Заложник роли

Никогда, ни-ког-да он себя так херово не чувствовал. Была и температура под сорок, и переломы были и аппендицит обострялся, но такого не было. Открыв глаза, Костя с отвращением посмотрел на широко улыбающегося Шута. — Гор-шо-чек, ты просну-у-улся? Улыбну-у-улся? Ха-ха, ты чо разлёгся?! Вставай, у нас мало времени! — Отъебись, мудила... — прохрипел Константин, стараясь не шевелиться лишний раз. Кости выкручивало, словно к конечностям привязаны верёвки и их вытягивают и перекручивают. — Эй! Я это ты, ты сам себя назвал мудилой! — расхохоталась галлюцинация, подпрыгивая над полом и цепляясь за люстру. Хотелось заплакать. Скрутиться в клубок, лежать, плакать и просто надеяться, что его спасут. У него жизнь только начиналась – ему всего 32, у него дочь и жена, новые крутые друзья и это дерьмо, висящие на старинной люстре с хрустальными подвесками. За кого его считать? За домашнего питомца? При всей любви к животным, эту свинью – простите, хрюшки! – хотелось придушить. Хотя не, ЗАдушить. — Искренне прошу, смейтесь надо мной, если это вам поможет!... — вопил Шут, спрыгивая на пол и пританцовывая от то-ли счастья, то-ли просто ноги размять. — Да, я с виду шут, но в душу король, и никто как я не может... — он попытался подхватить Плотникова под руки, но не получилось – слишком неподвижно лежал, вытекал, словно кусок масла. — Ну и лежи, дурень! Мы судьбу можем вершить, а он слёзы льёт, во дурак! Я, конечно, тоже дурак, упустил оригинал слишком рано, но ты... — галлюцинация потыкала острым и гнилым ногтем в человека. — И мышцы не такие вялые и сам ты по-живее будешь... Наверное, потому что не рано начнёшь. Доживём мы с тобой до шестидесяти и будем ждать конца на Тверской на лавке, м? Или ты станешь свободным? Свобода – это ведь твоё главное желание, Ми-ша? Или не взрослеть? Ты так сильно ненавидел взрослость, что вёл себя как мудак и ребёнок, ХАХА! Но ты не Миша... — сырой палец отодвинул ворот кофты, разрывая ткань и обнажая грудь. — Н-да, где же символ анархии? Прекрасная буковка "А" в не менее прекрасном кружочке! — теперь голос Шута напоминал женский, но оставались всё те же предательские хриплые нотки. Ноготь сильно надавил на открывшийся участок кожи, заставляя мужчину зашипеть от боли. В дверь постучались. Шут что-то неразборчиво прошипел, но расстворился в воздухе. Костя снова свернулся в клубок и заплакал. Влад приоткрывает дверь. Его бросает в ужас – разгромленная комната и в её центре друг и коллега, который лежал и рыдал. Мужчину трясло, словно осиновый лист. Жалость за Костю пробралась в сердце и сильно его сжала. — Хэ-э-эй... — Коноплёв присел рядом и осторожно дотронулся до плеча. Запахло алкоголем и парень поморщился. Вроде не пил в ресторане, неужто так много выпил дома? — Мне страшно... Он слишком реален... — хрипит Константин. Кажется, что он сошёл с ума, но этот умный взгляд, пусть сейчас он немного затуманен слезами. — Так-так-так, сейчас, — Влад осторожно переворачивает актёра на спину и приподнял, облокачивая на кровать. — Смотри на меня, ты меня слышишь? — рефлекторно взяв в руки лицо, Конопля пытался сфокусировать чужой взгляд на себе. — Хочешь пить? — услышав тихое "да", Коноплёв подорвался в кухню. — Есть минералка? — Любовь, до сих пор сидящая на кухне, кивнула и достала из холодильника бутылку воды. Она нахмурилась, что-то рассматривая на полках. — Что-то случилось? — Тут стояла бутылка виски... Почти полная! А вот она... — девушка взяла в руки пустую стекляшку. — Неужто он сам выпил... Теперь понятно, что случилось. — Можно с тобой? — Думаю, да, он успокоился. Они шли туда, как на поле битвы. А вдруг снова?... А если?... Стараясь