Такие разные миры

«В разломе дней, где правда и где ложь — уже не различить по обе стороны…»      

      Стефания разговаривала с Нифой, когда неожиданно из-за угла замка показался Филипп.       «Разве он не должен быть в штабе?» — с тревогой подумала девушка. — В кабинете Эрвина? Как будто, слишком мало времени прошло для основательного разговора…»       Но маркизе достаточно было одного взгляда на выражение лица стремительно приближавшегося брата, чтобы у неё дрогнуло сердце.       «Разговор свернул не в ту сторону…»       Ещё, когда они ехали в штабе, Филипп спокойно выложил сестре, что «то самое» время пришло и дни Эрена Йегера сочтены. Выглядел при этом маркиз настолько решительным и бескомпромиссным, что Стефания сочла нужным промолчать и не делиться своими сомнениями.       К тому же в этой партии её точка зрения не значила ровным счётом ничего. Да и в чём была причина её глубинных возражений? В том, что Эрен был не виноват в деяниях своего отца? Что они собираются умертвить пятнадцатилетнего подростка, чьего внутреннего стержня для борьбы с титанами хватило бы на всё человечество? Что ни Род ни Криста могут не справиться с силой Прародителя и Филипп будет вновь обречен действовать в одиночку, если враги вновь пойдут в наступление? И что, она, Стефания, просто хочет, чтобы у разведчиков было всё хорошо и они более не страдали в предстоящей переделке божественной силы?       — Идём со мной, — процедил Филипп, даже не взглянув в сторону опешившей Нифы.       Виновато кивнув девушке, Стефания поспешила за братом, едва успевая за его широким шагом.       — Ч-что… Что случилось, — сбивчиво прошептала она.       Филипп молчал, пока они не дошли до экипажа. Только тогда он завернул за него, встав с другой стороны от ворот, рядом с которыми стояла карета, и жёстким стальным тоном заявил:       — Слушай меня внимательно, потому что времени очень мало. Бумага передана. Разведчики обязаны привезти Йегера в Стохесс завтра. Смит прекрасно осведомлён о последствиях неповиновения этому указу. Завтра ты поедешь с ними. А сегодня проследишь за тем, чтобы разведчики смиренно собрались и подготовили Йегера к завтрашнему отъезду. Мне всё равно, как ты будешь это делать. Но проследить ты должна. И, если Смит осмелится что-то вякнуть тебе, не пустит тебя завтра с ними, соберётся забаррикадироваться здесь и никуда не поедет, ты доложишь. Отправишь ворона с запиской. Штаб — полупустой и у тебя не должно возникнуть проблем с этим. А, когда одной из птиц не досчитаются, будет уже поздно. Поняла меня?       — П-поняла, — робко ответила Стефания. — Н-но Филипп… Что произошло?       — Нет времени объяснять, — со странной досадой огрызнулся брат. — Просто сделай, что я сказал. И да, собирай свои вещи. Твоя благотворительная миссия в Разведкорпусе закончена. Завтра сразу после передачи Йегера вернешься в своё поместье. Так что возьми с собой всё самое ценное. Остальное заберём отсюда потом.       Внутри Стефании что-то надломилось. Надломилось, чтобы потом обрушиться в резко разверзшуюся в груди пропасть. Она чувствовала, что так будет. Но надеялась до последнего: вдруг Эрвин и Филипп придут хоть к какому-то соглашению? Однако за месяцы незаметного наблюдения за командором, девушка поняла, что он в жизни не отступится от загадочного феномена превращения человека в титана. И в ближайшие сутки от Эрвина действительно можно было ожидать чего угодно.       Филипп не требовал от девушки реакции. Никаких возражений со стороны Стефании и быть не могло. Да и ответить что-либо сейчас девушка была не в состоянии. Слова застряли в горле из-за подступивших к нему глухих рыданий, на глаза навернулись слёзы.       — До встречи завтра, Штеффи, — напоследок бросил брат, уже думая не о ней, а о завтрашнем дне. — Я рассчитываю на тебя.       Стефания даже не смогла собраться и быстро вымолвить прощание в ответ. Филипп открыл дверцу, дал команду кучеру и экипаж отъехал, обдав девушку облаком дорожной пыли.

***

      — Эрвин, сколько можно тут торчать? — раздался ворчливый голос Леви. — Ты что, решил перебрать все имеющиеся у нас УПМ?       Командор очнулся и вынырнул из тяжёлых мыслей. Его привод уже давно лежал на краю стола, приведённый в идеальный порядок.       — Миллеру сегодня голову особенно сильно напекло, — процедил капитан, усаживаясь напротив Эрвина. — Встретил его на заднем дворе штаба: он не шёл, почти бежал. Увидел меня, сморозил какую-то хрень, смахивавшую на шутку. Что-то про неожиданность и про то, как я споткнулся о титана. Видимо, заметны мои попытки не перегружать ногу.       Заметив, что командор никак не отреагировал на его саркастичные комментарии, Леви сощурился и подпёр щеку ладонью, чуть наклонив голову к Эрвину:       — Эй, да это из-за тебя Миллер такой взбудораженный? Ну-ка признайся, что ты ему наплёл? Неужели прямым текстом заявил, что мы не собираемся так просто отдавать Эрена?       Эрвин с трудом сосредоточился и сфокусировал свое внимание на капитане:       — Мне нужно, чтобы ты собрал совещание через час, Леви. Это касается нашего разработанного плана по поимке подозреваемой.       В стальных глазах Леви блеснуло недоумение:       — Ты что, добился одобрения маркиза? Мы поэтому сутки без дела сидели?       Командор устало провёл ладонью по лбу. Он даже не успел заметить, как сильно вспотел за столь недолгий разговор с маркизом. Шок и растерянность постепенно сходили на нет, их заменял ледяной гнев и острейшее желание действовать решительно, без всяких промедлений.       — С сегодняшнего дня маркиз Миллер больше не является нашим союзником, — заговорил Эрвин, отчётливо чеканя каждое слово. — Он привёз депешу о немедленной выдаче Йегера в центральный штаб военной полиции в Стохессе. Не позже, чем через двадцать четыре часа мы должны выполнить этот приказ, заверенный верховным советом и королевской печатью.       — Ты из-за этого так завёлся, — фыркнул Леви, скрестив руки на груди. — Это же было ожидаемо, нет?       — Ожидаемо, — отрезал Эрвин. — Но есть ещё кое-что. Чего вы пока не знаете. Маркиз Миллер связан с культом Стен. Не просто, как прихожанин, его слово имеет серьёзный вес среди священнослужителей. И он попался на удочку со «вторым титаном». Филипп знает о том, что на экспедиции мы столкнулись не только с Женской особью. И он не отрицает этого.       — Что, чёрт возьми, ты такое несёшь, — переспросил Леви, даже не скрывая своего изумления. — Ты хочешь сказать, что он в курсе о существовании этого титана? И знает его шифтера?       — Я уверен в этом, — не стал отрицать командор.       На несколько мгновений в помещении стало настолько тихо, что Эрвин мог расслышать шелест листьев молодого деревца, росшего у самого входа в мастерскую.       — Все эти пять лет мы ходили перед ним на цыпочках, — медленно произнёс Леви и в его тоне прозвучали недобрые нотки. — Кланялись за неслыханную щедрость. А он и рад был выписывать нам новые и новые субсидии. Чтобы что? Чтобы Миллер бросил нас сейчас? Чтобы решил присоединиться к тем, кто ненавидят нас и хотят нашего конца? Или просто обделался от страха за своё богатство и решил подчиниться?       — Мне тоже непонятны пока мотивы его поступков, — покачал головой Смит. — Но прямо сейчас у нас слишком мало времени на косвенные догадки и попытки понять ход мыслей маркиза. Филипп дал чётко понять, что он нам не помощник, и завтра маркиз скорее встанет рядом с Найлом, нежели рядом со мной.       — Что ж, — Леви резко встал из-за стола. — Пойду, соберу всех.       — Подожди, — окликнул его Эрвин. — Есть ещё кое-что… Что я должен с тобой обсудить.       Плечи Леви напряглись, а взгляд в один миг стал колючим и таким холодным, что не оставалось никаких сомнений — капитан знал о чём пойдёт речь.       — Серьёзной ошибкой было с твоей стороны отпустить Стефанию сегодня рано утром из штаба, — начал Эрвин, уже предчувствуя какая последует реакция. — Ты знал, что она собирается на встречу с братом?       — Знал, — Леви туже скрестил руки на груди и отвернулся. — Не одобрял. Но я не могу удерживать её в штабе силой. К тому же она не в курсе о наших планах.       — Правда, — горько усмехнулся Эрвин. — Откуда такая уверенность?       — Оттуда, что я ей ничего не говорил, — отрезал Леви.       Эрвин внимательно окинул взглядом капитана: напряжённого, раздражённого, готового оборвать эту опасную и личную тему в любой момент. Командор тут же вспомнил, как он застал их вдвоём: Леви обнимал Стефанию, спрятав лицо в складках её платья, она гладила его по голове и что-то нашёптывала, склонилась над ним, подобно ангелу-хранителю, закрывавшему собой уставшую и израненную душу.       И это был мужчина, утверждавший, что нормальные отношения с женщиной не для него. Мужчина, не желавший слышать никакую из сплетен о том, кому из разведчиц он мог нравиться, и недовольно закатывавший глаза, когда ему смело предлагали найти себе нормальную хозяйственную девушку в городе.       «Леви выбрал не ту женщину. Абсолютно не ту. Маркиза Миллер, в конце концов, не принесёт ему ничего кроме бесконечных сомнений и мук выбора. А он нужен мне совсем в другом состоянии, особенно сейчас.»       — Нанаба мне сообщила, — наконец, сказал это командор. — Стефания подслушала наше собрание.       Леви резко обернулся и в пару шагов оказался снова у стола Эрвина.       — Что? — обманчиво спокойно переспросил он.       — Стефания подслушала наше собрание, — терпеливо повторил командор. — Нанаба столкнулась с ней в коридоре замка, когда шла к нам с письмом от Закклая. Рассказала мне, что Стефания была напугана и крайне взволнована. Заметила у маркизы на одежде пятно краски. А потом такой же смазанный след на подвальной двери. Не могу говорить по времени, но допрос Армина про второго диверсанта, упоминание про Леонхардт, а также начало обсуждения нашего плана она услышала точно.       Леви прикрыл ненадолго глаза, на его скулах заходили желваки, ткань форменной куртки в области плеч натянулась ещё сильнее.       — Она не сдала бы нас своему братцу, — бесстрастно заявил капитан.       — Неужели, — скептически уточнил Эрвин. — Стефания обещала тебе, что никогда так не поступит?       Леви ничего не ответил. Он опустил голову, будто рассматривал щели между половиц, но его взгляд стал абсолютно пустым и рассеянным.       — То, что мы задумали, может принести Филиппу ряд серьёзных проблем, — продолжил командор, с сочувствием глядя на замершего Леви. — Стефания — его сестра. Её выбор в сложившейся ситуации очевиден.       Скрещённые руки Леви побелели ещё сильнее, а губы поджались в более тонкую нитку.       — Филипп приехал с депешей. Подписанной сегодняшним числом, с совсем свежими печатями, — добавил Эрвин. — Половина текста посвящена тому, какие нас ожидают последствия, если мы ослушаемся. Прописан каждый возможный вариант нашего неповиновения. Но и это ещё не всё. Как я говорил ранее, Филипп в курсе о существовании второго титана. И, заметь, в отличие от Женской Особи герой культа Стен не вклинивался в строй Разведкорпуса. Из половины разбитых отрядов у нас было несколько выживших и никто не вспомнил огромного трёхголового пса. Да и не мог он прийти с одной стороны, раз они, по твоим словам, действовали с Женской Особью не заодно.       — А это тут при чём, — отрывисто бросил Леви.       — Сейчас поймёшь. Титан не разрушил построения разведчиков. Титан не попался в нашу ловушку, хотя, как ты сказал мне, он без труда определил местонахождение Эрена и шёл по его следу.       — Я же тебе говорил, у этой псины наверняка может быть какой-то уникальный нюх, — фыркнул капитан.       — Или же шифтеру довели о планах нашей экспедиции.       — Да ты с катушек слетел, Эрвин, — ощерился Леви. — Может, ты ещё обвинишь Стефанию в атаке Колоссального титана на Трост? Или падении Шиганшины?       — Успокойся, — осадил его Смит. — Я могу понять твои чувства сейчас, Леви. Поэтому и говорю с тобой откровенно. Ты не объективен и предвзят. Ты подпустил к себе эту женщину слишком близко и ты будешь стоять за неё до последнего. Я не говорю, что Стефания — предательница. Я пытаюсь донести до тебя, что она — человек со своими мотивами, страхами и привязанностями. Которые могут не совпадать с нашими. Одно дело — рассказывать брату про общие настроения в разведке и совсем другое — выкладывать конкретные планы, которые не были предназначены ни для её, ни для его ушей.       — И что ты предлагаешь, — процедил Леви, избегая смотреть в сторону Эрвина.       — Я не предлагаю. Я уже всё решил. Перед тем, как мы начнём наше собрание, у тебя есть час, чтобы поговорить со Стефанией начистоту.       — Не тебе влезать в…       — Дальше я приставлю к ней надзирателя. И надзиратель пробудет с ней, пока мы не осуществим наш план. Естественно, её поездка с нами в Стохесс исключена. В том числе, из соображений безопасности.       — Может, ещё посадим её в подвал и будем пытать, пока она не расскажет всё про брата, — скривился капитан, но в его хриплом голосе уже не было прежней уверенности.       — Леви, — Эрвин смягчился. — Мне жаль. Правда. Но ваши отношения с самого начала были… Обречены прийти к такой ситуации. Кроме того, ты сам мне сказал, что не будешь ставить Стефанию перед выбором и отойдёшь в сторону. Это время пришло. Я понимаю, что своим приказом не смогу отозвать все твои чувства обратно. Поэтому и даю вам возможность поговорить со Стефанией перед тем, как я приставлю к ней Нанабу.       — Нанабу, — капитан едва заметно вздрогнул. — Ты действительно собираешься поместить Стефанию в одну компанию к бывшим кадетам сто четвёртого набора? Там, где бродят соучастники Женской особи?       — Кроме Майка и его отряда в живых больше не осталось тех солдат, кому я могу безоговорочно доверять, — развёл руками Эрвин. — Если ты беспокоишься за безопасность Стефании, думаю, что это излишне. Сам знаешь, участники нашего собрания держат рот под замком, а остальные новобранцы на время ограничены в почте, поэтому им не с кем координироваться и не от кого получить информацию. Так что, про титана, связанного с культом Стен пока никто не узнает, а, значит, не подумает связать Стефанию с ним.       — Замечательно, — угрюмо бросил Леви, отвернувшись обратно к выходу. — Только ты не всё учёл, Эрвин.       — Напомни, про что я забыл и мы это сейчас же обсудим.       Но капитан ничего не ответил на этот счёт. Он лишь дёрнул плечом и резко вышел из мастерской, оставив командора одного в напряжённом ожидании.

