Легенда о кузнеце

Чонгук дëрнулся, пробуждаясь ото сна. — Отец, отец, он проснулся, - перекрикивая друг друга, кричат дети. Кузнец открывает глаза, медленно поднимает голову и растерянно смотрит по сторонам. Что тут происходит? Он поднимает руку, чтобы потереть затёкшую шею, но рука не шевелится, она будто околдована. Парень совершает ещё одну попытку поднять руку, но сносит ею всё со стола. — Тише, тише! – До Чона слева доносится голос друга. — Она отравила меня, околдовала! - взвыл парень. — Да тихо тебе! - осаживает его Хосок. — Твоя рука просто затекла. Успокойся, ну же. – хлопает по плечу кузнеца. — Что за грохот у тебя? – в кузницу заходит Юнги, облепленный своими же детьми. — Не волнуйся, милый, - воркует Хосок, целуя в макушку беременного Юнги. – Наш мастер отлежал руку и подумал, что его околдовали. Юнги прижался к мужу, а их двое сыновей уже пытаются разнести рабочее место Чона. — Чонгук, ты чего вчера домой не пришёл? - спрашивает Юнги, ловя на ходу одного из близнецов, не давая тому расшибить лоб об стол. — Я ночью подковывал коня. Удивлённые брови Хосока поползи наверх. Чонгук рассказал про потерянные вещи, про коня, бабулю и про их странное исчезновение. Хосок закатился смехом, сказав, что младший просто перепил вчера самогона и велел прийти тому в лавку к Юнги, чтобы приобрести снадобье от подобных видений. На что Чонгук обиделся и стал выгонять друга с его семейством за порог. — Да прекрати же ты толкаться, – смеётся охотник. Юнги в примирительном жесте поднял руки и повернулся к столу, поставив на него узелок. — Поешь. Не забывав, вечером баня. Так что не задерживайся. — Да, великий мастер, не задерживайся, - подтрунивает друга Хо. — Иди ты к Перуну, - косится на омегу, — сам знаешь куда, - ворчит кузнец и отвешивает дружеский пендель. На что Юнги просто бьет себя ладонью по лбу. Чонгук вовремя закрывает дверь кузницы, и Хосок не успевает дать ему в ответ, но он чётко слышит отборный мат с обратной стороны и угрозы отхлестать его вечером крапивой по мягкому месту. Чонгуку весело. Когда он был маленький, то именно Хосок стал его первым другом. Он старше него на три года, но это не мешало им несколько дурачиться, воровать яблоки и вишню с огорода Паков. Когда Чонгука задирали мальчишки, то Хосок бился с ним бок о бок, защищая честь и достоинство своего друга. Когда умер его отец, то мама Хосока приняла его как сына и помогала ему, чем могла. Чонгуку было грустно в пустом доме, поэтому он пригласил жить семейство Чон к себе, так они и поделили огромный дом на два. У кузнеца была правая сторона, а у Чонов левая, гостиная и кухня были общие. Парни построили просторную баню и достроили скотный двор, который не успел его пожилой отец. Через пару лет и Хосок стал сиротой. В деревне уживается много разных людей. Неподалёку живут оборотни Кимы, которые уходят раз в месяц на неделю в чащу чёрного леса, чтобы не навредить местным. А ещё есть альфы и омеги, а также обычные люди. И Хосок оказался по рождению альфой. Старейшины говорили, что в деревне давно не было людей со вторичным полом, и это является знамением светлого будущего. А не так давно в деревню пришла семья Мин с прекрасным молодым сыном омегой. Хосок около полугода обивал порог их дома, чтобы получить расположение Юнги. А потом всё закрутилось настолько быстро, что у них уже родились близнецы, а сейчас пара вновь ждëт пополнение. Чонгук обожает этих двоих. Они даже не друзья, они семья. Юнги заботится о нём, как о своём младшем. Следит за его одеждой, напоминает о традициях и всё пытается его сосватать. Чонгук так далёк от этого. Семья дети, жена – это всё прекрасно, но где-то там в будущем, не сейчас, не в этом даже году. Ему нравятся прекрасные девушки, он даже ходил на эти гуляния, когда молодёжь собирается у костра, поëт песни, а парни хвалятся своей удалью. Но кузнецу всё это показалось таким наивным и бессмысленным, что