Заложник роли

Таксист разительно отличался от Михи – неодобрительно глянул на костюм, сухо спросил адрес и еле тащился, накручивая время и километры, объезжая и сворачивая не там, с уверенностью говоря, что так быстрее. Спать не хотелось, но какая-то слабость присутствовала – заболел, что-ли... И из-за этого ему Шут и привидился, всё логично! Когда он заболел ветрянкой в детстве, у него иногда была такое же состояние и было что-то вроде галлюцинаций. Ходили Деды Морозы, по книжным полкам прыгали белки и синички. Ещё слышалась стрельба, но как потом выяснилось, это было реально – лихие девяностые, что с них взять. Машина подъехала к дому Плотникова. Он расплатился и поднялся на свой этаж. В лифте его пробрало ознобом и как будто кувалдой по голове ударили – наверное, перепад давления. Выйдя из металлической коробки, ему полегчало. Открыв дверь ключом, мужчина зашёл домой и погладил прибежавшего кота, который обнюхал его ноги и потёрся о них, оставляя немного шерсти. — Люба? — тихо позвал Константин, не надеясь на ответ – жена сильно уставала с Евой, хоть та и не была супер шебутным ребёнком. Косте иногда становилось стыдно, что он задерживался и не мог заниматься с дочерью, но любимая всегда его успокаивала. Не дождавшись ответа, Плотников прошёл в спальню и увидел семью на кровати – Евочка лежала звёздочкой, а Любовь едва умещалась сбоку. Отец семейства осторожно передвинул дочь и жену, чтобы им было комфортно. "Сегодня лягу на диване..." – его не особо это волновало, диван удобный, да и как-то совершенно по другому спать на диване. Сразу вспоминалось детство, когда родители забывали про тебя и ты сидел на полу, облокотившись на ручку и смотрел телевизор. Кстати, можно ещё глянуть его последнее интервью, чтобы уснуть. Найдя на телевизоре интервью, Константин закрутился в плед и начал смотреть. Ему понравилось оформление съёмки, отмечал, какие ошибки мог сказать и иногда ставил на паузу, чтобы "отыграть" снова, подбирая, как мог бы ответить сейчас. Включив снова, он услышал, как сообщает про "дневник Горшка" – толстая тетрадь, где он записывал свои наблюдения из песен, концертов и каких-то любительских видеозаписей. Встав с нагретого места, он заглянул в свой стол и вытащил из большого ящика дневник. Он решил записать последнюю запись – ведь больше он не Король Панк-рока, не Горшок, он снова стал собой. А потом следующая роль, и так далее, и так далее... Несмотря на позднюю ночь мысли вились огромным мохнатым клубком. Хотелось так много сказать. Мужчина оживлённо взял ручку со стола и открыл тетрадь на последнеей странице. Душа его готова была ликовать – пусть это и конец, но какое начало! – до тех пор, пока он не посмотрел внимательнее. В тетради уже была свежая запись, которую тот совсем не узнавал. Почерк был не его. Он был смазанный, корявый и грязный. Казалось, кто-то или что-то(?!) просто процарапал одинокую фразу ручкой, но та никак не хотела писать. Плотников хорошо знал себя и свою педантичную аккуратность. Он бы никогда не поступил так со свой вещью. Уголок нижней части листа был хаотично оборван, так будто тот, кто это писал психовал и в порыве гнева вырвал ненужную деталь. На некогда белом листе сейчас красовалось жёлтые пятна слюны. Бумага от власти вздыбилась и сморщилась, будто совсем тонкая и дряблая кожицы старухи. Но что самое странное — ближе к правому верхнему краю виделись пару капель свежей, но уже успевший запектись капли крови. Бордовая и тёмная, она ужасающим пятном растекаясь, въедалась в бумагу. "ПРОЙДУТ ГОДЫ И Я ПРИДУ В ЭТОТ МИР, В ОБЛИЧИИ ТОГО, КТО ЛИШЬ НА МИГ ПРИМЕРИТ МОЮ СУЩНОСТЬ..." — как бельмо на глазу на бумаге была выцарапана фраза. Она все время плесала и расходились кляксой, жуткими пляшущими подтёками по бумаге. — Что за бред?! — Еле шевеля губами, спросил сам себя Плотников. — Я не мог....