***

      Леви даже не заметил, как преодолел путь до комнаты Стефании, и совсем забыл про свою ногу, которую планировал сегодня поберечь. Шёл он быстро, при подъёме по лестнице перескакивал через ступени. В висках вместо ускоренного пульса стучали слова Эрвина, сознание было занято перемоткой всех недомолвок Стефании в последние два месяца, всех её осторожных вопросов по ходу подготовки к экспедиции, отъездов в Трост, пока не добралось до главного вопроса:       «Ты примешь меня к себе?»       К чему было спрашивать, если Стефания уже на тот момент сделала выбор и всё для себя решила?       Горечь подступила к языку, грудь сдавило сильными и резкими тисками.       «Я… Я ведь до последнего хотел верить, что она не поступит так. Что сохранит нейтралитет… Чёрт, просто найди в себе силы признать — ты замечтался. Замечтался о том, что ваши отношения она поставит выше отношений с родным братом, которого она знает всю свою жизнь и который защищал её десятки, а то и сотни раз…       Долг перед семьёй… Она говорила про это. А я… Я думал, что смогу это перевесить. Идиот!       Я знал, что она не до конца на нашей стороне. Знал, что она любит брата и боится за него. Знал, что он может спокойно использовать её. И всё равно позволил себе настолько расслабиться рядом с ней… Позволил ей стать…»       Леви прервал ненадолго поток своих мыслей. Они приносили слишком много боли. Против воли капитан вспомнил, как Стефания утешала его после экспедиции, как спала в его постели, как искренне поддерживала после каждой неудачной тренировки с Йегером, как позволяла себе то, чего не позволяла ещё ни одна женщина в жизни Леви.       «А вдруг она и со мной была ради этого чёртового шпионажа?»       Леви тряхнул головой. Сердце сжалось и пропустило удар.       «Нет, невозможно… Стефания просто не способна на такое… Надеюсь…       Может, я дал какой-то неверный ответ на её вопрос? Но ведь я сказал всё серьёзно и честно. Она ведь поняла это… Или уже тогда решила, что не сможет прийти ко мне? Да и я ведь тоже хорош, ткнул её носом в этот несчастный титул, наверняка заставил сомневаться…       Чёртов маркиз Миллер… Ты поставил её перед таким выбором, все корни проблем растут от тебя. Ты узнал слишком мало и этого недостаточно, чтобы помешать нам.»       Стефания оказалась в своей комнате. Она сидела за столом, все её личные вещи были вытряхнуты из ящичков, и сейчас девушка задумчиво перебирала их, раскладывая в какие-то замысловатые группки.       Маркиза повернулась и Леви встретился с её заплаканными, припухшими глазами. Стефания собралась что-то сказать, но вместо этого осеклась, ещё раз внимательно посмотрела на капитана, после чего смиренно опустила голову.       «Поняла, зачем я пришёл.»       Леви и без того не видел смысла тратить драгоценное время на аккуратные вводные, от того начал без обиняков:       — Тебе не удалось провести Нанабу. Она доложила Эрвину. Отрицать это бесполезно. Я спрошу тебя один раз. Это правда, что ты передала услышанное своему брату утром? И цель твоей поездки заключалась именно в этом?       Первые несколько секунд Стефания молчала. И, когда Леви уже хотелось грубо встряхнуть её за плечи и через ругательства добиться от девушки честного ответа, маркиза подняла глаза и на выдохе ответила:       — Да.       Сначала капитан почувствовал вымученное уважение, что Стефания нашла в себе силы сознаться в своём предательстве, глядя ему в глаза. Но тут же его пронзил такой острый укол разочарования и тоски, что Леви ненадолго спрятал лицо за ладонью, сделав вид, будто поправляет волосы. Чтобы Стефания не увидела, как ему больно.       — Что именно ты передала?       — Что вы знаете про второго диверсанта. Про то, что у вас есть догадки насчёт носительницы силы титана «Женская особь». И что Эрвин не собирается так просто отдавать Эрена в руки Военной полиции…       — Достаточно, — подвёл итог её ответу капитан. — Вполне достаточно, чтобы твой брат подготовился. Чтобы передал эти сведения Военной полиции и своему сраному культу Стен.       По плечам Стефании пробежала крупная дрожь и девушка негромко попросила:       — Послушай, Леви…       — С чего ради, — презрительно фыркнул он. — Ты всерьёз рассчитываешь придумать хоть одно жалкое оправдание своему…       Он не договорил. Стефания резко изменилась в лице. Её обычно такие кроткие и спокойные серо-голубые глаза сейчас вспыхнули и загорелись сложной смесью гнева, волнения и боли. Девушка смахнула с лица свежие дорожки слёз и решительно заговорила:       — Филипп спас мне жизнь. В Тросте. Если бы не он, меня бы или съел титан, или я бы до сих пор медленно умирала под завалом в богом забытом районе города. А вы… Вы со своим тайным планом можете серьёзно подставить его перед короной. Все эти годы мой брат вложил немало средств в Разведкорпус и негласно присматривал за его деятельностью. И, если вы нарушите указ короля, то угроза суда со смертельным приговором нависнет не только над вами.       — Так ты за кого больше переживаешь, маркиза Миллер, — ядовито уточнил Леви, в один момент пресекая попытки своего сознания оправдать Стефанию и понять её мотивы.       — За всех, Леви, за всех! — воскликнула она, вскочив со своего места. — Вы даже не понимаете во что собираетесь ввязаться! Даже, если вы сможете каким-то чудом отбить Эрена, за вами всё равно придёт Военная Полиция! А Филиппа… Филиппа могут привлечь следом за вами, обвинив его в подготовке восстания. Вы погибнете и его за собой утащите!       Стефания уже не говорила, а почти кричала, сжав ладони в кулаки. При свете дня её скулы и подбородок блестели от новых, струившихся вниз слёз.       — Пусть лучше Филипп будет знать правду и предпримет попытку поговорить с Эрвином открыто, пока не стало слишком поздно. Пусть они договорятся! Ему, в отличие от большинства людей правительства, не всё равно на судьбу Разведкорпуса, — продолжала девушка, с трудом переводя дыхания между приступами рыданий.       