Такие разные миры

«Ты можешь быть прав. Но это не значит, что ты останешься жив.»

             Леви сидел в небольшом подвальном помещении, которое они с некоторых пор приспособили под зал для особых совещаний и разбора тренировок Эрена. Вытянув вперёд больную ногу и откинувшись на спинку стула, капитан неторопливо потягивал чай. Стефания тихо сидела рядом, её чашка стояла почти нетронутой.       — Не нравится, — уточнил Леви, заметив, что она толком не пьёт чай.       — Я больше люблю чёрный, — вздохнула девушка, сделав ещё один небольшой глоток. — С зелёным пока не смогла подружиться.       Леви едва подавил недовольное цыканье. Внутри всколыхнулась досада, смешанная с глупым разочарованием. Он, как последний дурак, специально выторговал небольшую упаковку этого редкого сорта в чайной Каранеса. Чего только в этом ароматном и дорогом чае не было: ромашка, корица, вишня, брусника, яблоко… Леви давно собирался попробовать такой. Да и чего уж скрывать, ему хотелось хоть немного впечатлить искушённую женщину, сидевшую рядом.       Но не сложилось. Оказывается, Стефания вполне довольствовалась обычными сортами с бергамотом, кислыми ягодами и редкими специями.       «Сам виноват. Приучил её только к чёрному.»       От девушки не укрылось его лёгкое раздражение и она тут же поспешила смягчить удар:       — Я заметила, что это новый сорт. Его вкус показался мне очень многогранным и необычным. Это будет настоящий бриллиант в твоей коллекции.       Леви хмыкнул, оценив про себя её попытку выправить ситуацию.       — И наслаждаться этим бриллиантом буду я один, — ответил он, пока подливал себе ещё чая, который капитану, кстати, очень понравился.       Леви сделал ещё один демонстративный глоток, смакуя вкусный напиток, а Стефания, непринуждённо добавила:       — Можешь предложить этот сорт Филиппу во время его следующего визита. Он просто обожает зелёный чай.       Леви тут же скривился и крепче стиснул между пальцами кружку.       — Обойдётся, — отрезал он. — Пусть хлещет его в вашем поместье.       Стефания сдержанно улыбнулась, игриво скользнув кончиком пальца по ручке чайника:       — Так и быть, сохраним твой редкий чай в тайне.       Леви не успел ничего ответить ей, когда девушка ненадолго прислонилась своей щекой к его плечу:       — Я обязательно допью свою чашечку, обещаю.       Капитан уже смирился с тем магическим воздействием, которое оказывали на него подобные спонтанные прикосновения Стефании совместно с её ласковым, почти мурчащим тоном. Он охотно поддался этому теплу, появившемуся глубоко в груди, и позволил себе запустить пальцы свободной руки в локоны Стефании, взъерошить их и неловко потрепать девушку по голове.       Тем не менее, безобидная шутка Стефании про её братца заставила Леви глубоко задуматься. Полный энтузиазма и любопытства по поводу успехов Эрена, маркиз куда-то исчез. Уже целых три дня минуло после возвращения разведчиков в штаб, а Миллер так и не явился.       Впрочем, капитан не сомневался, что маркиз уже в курсе об их провале. Вопрос был только в том, какая реакция последует на это у главного и самого влиятельного спонсора Разведкорпуса.       — Стефания, — хрипло обратился к маркизе Леви и она тут же выпрямилась, в ожидании уставившись на капитана. — Твой брат… Когда он появится? И чего нам ожидать от его приезда?       Всё это время Леви старался, как мог, не смешивать свои отношения со Стефанией с неясными подозрениями, озвученными Эрвином, насчёт её брата. Тем не менее, капитан интуитивно чувствовал, что так дальше продолжаться не может. Хочет Стефания или нет, но хрупкий паритет ей рано или поздно нарушить придётся, возможно, даже в ближайшие дни.       Девушка вздрогнула, её открытый добрый взгляд резко ушёл в сторону, а плечи напряглись. Такой язык тела был самым, что ни на есть, красноречивым для Леви и он насторожился.       «Может быть, Филипп что-то сообщил ей в письме? Или сказал заранее, но запретил распространяться?»       — В чём дело?       Стефания медленно покачала головой. Она съежилась на своём стуле и теперь казалась совсем маленькой, а её губы с чуть смазавшейся розоватой помадой сжались в тонкую горькую линию.       — Он не писал мне, когда появится. Но я думаю, что очень скоро, — Стефания немного помолчала, после чего с усилием выдавила. — Филипп поступит так, как велит ему корона. Не стоит ждать от него ничего другого.       — Это понятно, — раздражённо заметил Леви. — Чёрт, Стефания что с тобой? Если ты что-то знаешь, то скажи лучше это сейчас.       Стефания сцепила дрожавшие пальцы в замок и сжала их так, что они побелели вплоть до костяшек. Она с усилием перевела взгляд со стола на Леви, после чего так же сдавленно проговорила:       — Я знаю только то, что Разведкорпус с самого начала не должен был получить в свои ряды Эрена. Но череда обстоятельств на суде… В том числе твоё вмешательство… Обернула процесс в вашу пользу. Все… Все ждали чуда от экспедиции. А его не случилось. И теперь результаты последней вылазки могут стать отличным поводом для того, чтобы безапелляционно потребовать Эрена обратно. Чтобы передать его… В другие руки.       Леви на мгновение показалось, что Стефания сейчас упадёт в обморок, настолько она побледнела. Её грудь судорожно вздымалась, а глаза лихорадочно блестели. Капитан подался вперёд, накрыл её сцепленные руки своими, ощутимо сжав, после чего тихо поинтересовался:       — Эй, он что, шантажировал тебя? Твой несносный братец? Есть информация, которую тебе запрещено озвучивать?       И тут Стефания резко изменилась в лице. Паника ушла, уступив место вымученному спокойствию и смирению. Девушка ответила на прикосновение капитана, после чего отчётливо произнесла:       — Мне неизвестны все планы Филиппа, Леви. Я сказала всё, что знала.       «Лжёт,» — подумал капитан, сощурившись. — «Напугана до полусмерти и лжёт. Значит, нам точно ничего хорошего не стоит ждать в ближайшие дни. Эрвин прав. Надо готовиться к худшему и разрабатывать свой план. На Миллеров надежды нет.»       Он отпустил руки Стефании и невозмутимо вернулся к чаепитию. Что бы это ни было, выбивать из девушки информацию силой Леви не хотел. В конце концов, угрожай им всем казнь с петлёй на шее, маркиза бы точно про это сообщила. Во всяком случае, Леви очень хотелось в это верить.       — Вы будете бороться, — донёсся до него полушёпот Стефании, низко опустившей голову. — За Эрена?       — Тц, я не стану обсуждать с тобой подобные вопросы, — отрезал капитан. — Ты не полностью на нашей стороне и я тебя в этом не могу винить. Но не жди, что с тобой станут откровенничать, когда ты сама молчишь.       Стефания ссутулилась ещё сильнее, будто пыталась не то провалиться сквозь пол, не то сползти с кресла.       — У меня есть свои обязательства перед моей семьёй, — жалобно прошептала она. — И долг.       — Я знаю, — отозвался Леви, тяжело вздохнув. — У каждого они есть. У меня тоже. Поэтому мы с тобой и закроем тему, связанную с Эреном.       На некоторое время воцарилось тяжёлое молчание, нарушаемое лишь лёгким стуком чашек, пока Стефания не подняла голову и не обратилась к капитану, сощурив свои светлые, небесные глаза:       — Леви?       — Что?       — Если… Если вдруг сложится такая ситуация, что я откажусь… Откажусь от всего. Мне будет куда идти? Ты примешь меня к себе?       Леви замер на несколько секунд в немом изумлении. Вот уж, чего он не ожидал, так это подобного вопроса от Стефании.       «От чего она собралась отказываться? От своего титула? От брата?»       — Да, будет, — медленно ответил он, сделав Стефании знак, чтобы не перебивала его и послушала внимательно. — Но ты должна понимать: я не стану заставлять тебя. Я не буду стоять за твоей спиной и толкать тебя в нужную мне сторону. Это твой путь, твоё решение и я приму его, каким бы оно не было. Но, когда будешь решать, учитывай не только свои чувства, но и все последствия. Твой титул слишком много даёт тебе для твоей же безопасности и твоего же комфорта, я такими ресурсами не располагаю, ты должна это понимать. Но… Если ты решишь и придёшь ко мне, я приму тебя. Не как маркизу, а как Стефанию.       Всё то время, что Леви говорил, девушка неотрывно смотрела на него и постепенно её взгляд блестел всё ярче от робкой, неизвестной капитану, надежды. Когда мужчина закончил, Стефания чуть подалась к нему и доверительно прошептала:       — Ты сказал, как всегда, самое главное. Спасибо.       Одна непослушная прядь волос выбилась девушке на лицо и Леви не упустил возможности поправить её. Растроганные глаза Стефании всё ещё поблёскивали в слабом освещении, пронзая капитана теми самыми нежностью и обожанием, от которых было никуда не скрыться. Капитан опустил взгляд к её губам и все задние мысли в миг поутихли, оставив одно настойчивое желание — поцеловать.       Стефания, казалось, подумала о том же и осторожно подалась ещё немного, пока не согрела своим дыханием его губы, по которым капитан тут же быстро провёл языком, перед тем, как встретить её поцелуй.       За время их отношений Стефания научилась этой ласке. Уже не осталось ни следа от её первых стеснительных и бессвязных прикосновений, которыми она неловко награждала Леви, вся краснея от смущения. Сейчас мягкие губы девушки двигались чувственно, без всякой робости, язык скользил по его языку уверенно и неторопливо, отчего у капитана перехватывало дыхание, как у импульсивного подростка. Стефания целовала так, будто это был её самый честный ответ, который она могла дать. И Леви хотелось ещё.       «А что, если бы я был той самой эгоистичной свиньёй? Сказал бы ей: бросай всё. Бросай этот титул, своего ненормального брата и его долг, который он наверняка навешивает частично на тебя. Бросай и будь со мной. Так было бы куда проще.»       Леви тут же отогнал эти провокационные мысли. Потому что, как бы он не закатывал глаза на все аристократические замашки девушки, на её роскошные наряды и картонный сложный мир, в котором она выросла… Без всего этого Стефания не стала бы той самой… Маркизой. Титул был частью её личности, отнимешь его и она сломается.       Да и кто он вообще такой, чтобы требовать от неё нечто подобное, когда самому предложить нечего? Да, Стефания могла жить в штабе, примиряться с их скромным бытом, спать в обустроенных покоях, есть приготовленную другими еду и наводить порядок в своём кабинете раз в неделю. Но что с ней будет, если разведчикам вдруг урежут финансирование и они больше не потянут содержание такого замка? Или, ещё хуже, его, Эрвина, Ханджи в чём-нибудь обвинят после недавнего провала и тогда им придётся скрываться от полиции. Справится ли Стефания с такой, полной лишений, опасностей и нервотрёпок жизнью? Что-то Леви подсказывало, что нет.       Горечь от бессилия и тяжести огромного различия между их мирами прорвалась наружу, отчего Леви стал реагировать требовательнее и резче. Он обхватил ладонями лицо Стефании, вторгся своим языком глубже в её рот, будто от этого поцелуя зависело: разделят их обстоятельства или нет. Не будь этого чертовски важного собрания с Эрвином, Леви бы прямо сейчас потащил Стефанию к себе и не оставил на её бархатистой коже ни одного не тронутого его губами места. Это была стандартная реакция капитана на смутный страх, что со Стефанией может что-то случиться и завтра он девушку уже не увидит — взять сейчас, пока есть такая возможность, почувствовать её тепло, её отклик, услышать своё имя с растянутыми гласными…       Раздавшийся скрип из угла зала у подножия лестницы, вынудил Леви резко прерваться. Он отстранился, одна его ладонь тяжело сползла с щеки Стефании на её плечо, а сам капитан грозно обернулся.       На последней ступеньке топтался Эрен, весь пунцовый, с бегающими по залу глазами. Смотрел парень куда угодно, но только не на Леви и не на Стефанию.       — Чего встал, иди сюда, садись, — приказал капитан с тяжёлым вздохом, а сам с неохотой отпустил плечо девушки и обратился уже мягче к ней. — Может, хоть Йегер оценит мои старания и выпьет этот чай?       Стефания в ответ лишь незаметно с улыбкой пощекотала кончиками пальцев его колено, вызвав стайку приятных мурашек, после чего поднялась.       Эрен, тем временем, прошествовал к столу и тихонько уселся напротив капитана, продолжая разглядывать всё, что попадалось ему под ногами.       — Собрание начнётся через семь минут, — Стефания покосилась на свои маленькие наручные часы, после чего встала. — Я лучше пойду. Чтобы никого больше не смущать. До вечера, капитан.       Получив от Эрена бойкий ответ про хорошее самочувствие и подарив юноше мягкую дежурную улыбку, Стефания направилась к лестнице. Леви проводил взглядом её удалявшуюся фигуру и только после этого сосредоточил своё внимание на Йегере:       — Маркиз Миллер не в курсе, поэтому в твоих же интересах, Эрен, помалкивать и не пытаться его успокоить, как это было в прошлый раз.       На лице юноши мелькнуло стыдливое понимание, но он тут же выпрямился и уверенно заявил:       — Я ничего не видел, капитан.       — Вот и молодец, — буркнул Леви, тут же переводя тему. — Чай будешь?       — Конечно, — с готовностью откликнулся Эрен.       Перевесившись через стол, парень потянулся к чашке, стоявшей справа от капитана. Леви в последний момент успел накрыть её рукой и отодвинуть в сторону.       — Куда грабли свои тянешь, — одёрнул он Эрена. — Это чашка Стефании. Твоя на краю стола стоит.       — Извините, — пробормотал юноша и от Леви не укрылось, что Йегер с трудом сдерживает улыбку, пока двигает к себе чистую чашку.

***

      «Будут ли они бороться за Эрена?»       Стефания поднялась из подвала и медленно брела по широкому коридору в сторону выхода из замка.       Правда была в том, что она получила письмо от Рода и завтра должна была появиться на территории его часовни. Ехать до неё от штаба было не так далеко, маркиза уже придумала убедительную отговорку про поездку в Трост, которая, как Стефания надеялась, сработает на всех, начиная от Валери и заканчивая Леви, не вызвав лишних подозрений.       Увидев заветное имя брата в ровных строчках письма в первый раз, Стефания сползла на пол и зажмурилась, с облегчением шепча слова выученной когда-то в далёком детстве молитвы богине.       «Живой. С ним всё хорошо…»       Маркиза была уже совсем близко к главному холлу замка, когда услышала нестройный шум шагов, доносившийся с лестницы. Девушка бросила взгляд на часы. Собрание, в котором примут участие Леви и Эрен, должно было начаться через три минуты. Да и в такое время со второго этажа замка могли спускаться только офицеры и командование.       Стефания действовала, не подумав. Маленькой юркой тенью она метнулась за ближайшую колонну, затаившись между ней и холодным углом стены. Её серое платье не отсвечивало на фоне каменной кладки, тем более в тени, и девушка замерла, вся обратившись в зрение и слух.       По коридору прошли Эрвин, Ханджи и Майк в сопровождении трёх новобранцев. Стефания никак не ожидала увидеть в составе участников этой маленькой делегации Микасу, Армина и Жана. Сколько она помнила, бывшие сокурсники Эрена ещё ни разу не привлекались на совещания с Эрвином.       «Значит ли это, что дело очень серьёзное?»       Не желая причинять лишнюю боль Леви, Стефания не расспрашивала его о подробностях экспедиции. Все эти дни капитан потихоньку отходил от потрясений: написал письма родным Петры, Эрда, Оруо и Гюнтера, отправил их вместе с нашивками, закончил с отчётами и возился со своей травмированной ногой, каждые несколько часов делая упражнения для её разработки. Леви был почти прежним, вот только Стефания за эти несколько суток была с капитаном почти всё своё свободное от работы время. Мужчина ужинал с ней, девушка незримо присутствовала рядом с ним, пока он работал в кабинете, и, не считая одной ночи, когда у неё по графику было дежурство, спала в его постели. Стефании немудрено было понять причину такого поведения: достаточно было посмотреть на опустевший стол во время обеда, за которым сидели теперь только два человека вместо шести: Леви и Эрен.       У Стефании продолжало болеть сердце за погибших солдат. Она думала, что привыкла за эти годы к регулярным смертям, но их в этот раз было слишком много. Девушка не досчиталась тех самых солдат, которые с любопытством и подозрением косились на неё, когда она впервые переступила порог штаба.       Слёз на каждую такую мысль не хватало и Стефания хранила эти переживания глубоко в себе. Они же провоцировали её не только продолжать усердно трудиться в лазарете, но и искать общества Леви в ответ, каждый раз прятаться в его крепких объятиях и благодарить всех придуманных человечеством богов за то, что капитан вернулся к ней всего лишь с вывихнутой ногой.       Разведчики продолжали идти по коридору, не говоря друг другу ни слова, и Стефания снова насторожилась.       «Что же они будут теперь делать? Я почти наверняка уверена, что Эрвин прекрасно осознаёт масштабы последствий этой провальной экспедиции. Подчинится ли он приказу передать Эрена в руки Военной Полиции? Предоставит ли все данные, о той загадочной «Женской особи», которая, судя по всему, может быть разумным титаном? А про Бронированного или Колоссального я ни слова не услышала… Может быть, оно и к лучшему?»       Эрвин и остальные скрылись за поворотом. Дальше прятаться Стефании не было никакого смысла. Она выглянула из-за колонны, неуверенно оглянулась в сторону холла. А потом сжала руки в кулаки       «Если они что-то затевают, я буду просто обязана предупредить Филиппа… Буду ведь обязана?»       Всё, что Стефания могла сделать в сложившейся ситуации — заняться позорным подслушиванием.       «Впрочем, разве мне не привыкать? Тут услышала, там подсмотрела, потом ухватилась за обрывки фраз…»       Об опасности своей задумки и о том, что будет с ней, если её поймают прямо на месте за подслушиванием, девушка предпочитала не думать. Маркиза Миллер просто не попадётся, вот и всё.       Бесшумно ступая мягкой кожаной подошве туфель по отшлифованному каменному полу, девушка пошла обратно, постоянно оглядываясь, на случай, если кто-то из случайных разведчиков заметит её здесь.       К счастью, этого не случилось. До нужного ей поворота к подвалу Стефания добралась быстро и без происшествий. Спустившись по круговой лестнице наполовину, маркиза заметила, что дверь была заперта на тяжёлый массивный засов. Дойдя до неё, девушка бесшумно вздохнула и присела на корточки, приложившись ухом к широкой замочной скважине.       — Я не буду тешить тебя призрачными надеждами, Эрен, и скажу как есть. Такое долгое молчание правительства не сулит нам ничего хорошего. Завтра я ожидаю визит маркиза Филиппа и по его итогу будут определены наши окончательные действия…       Её острый слух сразу уловил голос Эрвина.       «Так, значит, завтра после встречи с Родом Филипп поедет в штаб вместе со мной…»       — Эрвин, но мы ведь приготовили подробный отчёт… Неудача на экспедиции не связана с нашей халатностью! Неужели они не пойдут навстречу и не дадут нам шанс на ещё одну…       — У нас нет стольких людей, которых можно будет пустить на бойню очередному ублюдку в облике титана, Ханджи, — перебил майора Леви.       — Леви прав. Второй раз отправиться вместе с Эреном на территорию титанов и ловить там предателей вслепую мы не сможем, — мрачно подтвердил Смит. — В ближайшее время в строй сможет встать только половина прежнего состава Разведкорпуса. Это мало для масштабной экспедиции с огромными рисками. Но, думаю, что она нам в ближайшее время и не понадобится.       — Так и знала, что у тебя ещё есть туз в рукаве, Эрвин, — довольно воскликнула Ханджи.       — Предлагаешь развернуть операцию в пределах Стен, — раздался тихий голос Майка.       — А разведка и такое может? — услышала девушка потрясённый возглас Жана.       — В трудные времена — да, — лаконично ответил командор. — Но, прежде чем я озвучу вам предварительный план, мы должны обсудить с вами один важный нюанс экспедиции, который минул большинство из всех присутствующих.       — Мы разве не будем говорить про Женскую Особь, — уточнил с явным сомнением Эрен. — Вы не обнаружили новых подозреваемых?       — Нет, — вновь взял слово Майк. — Сейчас речь пойдёт не о ней.       — О том титане, похожем на зверя?       Вопрос задала Микаса, её серьёзный мелодичный тон невозможно было спутать ни с чьим другим. И Стефания почувствовала, как по её позвоночнику пробежал холодок.       «Титан, похожий на зверя…»       — К титану мы придём позже. Армин, Стефания сообщила мне, что ты перенёс сотрясение мозга, — вновь взял слово командор. — Поэтому я не стал допрашивать тебя в прошлый раз полностью. Но именно ты столкнулся со вторым диверсантом лоб в лоб. Постарайся вспомнить каждую деталь с того самого момента, как увидел его. Мне важно услышать твою версию событий.       — К-конечно, — голос Армина дрожал от волнения. Раздалось еле слышное покашливание, после которого юноша продолжил. — Он двигался с юга, гнал лошадь очень быстро. Сначала мы думали, что это кто-то из выживших разведчиков с восточного фланга. Поэтому ничего не предприняли. Даже, когда он совершил очень рискованный манёвр уклонения от титанов и выстрелил в них сигнальными огнями. Нанаба предположила, что у него могли закончиться лезвия или же этот солдат был ранен… А, ещё один момент, который удивил лично меня. Титаны всегда реагировали на скопления людей, но, когда они увидели этого человека, то сразу позабыли про нас троих, и двинулись к нему. Возможно, это было связано с тем, что его было легче достать, чем нас, но я не уверен…       — Эти титаны были девиантами? — перебила Армина Ханджи.       — Не сказал бы, — осторожно ответил юноша. — Они вели себя вполне обычно, пока он не появился.       — Так, значит, ему удалось через сигнальные огни дезориентировать титанов, — со скепсисом уточнил Майк.       — Получается, так. Со стороны это выглядело, как сущее безумство. Две чёрные ракеты попали в ноги титану, бежавшему впереди. Он упал и увлёк за собой остальных. А те, что были поменьше и вовсе, словно остановились, потому что их полностью скрыло облако дыма. Это… Это просто стечение обстоятельств, будь титаны покрупнее, в другом количестве и у него бы ничего не получилось.       — Давай дальше, — приказал Леви.       — Мы были слишком далеко и не могли ему помочь. Перед опушкой леса простиралась чистая поляна без всякой растительности, а наши лошади уже были надёжно привязаны, — добавил робко Армин. После чего выдержал небольшую паузу и перешёл к следующей части рассказа. — Лейтенант Нанаба спустилась, но к тому моменту, как она отвязывала лошадь, этот человек уже перешёл на УПМ. Управлялся он с ним уверенно. Но не обернулся, когда она его окликнула. Сразу запрыгнул на дерево и оказался неподалёку от меня.       — И ты попытался его задержать, — медленно произнёс Майк.       — Я, — Арлерт запнулся. — Я заметил, что он проигнорировал приказ Нанабы. А потом выстрелил в её сторону и в сторону Жана новыми ракетами, тоже чёрными.       — Так и было, командор, — подтвердил Жан. — Оказывается, этот чёртов дым вызывает удушье и повышенное слёзотечение. Мы оказались дезориентированными ничуть не хуже тех титанов.       — Что же это за боец такой, — протянул Леви с плохо скрываемым презрением. — У него, вроде как, лезвия были. А он сигнальные ракеты попусту растрачивал.       — Точно, — согласилась с ним Ханджи, после чего бестактно заметила. — Гюнтера носительница Женской особи убила с помощью лезвий… Чёрт, извини, Леви.       — Судя по его поведению, он не собирался убивать нас, — продолжил Армин. — Все его действия говорили о том, что он спешил проникнуть в Лес Гигантских Деревьев. А мы были просто препятствием, которое надо было преодолеть, как можно скорее.       — Не сбивайся, — настойчиво попросил Эрвин. — Продолжай рассказывать всё по порядку.       — Есть! Я оказался с другой стороны от выстрела и поспешил к нему. Он висел на одном тросе и убирал пистолеты за пояс.       — Что скажешь про его внешний вид? — задал вопрос Смит.       — Особых примет дать не могу, — вздохнул юноша. — Одет был в стандартную форму Разведкорпуса, ничего выдающегося. Вот только… Когда он запрыгнул на ветку, его плащ распахнулся… На нагрудном кармане не было нашивки Разведкорпуса. Вообще никакой нашивки не было. И да… Этот человек был в маске. Она полностью скрывала его лицо, и, судя по его голосу, внутри маски у рта присутствовали металлические подкладки, потому что его голос показался мне слишком громким, гнусавым и жёстким.       — А глаза? — вновь не удержалась Ханджи. — Цвет кожи? Рост? Телосложение?       — Я не смог подобраться к нему достаточно близко, чтобы разглядеть цвет глаз, — сокрушённо вздохнул Армин. — Прорези на маске создавали эффект нависшего века, со стороны не разобрать. Кожа, кажется, бледная, судя по открытой шее. Точно не смуглая. Рост, как у Жана, около ста семидесяти пяти сантиметров. Телосложение… Среднее, подтянутое.       Ненадолго в зале воцарилась тишина. Стефания совершенно не заметила, как её уже давно перестали держать ноги, и она оказалась на коленях, прислонившись плечом к двери. Дыхание тихим свистом вырывалось из груди девушки, а руки намертво сковала мелкая дрожь.       «Филипп… Великие Стены… Они говорят о Филиппе!»       — Слишком мало, — разочарованно фыркнула Ханджи. — А руки?       — Он был в перчатках.       — Засранец, — выругалась майор. — Тщательно подготовился. УПМ знает, как пользоваться, стрелять умеет. Может, тоже кто-то из ваших? Из Кадетского училища?       — На его счёт у меня никаких предположений, — разочаровал её Армин. — После того, как я обратился к нему, он запрыгнул на ветку и, крикнув «в сторону, сейчас же» попытался напасть на меня… И я… Я испугался, простите… Я должен был его задержать, но, когда он взмахнул лезвиями, я инстинктивно отшатнулся и потерял равновесие… Потому он и ускользнул.       — Ты что, Армин, — ринулся на защиту Арлерта Жан. — У тебя вообще-то на тот момент уже было сотрясение. Немудрено, что координация тебя подвела. И вообще, вряд ли, когда ты шёл за Стены, то готовился к бою на лезвиях с каким-то психом в маске.       — Похоже, вы всё ещё плохо понимаете, куда попали, — хмыкнул Леви. — Так ты полагаешь, Эрвин, что именно этот недоразведчик и превратился ту в уродливую и вонючую зверюгу? А насчёт его ошейников у тебя есть хоть какие-нибудь предположения?       Внезапно над головой Стефании раздались шаги и она испуганно отшатнулась от двери, прижав ладонь к губам.       — Тут почта пришла командору. Письмо заказное. Вдруг что-то срочное? Как думаешь, стоит прервать его собрание и отдать письмо прямо сейчас?       Девушка в панике округлила глаза. Она была в ловушке между запертой дверью и солдатами наверху, которые топтались у самого спуска в подвал.       «Если они сейчас меня увидят…»       — Командор предупредил, что совещание серьёзное и его можно прервать только в случае чрезвычайной ситуации. Не знаю, насколько заказное письмо относится к таковой…       — Хм, ты прав. Но вдруг это вести из столицы? И счёт идёт на часы?       — Слушай… Есть у меня идея. Отнеси конверт Нанабе. Я, как раз, видел её во дворе. Она — офицер и доверенное лицо, сможет передать его без особых проблем.       — Отличная мысль! Тогда я побежал…       Всё это время их короткого диалога Стефания даже не смела дышать, превратившись в неподвижную статую. Когда шаги разведчиков стали затихать, маркиза прикусила губу и вновь ненадолго склонилась к замочной скважине.       — Думаю, после всех наших обсуждений всем стало ясно, что мы не можем просто привезти Эрена в столицу и передать его в руки Военной Полиции. Ситуация стала слишком серьёзной, непредсказуемой и требует нашего дальнейшего вмешательства, причём немедленного…       Стефании надо было уходить. Вот-вот должна была появиться Нанаба.       «Жаль, я не могу услышать больше… С другой стороны я и так узнала уже очень много…»       Девушка с трудом поднялась на дрожавшие ноги, отряхнула подол платья и помчалась наверх по лестнице, задыхаясь не то от спешки, не то от начавшегося осознания услышанного.       Стефания успела покинуть полуподвальное помещение. С Нанабой она столкнулась уже в коридоре. От внимательной женщины не укрылся взъерошенный и перепуганный вид маркизы, отчего она остановила её:       — Стефания? С тобой всё хорошо?       — Здравствуй, Нанаба, — поспешно натянула на себя беспечную маску Миллер. — Да, всё в порядке… Я… Я спускалась в подвал за морфином. У Оливера вновь начались боли, думаю, что ещё одна инъекция ему не навредит…       — Да, попался он в лапы титану неудачно, — вздохнула Нанаба. — Что там, сломанные рёбра болят?       — Не только. У него ещё ушиб и контузия плевры. Жизни эта травма не угрожает, консервативное лечение сделает своё дело, но дышит Оливер очень поверхностно из-за сильных болевых ощущений. Боюсь, как бы это не привело потом к гипостатической пневмонии, — скороговоркой выпалила Стефания.       Сейчас она навязывала очередную порцию полуправды. У Оливера действительно был травматический плеврит и множественные неполные переломы рёбер, но снимала эти боли Стефания своими силами.       Не так давно вместе с гипсом медицинский мир ввёл в массовое применение морфин, как очень эффективное обезболивающее средство, вводимое подкожно. Никакие растительные опиаты или алкоголь не шли в сравнение с ним. Тем не менее, морфин нёс в себе опасность в виде отсроченных последствий: многие испытуемые в последствии увеличивали себе дозу с каждой новой инъекцией для достижения того же самого результата и после отказа от морфина страдали от абстинентного синдрома, подобно законченным наркоманам.       Стефания боялась такой судьбы для разведчиков и составила свод строгих правил и крайних мер, при которых можно использовать морфин, а также уведомила об этом Эрвина (а он, в свою очередь, сообщил старшим офицерам). Морфин хранился в подвальном помещении, отдельно от других лекарств и под замком, ключ от которого был только у врачей.       Поэтому её легенда прозвучала более, чем правдоподобно для Нанабы, и она понимающе кивнула. Тем не менее, Стефания заметила, что женщина всё равно озадаченно поглядывает на неё. Поймав вопросительный взгляд девушки, Нанаба заметила:       — Не обижайся, но выглядишь так, будто в подвале титана увидела.       — Почти, — фальшиво усмехнулась Стефания. — Там иногда пауки бегают по полу, а я их очень боюсь.       — Ясно, — сдержанная улыбка тронула тонкие губы Нанабы и она уже собралась идти, но вновь остановилась и скосила взгляд на плечо Стефании. — Хм, не знала, что у нас покрашены все двери в подвальных помещениях. Думала, что новобранцы остановились на одной.       Внутри Стефании всё оборвалось. Она медленно опустила голову и разглядела пятно масляной краски на своём платье.       «Идиотка, Стефания, какая же ты идиотка! Уже забыла, с какой тщательностью и осторожностью Леви сегодня открыл дверь и тебе, и себе, держась только за ручку?»       — Ох, скорее всего я случайно прислонилась к стеллажу с этой краской, — воскликнула маркиза, изобразив на лице сожаление по поводу испорченного наряда. — Когда забегаюсь, бываю такой неуклюжей.       «Великие Стены… Кошмар, какой кошмар! Так бесцеремонно врать высокопоставленному офицеру Разведкорпуса, честной и справедливой Нанабе… Врать им всем, даже мужчине, которого я люблю… В кого же я превращаюсь…»       — На кухне тебе дадут растительное масло, — после небольшой паузы заключила Нанаба, но её голубые глаза подёрнулись пеленой задумчивости. — Смочи им обильно пятно. Глядишь, спасёшь своё платье.       Выдавив из себя слова искренней благодарности, Стефания поспешила выйти на улицу, отчётливо чувствуя, как взгляд разведчицы прожигает ей спину.       «Так горько… Так противно… Видит богиня Имир, я больше не могу балансировать меж двух миров! И любой мой выбор приведёт к страшным последствиям!»

***

      Ужасное утро, посвящённое поездке на земли Рейссов, началось для Стефании с приятного пробуждения. Она почти сразу выключила оглушительный будильник, наощупь накрыв его ладонью, после чего зашевелилась и глубоко зевнула.       Её возня наряду с пронзительным звоном потревожила Леви и Стефания почувствовала, как его рука, покоившаяся на её талии, протестующе сжалась. Оставаясь в его объятиях, маркиза мягко перевернулась на другой бок и, встретившись с уже ясными пронзительными глазами, с нежностью прошептала:       — Доброе утро.       Ответом ей послужило тихое и резкое фырканье:       — Утро… Неужели у вас, аристократов, все важные дела решаются в выходные дни в такую рань?       «Ложь… Очередная ложь…»       Улыбка едва не сползла с лица Стефании, сердце болезненно сжалось от вопроса Леви. Сейчас, как никогда, маркиза не хотела участвовать ни в каких королевских заговорах, опять превращаться в изворотливую гадюку, с содроганием смотреть в рот Роду и брату в ожидании следующего вердикта. Зачем ей это всё было нужно, когда существовала возможность остаться рядом с Леви, в его постели, выпить с ним чай, почитать ему вслух, а после продолжить такой размеренный и спокойный день уборкой в кабинете Валери (нужно же было как-то компенсировать неудобство, которое маркиза ей причинила, когда попросила поменять их выходные местами).       — Прости, — пробормотала девушка, не отстраняясь от Леви ни на сантиметр. — В следующий раз я обязательно согласую свои рутинные аристократические дела с твоим графиком. Чтобы ты не скучал в свой выходной день.       Леви закатил глаза: не то из-за слова «скучал», не то из-за того, что ему в выходной день придётся выпустить Стефанию из своей спальни так рано. Он потянулся, эти ленивые утренние движения всегда выходили у капитана очень плавными и грациозными, после чего сел в постели, откинув с себя одеяло:       — Пойду, чай тебе сделаю. И паёк открою. Пока ты одеваешься.       — Леви, — попыталась было возразить Стефания. — Не нужно…       И осеклась, поймав хмурый взгляд капитана, брошенный через плечо.       — Не нужно что, — со скепсисом уточнил он. — Поесть перед дорогой? На завтрак здесь ты не попадаешь. В Тросте пол дня проскачешь… Короче, если не поешь, никуда не поедешь.       Спорить на этот счёт с Леви было бесполезно. Капитан уже успел проанализировать скромный аппетит Стефании и её склонность пропускать приёмы пищи из-за загруженности работой или сильных переживаний. Тем не менее, решал эту проблему мужчина прямолинейно и без церемоний. Маркиза даже поправиться успела на пару килограммов, когда он стал заставлять её нормально питаться. На все протесты девушки Леви реагировал бескомпромиссно и часто добавлял фразу «ты не знаешь что такое голод. Ешь и не придуривайся.». Вот и сейчас по его суровому взгляду было ясно: капитан не шутит.       — Хорошо, — сдалась она и, чтобы сгладить его резкий выпад, подобралась поближе к Леви.       Капитан уже спустил ноги на пол, но не успел встать, когда Стефания обняла Леви со спины, сомкнув ладони на его животе, и положила подбородок на плечо капитану.       — Тогда могу я сделать заказ, — полушёпотом уточнила девушка. — Чай, чёрный, крепкий, с клюквой и барбарисом, пожалуйста.       Леви не отстранялся. Стефания сразу почувствовала, как он на мгновение напрягся, а его ухо слегка покраснело, опалённое её дыханием.       — Как прикажете, ваша светлость, — язвительно ответил он, слегка повернув голову в сторону маркизы. — Или как тебя там…       — Всё правильно, капитан, — промурлыкала Стефания, прижавшись плотнее грудью к спине мужчины.       Все эти дни после экспедиции Леви не трогал её и сдерживал себя, давая Стефании столько времени, сколько нужно, чтобы оправиться, да и сам, словно, опасался повторно сорваться. За три дня девушка пришла в относительно устойчивое состояние и поняла, что теперь она вполне готова ответить на порыв Леви. К тому же капитан соблюдал очень деликатный режим: берёг заживающую ногу и не тренировался, как обычно, если только делал общие упражнения на мышцы рук и туловища. От того Стефания едва ли не физически чувствовала копившуюся в нём энергию, которая требовала выхлопа.       — Не спеши, — пробормотала Стефания. — У нас есть ещё время.       Леви ощутимо вздрогнул, когда девушка осторожно запустила руки под его кофту, очертив пальцами рельефные мышцы пресса, но не стал её останавливать. Только проворчал, напустив на себя почти отстранённый вид:       — Тц, руки у тебя ледяные.       Стефания хихикнула и прижалась щекой к его шее, продолжая свою неторопливую ласку.       — Виновата, капитан. А вы позволите мне их немного согреть?       Леви резко выдохнул, когда её губы задели его чувствительную кожу у линии челюсти, и наклонил голову, давая Стефании больше пространства для новых поцелуев.       — Так ты руки греешь или нагло лапаешь меня, маркиза, — хрипло уточнил он, пока не предпринимая никаких кардинальных мер.       — Кто знает, — дрогнувшим от лёгкого волнения голосом уточнила Стефания и, как бы невзначай, провела указательными и средними пальцами чуть ниже пупка, вдоль линии брюк. — Кажется, одно другому не мешает.       Маркиза скосила взгляд на пах Леви и невольно облизнула губы, тут же оставив свежий влажный отпечаток у основания плеча мужчины. Всё же капитан очень быстро заводился от подобных лёгких, массирующих и ласковых прикосновений, особенно, когда Стефания без всяких сомнений гладила не только здоровые участки кожи, но и старые шрамы.       «Раз уж начала, я не могу остановиться… Пока Леви так покорно сидит, что большая редкость…»       Набравшись смелости, Стефания несмело скользнула ладонью под ткань пижамных штанов и белья, пока осторожно не обхватила пульсировавший, эрегированный член.       Леви издал короткий низкий стон, который тут же поспешил подавить. Его голова непроизвольно откинулась назад, к плечу Стефании, мышцы спины стали твёрдыми, как камень.       — Сильнее, — потребовал капитан, всё тем же густым и пониженным тоном. — Не бойся, не оторвёшь.       Стефания почувствовала, как жаркий румянец заливает всё её лицо и шею. Мало того, что она впервые ублажала мужчину с помощью руки, не зная как это делать, так ещё и Леви, как обычно, подливал масла в огонь своими беспардонными фразами.       