Просто не мог! Очередная галлюцинация?!— Он захлопнул тетрадь и дрожащими руками вернул её на место. Виски вдруг пронзила резкая боль. Теряюсь в пространстве и пакетиках Константин схватился за голову, попятился назад, прикрывая глаза. — Далеко собрался голубчик? — Скрипучий, словно несмазанные дверные петли голос Шута, пронзал разум. Его когтистые лапы схватили мужчину за спину и толкнули вперёд, удерживая от падения. — Нравится моё послания? Писал на днях, когда ты дрых на вот этом вот диване, — Шут освободил одну руку и указал длинющим когтем на предмет мебели. — Кстати, это послание для тебя лишь предложение. Когда менёт десятая годовщина Горшочка, он вернётся в твоём теле. Навсегда. Ты перестанешь существовать, смекаешь? — Шут повис на мужчине, словно рюкзак и зловещий смех пронзил перепонки с такой силой, что казалось из уха пошла кровь. — Я и мой Миха снова будем вместе и сможем устроить панк-рок! — днинющий, шершавый язык прошёлся по мочке уха. Из пасти несло гнилью и трупным зловонием. — Блять, отъебись! — не выдержал Костя, вставая и пытаясь стряхнуть Шута. Маниакальный и истеричный клубок зловония со смехом покатился, словно с горки. — Уйди, сгинь, прошу... — промолил он, стараясь говорить тише. Этого ублюдка его близкие не слышат, иначе бы давно встали и поинтересовались, что за шум. — Ты всего-навсего галлюцинация, просто дурной сон... — мужчина как мог отбивался от страшной мысли, что Шут реален, не замечал, как подсыхает неприятной коркой застывала слюна на ухе, не замечал, как в комнате воняет, не за-ме-чал. Всё хорошо. Надо просто выпить парацетамол и всё, всё будет хорошо. И анальгин. И запить молоком из холодильника, чтобы не чувствовать противный вкус лекарств. Как в бреду – почему как? – Константин добрался до кухни, наощупь доставая бутылку молока. Знакомые таблетки были на привычном месте – верхняя полка шкафа, но в какой-то непривычной упаковке – вместо гладкости ощущался странный рельеф, словно зернистый камень. Блистер попытался взять пришедший Шут. Он держал в руке дневник и с наслаждением обнюхивал страницу. — От соплей помрёт Горшок, от соплей, от соплей! От соплей помрёт Горшок, от соплей, от соплей! Отдавай сюда таблетки, — вопил плод фантазии, выкинув тетрадь в раковину и, словно играясь с пятилетним ребёнком, начал отбирать лекарство, но ему не удалось – Плотников закинул сразу три в рот и начал жевать. — Жуй, ещё жуй! Три штучки мало, надо больше! И будет настоящий панк-рок – без правил и без жизни! Ты же хочешь? Хочешь-хочешь-хочешь! Не хо-о-очешь?! Не ври! Актёр едва ли не в слепую взял бутылку и начал жадно глотать холодную жидкость. Из-за таблеток он не чувствовал вкуса молока, но было плевать – противный шум из-за Шута исчез, словно растаял. — Кость, ты тут? — Люба, милая Люба, как же здесь тебя не хватало!