Леви не сразу нашёлся с ответом, впечатлённый абсолютной убеждённостью с которой она выкрикивала каждое слово, и отчаянием, которое искажало её лицо.       — То есть, ты всё решила за нас всех? Чёрт возьми, ты действительно считаешь, что Эрвин и твой брат о чём-то могли договориться? Да маркиз швырнул Эрвину формальную бумажку, напичканную угрозами в наш адрес, вот и всё. И теперь вся столичная знать будет ждать от разведки удара, полицейские ищейки возьмут нас в двойные клещи, а до этой твари дойдут слухи и она явится за Йегером сразу же, как мы уедем оттуда.       Стефания молчала. Она вновь низко опустила голову и локоны легли на часть её лица, скрывая его профиль от Леви.       — Что ещё ты передавала брату, — продолжил свой допрос капитан. — Эрвин считает, что осведомлённость второго диверсанта в ходе нашей экспедиции присутствовала, благодаря тебе.       — Я сказала Филиппу то, о чём думала, и что мельком слышала, или видела за эти месяцы, — вновь еле слышно ответила Стефания, не поднимая головы. — Что истинная цель может отличаться от озвученной Эрвином вслух. И привела ряд несостыковок. Филипп должен был знать, что вы планируете, потому что…       — Потому что он трясётся за свою башку, я уже понял, — рявкнул Леви. — А ты не пробовала хоть минуту подумать, почему Эрвин так поступал? Да чтобы не явилась тварь извне в теле очередного разумного титана и не похитила Эрена. А ей это почти удалось…       — Леви, — перебила Стефания и капитан, наконец, разглядел новое выражение в её светлых глазах — испуганное недоумение. — Хоть Филипп и получил подобные сведения, но, клянусь… Клянусь всем, что для тебя может быть свято, мой брат не имеет никакого отношения ни к Женской Особи, ни к Бронированному, ни к Колоссальному титанам. Что бы ты сейчас не думал, Филипп в числе тех, кто тоже стремится вычислить и изловить их, просто он действует отдельно от вас. Не привязывай смерть своего отряда ко мне и моему брату.       Леви хотел верить Стефании. Очень хотел. Мысль о том, что, благодаря доносам маркизы, их экспедиция обернулась провалом, и теперь носительница Женской Особи будет настороже, возможно, даже встретит их в Стохессе, была капитану глубоко отвратительна.       «Той ночью после экспедиции, когда я позволил себе слабость… Не могла же Стефания быть настолько лицемерной? Я ведь… Неплохо её знаю и могу отличить искренность от нечестности… Или не могу?»       Леви поразило отдельно, с какой уверенностью девушка говорила о всех этих аномальных титанах, об их носителях, о врагах. То, что они с отдельными офицерами смели обсуждать только за закрытыми дверьми, маркиза озвучивала почти спокойно, так, словно её это совсем не удивляло.       «Или же ей тоже про это давно сказали? Наверное, с тех самых пор, когда объявился Эрен со своим титаном…»       — То, что твой брат и ты не связаны с диверсантами, — Леви поджал губы и ещё раз внимательно осмотрел Стефанию с головы до ног. — Если это действительно так, позволяет вам избежать клейма предателей человечества. Может быть, этот факт частично меняет нашу ситуацию и в лучшую сторону, так как завтра мы встретимся с одним врагом, а не с тремя. Но это не убирает того, что, сдав нас брату, ты сдала нас всему дворцу с королём впридачу. Ты дала им время подготовиться к отпору.       — Леви, — Стефания всхлипнула и сделала робкий шаг навстречу капитану. — Они… Они не остановятся. Они пойдут на всё, чтобы забрать Эрена. И, если вы продолжите сопротивляться, вы накличете беду на весь Разведкорпус и погибнете, как последние преступники.       Леви непроизвольно дёрнулся так, будто девушка ударила его. Он сощурился и тихо уточнил:       — Так ты предлагаешь нам просто отдать Эрена? После всего, что мы пережили? После того, как мои люди погибли, защищая этого мальчишку?       — Нет, — Стефания, спохватившись, покачала головой и попыталась взять капитана за руку, но он не дал ей этого сделать. — Боже, нет, Леви! Петра, Оруо, Гюнтер и Эрд погибли не зря. Я не лгала тебе в этом. Дело в ином… Сила Эрена… Она должна остаться внутри Стен. Но в других руках… Понимаешь?       — Ни черта я не понимаю, — теряя терпение, отрезал Леви. — Иначе что? Мы все сдохнем? Титаны сожрут остатки человечества? Мне надоели твои недомолвки, Стефания.       — Я не могу по-другому, — выкрикнула она ответ. — Я… Сама не понимаю до конца, не всё знаю… Но за разглашение подобной информации убивают обоих: того, кто рассказал и того, кто услышал.       Леви пришлось ненадолго отвернуться от Стефании и с силой сдавить виски кончиками пальцев на несколько секунд. Лёгкая утренняя головная боль усилилась, казалось, десятикратно после этого разговора. Он пришёл в надежде услышать от девушки правду, а вместо этого только напоролся на новые тайны.       «Что это, чёрт возьми, такое? Ей угрожали? Увязла в этих подковёрных игрищах ничуть не меньше своего братца? Он втянул её в это? Я понимаю, что она пытается предупредить меня, возможно, из лучших побуждений, но…»       — Чёрт, Стефания, — выдохнул капитан, повернувшись к ней обратно. — Ты просишь меня поверить, что смерть моих товарищей была не напрасной. Но при этом говоришь о том, что мы обязаны сдать Йегера, по сути, отвезти его на смерть. Ты хоть понимаешь как это звучит?       — Понимаю, — шепотом откликнулась девушка. — И мне тоже больно от этого.       — Сомневаюсь.       — Леви, — вновь жалобно позвала его девушка, но в этот раз она уже не решалась к нему прикоснуться, отчего её поднятые руки на мгновение зависли в воздухе, а после сцепились в замок. — Я не могу сказать тебе больше. Это… Слишком опасно. И для тебя, и для Эрвина, и для Ханджи… Не только для меня и Филиппа. Прошу тебя…       — Просишь о чём? Поверить тебе? Но в то же время сама не доверяешь настолько, чтобы сказать правду. Объяснить, за что мы все рискуем своими жизнями. Как это называется, Стефания?       