустим, один выстрел производится в двух направлениях, тогда ещё два подходят для дублирования, если не получилось в первый раз, или же они будут использованы для повышения надёжности захвата…       — Скажи: тросы, которые будут выпускаться из этого устройства, чем могут отличаться от тех тросов, что используются на УПМ?       — Филипп, я, знаешь ли, ни разу не стрелял тросами УПМ в тело титана, имею представление о том что представляют из себя туловища этих монстров только теоретическое… Но, если опираться на информацию из кадетских учебников… Дай-ка подумать… Хм, всё равно. Совсем вплотную к титану подкатить такие установки будет сложно. Значит, они должны выстреливать тросами на большое расстояние, с высокой начальной скоростью. Каким образом: с помощью порохового заряда, пневмогидравлики… Сказать сложно. Может быть, и то и другое, надо смотреть начинку…       — Владислав, что насчёт тросов…       — Ах, да, прости, отвлёкся немного. Думаю, что это те же тросы, что и для УПМ, просто утолщены в диаметре в десятки раз…       — Но тогда какой в них смысл? Они ведь гибкие, титан сможет двигаться…       — Если ты сделаешь их жёсткими наподобие обыкновенных прутов, то они спокойно могут сломаться, особенно, те части, что будут находиться внутри тела титана… Нет, тросы остаются гибкими, весь секрет в их количестве и в гарпуне-наконечнике… Титаны ведь быстро регенерируют, не так ли?       — Да, всё верно. Для примера, полностью оторванная голова может отрасти за минуту…       — Так вот, смотри. Десятки, может даже пара сотен таких тросов сделают внутри титана настоящую сеть-ограничитель. Регенерация будет создавать новые мышцы, новые сухожилия. Я, конечно, выражаюсь очень грубо насчёт анатомии титанов, уж прости, но суть в том, что здоровая ткань будет расти вокруг тросов, как бы дополнительно фиксируя их на месте. Затем она наткнётся на эту металлическую сеть, повредится и всё повторится. Титан начнёт коченеть практически сразу, как только попадёт в такую ловушку. И чем больше он будет пытаться высвободиться, тем сильнее будет увязать.       — Но что будет мешать титану вырвать эти тросы в самые первые секунды? Сколько солдат полегли из-за того, что их тросы попросту вылетали из тела титана…       — Да, тросы у солдат невозможно намертво закрепить в цели, ведь бойцы должны иметь возможность оперативно свернуть их обратно в УПМ по необходимости… Но ничего не мешает в этом устройстве заменить вид захватов. Сделать гарпун с откидными лапами на месте наконечника. Сначала эти лапы-лепестки будут прижаты к телу гарпуна, а потом, когда движение троса остановится и титан начинает дёргаться, то стопорный штифт просто сместится и лепестки с дополнительными шипами внутри раскроются… В общем, титану придётся изрядно постараться, чтобы выдернуть десятки таких тросов. Высвободится, только если превратит окружающие его деревья в щепки…       — Деревья?       — Это моё предположение… Если два устройства будут стрелять снизу вверх, то проще всего такое организовать в густой чаще с высокими деревьями. Тогда абсолютное большинство тросов вонзится намертво в древесину, и шанс поимки титана возрастёт. Да и цель не заметит среди листвы ловушки, если, конечно, титаны обращают на это хоть какое-то внимание… Хорошее устройство. Без лишних усложнений, но умное, инженеры на славу постараются… Филипп, ты побледнел. Всё в порядке?       Всё было не в порядке. Загадочное устройство сбивало Филиппа с толку.       «Сделали такой агрегат, чтобы поймать Эрена, если он выйдет из-под контроля? Слишком сложно, Аккерман может вырезать его из тела титана одним ударом… Для кого тогда?»       Внутренний голос дал жестокий, но честный ответ.       «Для тебя. Для кого угодно из врагов, кто придёт за Йегером. Любой думающий человек поразмыслит над феноменом мальчишки-титана и придёт к выводу, что он может быть не единственным в своём роде… Хотя что Колоссальному такое устройство? А от Бронированного эти тросы поотлетают как горох от стены…»       Зато его титан был отличной целью для такой ловушки. Филипп мог покрывать временной бронёй отдельные части своего тела, но защитить всё туловище целиком от носов до хвоста ему было не под силу.       «Чушь, они не знают про меня… Просто действуют интуитивно, вдруг попадётся титан, по подобию Эрена, среднего размера и без укрепления… Что ж, чутьё у них хорошее. Такие есть.»       То была одна из причин, почему Филипп не отказывался от УПМ. Все гипотезы Владислава он благополучно пересказал Роду и тот решил, что в случае захода в лесистую или забитую плотной застройкой местность, Миллер вернётся в человеческую форму и преодолеет это опасное пространство на УПМ.       — Титанов резать я, конечно, не мастер, — говорил Кенни. — Но уворачиваться от людей и их атак я тебя научил. Если ты шевелился на тренировках, когда я в тебя стрелял, значит, увернёшься и от разведчиков с клинками и от лап титанов. А не увернёшься, тогда превратишься… В любом случае тебе точно бояться нечего.       