Пыль у изящных ног

«становлюсь я бесплотным духом, дуновением, ветерком.

ты встречаешь меня так сухо, будто вовсе мне незнаком.»

⚜️moby, underher — like a motherless child⚜️

Мурашки по телу вызывали в Эвтиде возбуждение. Она отчетливо ощущала, как отделяется сознание от физического тела, главное продолжать концентрироваться на окружающих ароматах и воспоминаниях энергии мужчины, к которому необходимо заявиться. — Да поможет… мне сила… Анубиса… — одними губами повторила Эва и отключилась во мрак. Ничего. Отсутствуют физические ощущения, отсутствует осязание тепла или холода, пока есть только зрение и желание выудить ответы, которые никогда не произнесли бы уста Амена. Дева «плыла» по Фивам, не замечая очертаний местности, все окружающее в расфокусированной дымке, она, словно призрак следовала за своей целью. С приближением к намеченному, девушка ощущала некое покалывание во всем теле, схожее с моментом, когда ты погружаешься в глубокую фазу сна, сердцебиение замедляется, думает, что ты погибаешь, и посылает импульс в мозг, для того чтобы жизнь вернулась в тело. Импульс есть, только тело далеко. Широкая грудь эпистата, словно из жемчужного бархата, медленно вздымалась. Он лежал на спине, закинув свои огромные руки за голову. Глаза с белесыми ресницами даже не подрагивали, значит господин спит. Шелест пальм в ночном окне убаюкивал своей манящей мелодией… Эвтида, впервые, взглянув на Амена подумала: «Даже во сне его лицо выглядит словно высеченным из скалы.» Хмурая складка меж бровей говорит о том, что эпистат всегда начеку, и расслабление ему чуждо. Именно поэтому девушка замерла, прекрасно помня о том, что здесь и сейчас находится только её астральное тело. Но… Это «но» не давало успокоиться. А может зарождающиеся чувства к этому мужчине? Который снова и снова ловит её на каком-нибудь мелком пакостничестве… Судьба их сводит в закоулках или чуйка эпистата на жуликов? «Сет подери. Эвтида, неужто думала, что перед казнью он не будет спать и станет переживать за тебя? Или более того с кем-то обсуждать дела, в которых ты замешана…» — девушка тихонько приближалась к эпистату, не отрицая того факта - глаза от него отвести сложно. Да, в тот момент, когда можно насмотреться вдоволь, не боясь быть пойманной взглядом Амена. В обычное время она бы никогда не позволила себе так тщательно задерживать на нем взгляд. Цепляться за надутые вены на округлых бицепсах, за четкую линию губ, за шрамы, которые когда-то принесли ему боль, за выражение лица… на котором читалось все и ничего. Почему этот мужчина, кажется, не способен на нежность? Эвтида представляла невообразимое: как какая-нибудь девушка в прошлом, а может в настоящем, ласкала пальцами это крепкое тяжелое тело, как эти руки, которые кажется никогда и никому не дарили любовь, только кровопролитие и наказание, сжимали горячую кожу возлюбленной, как пухлые уста впивались в девичьи, как его взгляд, хотя бы на толику, становился ласковым. Желал ли кого-нибудь человек, который рожден учить порядку и закону?… «Нет.» — подумала Эвтида. — «Это равно выдумке.» Но рука девушки все же потянулась к телу Амена, нечто запретное заставляет её коснуться того, чего обычно нельзя. Тонкие длинные пальцы приблизились к шраму, ниже пупка, слева, а после к двум другим справа, выше, у самого пресса… Обычно энергия человека находилась вокруг тела, полупрозрачной аурой, но у Амена все иначе. Она раскидывалась во все стороны, жадно заполняя пространство вокруг. Эвтиде хотелось растворяться снова и снова, влечение к непостижимой персоне заполоняло рассудок, так же как аромат его масла: цветы белого мирта и экзотического граната… Словно она попала в ловушку, из которой не хочет спасаться по своей же воле. Эвтида просто смотрела на Амена, рассматривая и запоминая каждую деталь тела. Начиная с тонкой ткани простыни на обнаженных бедрах, поднимаясь по животу к ключицам, к здоровой шее и… уже открытым глазам эпистата, взгляд которых замер на девушке, которая плотно его доконала. «??!!!!!!!!!!!!!» — Эва погибла на месте от