Стефания не нашлась с ответом. На мгновение Леви показалось, что девушка сейчас сломается и расскажет всё, что тяжким грузом лежало на её душе, но маркиза ограничилась лишь покачиванием головы, после чего поджала губы.       Леви тяжело вздохнул. Не было больше никакого смысла пытаться вырвать у Стефании хоть какое-нибудь слово, которое могло бы хоть немного объяснить текущую ситуацию. Подвешенность девушки, её полуправда и намёки на тайны разъедали капитана изнутри.       «Не могу так, чёрт возьми. Не умею. Мне нужна вся правда. Вся или ничего.»       Леви ещё раз вгляделся в её глаза, ставшие ему такими дорогими и родными, с болью прочёл там отчаяние, уверенность в собственных словах и такое глубокое чувство, что ему стало не по себе.       «Кто ты, Стефания? Сестра маркиза Миллера и шпионка или врач Разведкорпуса, спасший десятки жизней, и моя женщина?»       Капитану на мгновение очень захотелось бросить Стефании этот вопрос в лицо. Но он не решился. Слишком боялся услышать не тот вариант ответа.       «Эрвин прав. Стефания — моя проблема. Моя самая опасная слабость…»       — Завтрашний день будет долгим, — наконец, разрушил тяжёлое, гнетущее молчание Леви. — Ты остаёшься в штабе. Так решил Эрвин.       — Что, — изумлённо воскликнула девушка. — Н-но…       — Никаких «но», — оборвал её капитан. — Завтра ты не едешь с нами. В Стохессе будет неспокойно, даже опасно. А чтобы ты не натворила новых глупостей, за тобой присмотрит Нанаба.       Стефания на мгновение округлила глаза, прежде чем спрятать своё лицо в ладонях.       «Поняла. Она всё прекрасно поняла.»       — Завтра всё решится, — добавил он. — Потом можешь быть свободна на все четыре стороны. Долго мы тебя тут держать не станем.       Маркиза вздрогнула и медленно убрала руки:       — Леви, ты…       Но Леви уже отвернулся от девушки и поспешил выйти из её комнаты. Это напоминало позорное бегство от главного вопроса, но капитан не был готов ответить на него сейчас. Потому что он не умел выбирать головой, когда дело касалось маркизы Миллер.       «Стефания, — вновь мысленно обратился он к ней. — Подумай о своём выборе. В первый и последний раз в жизни прошу тебя об этом — не для себя. Для нас.»

***

      На столе Эрвина были разложены последние отчёты, принесённые Стефанией из лазарета. Командор внимательно вглядывался в каллиграфический округлый почерк девушки, а прямо под его рукой лежал комплект копирок и абсолютно чистый листок: слишком маленький для полноценного письма, но вполне достаточный для краткой записки, которую можно было послать вороном.       Тяжёлые размышления Смита были прерваны резким нетерпеливым стуком в дверь. Не успел Эрвин сказать «войдите» и быстро сгрести все разложенные перед ним бумаги в одну кучу, как на пороге показалась Валери. Девушка выглядела запыхавшейся и взъерошенной, её ореховые глаза едва ли не сверкали от нетерпения и возмущения.       — Здравствуй, Валери, — вздохнул Эрвин, уже мысленно представляя о чём пойдёт этот внезапный разговор.       — Командор, я требую объяснений, — с резкой горячностью воскликнула девушка. — Какого чёрта вы приставили к Стеш… к Стефании Нанабу, как надзирателя к заключенной?! Стефания что, преступница? Вы назначили ей домашний арест?       Медицинский университет в отличие от Кадетского училища не прививал должной дисциплины в вопросах строгой иерархии. А пробивной и смелый характер девушки, отмеченный Эрвином в начале её карьерного пути, иногда выходил командору дорого, потому что Валери не стеснялась описывать в отчётах ситуацию такой, какая она есть: бесцеремонно, хлёстко и прямо. Также Валери не видела никаких проблем в честном высказывании своего мнения: если Эрвин спешил вернуть в строй разведчика, которому ещё требовался покой, если командор пытался урезать расходы на вечно дорожающие лекарства (в частности на те, которые требовались реже всего), если не был достаточно расторопен с ремонтом помещений лазарета. Но Эрвин закрывал на это глаза, в конце концов, Валери трудилась исправно, ставила диагнозы быстро, в подавляющем большинстве случаев безошибочно, и проводила все медицинские манипуляции на совесть. К тому же желающих работать в военном штабе вдали от городов, сталкиваться регулярно с разного рода механическими травмами, после экспедиции отмывать перепачканные кровью до локтя руки было не так уж и много. Толковые врачи предпочитали сразу уходить в частные практики, а на разгильдяев Эрвин соглашаться не хотел, слишком мало людей было в разведке, чтобы он мог рисковать их жизнями ещё и внутри штаба.       — Как вы можете платить Стефании такой чёрной неблагодарностью, — продолжала Валери, полностью уверенная в правоте своих слов. — Вы понимаете, что работающих аристократов, которым не всё равно на жизнь обычных людей, можно по пальцам одной руки пересчитать? Стефания могла бы сидеть в своём поместье и тратить время на танцы, прогулки… И прочее. Как и её брат, между прочим! А они годами помогали нам! Годами! И теперь вы хотите оскорбить их только за то, что Филипп, как главный спонсор, хочет быть в курсе всех наших дел? Это… Это же логично с его стороны держать под контролем происходящее здесь, разве нет?       Эрвин слушал Валери с абсолютной внешней невозмутимостью. Что-то похожее он уже обсуждал сегодня с Ханджи. Хотя на самом деле внутри его, воспалённый бесконечным прокручиванием разных планов, разум цеплялся за каждое неосторожное слово девушки.       «Годами они помогали нам… И я почти уже поверил Филиппу Миллеру… Почти поверил, что Стефания серьёзно воспримет все наши требования о неразглашении, озвученные с самого первого дня появления Йегера здесь…       Да… Оба могли жить в блаженном неведении и своём уютном роскошном мирке… Но зачем-то пришли сюда. Так удобно было поверить в благородные мотивы Филиппа Миллера, когда сам ведёшь своих солдат на смерть с такими же словами… А что пряталось под ними? Желание успокоить разболевшуюся совесть? Тщательный присмотр за непокорными разведчиками, чьи исследовательские экспедиции вечно вставали поперёк горла всей армии и королевскому совету? Боязнь за беззащитную сестру, которую могли задеть беспорядки, царившие по всему государству после потери Стены?       