Однако, Филипп боялся. Ночью он едва заставил себя вздремнуть хотя бы несколько часов, чтобы разум не застилал сонный туман. Когда маркиз умывал лицо ледяной водой в предрассветных сумерках и облачался в военную форму, у него предательски тряслись руки, а грохот сердца отпечатывался в ушах.       «Если бы я ещё знал каждый шаг разведчиков, знал кто из врагов явится… Было бы гораздо проще. А так я окунусь с головой в неизвестность, ещё и совсем один. Нет ничего ужаснее.»       — Приехали.       Тихий голос Рода вывел Филиппа из тревожных мыслей. Миллер остановил лошадь и спрыгнул на землю. Казалось, все его внутренности превратились в один ледяной ком, медленно проваливавшийся куда-то вниз. Маркиз сощурился, задрал голову и вместо роскошных летних пейзажей ему на несколько секунд представилась чёрная бездонная тьма за величественной и надёжной Стеной.       «Скорее я дам съесть себя первому же тупоголовому титану,» — пронеслось у Филиппа в голове, когда он невозмутимо обернулся к подъехавшим полицейским. — «Чем позволю Его Величеству усомниться во мне. И уж, тем более, услышу хоть одну насмешку от этого выродка — Аккермана.»       Местность была отличной. Данный сектор Стены пустовал уже много десятилетий, с целью экономии на военных затратах Гарнизон сосредотачивался лишь в скудных окрестностях у окраинных городков, а оставшиеся части Стены патрулировал только дважды в сутки. Сейчас было ещё слишком рано для появления их отряда. Помимо того, Стену окружали со всех сторон смешанные деревья с густым подлеском, что давало отличную возможность для быстрой маскировки в случае необходимости. Населённые пункты отсутствовали в округе с десяток километров — то был один из последних кусочков нетронутой природы в пределах Стены Роза.       Филипп вышел на небольшой пустынный пятачок вытоптанной травы, показавшейся ему зловещей, чётко отмеченной точкой старта, и в нерешительности остановился. Один из полицейских безмолвно отвёл его лошадь подальше в лес, будто лишал маркиза последнего законного пути к отступлению.       Род безмолвно следовал за Филиппом. Дождавшись, когда Миллер остановится, король всё так же негромко произнёс:       — Ещё раз. Проговори все правила.       Филипп снял плащ и Род милостиво согласился подержать его, пока Миллер внимательно перепроверял состояние УПМ и вытаскивал поочерёдно все важные сподручные вещи из походной сумки.       — Приближение к разведчикам, как и прямое столкновение что с ними, что с врагом — только в случае крайней необходимости. К таковому относится угроза похищения или смерти Эрена Йегера, — ровно и монотонно заговорил он, контролируя ритм своего дыхания, чтобы не учащался и не срывался. — Перемещение по открытой местности только в форме титана. УПМ — в лесу или населённом пункте. Не пытаться обогнать разведчиков, держаться от них на безопасном контролируемом расстоянии, ориентироваться по сигнальным огням. Начать сокращать расстояние в случае появления чёрного сигнала.       — Эрвин Смит, — напомнил Род, когда Филипп ненадолго замолчал, на всякий случай потуже закручивая клапаны баллонов с газом. — Он не предсказуем. Может изменить план операции в последний момент. Будь внимателен. Как обратишься — защити уязвимое место бронёй. Двигайся в среднем темпе, держись направления центральных отрядов. Погода сегодня обещана ясная, сигнальные огни будут отлично видны. И главное…       Филипп отвлёкся от своего привода и обратил внимание на Рода.       — Не пытайся захватить в плен вражеского шифтера, — продолжил Рейсс, чуть прищурившись. — У тебя две первостепенных задачи — сохранить Прародителя и Стража, а также вычислить личность шифтера, которого отправят за Йегером. Увидишь его лицо, запомнишь внешние признаки. Но не более, услышал меня? Никакого пустого и самоубийственного геройства.       Это были излишние слова. Род хорошо знал Филиппа и догадывался, что маркиз по своей натуре не способен на безголовые подвиги, но всё же счёл нужным предупредить.       — Да, Ваше Величество, — откликнулся так же еле слышно Филипп, будто боялся нарушить хрупкую тишину этого тёплого спокойного рассвета.       Когда всё снаряжение было проверено, Род деловито похлопал сумку, перекинутую через плечо Филиппа:       — Маска.       Это была тончайшая работа лучшего столичного мастера. Со стороны похожая на старую потёртую маску, она была списана с чужого грубого лица, не имевшего ничего общего с чертами Филиппа. Маска оставляла прорези только для глаз — выпуклые и нависшие, чтобы в их тени оттенок радужки становился на пару тонов темнее. Кроме того, внутренняя отделка искажала голос, делала его более гулким и низким.       Филипп надел маску, после чего накинул на голову капюшон. В последние пару недель он целенаправленно учился маневрировать в ней и в военном походном плаще, пока маска не превратилась в его вторую кожу, такую же естественную и удобную, как и его собственное лицо, а военная униформа не перестала мешаться в полёте.       