Послушавшись капитана, девушка сжала пальцы сильнее и медленно провела ладонью во всей длине, задев большим пальцем головку. Ладони стало жарко, влажно и Стефания, радуясь, что Леви не видит её багрового лица, вернулась обратно к основанию члена, прежде, чем вновь сделать взмах к его кончику.       Она прислушивалась к откликам тела Леви, как могла, пока неторопливо двигала рукой, но довольно скоро мужчине уже потребовались новые её прикосновения:       — Ты гладишь… Всё ещё слишком мягко. Говорю же, сожми сильнее… Про головку тоже не забывай… Да, вот так…       Леви говорил прямо и бесцеремонно, так, как обычно отдавал приказы своим подчинённым. Периодически уверенно накрывал ладонь девушки своей и направлял в нужном темпе. Только его прерывистое участившееся дыхание и подёргивавшиеся навстречу ладони Стефании бёдра наряду с напряжёнными мышцами живота выдавали истинное состояние капитана. Девушка училась на ходу, внимательно слушала Леви и, как завороженная, наблюдала за реакцией и податливостью его тела на её ласку.       «Это тот самый мужчина, что контролирует каждый свой жест в повседневной жизни… Самый сильный и несгибаемый… И, благодаря моим прикосновениям, он может стать таким отзывчивым…»       Запястье начало уставать от ритмичных и закономерно ускорявшихся движений, но Стефания упрямо продолжала ласку, желая довести Леви до предела.       Щекоча выбритым затылком её обнажённое плечо, капитан завёл руку назад и скользнул ей под подол сорочки девушки.       Стефания невольно ахнула от неожиданности, когда его палец вскользь провёл по ткани белья, и только в этот момент поняла, что сосредоточенность на Леви взбудоражила её куда сильнее, чем она могла себе представить.       — Может, уступишь мне главенство, — хмыкнул капитан, приподняв голову. — Или хочешь, чтобы я кончил тебе в руку?       Как Стефания не старалась, отвечать спокойно и уверенно на подобные вопросы, она ещё не научилась. От того взволнованно спросила:       — Что-то не так? Тебе не нравится, к-как я… Это делаю?       — Ты делаешь неумело, но настойчиво и аккуратно. Это всё равно приятно, когда тебе дрочит женщина, которую ты хочешь. Но не сравнится с тем, когда я вхожу в тебя.       Стефания высоко и стыдливо простонала в ответ. Эти грубые, дико откровенные слова сбивали её мысли, привыкшие к намёкам и полутонам в разговорах, тем более, на личные темы. Такая формулировка желания была неприличной, шокирующей и в то же время… Возбуждающей. Внизу живота поднялась серьёзная волна жара и тут же схлынула, оставив после себя ноющую пустоту.       Пытаясь справиться с собой, Стефания отпустила Леви и он тут же развернулся, одним уверенным, аккуратным движением опрокинув её на спину поперёк кровати.       — Да, это правда. Я тебя хочу. Вот так, прямо. Можешь возмущённо пищать, сколько хочешь, моё желание трахнуть тебя от этого не изменится.       Стефания была бы рада перевернуться на живот и спрятать пылающее лицо в одеяле, но Леви удержал её за бёдра и подтянул поближе к себе. Она пыталась сказать ему про его непристойные слова, но упрёк так и остался неозвученным из-за дрожавших губ и невыносимого желания, которое распалилось ещё сильнее, стоило капитану оказаться над ней.       «Когда-нибудь я привыкну к этой манере Леви так ужасно выражаться… С другой стороны, не может же быть мужчина идеален во всём. А Леви и так хорош… Во многом.»

***

      Из-за утренней «задержки» Стефания приехала в часовню впритык, фактически минута в минуту. Всю дорогу девушка, разморённая ласками Леви и плотным завтраком после, дремала, напрочь позабыв о своём волнении, пока экипаж не остановился. Маркиза резко подскочила, поправила съехавшую набок шляпку и, напустив на себя максимально спокойный вид, вышла на улицу.       Взгляд Стефании сразу остановился на Филиппе, стоявшем на пороге часовни. Показное спокойствие тут же раскололось на части и девушка, вспомнив те ужасы, которые рассказывал Армин про Филиппа на экспедиции, без всяких церемоний крепко обняла брата, пока не почувствовала ровный стук его сердца под камзолом.       — Живой, — выдохнула она, ненадолго прикрыв глаза от облегчения.       Филипп ответил не сразу. Его руки накрыли плечи Стефании, ненадолго прижав сестру ближе, прежде, чем его грудь завибрировала от низкого смешка:       — Конечно, живой, Штеффи. А ты как думала?       — Я слышала такие кошмары про эту экспедицию, — пробормотала Стефания, не отстраняясь от брата. — Про Женскую Особь. Про диверсантов. Столько солдат погибло, Филипп… Очень много. Разведчики даже их тела не смогли привезти… Я… Я просто не могла представить тебя во всём этом кровавом побоище.       Филипп аккуратно отстранил сестру от себя. Стефания прищурилась: выглядел брат, как обычно, ничего в его состоянии не намекало на утомление или обезвоживание.       «С другой стороны, уже четвёртый день пошёл… Наверное, он успел восстановиться…»       — Экспедиция была непростой, — мрачно подтвердил брат и уголки его губ опустились вниз. — Разведчики не были готовы ко встрече с таким врагом, как Женская особь. Но всё же им удалось неплохо измотать её и, в конце концов, заставить отступить.       — Н-но что делал там ты, — воскликнула Стефания. — Ты сражался с ней?! Защищал Эрена? Разведчики и на тебя пытались напасть? Как ты вмешивался в ход экспедиции?!       — Штеффи, нас ждёт король, — тихо попытался прервать её маркиз. — Не думаю, что нам стоит сейчас…       — Филипп, опять ты за своё, — вспыхнула девушка. — Ты… Про тебя Армин вчера докладывал командору! Описал, как ты выглядел, как пытался прорваться в лес, как… Ты что, действительно напал на пятнадцатилетнего подростка?!       — Да не нападал я на него, — с досадой бросил Филипп, раздражённо потерев переносицу. — Мне нужно было следовать за Йегером, а этот мальчишка встал прямо на моём пути. Пришлось припугнуть его. Я что, какой-то головорез, по твоему, покушаться на жизни несчастных новобранцев?       Высказавшись, Филипп на мгновение осёкся. Его льдистые глаза сощурились и он тихо уточнил:       — А ты откуда про это всё узнала? Тебя что, стали допускать на совещания с командором Эрвином?       — Нет, — покачала головой Стефания. — Подслушала. Я же шпионка.       — Ты не шпионка, — отрезал Филипп, скривившись. — Мы пока не конфликтуем с Разведкорпусом напрямую. И что же, много Армин поведал командору?       — У него нет предположений насчёт того, кто мог скрываться за маской, — ответила Стефания. — Но Армин — очень умный юноша. Он… Не могу быть уверена точно, но, кажется, он сделал какие-то предположения насчёт личности Женской особи. Армин и о тебе может догадаться, если ты будешь и впредь таким же безрассудным.       — Что, — повысил голос обратно Филипп. — Он-то когда успел с ней столкнуться? Или Йегер догадался?       Стефания резко выдохнула. Складный диалог с братом построить не получалось: Стефания ставила акцент на одном, Филипп на другом.       Их разговор был прерван Кенни, неожиданно выросшим на пороге часовни.       — Заканчивайте трепаться, аристократы, — бросил он, остановившись взглядом на Филиппе. — Или нам до вечера ждать, пока вы соизволите наговориться?       Весь боевой настрой Стефании сошёл на нет, стоило ей увидеть Кенни. Разум немилосердно подкинул воспоминания о баре и грязных переулках Троста, которые девушка при всём своём желании не могла забыть.       Она невольно встала поближе к Филиппу, но Аккерман едва ли как-то на неё отреагировал. Только посмотрел вскользь, ничего не выражавшим взглядом и, отвернувшись, скрылся обратно в часовне.       — Потом поговорим, — процедил маркиз и направился следом за капитаном военной полиции.       Род сидел в углу зала часовни, на краю длинной узкой скамьи, одетый, как всегда, в непримечательную и слегка поношенную одежду. Обменявшись церемонными приветствиями с учётом всех правил этикета, они перешли к разговору.       — Расскажи нам про настроения, которые царят сейчас в Разведкорпусе, — сразу обратился к Стефании Род. — До меня дошли слухи об их возвращении в Каранес. Люди описывали его, как крайне удручающую картину.       — Разведчиков действительно стало в два раза меньше, — задал свой вопрос вдогонку Кенни, развалившись на скамье рядом с Рейссом.       Стефания медлила. Впервые внутренние сомнения девушки стали настолько настойчивыми, что она начала отвечать медленно и с неохотой:       — Потери после этой экспедиции велики. Есть раненые, но их травмы средней степени тяжести и через месяц-два они вернутся в строй.       — «Велики» — это не число, маркиза, — хмыкнул Кенни и с издёвкой наклонил голову набок, вцепившись своим безжалостным взглядом в девушку. — Сколько погибло?       Выкрутиться было невозможно. Род стал нетерпеливо постукивать кончиками пальцев по своему бедру, а Филипп, стоявший рядом с сестрой, напрягся всем телом. Отчего Стефания с тихим вздохом ответила:       — Девяносто семь. Двадцать пропали без вести. Восемнадцать раненых.       Кенни удовлетворённо кивнул, откинувшись на спинку скамьи. Маркиза старалась не смотреть мужчине прямо в глаза — слишком боялась увидеть там отвратительное отражение понимания и азарта, врезавшиеся ей в память в конце их крайней встречи.       — Около ста пятидесяти ещё в строю, — задумчиво пробормотал Род, коротко переглянувшись с Аккерманом.       Стефании не понравилась эта спокойная ремарка. Как и выражение лица Кенни, на котором промелькнула явная усмешка.       — Прискорбно это слышать, — покачал головой Род с деланным сожалением. — Всё-таки наш враг очень силён. И что же командор Эрвин? Не желает ли он взять реванш? Отомстить за своих погибших товарищей?       