И что двигало Стефанией? Чувство долга и обязанности перед братом, а также любви к нему, как к единственному близкому человеку в этом мире?»       Смит с трудом прервал длинный поток удручающих вопросов и сосредоточился на Валери, которая уже закончила свою гневную тираду и теперь в напряжённом ожидании смотрела на Эрвина.       — Валери, я высоко оцениваю заслуги Стефании перед Разведкорпусом. Как и помню сумму с точностью до последнего медяка, выделенную Филиппом Миллером на наши нужды. Но есть вещи, которые вам неизвестны. И эти вещи следует отделять от денежных вкладов, работы в лазарете и самоотверженности обоих Миллеров.       — О чём это вы, — насупилась Валери, с подозрением покосившись на командора.       — Есть разница между разговором с близким человеком и разглашением подслушанной стратегической информации, — лаконично ответил Эрвин, не считая нужным углубляться в детали. — Стефании это хорошо известно. Не беспокойтесь, Валери, по окончанию завтрашнего дня вы снова сможете беспрепятственно общаться с вашей подругой.       Валери расширила глаза и ненадолго обернулась в сторону двери. В её сверкавшем взгляде мелькнуло сомнение и печаль и девушка тихо уточнила:       — Так Стеша из-за этого… Уедет от нас? Завтра…       Эрвин чуть приподнял брови. Про отъезд маркизы он ничего не знал, впрочем, ему следовало догадаться, что Филипп не мог так просто покинуть штаб, не сказав сестре ни слова.       — Полагаю, что это решение было принято маркизом, — покачал головой командор после недолгой паузы. — Я ограничился только обеспечением надзора за Стефанией в связи с нашей завтрашней поездкой в Стохесс.       Валери сощурилась и чуть поджала губы. Безусловно, вся история с Эреном вызывала у врача любопытство, но девушка проявляла к ней опасливый интерес и предпочитала не вмешиваться. Иначе, Эрвин допустил бы на тренировки с Эреном Валери, а не Стефанию. Но Валери, будто предчувствуя, что затея с мальчиком-титаном ещё обернётся немалым количеством проблем для разведки, держалась от него в стороне.       — Кстати о поездке, — счёл нужным перевести тему командор. — Завтра нас ждёт трудный день. И в отряде сопровождения Эрена мне обязательно понадобятся двое штабных врачей. Вас, Валери, я назначаю в качестве первого. Второго можете выбрать на своё усмотрение. С кем вам комфортнее всего работать. Разумеется, кроме Стефании.       Валери недовольно опустила уголки губ.       — Вы сказали про трудный день, командор, — уточнила она, скрестив руки на груди. — Вы ожидаете большое количество раненых из-за поездки на территорию Стены Сина?       — Я ожидаю, что наша операция завершится благополучно и с минимальными потерями. Но следует быть настороже всегда.       — А что нам грозит, — продолжала свой допрос Валери. — Извините, командор, но я хотела бы знать возможные риски завтрашней поездки. Я про свою врачебную клятву не забывала, прекрасно помню её текст, но, если существует какая-то повышенная вероятность, что меня раздавит Эрен в форме титана, я никуда не поеду. Или останусь на Стене. Сами знаете…       — Я помню про ваших родителей, Валери, — перебил её командор. — Не стану врать и говорить вам, что такой вероятности нет совсем, но в случае подобной опасности мы немедленно переведём вас на Стену, как вы и сказали. Мы повезём завтра медицинские документы, касающиеся Эрена Йегера. И будет гораздо лучше, если врачи военной полиции получат их из рук врачей Разведкорпуса, а не солдат. Стефания не успела оформить всё до конца, но у вас есть ещё сегодня время, чтобы закончить отчёт. К тому же мы не хотим, чтобы наши намерения были восприняты предвзято, поэтому берём в состав нашего отряда гражданских служащих. С нами так же поедет наш бухгалтер, картограф и несколько писарей.       На такой исчерпывающий ответ Валери нечего было возразить. К тому же тон Эрвина не оставлял места для возражений, поэтому девушка чуть поумерила свой пыл, но нашла в себе мужество попытаться возразить ещё раз:       — Если всё же завтра будут раненые, лучше, чтобы рядом с ними была Стефания тоже. Её навыки врачевания запредельны.       — Я уверен, что ваши навыки, Валери, ничуть не хуже, — спокойно, но твёрдо отрезал командор. — Не отдавайте все свои достижения маркизе Миллер. Вы и в её отсутствие прекрасно со всем справлялись. Одним из самых здравых решений со стороны майора Шадиса было заплатить за медицинское образование нескольких особо сообразительных молодых людей. Вы за всё это время ни разу нас не подвели.       Валери вздрогнула и потупилась. Такое вежливое и мягкое напоминание лишало её возможности отступить, а также ставило на нужное место.       — За документами зайдёте к майору Ханджи, — распорядился Эрвин, тем самым демонстрируя, что разговор подходит к концу. — Впишите имя вашего напарника в бланк у моего секретаря сегодня до ужина. И готовьтесь. Завтра выезжаем рано.       Валери рассеянно кивнула и побрела к двери. Но, надавив на дверную ручку, остановилась, вновь сильно нахмурившись:       — Командор, когда всё закончится… Вы дадите Стефании ещё один шанс?       Эрвин не мог однозначно ответить на этот вопрос, поэтому высказался неопределённо:       — Всё будет зависеть, в первую очередь, от самих Миллеров.       Валери медленно кивнула и с какой-то горькой уверенностью добавила:       — Стеша хорошая. Одна из самых хороших людей среди тех, кого я знаю. Не спешите ставить на ней крест. Я уверена, что этот проступок не является окончательным решением маркизы Миллер и нам всем ещё понадобится её помощь.