Дыхание стало глуше, сердцебиение громче. Филипп тщательно поправил волосы, чтобы ни одна прядь не выбивалась из капюшона и не обрамляла маску, после чего надел перчатку на одну руку, уже державшую кинжал наготове.       — Береги газ, — вспомнил ещё один совет Род. — Пополнить будет негде. Все твои задачи в теле Стража. Это твой конь и твоя крепость.       — Да, Ваше Величество, — смиренно повторил ту же самую фразу Филипп и неожиданно для себя добавил. — Спасибо.       Род в ответ коротко и тяжело хлопнул Миллера по плечу.       Благодарность была излишней. Маркиз прекрасно понимал, что здесь и сейчас он — всего лишь мощный и, что самое главное, единственный инструмент Рода, с помощью которого Рейсс мог косвенно дотянуться до Прародителя. Тем не менее, эта иллюзия обеспокоенности за его жизнь и деловитые наставления слегка успокаивали маркиза и позволяли ему чувствовать себя не таким одиноким перед лицом надвигающейся вылазки.       — Не задерживайся, маркиз, — окликнул его Кенни, который в этот момент стоял, прислонившись к дереву, и выкуривал сигару. — Слишком долго тебя ждать не будем. Укладывайся в отведённый срок и приходи с приятными новостями.       Филипп стиснул зубы, да так, что боль отдала от челюстей в виски. Он даже не обернулся в сторону Кенни, не то, что не удостоил его ответом. Поймав в последний раз холодный и пронзительный взгляд Рода, Миллер поклонился ему в немом прощании, после чего пошёл вперёд, отмеряя строгое расстояние в сотню шагов.       «… Восемьдесят пять, восемьдесят шесть…»       Пальцы перехватили кинжал и сжали рукоятку сильнее до побеления костяшек.       «…Девяносто один… Девяносто два…»       Филипп в последний раз судорожно проверил снаряжение, скорее на сам факт наличия, чем на его работоспособность.       «… Девяносто шесть… Девяносто семь…»       Маркиз сделал глубокий вдох полной грудью, с удовольствием впитывая в себя свежий прохладный воздух. Он представил себя, взбиравшегося по отвесной шершавой Стене и не причиняющего ей никакого вреда. Остриё лезвия обожгло внутреннюю сторону ладони.       «Мать Имир… Не дай ужасу ослепить меня. Не дай мне забыть лица врага. Помоги выдержать тяжесть ноши Стража. Сохрани разум в плену Чудовища. Подари свою ярость для защиты твоего наследия. Пусть твоя воля исполнится через меня…»       Последние слова молитвы Филипп произнёс уже вслух, сжав в кулак распоротую руку. Струйки крови заструились по его предплечью, пачкая рукав форменной куртки, пока зрение не закрыла яркая тёплая пелена.       Трансформация началась.

***

      Первые секунды в облике титана были оглушительным хаосом и двигало Филиппа вперёд только чёткое намерение — перебраться через Стену. Каждый след от когтистой лапы Стража тут же растворялся, оставляя за собой прежний цельный камень.       Филипп заставил себя не оборачиваться, как только оказался наверху, но три головы обеспечивали видимость на все триста шестьдесят градусов, из-за чего он успел мельком заметить четыре крохотных фигурки далеко внизу, прежде чем взмахнул хвостом и пополз к земле, вновь распластавшись по поверхности Стены.       Три носа втянули с шумом воздух, пасти приоткрылись. Тут же Стража окутала плотным облаком вонь самых разных неразумных титанов, которые шастали совсем неподалёку и грозились показаться в поле зрения в любой момент.       Филипп отряхнулся, расправил плечи, подумал о своей уязвимости и тут же над лопатками чудовища вырос солидный слой кристаллизованной брони, а головы покрыли крепкие костные наросты.       Казалось, компас, лежавший в кармане куртки был излишним, Страж Стен без труда различил разносимый восточным ветром запах большого скопления людей и трусцой направился в нужную ему сторону, выжидающе вытянув головы вперёд.       Первые титаны не заставили себя долго ждать. Стоило Филиппу появиться в поле их зрения, как они тут же меняли направление и в спешке направлялись к нему. В каждой мышце Стража бурлила огромная сила, но Миллер заставлял себя её сдерживать — его путь только начался. Мелких монстров он давил лапами или перекусывал им хребты. Более крупные сгорали дотла в снопах холодного пламени, вырывавшихся из ощерившихся пастей. Иногда Филипп просто огибал титанов, пользуясь своей проворностью и возможностью почувствовать их запах сильно заранее. Тогда, даже если монстры и замечали его далеко впереди, догнать Стража Стен они уже не могли и бросали свои попытки, как только Филипп исчезал из виду.       Маркиз был на взводе с того самого момента, как коснулся земли за Стеной. Он старался подготовить себя к чему угодно, но его окружали только безмятежные зелёные холмы, освещённые ярким летним солнцем. Ни подозрительных запахов, ни шума, ни силуэтов вдалеке. Обстановка казалась обманчиво спокойной.       Затем вдалеке появились зелёные огни и Филипп понял, что он может немного замедлиться, потому что уже почти поравнялся с разведчиками. Он вновь глубоко вдохнул, повернул направо. Зоркие глаза Стража разглядели примятую копытами лошадей траву и следы повозок на высушенной зноем дороге.       