— Я переложила Еву, пойдём спать? — Да, конечно... — вяло и растерянно тянет Плотников, когда разум наконец немного приходит в норму. Мужчина и сам удивляется тому каким унылым тоном говорит с супругой. — Ой, Кость, ты какой-то сегодня странный. Евушка меня совсем измотала! — почти по-детски хнычет женщина. За это он её и любил. Сохранилась в ней задорность, красота и девчушкины капризы. — Пойдём скорее в постель! — на запястье ощутилась слегка прохладная женская ладонь, которая в следующий миг сомкнулась и с силой потянула за собой. Контраст температур так чётко ощущался, что стало понятно — пусть Шут и исчез, но высокая температура отступать не хотела. Странно даже, он так тяжело не болел раньше. А съемочный процесс, тем паче штука сложная, приходилось работать при разных условиях — и ничего, свежий как огурчик. А тут накрыло то-ли простудой, то-ли сумасшествие. Был бы суеверный, то с лёгкостью решил бы, что роль впилась в кожу и не хочет опускать, а так... — Да нет, — оживлённо пожал плечами и сдержанно улыбнулся. — Всё в порядке, правда, пойдём... — он старался говорить быстрее и более непринуждённо, чем до этого. В наше время вообще легче убедить человека, если быть активным и самому верить в сказанное. Он не верил и любимая, кажется, тоже, но разыгрывать сценку дальше не пришлось – слишком утомилась для долгих споров. Плотников ласково поцеловал Любовь в макушку и медленно поплёлся за ней в след. Вскоре свет на кухне был погашен. Костя бросил быстрый взгляд в тёмный коридор, когда вспомнил, что некогда там стоял Шут и с упоением возился с тетрадью. Но лучше бы не смотрел. Из темноты на него зыркали два огромных, мерцающих глаза медово-горчичного цвета и какая-то зловещая улыбка. А через пару мгновений в голове раздался не менее зловещий, мерзкий Шутовской смешок. Мужчина зажмурился и отвернулся. Звуки скрипучего смеха стали стихать, словно и не было, словно ему просто показалось. Окавшись в спальне Люба проверила кроватку дочери и поняв, что всё прекрасно, счастливая плюхнулась в кровать и почти сразу уснула. Устала. Но Косте не спалось, боясь банально закрыть глаза, потом открыть и внезапно увидеть ЕГО. Он ворочался и места себе не находил. Вконец устав вот так вот маяться, он сдался. Взял с тумбочки свой мобильный — не поспит, так почитает что-то стоящее. Разблокировав гаджет, заметил шторку уведомления. Владос Эй, дружище, спишь? Я поговорить с тобой хотел. 3:11 Плотников удивился, что Влад не спит в такое время и принялся набирать ответ. Костян Не сплю, а что такое? Чего не спишь?? Поздно ведь... 3:11 Владос Тоже самое могу спросить и у тебя, ха! Ты же мне почти сразу ответил, а значит и тебе не до сна. 3:13 Владос Я просто думаю о всяком. Вот и не могу уснуть. 3:14 Костян О чем например? 3:14 Владос О сегодняшнем дне. Съёмки так быстро закончились. Я буду скучать по этой атмосфере. О Андрее, потерять друга — это так больно и страшно, а он держится. Столько лет! О нас с тобой... 3:17 Переписка в столь поздний час и правда помогала отвлечься. Но эта "о нас..." как-то смутило и вызывало вопросы. Константин нахмурился и стал набирать ответ. В тишине, клацанье по клавиатуре ощущалось особенно громко. Костян Что ты имеешь ввиду, говоря "о нас"? 3:18 Владос Ну знаешь, между нами словно есть какой-то химия, понимаешь? На съёмочной площадке мы словно заполняем друг друга и так слаженно работаем. Мне бы хотелось побыть твоим напарником ещё в каких-то работах... 