ему стало жаль время, потраченное на это. И вот где он правда счастлив, так это в кузнице. Когда под его руками рождается орудие или кованное изделие. Когда он сам руководит процессом, а не какая-то там любовь. Чонгук подбирает яблоки и другие фрукты с пола, кладёт их обратно в тарелку, развязывает узелок, принесённый заботливо Юнги, и находит в нём отварной рис и рыбу с домашней лепешкой. А запах, какой же запах разносится по мастерской! Чонгук с удовольствием уплетает еду, а после идёт к речке, чтобы ополоснуть горшок. Юнги очень вкусно готовит, как он всё успевает? Дом, Хосок, их дети, прекрасная еда и даже забота о самом Чонгуке. Горшок сохнет, Чонгук перевернул его к верху дном, насадив на колья забора. Сейчас самое время поработать. Солнце медленно закатывается за горизонт, деревня вся в дыму, бани топятся. Чонгук заканчивает наточку плуга. — Эй кузнец, - Чонгук оборачивается. - Точишь? — Точу - точу, - перед ним человек странно одет, в рубаху чёрную, да синим поясом подвязан. Вроде лицо знакомое, а вроде первый раз видит. — Выпить хочешь? — Кто такое у кузнеца спрашивает? Конечно хочу. Угостить желаешь? — Пойдём в трактир к Пакам, там сегодня такая медовуха-а-а… просто песня. — Ну пойдём, перед банькой-то даже и полезно. — Дело говоришь, кузнец. И Чонгук, ведомый непонятной силой, снимает фартук, тушит печь, залив её водой из бочки, надевает чистую рубаху и выходит на улицу. По пути берёт горшок с забора, а то Юнги будет ворчать, и закрывает калитку. Знакомый незнакомец, высокий, с тëмно-русыми волосами, серьга торчит у него из уха, а пояс из синей ленты развивается от ветра. Чонгук смотрит ему в спину и не может вспомнить имя. — Не пытайся вспомнить моё имя, - будто прочитал мысли Чона. — Я недавно здесь. — А, понятно. Давай знакомится. Я Чон… — Ты - Чон Чонгук, и ты кузнец, я уже знаю, разговоры о твоём умение работать с железом идут далеко за пределы твоей деревни. — Да, надо же? А я и не знал, что настолько меня расхваливают, - улыбается парень, подходя к трактиру. — Заходи, закажи на двоих. — А ты? — Я сейчас, проходи. Двери трактира открываются, и оттуда вываливаются двое пьяных, ничего необычного для банного четверга. Чон проходит внутрь, ставит горшок на стол, машет рукой Чимину и просит медовухи и закуски. Выпив первый стакан и не дождавшись того парня, он выходит на улицу, дабы позвать. Обойдя трактир, Чонгук так его и не находит, зато видит, как полыхает на пригорке его кузница. Чонгук бежит со всех ног к мастерской, хватает вëдра с забора и бросает их в реку, наполняя их. Он пытается тушить крыльцо. Деревенские тоже подключаются, стоит шум, гам, все причитают и поливают горящую кузницу. Спасти мастерскую не удается, по итогу, когда закончили тушить, сгорело почти всё. Местные пытались успокоить молодого мастера, хлопали по плечу, говорили добрые слова, обещали помочь отстроить новую. Все разошлись, остались только он да Хосок. — Чонгук, брат, я даже не знаю, что и сказать… — А что тут скажешь. Я остался без возможности зарабатывать на жизнь. А ещё там было столько наработок… - парень вытирает подступившие слëзы. — Видимо, я прогневал Перуна или Ярилу, или чëрт знает кого. Хосок протягивает руку, поднимает Чонгука с земли, крепко обнимает и зовёт его домой. Говорит, что надо помыться. И Чонгук идёт за ним, повесив голову и шмыгая носом. Юнги их ждёт на лавочке возле дома. Парень грызёт ногти и выплёвывает их в сторону вместо семечек. — Мой ты хороший, - нежно гладит по спине Чонгука и вытирает его мокрые дорожки на лице. — По деревне ходит слух, что тебя специально подожгли. Что это были бандиты с соседней деревни, они искали, чем поживиться. И как же здорово, что они не нашли тебя там. — Не здорово, Юни, – шмыгает носом парень. — Я бы защитил кузницу и сберёг всë, что там было. — Твоя жизнь дороже и бесценней всего. Иди в баню, а потом ложись спать. Утро вечера мудренее.