как-то поддержать Любу, он сжал её плечо, ощущая, как она напряжена. — Кость?... — девушка присела рядом с мужем. Его большая ладонь накрыла её. — Лю-ю-юба... — жена прижалась к его плечу и тихо заплакала в него. Стресс, недосып и просто сильный страх отпустил и осталась лишь усталость. Влад протянул бутылку с газировкой и чтобы не мешать ушёл в соседнюю комнату. Ева спала. Она была похожа на Костю и Любу одновременно. Неуклонимо потянуло в сон, но нельзя – надо хотя бы понять, что всё хорошо, спросить. А потом домой и спать. Миху лучше не вызывать – от его поездок тошнило как от американских горок. Он снова вернулся в спальню. — Ты как? — Хуёво... Ничего не помню... Выпил таблетки, тебе писал.. Или не тебе... И всё. — Давай поспим, м? Проснёмся и всё тебе расскажем. Влад, давай я тебе постелю на диване, только Еву переложу. — Да не, всё нормально, я и с ней посплю, если что, убаюкаю. Вы спите. Костя встал с постели. Тело немного подрагивало, но голова была удивительно чистой. Встав с постели, он пошёл в ванную комнату. В гостиной Константин увидел Еву и Влада. Девочка закинула ноги на голову и плечи парня, а тот обнимал большую диванную подушку, словно огромного плюшевого медведя. Мужчина улыбнулся. Сзади подошла Люба, которая сунула в ладони мужа телефон. — Сфоткай их. Покажем его будущей девушке, — тихо посмеялась Любовь, обнимая Плотникова со спины и утыкаясь лбом в позвоночник между лопатками. — Как ты? — серьёзно спросила она, прижимаясь щекой. — Лучше. Надо поесть. Так что я вчера натворил?... — Мне кажется, Влад лучше объяснит... — Я сделал что-то ужасное? — Нет, просто... Просто, он более просвещён в этом вопросе. — Я вроде бы никогда так сильно не буянил, — пробурчал Коноплёв, вставая с дивана и тря глаза, пытаясь проснуться. — С добрым утром, актёры. Давайте завтракать и мы всё объясним. Люба приготовила яичницу и взрослые позавтракали. За едой разговаривать как-то проще. Наверное, потому что если какая-то неприятная тема, можно вонзить в глотку вилку. И не обязательно в чужое. — Надеюсь, я никак не навредил тебе? — спросил Константин, опуская голову и стараясь не смотреть на жену. — Нет, всё обошлось хорошо, — лёгкая и тёплая ладонь опустилась на прохладную и тяжёлую, слегка поглаживая. — Но, состояние твоё не улучшается. Может, к наркологу? Ты выдул целую бутылку виски и таблетки ещё. Кто знает, к чему приведёт? На телефон Влада пришло сообщение. Миха-такси Ну чо, как он, живой? — Миха написал. Ну, который таксист. Владос-отсос (пхпхпх, извиняться не буду) Да Выпил много И антибиотики ещё Миха-такси Уууууу, жестит дядя на старости лет К наркологу нужно Сча скину номер, у него сегодня время есть Если что, скажи от Михи Жиляков Антон Денисович Владос-отсос О, спасибо. — Едешь сегодня к некому Жилякову Антону Денисовичу. Не знаю почему, но Михе я доверяю. — После его вождения... — Ну, мы живы же? — Так плохо водит? — поинтересовалась Любовь, мо́я посуду. — Смотрела фильм "Такси"? Вот так же. — Прям так же? — Мы минут пятнадцать отходили от поездки. Мы за час из Выборга в Питер приехали. А должны были ехать как минимум часа два. Ева проснулась. Она с любопытством рассматривала Влада и улыбалась ему. Мама кормила её, а сама что-то думала. — Надо вызвать няню. И позвонить этому Жилякову, договориться о времени. Миха-такси У Тохи времени мало, вы до трёх приходите Дальше там у него чо-то важное Давайте, авиреведерчи Или как это пишется — Нужно до трёх прийти. Если хотите, я могу посидеть с Евой. — Да, хочу с дядей! Меня зовут Ева, а тебя? — Меня Влад, приятно познакомиться, маленькая леди, — учтиво поклонился парень, поднимая девочку со стула и начиная осторожно