Пыль у изящных ног

сказал и стоит смеётся,

сияющий ярче солнца.

дотронуться — уколоться?

пожертвую всей рукой.

он хитро глядит с прищуром:

«даров твоих не ищу я.

но кое–что всё же, чую,

найдётся для бога. кровь.»

⚜️Gholame Cheshm Original Mix. — M.R. Shajarian, Seventh Soul.⚜️

— Истинная Инпут. — хриплый голос Амена, пониженный до шепота обдает жаром левую ключицу Эвтиды. Высокий мужчина распял непокорную девушку так, что тыльная сторона её рук неприятно вжалась в известняк египетских стен. — Бесстрашная. Отчаянная. — Амен произносил слова, не поднимая головы, словно под ноги, поэтому Эва могла только представить его выражение лица. Свирепое? Злое? Разочарованное? Решительное? Что сейчас в мыслях у эпистата? Разбить ей голову об пыльную крепкую стену, выпороть прилюдно, выдавая предателя, скормить заживо крокодилам? Соотвествующее наказание для скудного проступка. «Но я забрала свое. Исфет тебя настигни!» — Пойму зачем забрала свою вещицу. — глубокий взгляд приподнялся на шею пригвозденной к стене девушки. — Твою, чтобы скрыть свою причастность. — не дожидаясь второго вопроса, призналась девушка. Руки Амена настолько сильно сжимают тонкие запястья Эвы, что изящные пальцы начинает покалывать от онемения, но она не сдается и не открывает эпистату своей боли. Пульсация в области ключицы усиливается, нарушительница покоя пытается успокоить дыхание, Амен пригвоздился взглядом в её кожу, оттенка золотого песка. — Ты никогда больше не посмеешь пойти наперекор моим словам. — тишину снова нарушил его властный голос, взгляд помрачнел. Отчаянный рывок. Изо всех сил Эвтида попыталась вырваться из болезненных «объятий», но хватка мужчины была каменной, именно такой же крепкой, как и выглядит сам эпистат. Он даже не сдвинулся с места. Красивые пухлые губы Эвы поджались в тонкую линию, отчетливо чувствовалось, что ей не удается выдержать давление. Она вот-вот заплачет. Страх, боль, злость, обида — все соединяется в комок, который в данном положении хочет выплеснуться только через слезы. «Держись, Эвтида. Не обнажай своей слабости. И пусть он чувствует её всем своим нутром, но не показывай слез». — внутренний голос не сдавался, но тело плавится, то ли от ощущения доминирующей силы Амена, то ли от чего-то иного. Девушка глубоко в себе подавляла хоть маленькую симпатию к её карателю, к её палачу… А ещё отрезвляла мысль, как может великий эпистат, охотник, человек с такими установками обратить внимание на девушку, которая перечит ему и постоянно мешается под ногами, как надоедливый жук. Не хотелось стать жертвовать неразделенной любви, да ещё к человеку, который кажется и не способен на чувства. Даже жалости. Эвтида заводилась, негатив брал верх и она уже набрала воздуха побольше, чтобы снова высказать весь яд, что собрался на языке. — Сет тебя дери… Господин, ты не смеешь…— раскаленная ладонь Амена плотно зажала её рот, почти огибая весь овал лица. Эвтида — нежная жакаранда, изящный цветок с тонкими лепестками, эпистат же подобен диориту. Хладный. Непреклонный. Она, развеваемая ветром, тонкая, поддающаяся дуновению… Он, непробиваемый, пуще металла. Эва распахнула глаза и свободной рукой попыталась разжать захват, но чем отчаяннее она боролась, тем сильнее он вжимал её в камень. — Не говори тех фраз, что караются, Эвтида. — голос Амена, словно песок, сбивал дыхание, пугал, душил своей властью. — Я справедливость. Я закон. — он понуро опустил глаза, разглядывая изгибы шеи Эвы. Вглядывался в каждую деталь: выступившие на коже капли пота, красиво подсвечивавшие смуглую кожу девушки, пустынную пыль на бретельке льняного платья, которое не только спасает от жары, но и подчеркивает красоту её плеч. И не ожидал Амен того, как взгляд его зацепился за полуоткрытые губы Эвтиды, когда одна его рука с них сползла на шею. Девушке не хватало воздуха, она то стыдно закусывала губу от смущения близостью, то снова приоткрывала, облизывая сухость. — Завтра, с первым велением Ра встанет солнце, и ты будешь казнена. — поборов помутнение изяществом её кожи и оттолкнувшись от стены, Амен вынес окончательный приговор. Песчаник осыпался на плечи и волосы Эвтиды, таким сильным был толчок эпистата. — НЕТ! Нет, господин, ты взял нас работать с тобой, так почему обращаешься так, будто я твоя невольница? — Теперь так оно и есть, Неферут. — не оборачиваясь, с непонятной досадой ответил Амен. Громкий удар двери о косяк завершил ваш диалог. В стену ударилась глиняная ваза, разлетаясь на осколки, и все остальные вещи, которые попадались Эвтиде под руку. Несогласие с этой «справедливостью» эпистата выжигало изнутри, словно раскаленное жидкое золото. Девушка остервенело вытирала губы, желая снять с себя ароматный шлейф масла Амена, которым пропитано все его тело. Он был везде. Он имел все происходящее. Он создает все то, чего боится Эвтида. К её ли счастью с детства она привыкла прятать свой страх? Солнце уже давно село, Фивы, обожженные ежедневным зноем не успевают остывать по ночам. Ровно так же, как сердце Эвы, горит болью, злостью и страхом. В медной посуде отстаивается вода, глоток свежей влаги необходим, чтобы смочить сухие губы и горло. Девушка набрала прохладной воды в дрожащие ладони и сделала несколько жадных глотков, а после умыла горячее лицо. — Чего ты добиваешься, великий эпистат?… — тихо и апатично проговорила Эва в пустоту. — Чем я зацепила твое холодное сердце… И почему ты так жесток ко мне… Оставалось несколько часов до рассвета, но Эвтида не смогла сомкнуть глаз. Ничем не лучше мучиться во снах, которые изматывают её воспоминаниями. Нет места, и нет покоя, ни в сновидениях, ни наяву. Пробежавшись взглядом по комнате, Эва не думала сбегать или пытаться найти какую-то надежду на спасение, она знала, что Амен найдет ее, в любом городе, в любом оазисе. Ещё более гневать эпистата… Она боялась. Хотя это никогда её не останавливало. Именно поэтому… «Я попытаюсь навестить его, может он что-то выяснил ещё и про черномагов. Наказание уже ждёт меня… Разве теперь мне есть что терять?» — с этими мыслями Эвтида села на тоже место, где недавно эпистат прижимал её к стене. Здесь бывала его энергия, здесь он оставил часть себя и иных эмоций. Эвтида сконцентрировалась, шумно вдыхая воздух, полной грудью вбирала в себя воспоминания и присутствие Амена, чтобы отделиться астральным телом, сформированным энергий чувств и эмоций, представляя из себя непрерывно переливающие цветные энергетические потоки, от своего физического. Это поток энергии страстей, состоящих из вихрей тонкой субстанции не подвластно человеческому сознанию, да и сама Эва не раз проделывали подобное, чтобы выведать лишнюю информацию. «Скоро увидимся, господин эпистат…Не в буквальном смысле. Да прибудет со мной сила Анубиса.»— с этими мыслями девушка погрузилась в бесконечный мрак астрала.