Филипп замедлил шаг и задумался. Если память его не подводила, в ближайшей округе из крупных объектов, подходящих для ловушки, был только Лес Гигантских Деревьев. Но отряды, словно, собирались проехать по касательной, слева от этого леса, не заходя в него, поскольку они отчётливо свернули с главной дороги, ведущей туда.       «Нужно быть предельно внимательным. Всё может измениться в любой момент. Загадывать сейчас бесполезно. Я просто пойду дальше, пока…»       Филипп не знал точно вздрогнуло ли его человеческое тело или холодок нехорошего предчувствия пробежал по коже титана. Чуть правее от его направления, там, где должен был находиться крайний фланг, раздалось несколько залпов и воздух окрасился столпами чёрного дыма.       «Девиант?»       Филипп насторожился. Правая голова обратилась в пристальное наблюдение, тело было готово в любой момент резко сменить направление и броситься в сторону правого фланга.       «Ни за что не поверю, что Йегера отправили туда… Впрочем, враг может и не знать ничего о построениях Разведкорпуса и действовать наобум. А, может, это просто обычный девиант, которого не получилось избежать, и разведчики вынуждены вступить с ним в бой?»       Филипп очень на это надеялся в глубине души. Он старался не увеличивать темп, чтобы не наступить внезапно на пятки арьергарду, но и в то же время следил за ритмом своих шагов. Отставать было нельзя.       Чёрные залпы повторились. Филипп с напряжением заметил, что теперь они сдвинулись немного ближе к центру. Через несколько минут повторилось то же самое.       «Если разведчики продолжают из раза в раз передавать этот сигнал, значит, цель до сих пор не устранена? Чёрт, кто это? Бронированный? Колоссальный бы в жизни не смог двигаться так быстро за разведчиками, да и пар от его туши был бы виден на приличном расстоянии…       А вдруг с ними есть ещё кто-то? Вдруг к нам отправили не двоих титанов, а, скажем, троих? Или даже четверых?»       Мысли были прерваны странным девиантом, что ползал подобно пауку и внезапно напрыгнул на Стража, вцепившись в одну из его голов. Филипп даже не стал замедлять темп. Две соседние головы разорвали титана напополам и отбросили ошмётки его плоти в сторону, как досадное и мешавшееся препятствие. Сам же маркиз сосредоточился на чёрных сигнальных огнях и принял решение ускориться.       «Я не могу позволить этой твари перебить весь Разведкорпус. Видит Имир, я не стану стоять в стороне и смотреть, как враги уничтожают сильнейших солдат нашего королевства…»       А чёрные сигналы не утихали. Они множились, подобно гнойным язвам, поразившим уже, как минимум, четверть всего тела экспедиции.       «Не справляются… Великие Стены, неужели это и впрямь Бронированный? Тогда дело скверно…»       И вдруг неожиданно появились зелёные огни, сигнализировавшие о внезапной смене направления. Причём, их было запущено одновременно три. Филипп даже невольно замедлил шаг, ничего не понимая.       «Куда мне двигаться? Налево, направо или прямо? Чёрт, я уже вижу впереди верхушки гигантских деревьев… Значит, отряды разделятся? Тогда это точно ловушка.»       Бросаться следом, сломя голову, было опасно. Филипп притормозил у старой, высокой, но выглядевшей относительно крепкой, силосной башни.       Сначала Страж зачистил близлежавшую территорию от титанов, хотя бы на ограниченное время выбив для себя безопасный пятачок земли. Затем, маркиз зажмурился, весь собрался, сконцентрировавшись, после чего одним движением рванул наверх, освобождаясь из тела титана. Связь со Стражем ослабла и из тела повалили клубы пара, а сам Филипп уже запрыгнул на крышу башни. Несколько секунд он приходил в себя, привыкая к резко изменившейся картине мира и, в том числе, к сузившемуся полю зрения.       Запустив руку в походную сумку, Филипп вытащил подзорную трубу и прильнул к ней, внимательно скользя вдоль кромки Леса Гигантских Деревьев.       Он и не ожидал, что подобрался к разведчикам настолько близко. Их отделяло не больше пяти-шести километров, ведь Филипп чётко разглядел группки отрядов, резко менявшие направления у самой опушки. Половина центральной колонны поехала прямо в лес. Левый фланг ушел на запад, правый — на восток. Маркиз сразу заметил значительную разницу в количестве солдат у обоих флангов и судорожно сглотнул, заметив, как поредели отряды, встретившиеся с загадочным девиантом.       Филипп вернул наблюдение за западным флангом, повернув голову. И обомлел.       Отряды вовсе не собирались объезжать лес. Солдаты рассредоточились по опушке. Они оставляли лошадей и забирались на деревья, постепенно оцепляя периметр леса. С другой стороны ситуация была той же самой.       «Вот оно. Ловушка. Наверняка Йегер с элитным отрядом заехали в лес, как и Эрвин с Ханджи. А остальные теперь будут прикрывать их тыл и отвлекать внимание обычных титанов на себя. Умно, Эрвин, очень умно.»       