***

      Филипп вошёл в свой кабинет со сжатой в одной руке запиской.       — Стефания написала, — сообщил он, вновь усаживаясь за свой стол напротив Рода и Кенни. — Завтра в двенадцать.       Аккерман требовательно щёлкнул пальцами и Филипп с неохотой протянул ему небольшой, с тщательно обрезанными краями клочок бумаги.       — Уверен, что сестра написала, — уточнил Кенни, вглядываясь в десяток сокращенных слов, выведенных безупречным округлым почерком.       — Я попросил Стефанию доложить мне, если ей что-то удастся узнать.       — И твоя сестрёнка разнюхала время прибытия разведчиков в Стохесс, — протянул Кенни, внимательно вертя записку под лампой. — Даже смогла узнать, что часть солдат поедут не через центральные ворота, а переправятся через Стену к западу от города. Двуличная аристократочка, хорошо втёрлась в доверие разведчикам.       — Я бы не полагался на эту записку полностью, — вступил в разговор Род до того, как Филипп успел ответить. — Нет, Филипп, я высоко оцениваю рискованное стремление Стефании довести до нас информацию. Но ты не подумал, что после твоего отъезда внимание офицеров к твоей сестре могло многократно возрасти? Они вполне могли… Не то, что заставить её написать письмо, скорее предоставить Стефании возможность услышать или увидеть ложную информацию.       — Вы правы, Ваше Величество, — вынужден был признать маркиз. — Раз Эрвин способен на такие интриги с поимкой титана во время экспедиции, что для него афера с Йегером в крупнейшем городе королевства?       — Может быть, командор Разведкорпуса вообще не планирует везти Йегера, — с деланной невозмутимостью уточнил Род. — Решил потянуть время. Двенадцать часов — это самое крайнее время в рамках отведённых Эрвину суток.       — Для чего ему тянуть время, — фыркнул Кенни, несогласно качнув головой. — Разве в нашем тесном королевстве можно надолго спрятаться? Тем более, когда каждый полицейский знает рожи главных офицеров разведки. Дольше, чем на две-три недели они не смогут от нас скрываться, даже если выроют себе землянки посреди леса. Да и не это нужно Эрвину.       — И что же ему может быть нужно, — полюбопытствовал Род.       — Наш маркиз неплохо справился с задачей посланника, — хмыкнул Кенни, небрежно ткнув Филиппа в плечо. — Ударил Эрвина по самому больному. После такого бравый командор точно не захочет отсиживаться в укрытии.       Род сощурился, но достаточно быстро понял о чём шла речь и с одобрением кивнул.       — И, кстати, в этой записке есть крупицы здравого смысла, — добавил Аккерман, бросив клочок бумаги обратно Филиппу. — На западе Стохесса расположен один из центральных штабов Гарнизона. А также там установлены самые мощные подъёмники. Если разведчики надумали использовать ту же самую ловушку для титана, что и во время экспедиции, им определённо понадобится несколько платформ, чтобы перевезти своё хитроумное устройство. Так что, часть своих людей я обязательно отправлю туда.       — Хватит ли тебе людей, Кенни, на все направления, — нахмурился Рейсс. — Запад Стохесса, центральные ворота, штаб Военной Полиции… Ещё и поимка девчонки Леонхардт.       — Ой, не переживай, — развязно отмахнулся мужчина. — Каждый мой человек стоит пары десятков обычных разгильдяев-полицейских.       — Или одного разведчика, — мрачно изрёк Филипп, качнув головой. Напоровшись на пристальный взгляд Кенни, маркиз пояснил. — Противопехотное УПМ ещё на доработке, насколько я знаю. Прибудет не раньше следующей недели. Вы будете снаряжены обычными приводом. Так что, в случае схватки вам будет непросто против опытных разведчиков, а Эрвин возьмёт с собой именно таких.       — Тц, чушь какая, — скривился Кенни. — Едва ли кроме коротышки-капитана найдутся опытные головорезы. Пока они будут заняты своей моральной дилеммой нападать им на человека или нет, мои ребята им быстро головы снесут, даже с помощью обычных лезвий. А капитан, по твоим словам, был ранен. Значит, и завтра будет не в форме.       Филипп не нашёлся с быстрым ответом и с сомнением заглянул в бледное мрачное лицо Рода.       — Никаких агрессивных столкновений с разведчиками, — вставил своё слово монарх. — Народ не обрадуется, когда узнает, что остатки храбрых солдат, героев Троста были перебиты полицейскими. Если начнётся бунт и неизвестная военная операция со стороны Разведкорпуса, казним Смита на месте и дело с концом.       — Казните, — переспросил Филипп, поморщившись. — Не лучше ли будет бросить Эрвина в темницу и отдать его дело в руки военного трибунала?       — Какой злой маркиз, — хохотнул Кенни. — Вместо быстрой смерти хочешь обеспечить командору многонедельные скитания по залам суда и виселицу? И так ведь понятно, чем заканчивается прямое неподчинение подобной депеше.       Филипп отвёл глаза и опустил голову. Кенни уже собрался развить эту тему дальше, но Род вновь направил разговор в нужное ему русло:       — Честно говоря, завтрашняя судьба Эрвина Смита меня волнует меньше всего. Давайте лучше обсудим наши перспективы получить в конце завтрашнего дня сразу двоих шифтеров? Что скажешь, Кенни, про Леонхардт? Удастся завтра заманить её в подземелье?       — Легче лёгкого, — самодовольно ответил Аккерман. — Удочка уже была закинута. Мне рассказали местные офицеры, что эта девчонка на всех дежурствах трётся возле главного архивариуса и занимается переборкой старых бумажек. Ей, вроде как, доверять больше стали после того, как она нашла пропавшую дочурку одного богатого купца, и девчонка теперь этим нагло пользуется. Возвращаемся к удочке… Мой человек разыграл небольшой спектакль с главным секретарём Доука. Они перебросились несколькими фразами, среди которых прозвучала: фамилия Фриц, захват Эрена Йегера и внешнее описание человека, ответственного за встречу королевской четы с мальчиком-титаном. Девчонка как раз в этот момент стояла в самом углу кабинета, за стеллажом. Все сделали старательный вид, что её не заметили, да оно и немудрено было: она ведь бесшумная, низкорослая… Короче услышала Леонхардт, всё, что ей нужно было, а внешнее описание в разговоре прозвучало моё. Она один раз уже выследила меня, знает, где в штабе я появляюсь. Так что, когда завтра утром я уверенно пойду в сторону узких переулков и трущоб, эта мелкая предательница поспешно побежит за мной, позабыв про своё полицейское задание…       Род и Кенни продолжали подробное обсуждение плана по захвату Энни, в то время как Филипп сидел, уставившись в одну точку, и отчаянно вспоминал все подробности своей встречи с Леонхардт в Лесу Гигантских Деревьев. Главной неожиданностью была, разве что, неизвестная в военных и даже уличных кругах методика ближнего рукопашного боя. Но что-то ещё не давало маркизу покоя: за что-то ещё зацепился его глаз, причем дело касалось внешнего вида, а не навыков этой девчонки…       — Филипп? — позвал его Род.       