Девушка вздрогнула. Это вопрос был ожидаем, но в её голове он звучал не так жутко, как сейчас — озвученный королём, в священной часовне. Стефания смутно поняла, что Роду гибель разведчиков пошла только на пользу. Возможно, он небезосновательно побаивался мотивов Эрвина и его сопротивления.       Стефанию слишком пугали такие неутешительные выводы. Но сейчас от неё ждали ответа. И девушка поняла, что оказалась в тупике. Соврать, глядя в глаза Роду, казалось невозможным. Умолчать тоже. А ответить честно означало точно и бесцеремонно предать Эрвина и разрушить его план. Этот поступок не шёл ни в какое сравнение с предыдущим, когда Стефания просто собирала данные по экспедиции.       — Повтори то, что ты сказала мне, — едва слышно потребовал Филипп.       Ситуация была разрешена Кенни. Заметив, что девушка не решается ответить, Аккерман угрожающе встал со скамьи, выпрямившись во весь свой не маленький рост, после чего сделал несколько шагов навстречу Стефании.       — Кажется, маркиза плохо тебя слышит, Род, — глумливо заметил он, засунув руки в карманы плаща. — Дай-ка, я с ней потолкую. Если её братец не против.       Стефания в панике попятилась назад и тут же стукнулась поясницей о спинку следующей скамьи. Филипп, стоявший рядом, ощерился и сделал недвусмысленный шаг навстречу Аккерману, закрыв сестру собой наполовину:       — Стой, где стоишь.       — Расслабься, маркиз, — издевательски хмыкнул Кенни, сделав вид, что он и не собирался больше приближаться. — Я всего лишь хочу, чтобы до твоей сестры долетели все слова, а также их интонация. А то она явно не понимает, о чём идёт речь. Ну-ка, Стефания, расскажи нам всё, что ты узнала за эти несколько дней.       — Я, — вырвалось слабо у Миллер, но Аккерман тут же её прервал.       — Нет, ты точно что-то узнала. Вижу это по твоим умным горящим глазам. И с братцем неспроста шепчешься. Давай, я тоже хочу послушать свежие сплетни из Разведкорпуса.       Филипп напрягся и бросил на Стефанию отчаянный взгляд, буквально моливший о том, чтобы она больше не молчала. Маркиза лишь на мгновение отвлеклась на брата, вспомнила, что ей говорил Кенни, разглядела это бессилие в суженных зрачках Филиппа, кричавшее о том, что он не справится с Аккерманом, и на её плечи, будто, в один миг опустилась огромная гора.       — Я подслушала вчерашнее собрание Эрвина с его доверенными офицерами, а также Эреном и его ближайшими друзьями, с которыми он учился в Кадетском училище, — начала она, остановив свой остекленевший взгляд на Аккермане. — Один из них — Армин Арлерт обладает потрясающим для своих лет аналитическим складом ума. Именно он предложил идею с запечатыванием ворот Троста и участвовал в её реализации. Армин рассказал подробно Эрвину о встрече с Филиппом и описал те немногие приметы, что успел запомнить. А также, я могу предположить, что именно он высказал Эрвину раннее свои предположения о личности Женской особи. Эта тема была упомянута вскользь. Судя по тому, как к Армину прислушиваются, думаю, что его доводам командор поверил.       — Неудивительно, что они прочухали личность этой девчонки, — Кенни чуть развернулся в сторону Рода, небрежно пожав плечами. — Она же в их наборе была.       — Но как он мог сделать такие предположения, — не выдержал Филипп. — Наш вывод по Леонхардт предельно ясен, а вот рассуждения новобранца выглядят, мягко говоря, странно.       — Ну, мы же не знаем на каком именно он был фланге, — ответил ему Кенни. — Может быть, его отряд тоже встретился с ней. А эта дура возьми и пожалей их. Это так, первая мысль. Если пацан умный, то наверняка сразу понял, что титанша разумна и идёт за его другом. Значит, оставалось только спровоцировать какую-нибудь инсценировку, на которую могли отреагировать только кадеты из их набора. Плюсом к этому внешний вид: цвет волос и глаз. А ещё Йегер, дравшийся с ней, мог вспомнить стиль её боя. Аристократ не даст соврать, дерётся девчонка уникально и хорошо, не так ли?       Филипп скрипнул зубами и огрызнулся:       — Достаточно хорошо, чтобы улизнуть от Потрошителя из Подземного Города.       — Хорошо, — вступил в их диалог Род. — Допустим, разведчики уже несколько дней подозревают Энни Леонхардт. Основываясь только на косвенных догадках. Но при этом Эрвин не предпринял попыток связаться с полицией, верно? Не припомню что-то. Или командор не хотел будоражить верховное командование беспочвенными выводами?       — Ты сам-то во что больше веришь, — закатил глаза Кенни. — Очевидно, он думает, что у него теперь есть уникальное преимущество.       — Подожди, — остановил его Рейсс. — До этого ещё мы дойдем. Стефания, ты уверена, что Армин не назвал ничего такого, что могло бы бросить тень на Филиппа?       Сосредоточившись, девушка вспомнила ответы Арлерта и дословно пересказала их Роду.       — Я же говорил, ничего страшного не произошло, — нервно подтвердил её слова Филипп.       — Ничего страшного, — передразнил его Кенни. — За исключением того, что твоего титана видели двое разведчиков. Что за гениальная была идея у твоего отца придумать удавки его прихвостням такие же, как и у этого пса? Видимо, как раз для того, чтобы заинтересовавшийся Эрвин Смит провёл параллель между твоим титаном, культом Стен и тобой, раз ты такой благочестивый, то и дело появляешься с гербами трёх Стен в золоте.       — Не смей упоминать моего отца, ублюдок, — рявкнул маркиз. — Лучше скажи «спасибо», что, благодаря ему, ты до сих пор по этой земле ходишь.       — Или твоему папаше стоит благодарить меня за то, что он сдох своей смертью и Страж не уплыл из твоих рук, — оскалился Кенни.       Стефания вздрогнула от этого безжалостного оскорбления. Филипп, в свою очередь, побледнел так, что оттенок пудры под веками отчётливо проступил на его лице.       — Если Филипп вышел в облике титана к разведчикам, значит, не было иного пути, — выпалила Стефания, прежде, чем успела подумать что она сейчас скажет. — Легко вам, капитан, критиковать его действия сейчас, когда экспедиция осталась позади. К тому же вы не были на его месте, а спокойно отсиживались за Стенами, пока Филипп рисковал своей жизнью, выполняя приказ Его Величества. И вместо того, чтобы цепляться сейчас за ошибки моего брата и пытаться чернить память о нашем отце, вы бы лучше подумали о плане дальнейших действий. Так пользы от вашего острого ума будет больше.       Филипп замер с открытым ртом, уставившись на сестру так, словно видел её впервые. Стефания и сама была в шоке со своего опасного и провокационного высказывания.       «Решилась бы я сказать Кенни нечто подобное, будь мы вдвоём? Едва ли. Неужели общество Филиппа так на меня действует? Я… Я просто хочу немножко его защитить… Как могу…»       Аккерман медленно обернулся к ней.       — А Стефания ведь права, Кенни, — небрежно заметил Род, со слабым любопытством наблюдая за разворачивавшимся перед ним конфликтом. — Мы ведь уже это обсудили. А ты тратишь наше время, создавая ненужные склоки.       «Не отступай. Пятиться некуда, прятаться за спину брата позорно… Не думай сейчас о том, что тебе, возможно, придётся ещё видеться с ним наедине…» — повторяла себе маркиза, с упрямой решимостью удерживая пронзительный взгляд Кеннт своим.       — Твоя правда, маркиза, — расхохотался Аккерман, тем не менее Стефания уловила в его смехе недобрые нотки. — Давно меня так красиво не ставили на место. Что ж, не будем трогать твоего несчастного брата, лучше вернёмся к тебе. Мы так быстро отвлеклись от тебя, а ты ведь наверняка ещё не всё нам поведала.       Стефания осторожно коснулась локтя Филиппа, намекая беззвучно ему, чтобы он отвлёкся и проглотил оскорбление Кенни. Маркиз с трудом сладил с собой, одёрнул камзол, спрятал ненависть и презрение за бездушной пеленой своих светлых глаз. Но девушка понимала, какой ценой даётся брату такое вынужденное спокойствие.       Маркиза подняла глаза на Кенни и прочла в его цепком взгляде твёрдую уверенность. Девушка не понимала что конкретно в её, казалось бы, сдержанном поведении, выдаёт это предательское стремление утаить информацию.       «Сколько допросов он мог провести в самых тёмных подвалах тюрьмы… Тут дело не только в видимых признаках, а в профессиональном чутье, которое у него развито слишком сильно.»       Едва Стефания это осознала, как Кенни сделал ещё один, особенно разрушительный, ход:       — Ну же, голубка… Сбежать от моих вопросов ты не сможешь. Что мне сделать, чтобы ты соизволила напрячь свою головку и вспомнить что ещё ты могла услышать? Я слышал, многие аристократки становятся в разы сговорчивее, когда угощаешь их добротным вином. Может быть, тебе этого не достаёт для откровенной беседы?       Девушку прошиб холодный пот. Липкий страх подкатил к горлу, а возникшее следом омерзение безжалостно развязало язык:       — Командор считает, что ситуация стала слишком серьёзной и непредсказуемой, требующей дальнейшего участия Разведкорпуса, и передавать Эрена так просто в руки Военной Полиции нельзя.       У Стефании ушли считанные секунды на этот лаконичный ответ. Слова Эрвина были пересказаны легко и почти непринуждённо. Только тяжесть в груди стала невыносимее, а вместе с ней и пришло глухое понимание правоты Леви.       Ничего маркиза не должна была знать о планах Развекдорпуса. Никаких тайн и стратегических планов. Потому что её истинную сторону представляли эти люди, а не разведчики, и, когда она одна стояла перед хладнокровным убийцей, равнодушным королём и единственным близким, за чью жизнь так тряслась, никакого выбора у неё не существовало. Только долг и принуждение.