Филипп продолжал судорожно анализировать ситуацию, водя подзорной трубой то в одну сторону, то в другую. Он не оставлял надежды увидеть врага, который должен был вот-вот появиться и зайти в лес, причём, скорее всего, с восточной стороны…       И тут маркиз совершил ошибку, чуть не ставшую для него роковой. Одну из тех ошибок, так свойственных новичкам, впервые выбравшимся за Стены и поддававшимся своему перегруженному сознанию.       Он зазевался. Поглощённый внимательным наблюдением за происходящим впереди, Филипп совсем забыл о том, что творится у него прямо под носом.       Слева от маркиза раздались гулкие громкие шаги и он в глупом недоумении отстранился от подзорной трубы, которая в следующую секунду выпала из его рук, скатилась по покатой черепице вниз и исчезла в ногах приблизившегося к силосной башне титана.       Чудовище совсем немного не дотягивало размером до башни, отчего задрало голову и посмотрело на Филиппа обманчиво стеклянными жёлтыми глазами. Маркиз замер в немом ужасе, издав жалкий высокий вскрик и глядя на то, как медленно растягиваются тонкие губы титана, обнажая ряд огромных острых зубов.       Прежде, чем Филипп успел сориентироваться и сделать хотя бы один шаг, титан подпрыгнул. Он обхватил всеми конечностями башню и вытянул шею. Сооружение опасно покачнулось, Филиппа подбросило на несколько метров вверх и на считанные мгновения он оказался прямо над зияющей алой пропастью рта титана.       В этот момент мозг Миллера, оправившись от первичного шока, заработал с умопомрачительной скоростью, и Филипп понял, что самый безопасный вариант обратиться снова в Стража должен стать самым крайним.       «Все солдаты, находящиеся на опушке леса, прекрасно увидят вспышку трансформации… Я не смогу зайти в лес в теле титана, не собрав вокруг себя несколько десятков разведчиков. Они мне просто помешают. А о попытке скрыться от такой толпы на УПМ не может идти и речи… Нет, придётся действовать по другому…»       И тут Филипп заметил краем глаза тросы УПМ с рукоятками на концах, чёрными змейками взметнувшиеся по бокам от него. Потом он будет ещё не раз радоваться тому, что они вывалились из карманов плаща, чтобы дать очевидную и одновременно гениальную подсказку в критическую секунду.       Маркиз извернулся в воздухе, дотянулся пальцами до одной из рукояток и выпустил трос в амбар, стоявший напротив башни, после чего дал два коротких импульса в нужную сторону, стараясь с предельной осторожностью расходовать драгоценный газ (как учил его Кенни).       Столкновение со стеной вышло жестковатым и Филипп поморщился, потирая ушибленные плечо и локоть. В этот момент титан склонил голову и выглянул из-за башни, продолжая цепляться за неё подобно обезьяне. Тупой взгляд опять сфокусировался на Филиппе и маркиз понял, что у него есть не больше трёх секунд перед следующей атакой.       Не придумав ничего лучше, Филипп совершил почти самоубийственный скачок обратно на покосившуюся, но каким-то чудом устоявшую башню, поменявшись с титаном местами.       Амбар превратился в руины под рухнувшей на него тушей.       «Великие Стены, зато я теперь знаю о позициях разведчиков. Вот только до леса ещё пять километров, ко мне привязался здоровый титан и в любой момент могут появиться его сородичи…»       В голове у Филиппа мелькнула шальная мысль вытащить лезвия и напасть на титана, пока он распластался на животе и приходит в себя после такого рывка.       «Да ты с ума сошёл? А если он в последний момент повернёт голову? Или ты нанесёшь недостаточно глубокий удар?»       Филипп заскрипел зубами. Нет, вплотную к этому чудовищу в человеческом обличье он точно не сунется, в конце концов, не та это была затея, которой стоило учиться по ходу дела.       Именно в этот миг маркиз осознал опасность своей миссии в полной мере. Филипп привык думать, что главный риск для его жизни заключался в возможном эпическом сражении с вражеским шифтером. Но он не учитывал, что по пути к ключевой цели встречалось множество опасностей от обычных титанов, которым, в отличие от врагов, было всё равно на положение Филиппа, его статус и секреты. Они следовали низменным инстинктам и маркиз был для них просто чуть более лакомым куском, который следовало постараться добыть и съесть…       Неожиданно Филипп услышал стук, раздавшийся у самой земли, рядом с заброшенными складскими помещениями. Из-за угла одного из них выглянула лошадь, на вид целая, даже вся снаряженная: с седлом и волочившимися сбоку от неё вожжами.       «Неужели… Такая удача? Я не заметил по близости всадника… Возможно, ему лошадь пока не нужна?»       Филипп, в первую очередь, подумал о том, что животное могло просто отвязаться и отбиться от стойла. Но потом маркиз вспомнил, что породы, выведенные для Разведкорпуса, на голову превосходили всех остальных лошадей как и в физических качествах, так и в вопросах характера.       «А это значит, что её хозяина уже, скорее всего, убили…»       Титан поднялся на четвереньки. Филипп понял, что подаренный шанс нельзя упускать ни в коем случае. Чьей бы эта лошадь не была, маркиз доскачет на ней до леса, едва ли это займет больше четверти часа.       Но сначала следовало избавиться от титана. Держа в поле зрения лошадь, маркиз судорожно провёл дрожавшей рукой по холодному металлу УПМ, пока его пальцы не скользнули по набедренной сумке, в которой лежал пистолет с сигнальными огнями.       «Ну, конечно… Я могу его дезориентировать… Чёрный дым не вызовет больших подозрений у разведчиков, а титана запутает на несколько минут точно…»       Ухватившись за эту единственную здравую и одновременно спасительную мысль, Филипп вытащил пистолет, проворно вставил туда чёрный боеприпас, после чего, зажмурив один глаз, нацелился на титана. Едва только чудовище повернуло к нему голову, как Филипп спустил курок.       Шум выстрела неприятно ударил по барабанным перепонкам. Снаряд попал прямо в морду титану, разбил ему нос, а дальше тело монстра скрылось за плотным облаком чёрного дыма.       Филипп больше не медлил. Он соскочил с башни и побежал к лошади, молясь, чтобы она не передумала жевать траву и не ускакала от него на всех порах.       Стоило животному поднять голову, как Филипп вынужденно замедлился, держась немного сбоку, чтобы его не восприняли как прямую угрозу. Лошадь дёрнула ушками, её широко открытые тёмные глаза уставились на уверенно приближавшегося к ней человека. Когда Филипп сократил расстояние практически до минимума, она неуверенно отступила на пару шагов назад.       «Ну давай же… Не бойся меня…»       Лошадь вытянула шею и настороженно обнюхала его. Маркиз судорожно обернулся. Титана пока не вынырнул из чёрного облака. Но терять дальнейшие секунды в пустую было опасно.       Животное, казалось, застыло в нерешительности. Человек, стоявший перед ним, походил на хорошо знакомых всадников, но пахло от него по другому. Лошадь тревожно фыркнула и дёрнула головой назад, когда Филипп уверенно захватил в одну руку вожжи.       — Извини, милая, — процедил маркиз, уверенно занося ногу и быстро взбираясь в седло. — Но без твоей помощи мне не справиться.       Стоило Филиппу усесться поудобнее, как лошадь вздрогнула всем телом, коротко фыркнула и вместо того, чтобы пойти вперёд, сделала пару коротких нервных шагов вбок, почти пританцовывая.       В любом другом случае Миллер обязательно бы сначала успокоил животное. Он любил лошадей, всегда внимательно присматривал и за своими личными, и за теми, которые возили его экипаж. Но текущая ситуация была самой, что ни на есть, критической, отчего маркиз без всяких церемоний коротко дёрнул поводья на себя и вдавил левую пятку в бок лошади:       — Пошла! Пошла!       На знакомый и жёсткий стимул животное отреагировало мгновенно и резко рвануло вперёд. Филипп лишь крепче обхватил ногами лошадь, дёрнул поводья ещё раз, задавая ей верное направление, и понёсся прочь, пока и силосная башня, и разрушенный амбар не скрылись холмом.

***

      Чуть успокоившись и осознав, что одна опасность осталась позади, Филипп принял решение не заходить в Лес Гигантских Деревьев напрямик, а немного объехать его с восточной части, где расставленных по периметру солдат было меньше. Тогда оставался хоть какой-то шанс прорваться в чащу в человеческом обличье, не показывая лишний раз разведчикам своего титана. Тем не менее, действие по такому плану означало потерю драгоценного времени. Филипп понятия не имел чем конкретно занимаются разведчики в текущий момент и всё ли в порядке с Эреном. Но он прекрасно знал, что, если солдаты воспримут его титана как угрозу и нападут на него, ему придётся от них уворачиваться.       «И тогда будут лишние бессмысленные смерти… Нет уж.»       Филипп практически миновал ряды последних заброшенных сельскохозяйственных сооружений, стоявших перед лесом, и уже готовился направить лошадь правее, когда неожиданно притормозил, с удивлением заметив ещё нескольких коней, пробежавших мимо него: полностью экипированных, но без всадников.       «Рядом титаны?»       Он совсем замедлился, прижался к стене здания и, осторожно перевесившись, выглянул. Обширная поляна перед ним пустовала, топота титанов, от которого сотрясалась земля, слышно не было.       Оставаясь настороже, Филипп медленно обогнул здание, бдительно осматривая окружавшую его обстановку. Пока внезапно он не услышал звуки редкого капания.       «Что… Что такое?»       Маркиз вздрогнул, когда уловил очередное «кап» и почувствовал, как нечто вязкое и густое плюхнулось ему прямо на перчатку.       Опустив голову, Филипп едва не взвизгнул от страха. Его руки были заляпаны кровью. Маркиз поднял голову и крик ужаса застрял у него в горле.       Прямо над ним висело тело. Изломанное. Изувеченное. Мёртвое. Один трос лениво раскачивал то, что осталось от разведчика — подобие большой тряпичной куклы, из которой торчали обломки костей.       