Филипп рассеянно повернулся к королю, всем своим виноватым видом показывая, что он прослушал отрывок этого разговора. Но, прежде чем, Рейсс успел выразить своё недовольство, маркиза осенило и он даже слегка ударил ладонью по столу:       — Кольцо.       — Что, — едва ли не синхронно переспросили Род и Кенни.       Миллер вспомнил про толстое серое кольцо на узкой руке девушки. Он почти оставил его без внимания, если бы не торчавший подобно изогнутому когтю, шип с тонким остриём, готовый вот-вот вонзиться при необходимости в тонкую кожу пальцев.       — Я вспомнил, — немного невпопад продолжил Филипп. — Враг носит кольцо с остриём на подобии шипа. Полагаю, что это наиболее эффективный способ с её стороны для превращения титана. Не кусать ладонь, не распарывать её, а просто уколоть маленький участок кожи до крови… В моём украшении тоже есть похожий механизм. Так что, даже если вы заломите ей руки за спину, Леонхардт всё равно может успеть поранить себя.       — Велика беда, — беспечно встретил его предупреждение Кенни. — Пошлю местного воришку за ней. Или даже двух. Никто из полицейских не удивится, если мальцы прошмыгнут через ограждения и попытаются обратиться за помощью. Запудрят ей мозг и стащат кольцо так, что пропажу обнаружит не сразу.       Филипп не был уверен в действенности этого метода, но ничего другого придумать было нельзя. Он прекрасно знал, что скрытому внутри острию требуются какие-то доли секунды, чтобы выскочить наружу. Поэтому оставалось понадеяться только на мастерство местных мальчишек-беспризорников.       Маркиз устало потёр виски. Несмотря на то, что ему удалось ненадолго прерваться, пока он ходил за принесённой весточкой от Стефании, мозг всё равно нещадно требовал отдыха. Уже третий час они сидели, дорабатывали свой план по захвату предательницы и прикидывали что такого может придумать Эрвин Смит, чего им стоит опасаться. Вариант со спокойной сдачей Йегера властям даже не рассматривался, в него никто не верил.       Периодически маркиз отвлекался, его мысли уходили далеко, к сестре. Филипп раздумывал не было ли его решение оставить Стефанию в штабе слишком поспешным. Как и указка ей приехать в Стохесс вместе с разведчиками. Маркиз не мог объяснить своё дурное предчувствие рационально, оно просто медленно глодало его внутри и подстрекало на печальные рассуждения.       Филипп знал, что сестра не поехала бы с ним в сию же минуту, если только в штаб Разведкорпуса не ворвалась толпа титанов. А подлый ход Миллера обезоруживал Эрвина лишь на время. Кто знает, что мог бы предпринять командор, если бы Филипп нагло задержался в штабе. Последнее, что хотел маркиз — биться с Йегером и обороняться от разведчиков прямо на территории их штаба.       К тому же Стефания в последнее время стала весьма самостоятельной, деловито вела общение с Родом независимо от Филиппа и, казалось, идеально учитывала все риски, когда собирала ту или иную информацию. Тем не менее, Миллер страшно корил себя за совершённую им оплошность в ходе диалога и побаивался как бы она не встала Стефании боком.       «Они не посмеют… Не после того, как моя сестра поставила на ноги стольких солдат и была так добра к ним всем.»       Мчаться назад было уже поздно. К тому же Филипп смутно догадывался, что его излишнее беспокойство за сестру вызовет у Рода сильное раздражение. Для монарха, переживавшего за судьбу координаты и поимку одного из главных врагов королевства, комфорт и спокойствие Стефании не значило в этот момент ровным счётом ничего, Филипп это понимал. И лучше он обеспечит сестре безопасность завтра, под шумок, в главном городе культа Стен, чем провозится с ней весь сегодняшний день и получит суровый выговор от Рода.       «Суровый выговор, коего допустить мне ни в коем случае нельзя… Иначе меня быстро заменят…»       — Филипп, завтра утром ты пойдёшь на службу.       Маркиз вздрогнул и очнулся, встретившись с пытливыми голубыми глазами Рода:       — Прошу прощения?       — Воскресная служба в центральном соборе Культа, — терпеливо пояснил Рейсс. — Не стоит тебе пропускать её.       Филиппу показалось, будто он не может понять нечто важное. При чём тут вообще утренняя молитва Культа, когда городу грозит такая опасность?       — Ваше Величество, не лучше ли будет…       — Ни к чему будоражить людей и отменять службу, — перебил его Род. — Особенно воскресную. К тому же прихожане уже привыкли видеть тебя по воскресеньям в церкви. Продолжай поддерживать их своим присутствием. Кстати, центральный собор — идеальная отправная точка, самое сердце Стохесса. Йегера повезут через центральный проспект, как раз мимо собора. И да, возьми с собой УПМ с маской, на всякий случай.       — Но это может быть опасно для прихожан, — тихо возразил Филипп. — Собор — такое же уязвимое здание для силы титана, как и другие здания в городе…       — Ничего опасного, ведь с ними будешь ты, — коротко хмыкнул Род. — К тому же у этого храма, как и у любого другого, имеются свои катакомбы. В случае угрозы нападения титана люди смогут укрыться там. Да и молитва закончится сильно раньше двенадцати. Завтра ведь на службе будет пастор Ник, если не ошибаюсь?       Дождавшись едва заметного кивка Филиппа, Род удовлетворённо подытожил:       — Лучше священника и не сыскать для такого дня. У тебя, Филипп, будет своя правая рука.       Обсуждение завтрашнего дня заняло ещё три четверти часа. Вышел из поместья Рода Филипп на подкашивающихся ногах.       «Опять треклятая неизвестность… Опять нужно быть готовым ко всему…»       Мысли накрыли свежие воспоминания о том, как Филипп на пределе сил добирался обратно до Стены, следом за разведчиками. Тогда его сознание на полпути к дому почти отключилось, подчинившись полностью инстинктам Стража. Это были страшные часы, проведенные вместе с кошмарами и болью во всём измождённом теле.       Миллер покачал головой и заставил себя собраться духом.       «Завтра ты справишься лучше. Там не будет обычных титанов. И Женская особь никуда не денется.»       Маркиз устало забрался на лошадь, после чего пришпорил её на север, к Стохессу.       «Фрида… Отец… Надеюсь, что вы видите, насколько близко подобрались мы к главной цели. Я молю прародительницу Имир о том, чтобы завтра всё решилось.»