кружить в воздухе. — Сейчас двенадцать... Думаю, пора собираться... — пробормотал Костя, вставая изо стала и направляясь в спальню. Кабинет нарколога светлый, как и все кабинеты врачей. Даже сам доктор кажется святым из-за своей светлости. Он внимательно выслушивал рассказ пары, записывая что-то на лист А4. Особенно уделял внимание рассказу про Шута. — Сейчас я вам дам направление, завтра сходите и сдадите анализы, — Антон Денисович протянул бумажку, мягко улыбаясь. — Но я уверен, что это произошло из-за совмещения лекарственных препаратов и алкоголя. Вам нужно отвлечься. Что же насчёт галлюцинации... К сожалению, здесь ничем помочь не могу, но могу так же направить вас к специалисту. — Нет-нет, не стоит, — пробормотал Костя, поднимаясь с мягкого кресла. — Я уверен, это из-за болезни, у меня уже подобное было, — слова не являются ни ложью, ни правдой. Что-то среднее. Страх потерять работу, а следовательно, потерять достойные условия жизни для его семьи. Страх потерять личность, а следовательно, семью, друзей, себя. — Уверены? Не смею настаивать, но разрешите вам дать номер моего знакомого? Если всё же решитесь провериться... — Жиляков размашисто расписал номер, подписывая "Веселов Дмитрий". Люба взяла визитку, поблагодарила врача и вместе с мужем вышла. — Слышал? Нужно отвлечься. Я сегодня еду к матери, помнишь? Если хочешь, можешь с нами. Или с Владом куда нибудь сходи. Надо ему что-то приятное сделать... Помог сильно... — последнее было сказано шёпотом. Ему нравятся дети. Не в том смысле, в котором подумал ты, маленький или не очень извращенец. Некоторые дети бесят (а некоторые из некоторых так сильно раздражает, что Суд должен разрешить мне их убить). Ева хорошая девочка. — Давай играть! — заявила она, когда родители ушли. К счастью, никаких перфомансов в виде расчленения своих игрушек (Сид из первой части истории игрушек оставил неизгладимое впечатление на всю жизнь). Смелые Барби-Амазонки усердно оборонялись от атак злобных Медведей-Плюшеворотов. Отважным девушкам помогали Леди-Баг и Супер-Кот, правда, у последнего, почему-то, волосы были синими, а у первой одна нога привлекала к себе внимание своей неестественной зелёностью. — Принеси попить, — попросила Ева, укладывая куклу спать. — Пожалуйста. — Конечно, — радушно отозвался парень, вставая с мягкого зеленоватого ковра – имитация лужайки, наверняка – и направился на кухню, чтобы налить воды и сварить себе кофе. На столе неприкаянно лежала тетрадь. Пока кипела вода, он решил пролистать её. — О, это дневник Горшка... — понял Влад, вчитываясь. Первый концерт, первый альбом, первая жена... Н-да, богато. Последняя запись... Кривой, словно пьяный, почерк и зловещие слова: "ПРОЙДУТ ГОДЫ И Я ПРИДУ В ЭТОТ МИР, В ОБЛИЧИИ ТОГО, КТО ЛИШЬ НА МИГ ПРИМЕРИТ МОЮ СУЩНОСТЬ...". Что это может значить? Из-за этого случился приступ? Или это было написано не Костей? Но если не он, то... Мысль оборвалась, потому что пришла Евушка, которая не дождалась воды. Взяв стакан, она сказала, что хочет спать. — Тебе книжку почитать? — попытался собраться Коноплёв, чтобы не пугать ребёнка. — Да! Пошли! — сильная детская ладошка потянула его в детскую. В центре лежала большая диванная подушка, по бокам валялись игрушки, а среди всего этого кавардака как островок стояло кресло с пледом крупной вязки. — Ох... — это пиздец. Сколько это придётся убирать?! — Мама не ругается, я всегда так сплю. Винни читай, книжка на полке, — пролепетала Плотникова, устраиваясь на импровизированном ложе и обнимая клоуна. Завернувшись в плед – под одобрительный кивок хозяйки дома – Влад начал читать. — Глава пятая, в которой выясняется, что Тигры не лазят по деревьям...