холода глаз, цвета самой Антарктиды, где она никогда не бывала и если бы только она видела свою энергию, которая пошла резкой рябью и волнами от нахлынувшего страха. И вдруг вернулись все чувства и ощущения, и вдруг Эвтиде показалось, что она стоит перед эпистатом в своем физическом обличии… И вдруг почудилось, что она умрет прямо сейчас. Отчаянные попытки вернуться в свое тело оставались неудачными, Эвтиде показалось, будто она забыла все, что умеет, в мыслях перемешалось знание с опытом, она застряла в глубине бесконечного астрала и потеряла себя… Ровно до того момента, когда взгляд эпистата отцепился от её лица и окинул просторное помещение. Его глаза изучали каждое шевеление вокруг: как полупрозрачный тюль развевался на теплом ветру, как тускнеет свеча, стоявшая на столике, но больше он не посмотрел на девушку. Облегчение чуть не уронило Эвтиду на колени. Он не видит ее, он смотрит сквозь… И даже когда нарушительница потихоньку стала отходить назад, эпистат так и не заметил ее и снова прикрыл глаза. «Чуть душу тут не оставила, бестолковая…» — Эва уже повернулась спиной. — «Нужно возвращаться». Но вокруг будто незримые цепи сковали девушку, когда она подходила к окну или к двери, нечто её не пускало дальше, ощущение, что она на привязи. Оковы на шее, руках и ногах. Глубокий вдох и не помог бы насытиться воздухом, который не нужен, но девушка просто не могла не сделать это. Мысли все равно сбивались в беспорядочный комок, поэтому у Эвтиды не получалось сконцентрироваться, чтобы вернуться в свое физическое тело. Поворачиваться она не стала, один вид эпистата, который до этого прожигал её насквозь, вводил в ещё больший ступор и панику. Уперевшись двумя руками в стену и опустив голову перед собой, Эва прикрыла глаза и начала читать молитву: — О, Анпу, верни жизнь в моё тело, — бесшумно проговорила Эвтида, еле шевеля губами, — И жизнь на моем языке, и жизнь в моем слухе, и жизнь в моих глазах, и жизнь в моем чувстве… — глубокая пауза, глубокая концентрация, — Возлюбленный бог. Анубис…Услышь. Эвтида все так же стояла у стены, но визуализировала себя у ног великого царя мертвых, эхнатона которому обещала покинуть небытие и вернуться в жизнь. Открыв глаза, осмотрев свои руки, египтянка все ещё находилась «не в себе». «О, Анпу…» — повторилась Эва. — «Прошу…» Присутствие эпистата выжигало лопатки, боязнь обернуться все еще не отпускала, ещё один пристальный взгляд, пусть и сквозь, Эвтиде не вынести. Она уже не один раз пожалела, что все это устроила, она уже сотню раз себя прокляла. Всё может быть и получилось бы, если бы Эву не отвлёк звук за спиной, от которого она дрогнула, но не успела обернуться, как ладонь плотно накрыла её губы, а тело спереди обвила громоздкая рука, не оставляя возможности шевелиться. Энергию девушки снова начало «знобить», она трепыхалась как раненая птичка… «Белое! Белое… Всё вокруг белое…» — маниакально повторяла Эвтида про себя. Она отчетливо, и теперь ярче ощущала присутствие Амена. С его физическими касаниями к её астральному телу чувства ещё сильнее и бесстыднее рассеивались по комнате, она ощущала, как каждая интимная мысль больше не принадлежала её голове и устам, все это находится здесь. Вокруг. И все это читает Он. Шумный выдох сорвался с открытых губ эпистата. — Твой Инпу здесь не имеет власти. — оскорблено, а может ревностно прошептал он, большой палец руки погладил щеку девушки. — Но теперь я разрешаю тебе идти. С последней произнесенной буквой эпистата, девушка пришла в себя, с крикливым выдохом. В её тело вернулась жизнь. Эвтида сидит у той же стены, в своей комнате, где она начинала свой обряд. — Он не мог… — упираясь обеими руками в пыльный пол, выдохнула девушка. — Он просто не мог. Да, эпистат не мог ни заметить астральное тело, ни прикоснуться или более того, задержать его. Произошедшему, наверное, нет объяснения… До наказания оставалось ещё меньше времени, и Эвтида не знала чего бояться больше: стать завтраком голодных крокодилов или же снова встретиться взглядом с эпистатом. Только уже наяву.