***

      — Эрвин, — дверь скрипнула и в мастерскую, чуть согнувшись, вошёл Майк. — Маркиз Миллер приехал. Вместе со Стефанией.       Командор отвлёкся от осмотра устройства и резко выпрямился.       — Приведи его сюда. И проследи, чтобы поблизости не кружились любопытные уши.       — Ты хочешь поговорить с ним наедине, — уточнил Майк, сощурившись. — Без нас?       — Да, — кивнул Смит, снова взял лупу и принялся сосредоточенно изучать поясные крепления.       Закариас неопределённо покачал головой, но возражать не стал. Хлопнула входная дверь и Смит вновь ненадолго остался в одиночестве.       Разбираться в устройстве УПМ, делать его быструю сборку и разборку, а также ориентироваться среди наиболее частых поломок умели все разведчики. А вот детальная диагностика УПМ, проводимая раз в месяц, была личным делом каждого солдата. Кто-то не считал нужным тратить на это своё время и отдавал устройство на проверку механикам, чьи зоркие глаза и аккуратные руки без проблем разбирали привод едва ли не до винтика и по необходимости меняли изношенные запчасти. Эрвин предпочитал возиться со своим устройством сам. Не то, чтобы он сомневался в профессионализме механиков, скорее Смиту было спокойнее нести полную ответственность за своё устройство. К тому же это долгое, рутинное занятие помогало привести мысли в порядок, особенно в выходной день, когда в мастерской никого не было.       Впрочем, сейчас Эрвин понял, что сосредоточиться он уже не сможет. Сняв защитную крышку и сбросив остаток давления, командор рассеянно заглянул в газовый тракт, после чего отодвинул от себя привод, упёрся локтями в столешницу и зажмурился.       Запутанность этой игры удручала Эрвина. Он не знал что хуже: непредсказуемость врагов извне или его полная неосведомлённость о планах правительства в этой войне.       Изучение исторических записей о деятельности Культа Стен ничего не дало. Они были лишь вылизанными со всех сторон документами о самой крупной религиозной организации королевства.       Легенда про некоего мифического Стража Стен, про которого мало что было известно кроме его могущества, трансформировалась в реальность. Эрвин был готов поклясться своей присягой разведке, что загадочный титан, которого встретили Леви и Микаса, и есть тот самый герой культа, упомянутый, в том числе, одним из священнослужителей перед смертью.       Леви уверенно утверждал, что Страж не пытался напасть ни на него, ни на Микасу, пока она сама не атаковала его первой. Титан прекрасно видел, как они вертелись вокруг Женской Особи и не мешал им наносить удары, хотя с его-то способностью «плеваться огнём» «эта псина» могла очень быстро прервать попытки Микасы и Леви разобраться с врагом. Отсюда напрашивался странный, но логичный вывод: титан был заинтересован в судьбе Эрена Йегера, но действовал не в одной связке с Женской особью.       Эрвин продолжал держать в голове тот странный диалог маркиза Миллера со священником из Культа Стен, случайным свидетелем которого он стал. Не забыл командор и про агрессивное поведение этих сектантов на суде над Эреном. Как и безоговорочную прежнюю поддержку Филиппа, оказанную разведке в эти последние месяцы, не взирая на всеобщее потрясение по поводу появления человека-титана…       Филипп Миллер появился почти бесшумно, этому помешала заскрипевшая входная дверь. Эрвин поднял голову и пробежался оценивающим взглядом по маркизу. Всё было, как обычно: безупречный внешний вид, бледное спокойное лицо, украшение Культа Стен в этот раз на шее отсутствовало, видимо, маркиз и впрямь носил его по настроению.       Филипп остановился у порога, с привычным снобизмом оглядел незнакомую ему обстановку, а потом его бесстрастный взор ненадолго задержался на полуразобранном механизме УПМ.       — Кажется, я приехал не вовремя, Эрвин, — без всякого сожаления заметил он.       — Для вас, маркиз, я всегда найду свободную минуту, — невесело усмехнулся Смит и приподнялся со своего места, пожав руку Миллеру. — Извините, что в этот раз не в моём кабинете. Я решил воспользоваться моментом и перебрать своё устройство пространственного маневрирования.       Филипп приблизился к столу, склонился над ним и сосредоточенно нахмурился:       — Никогда не видел внутреннюю структуру УПМ. Признаться, выглядит впечатляюще точно. Любой ювелир может позавидовать такой работе.       — Я думал точно так же, когда впервые увидел это устройство из рук инструктора в кадетском училище, — Эрвин опустил взгляд, проверяя посадку клапана. — Моё восхищение не поддавалось никакому описанию. А потом инструктор спустил меня с небес на землю и сказал, что при желании в принципах работы этого устройства может разобраться кто угодно.       Филипп позволил себе недолгую напряжённую улыбку, после чего аккуратно устроился на табурете, стоявшем напротив места Смита.       — Я не хотел бы отвлекать вас, Эрвин, от столь важного дела…       — Что вы, маркиз, — прервал его командор и тут же развернул УПМ другой стороной к себе. — За долгие годы службы все мои движения отточились до автоматизма. Я вполне в состоянии вести серьёзный разговор с вами и продолжать заниматься своей работой.       Филипп с сомнением покосился на устройство, потом на Эрвина, но, в конце концов, пожал плечами и заметил:       — Многозадачность — важное качество для человека, занимающего высокий пост. Особенно, когда в сутках всего двадцать четыре часа.       — Согласен, — откликнулся командор, прокручивая в этот момент приводной барабан. — В последнее время мир меняется настолько стремительно, что приходится думать о нескольких вещах сразу, иначе просто почва уйдёт из-под ног.       «Все ли участники культа Стен знают о существовании Стража? Или такая информация доступна только священнослужителям? Впрочем, вы, маркиз далеко не последний человек в рядах культа…»       — Что ж, закончим этот обмен любезностями, — фыркнул Филипп. — Я привёз вам срочное распоряжение, касающееся передачи нашего объекта стратегического наблюдения в руки военной полиции. Так что, советую вам отложить ваше устройство в сторону и внимательно изучить бумагу.       Сохраняя внешнее спокойствие и невозмутимость, Эрвин отодвинул привод на край стола и через пару мгновений перед ним лёг свиток с уже знакомыми печатями. Точно такой же документ Смит получал два месяца назад, когда забирал Эрена Йегера под свой контроль.       Вытерев руки чистой салфеткой, Эрвин осторожно взял бумагу и погрузился в чтение. Пропустив все обращения и ссылки на законы, Смит сразу перешёл к сути: … обеспечить немедленную и беспрепятственную передачу Эрена Йегера под юрисдикцию первого внутреннего отдела Военной Полиции в срок, не превышающий двадцати четырёх часов с момента получения настоящего распоряжения… … лично в руки уполномоченному представителю Первого Отдела по адресу: главный штаб Военной Полиции, Центральный округ, г. Стохесс. Любое отклонение от маршрута, задержка или попытка вмешательства в процедуру передачи будут расценены как акт государственной измены. …Разведывательному Корпусу надлежит предоставить полный пакет сопроводительной документации: медицинские заключения, отчёты о поведении Йегера, данные о его физическом состоянии… …В случае неисполнения данного предписания в установленный срок, Правительство оставляет за собой право применить любые меры, предусмотренные военным положением, включая, но не ограничиваясь — роспуск текущего состава Разведывательного Корпуса и привлечение командования к ответственности по законам военного трибунала…       Грамотно и бескомпромиссно составленный текст лишал шанса на любую лазейку. Эрвин проверил печати, визу и убедился, что привёз Филипп ему действительно оригинал.       — Что ж, во всяком случае мне теперь понятно ваше запоздалое появление в нашем штабе, маркиз, — усмехнулся командор, сворачивая бумагу обратно. — Решили не кормить нас пустыми обещаниями, а сразу привезли депешу.       — Я знаю, что вы бы предпочли увидеть другую бумагу, — спокойно отреагировал Филипп. — Но таково решение совета, нашедшее поддержку у короля, и я не могу на него повлиять.       — Я имею право знать на каких основаниях было принято такое решение? — уточнил командор.       Чтобы не демонстрировать маркизу собственное излишнее напряжение, Эрвин вернулся к проверке УПМ.       — Извольте, — Миллер вздохнул и, выдержав небольшую паузу, заговорил. — Совет считает, что от Эрена Йегера исходит слишком серьёзная угроза, чтобы его можно было оставлять в живых и содержать внутри Стен. Отдельные горячие головы даже связывают приход Колоссального и Бронированного титанов с Эреном. Они считают, что если его уничтожить, то все нападки на наши Стены прекратятся.       — Интересная версия, — заметил Эрвин, даже не пытаясь скрыть своего скепсиса. — Но разве эти люди пару месяцев назад думали иначе? Когда позволили нам собрать военный суд…       — Нет, они рассуждали так же, — покачал головой Филипп и устало потёр переносицу. — Обстоятельства были другими. Эрен шокировал человечество не только пробуждением своих сил, но и тем, что смог спасти Трост от уничтожения. И после вашего… Весьма красноречивого выступления на суде все ждали такого же быстрого и невообразимого чуда. А его не случилось. Статьи о вашем возвращении, сдобренные наблюдениями и подсчётами зевак, что проводили и встретили экспедицию, разлетелись по всем газетам в столице. Общество недовольно. Все помнят сколько людей погибло в битве за Трост, в том числе и ради Эрена. А теперь ещё и ваши потери составляют почти половину от прежнего состава Разведкорпуса. И, мало того, вы обнаружили новых аномальных титанов, чьи цели…       Эрвин замер. Он едва не выронил из рук привод, после чего поспешно опустил его на стол. Сцепил пальцы в замок и сосредоточил своё внимание полностью на Филиппе:       — Простите, маркиз, что перебиваю…       Дождавшись, когда Миллер прервётся на полуслове и в недоумении выгнет бровь, командор негромко заметил:       — В рапорте по прошедшей экспедиции я сообщил про одного обнаруженного титана. «Нового», как вы заметили. Он называется «Женская особь». Про какого второго титана вы говорите?       На несколько секунд в мастерской воцарилась тишина. Филипп в этот момент потянулся к своему шейному платку и его руки застыли на пол пути. На одно бесконечно долгое мгновение лицо маркиза превратилось в застывшую и абсолютно пустую маску. Но уже в следующий момент Миллер взял себя в руки и издал глухой смешок:       — Великие Стены, неужели я только что оговорился? Я был уверен, что верно запомнил предоставленную мне информацию. А, оказывается, просчитался в два раза.       — Возможно, служители культа Стен так запутали вас, маркиз? — нанёс следующий удар Смит.       Командор уже прекрасно понял, что Филипп будет держать лицо до последнего. Поэтому Эрвин приподнялся, делая вид, что устраивается поудобнее на стуле, а сам украдкой посмотрел на руку Филиппа, лежавшую на колене. Как он и думал, Миллер сжал пальцами ткань своих брюк до побеления костяшек.       — Не трудитесь с объяснениями, — командор выпрямился и подался вперёд. — Я застал конец вашего разговора с одним из представителей культа Стен перед судом. И вы отнюдь не ошиблись. Титанов было двое. Но второго я лично своими глазами не видел. А двое моих подчинённых рассказали мне такие небылицы про синее пламя, ошейники с гербами трёх Стен и призрачные цепи, что я даже побоялся включать их слова в военный рапорт. Собирался доложить об этом лично. Но, оказывается, нет никакой нужды в моём докладе.       На мгновение Эрвин поверил, что он загнал Филиппа в такой угол, из которого выбраться было просто невозможно. Но, как оказалось, Миллер чувствовал себя в таком углу вполне комфортно. Маска вежливости и беспристрастности медленно сползла с лица маркиза, подобно подтаявшему воску: черты ожесточились, льдистые глаза подёрнулись холодом, а губы разъехались в зловещей ухмылке.       — Потрясающе, — неторопливо произнёс Филипп, сощурившись. — Как филигранно сработано. Я даже не почувствовал этой ловушки. Что ж, вы открыли счёт. Один — ноль в вашу пользу.       Эрвин молчал. Подобный комплимент отозвался внутри него ускорившимся пульсом и тяжёлой скованностью всех внутренностей внутри. Командору даже показалось, что его тело похоже сейчас на сильно сжатую пружину, которая только и ждёт того самого момента, чтобы резко и точно сработать.       — Позвольте мне сделать ответный ход, — продолжал Филипп, не сводя льдистых глаз с лица Смита. — Дать пищу для вашей проницательности. Не ответы — их вы от меня сегодня не получите. А одну притчу. Мне любил её рассказывать отец, когда я был ещё совсем мальчишкой. Думаю, вам тоже стоит её услышать.       — Я весь во внимании.       Филипп чуть помолчал, будто собираясь с мыслями, после чего тихо вздохнул и размеренно, с лёгкой выразительностью в голосе, заговорил:       — Сказочная притча о небольшом городе, стоявшем на одинокой скале. Этот город был беден, но жители его гордились тем, что всё знают о своём мире. У них была библиотека в подвале центральной ратуши с сотнями томов. Всем, кто желал учиться, говорили — «Учись. Всё, что нужно знать — здесь. Достаточно лишь пары книг, чтобы узнать всю правду о нашем мире.»       Эрвин почувствовал неладное. Мозгу ещё не за что было зацепиться, но подсознание отчаянно закричало внутри о том, что оно знает о чём будет эта притча. Что её нельзя слушать. Ни в коем случае нельзя.       Филипп же продолжал:       — В том же городе жил один простой человек, который очень хотел быть учёным. Он повадился ходить в эту библиотеку: изучал книгу за книгой, стремился объять все возможные знания о мирке своего города и о том, что простирается далеко за его пределами. Но вот незадача: чем больше книг он стремился прочесть, чем детальнее пытался вникнуть в гипотезы и легенды, тем сильнее путался и, в конце концов, забывал о том с чего начинал и к чему хотел прийти. Многие, оказавшись в той же ситуации, сдавались и просто взмахивали руками, но этот человек был редкостным упрямцем.       Что же было дальше? Наш почти учёный муж додумался незаметно выносить книги из библиотеки поочерёдно, что было категорически запрещено под страхом ареста, и читать их в своём доме. Там он нашёл столько несоответствий, что был готов за голову схватиться. Вы спросите почему ему не удавалось добиться своего в читальном зале? А дело оказалось в том, что в подвале библиотеки горели свечи, сделанные из особого воска. Добавленный в него дурман путал мысли, бил по памяти и обострял раздражительность. От того люди верили, что они уже достаточно узнали и нет смысла вникать дальше. Все истины — простые и в их формулировках нет ничего странного.       Но вернёмся к нашему главному герою. Я уже сказал, что у него подрастал сын? Нет? Что ж, самое время ввести в историю его единственного сына — очень любознательного мальчика, который унаследовал от своего отца тягу к знаниям. Однажды этот мальчик тоже собрался в городскую библиотеку. И тогда отец открыл ему эту ужасную правду: смотри, сын, наше ученье не свет истины, а свет подделки. Даже, если ты освободишься от этого дурмана, книги всё равно вызовут у тебя больше вопросов, чем ответов и не научат ничему кроме обмана.       Мальчик был впечатлён. Он понял, что обязан поделиться этой правдой со всеми: своими друзьями, учителями, торговцами на рынке. Чтобы никто больше не попался на удочку этих лживых знаний.       Через три дня в его дом постучали. Люди в серых плащах вежливо попросили отца мальчика пройти с ними. «Обсудить прочитанное», — говорили они.       Больше этого человека никто никогда не видел.       А библиотека в городе по прежнему процветала, люди читали книги при свечах и верили в простые, пусть местами и нелогичные, истины…       По тону Филиппа Эрвин понял, что притча подошла к концу. Командор сидел ни жив ни мёртв. Его состояние было близко к тому, что он испытал на своей первой экспедиции, когда сорвался на УПМ с высоты, упал на землю так, что из лёгких выбило весь дух, и, оглушённый, тупо смотрел на огромное чудовище рядом с ним, что пожирало его боевого товарища. Та же невозможность нормально вздохнуть, та же боль в груди, то же ощущение ужаса и беспомощности. Вслед за этими воспоминаниями пришел другие: дом, плачущая за столом мать, тычущие пальцем и покатывавшиеся со смеху друзья и опять боль, боль, боль… В этот раз уже душевная, а не физическая.       Тон ухмылки Филиппа изменился на лёгкий, почти сочувствующий. Маркиз едва заметно кивнул, довольный произведённым сокрушительным эффектом, и подвёл черту под своей историей:       — И знаете, смысл этой притчи ведь вовсе не в том, что её главный герой был глуп или не прав. Смысл в том, что не каждый вопрос требует разоблачения, а любопытство не всегда приводит к добру. Истина, вскрытая некстати, способна раздавить того, кто её произнёс, и тех, кто стоял неподалёку. Поэтому мудрость состоит не в тотальной осведомлённости, а в том, чтобы позволять людям читать только при свечах, даже если ты и знаешь, что воск в них нечист.       Филипп поднялся, аккуратным движением поправил камзол, после чего беспрепятственно направился к выходу, но у самого порога всё же остановился:       — Завтра вы привезёте Йегера в Стохесс, Эрвин. Отсчёт двадцати четырёх часов уже запущен.