Филипп отшатнулся от трупа, как от прокажённого, едва не свалившись с лошади. Животное, почувствовав липкий ужас всадника, занервничало и привстало на дыбы Задыхаясь от подступившей к горлу неконтролируемой паники, Миллер заставил себя ещё раз посмотреть на тело.       Тошнотворное зрелище отличалось от того, что Филиппу довелось видеть в Тросте. На теле не было ни одного следа укуса, оно выглядело… Раздавленным? Сброшенным с большой высоты?       «Обычный титан бы уже давно изуродовал труп, обглодав его… Неужели это дело рук врага?»       Лошадь занервничала ещё сильнее. Филипп отвернулся вместе с ней, после чего, вглядевшись в тень под старым деревцем впереди, заметил ещё одно тело.       Превозмогая страх, желание ускакать отсюда обратно к Стенам и больше никогда не вспоминать об этой позорной вылазке, Филипп медленно приблизился к дереву.       Разведчик лежал, неловко раскинув изогнутые ноги. Одна рука казалась частично оторванной от тела и в солнечных бликах, пробивавшихся сквозь листву, белела головка плечевой кости. УПМ представляло собой смятую бесформенную железную массу (Филипп только мог догадываться с какой силой его швырнули, раз такой крепкий привод превратился в хлам). Маркиз поднял голову и прищурился, заметив, что густая раскидистая крона переломана в нескольких местах.       Он уже собрался уйти, когда услышал сдавленный хрип. Сначала Филипп спутал этот звук с шипением газа. Чертыхнувшись, он принялся внимательно осматривать своё УПМ на предмет повреждений, но баллоны были в порядке. Тогда маркиз ошарашено обернулся к трупу.       Нет, ему не показалось. Это была не игра света и теней, пальцы разведчика на целой руке действительно едва заметно дёрнулись, а шипение, сменившееся бульканьем, исходило из его разбитого приоткрытого рта.       «Живой?»       Позабыв обо всём, Филипп бросился к солдату и повалился на колени рядом с ним.       Перед маркизом лежал обычный молодой парень, вероятно, ровесник Миллера: рослый, веснушчатый с копной непослушных рыжеватых волос, покрытых коркой засохшей крови. Филипп ничего не смыслил в травмах, но одного беглого взгляда на разведчика вблизи маркизу было достаточно, чтобы понять:       «Не жилец. Это затянувшаяся агония.»       Пока Миллер застыл в тупой растерянности на несколько секунд, парень медленно перевёл свой затуманенный болью взгляд на маркиза и Филипп не смог остановить мелкую дрожь, охватившую всё тело.       — Кто? Кто это сделал? Скажите! Скажите сейчас же! Это Бронированный?! Это он?!       Собственный голос, с пронзительными визгливыми нотками показался маркизу совсем чужим, звучавшим, будто, откуда-то издалека. Филипп вообще не понимал чего он добивается: пытается вызнать доклад об обстановке экспедиции у умирающего? Что этот солдат ему ответит? У него раздроблена грудная клетка, он и слова вымолвить не сможет. Это переломанное тело борется за каждый новый вдох, любое слово станет для него неподъёмным подвигом.       Тем не менее, разведчик ответил. На мгновение в слезящихся карих глазах проступила болезненная ясность и его губы шевельнулись. Сначала беззвучно. А потом громче. И ещё громче. Филипп припал к парню, затаив своё собственное дыхание, показавшееся сейчас ему просто оглушительным.       — Жен… щина… Тита… н. Д… Деви… а-а-ант.       «Третий шифтер? Женская особь?»       С глухим стоном маркиз плюхнулся на траву рядом с солдатом и потёр пальцами виски, прокручивая в голове рассказы Кенни про ту загадочную девчонку, преследовавшую капитана военной полиции без всякого страха.       Краем глаза Филипп вновь уловил едва заметное шевеление и тут же развернулся обратно к разведчику.       «Чёрт, что мне с ним делать? Я мог бы отвезти его к остальным… Для чего? Чтобы он умер среди своих? Я же причиню ему адскую боль, если попытаюсь хотя бы приподнять его…»       Солдат сам ответил на этот внутренний мучительный вопрос, когда вновь посмотрел на Филиппа, но уже со страшной бездонной мольбой:       — У…убей. П-по… моги.       Маркиз с ужасом отшатнулся от разведчика.       — К-конечно, — трусливо залепетал он, отчаянно молясь про себя, что ему показалось и Филипп со своей помрачневшей за эти годы душой, не так понял парня. — Мы о-обязательно убьём её!       Но солдат опять захрипел. Повторил с огромным усилием своё «помоги» и «убей», медленно и настойчиво переводя взгляд на собственную изувеченную грудную клетку. И тогда Филипп понял, что ему совсем не показалось. Он с самого начала догадался верно.       «Вот так умертвить ни в чём неповинного солдата Разведкорпуса, еще и настолько беспомощного и тяжелораненного? Ни за что! Ни за что!»       Первичное отрицание вскоре сменилось следующим чувством — отвратительным пониманием. Оно пришло вместе с хлюпавшим бульканьем, вырвавшимся из горла разведчика.       «Сколько ещё он так может промучиться? Ему так больно и с этими травмами уже ничего не сделать… Оставить его корчиться в такой агонии? Грех бездействия не менее тяжкий, чем грех действия и ты это прекрасно знаешь…»       Дрожавшие пальцы с трудом нашли кинжал на поясе и еле-еле сомкнулись на рукоятке.       «Быстро… Один удар в сердце, повернуть… И всё, даже вскрикнуть не успеет… Как отец учил. Будто просто закалываешь раненного зверя на охоте, чтобы не мучился…»       Филипп неловко и даже неуверенно вытащил кинжал из ножен. Ещё раз взглянул в глаза несчастному, надеясь прочитать там хоть какой-то намёк на страх, побудивший бы его спрятать оружие обратно. Но солдат моргнул пару раз и микроскопическим движением кивнул, тут же обессилено откинувшись назад. Казалось, ему и впрямь уже было всё равно на происходящее: даже на то, что перед ним склонился неизвестный в странной маске и выпытывал информацию об экспедиции… Мучительная боль перевесила всё остальное.       «Если бы я мог исцелять, как Стефания… Но мне этого не дано…»       Очередное жалкое подобие кашля вынудило маркиза, наконец, принять это тяжёлое решение.       Едва Филипп понимал что происходило с ним в этот момент, когда он позволил себе абсолютно чуждый и немыслимый в иных обстоятельствах поступок.       Щёлкнул ремешок и маска легла на колени маркизу. Филипп выпрямился и заставил себя посмотреть прямо в потрясённые глаза умирающего. Маркиз открыл рот, судорожно пытаясь подыскать подходящие слова.       «Слова чего? Благодарности? Признательности? Какое это будет чудовищное лицемерие с твоей стороны… Великий Страж Стен, прятавшийся эти годы за Стеной как трусливый шакал, откупавшийся деньгами, пока эти люди оставляли свои жизни здесь…»       Предаваться гнилым угрызениями совести было некогда. Филипп тряхнул головой и произнёс то, что показалось ему наиболее приемлемым прямо сейчас:       — Прародительница Имир. Прими душу этого воина. Он смотрел в глаза смерти и не отступил. Он отдал миссии и людям всё, что имел — своё тело, свой дух, своё будущее. Дай ему то, что он так отчаянно защищал — мир, тишину и твёрдую землю под ногами.       «И прости тех, кто отправляет таких, как он, на смерть с чистыми руками и грязной совестью…»       Впервые молитва была произнесена Филиппом для постороннего с такой непреложной искренностью и уверенностью. Пока маркиз говорил священные слова, он осторожно, стараясь не двигать раненного лишний раз, отодвинул в сторону его плащ и ткань форменной куртки, пока не нашёл нужную точку под рёбрами, чуть левее грудины.       «Всего один быстрый удар… Ты уже убивал так. Справишься и теперь.»       Кинжал вошёл глубоко и точно. Тело под ним вздрогнуло, последний короткий выдох вырвался наружу — тихий, без хрипа. Агония ушла, оставив за собой пустоту покоя.       Филипп выдернул клинок, вытер его о траву и механическим движением вложил в ножны. Прикрыл веки трупа. Встал.       Ноги дрожали, словно от многочасового перехода по пересечённой местности. Миллер подхватил маску и перед тем, как надеть её обратно, потянулся рукой к лицу, поправляя волосы.       И только тогда с леденившим душу осознанием Филипп почувствовал тёплую влагу на коже у скул и подбородка. Он испуганно отвёл ладонь, подумав, что это могла быть чужая кровь, случайно запачкавшая его лицо, но на пальцах осталось лишь несколько прозрачных капель.       Филипп встряхнулся. Доступа к носовому платку у него не было, отчего он грубым движением вытер свои щёки рукавом куртки. Маркиз даже не заметил, в какой момент потекли эти проклятые неконтролируемые слёзы, но их оказалось немало — маленьких свидетельств слабости, которой здесь и сейчас было не место.       Филипп приготовился надеть маску обратно на лицо, но тут общую тишину разрушил внезапный раскатистый звук, доносившийся из леса. Он был похож на короткий оглушительный хлопок. Из тёмной чащи крон вырвалась стая перепуганных птиц, серым вихрем закрутившаяся на фоне ясного неба.       «Звуковой сигнал», — понял маркиз, заметив тонкую струйку бесцветного дыма, поднимавшуюся над верхушками деревьев.       Затянувшаяся пауза подошла к концу. Битва с врагом продолжалась, Филипп должен был выдвигаться, пока судьбу Эрена, Разведкорпуса, да и всего королевства не решили без него.       Маркиз развернулся, бросился к своей лошади, беспокойно переминавшейся на месте. На поляну смерти Филипп больше не смотрел. Через минуту Миллер вновь взял курс на лес и вскоре он уже мог различить маленькую группку титанов, копошившихся у массивных стволов деревьев.       Раздалось шуршание набедренной сумки и Филипп перезарядил пистолет, вставив в него новый чёрный сигнальный огонь. Затем, помедлив, вытащил из котомки, прикреплённой к его лошади, второе орудие, так удачно оставленное внутри, и провёл с ним ту же самую манипуляцию. Затем опустил рукоятки УПМ вниз, пока они не щёлкнули, намертво скрепив с собой лезвия.       «Попытаются остановить, выстрелю в обе стороны в подножие деревьев. За считанные секунды всё покроет дым. Если поймают, обращусь.»       Филипп приподнялся в седле, продолжая лишь слегка поддерживать поводья. Теперь от него требовались только терпение и холодная выдержка. Лес Гигантских Деревьев был совсем близко.