3:23 — Он нам врёт... Он врёт! — на подоконнике снова сидел Шут. Он подогнул одну ногу и обнял своё колено, а вторая свисала в к полу спальне. — Врёт, врунишка, трус и боится своих чувств. — на распев повторил "гость", пока смотрел на огни ночного города. — Знаешь, а давай Горшочек, — он так быстро повернулся и посмотрел на Костю, что бубенцы на его шапке звякнули. Громко. Чётко. По-настоящему. Вскакивая в один прыжок на кровать, Шут уселся на Плотникова. Он схватил мужчину за ворот кофты и начал трясти. — Давай завалился к нему в дом и вспорим брюхо за такую ложь? Константин скинул с себя надоедливого приживалу и тот клубком по месту, где спала Люба, но, уцепившись, сел на пол. Костян Ё-маё, Влад, ты можешь считать меня поехавшим, но я вижу, слышу и ощущаю Шута. Он часть меня и не уходит. Дух пак-рока играет с моим котом, понимаешь, да? 3:29 Владос Кость, блин, ты слишком вжился в роль — это уже клиника. Прекращай! Я боюсь за тебя! Ты не Михаил Горшенёв. Ты Константин Плотников — мой друг. Хватит играть в эти игры! Давай к психологу, пока не поздно, а? 3:33 — Ой, Смотри, волнуется. Слушай, а может вам двоим хмурого по венам пустить и откинуть копыта в один день. Есть в этом что-то от Ромео и Джульетты, смекаешь? А я буду петь над вами романсы, пока вы не отойдёте. Без тебя нет меня... Тоже своего рода дух Анархии! — не унимался, сволочь! Пел последнюю фразу и отплясывал около кровати что-то вроде вальса, пока его противный голос заполнял всю комнату... Или голову? — О, знаешь, дорогуша, твой дружок от тебя много скрывает. Не томи, спроси прямо... — расхохотался Шут и вскоре скрылся на кухне. Оттуда послышался какой-то шум, шуршанее и скрежет. Но Костя был рад, что хотя-бы так, но стало чуть тише и спокойнее. Костян Какой мне мозгоправ, ты чё? Не выспался может, а так... 3:35 Владос Ну не хочешь к психологу, не знаю, пойдём в боулинг? У нас неделя выходных — можем себе позволить. Только вдвоём. 3:37 Костян О, это другое дело! Я, конечно, не смогу привести с тобой всю неделю, но на один вечерок — точно твой, ха. 3:37 Костя был рад, что им удалось поговорить. Когда он был с Коноплёвым, то Шут не касался таким уж приставучим. Было в этой дружбе что-то, что Плотников с трудом мог объяснить даже сам себе. А дом наконец затих и Шут, он кажется... Ушёл? Мужчина смог нормально лечь и уснуть. — Оля... Оля... — слышала сквозь сон Люба. Она осторожно открыла глаза и посмотрела сначала на стену, где были часы. 05:27. Рано, очень рано, даже для молодой мамы. Хотя, уже не молодой – уже два года как она родила Еву и девочка скоро пойдёт в детский сад. — Оля... — Костя? — тихо позвала женщина, поворачивая голову к мужу. Она почувствовала сильный запах перегара и поморщилась. Любовь снова позвала мужа. — Оля... — хрипло отозвался Константин. Люба широко распахнула глаза и уставилась на Плотникова. Неужели изменил?... На съёмках? Или до? А может, только сегодня, поэтому задержался?! Нет-нет-нет! Не может быть! Он не такой, он не смог бы... "Или такой?" – отозвался внутри мерзкий голос страха. — Плотников Константин Никанорович! — рыкнула она, тряся мужа за плечо. Её начало трясти от негодования. — Ой, блять, ты кто? — хрипло отозвался мужчина, посмотрев на неё. Она испуганно отползла – никогда она не видела такого взгляда у него. — Сука, где Оля? — прохрипел Костя, по зверинному смотря на девушку. — Ты кто такая, мразь?! Любовь подскочила с кровати и бросилась к кроватке дочери. Осторожно взяв её на руки, она с ужасом смотрела на чужого мужчину – он выглядел в точности, как её муж, но это был не он. Она сразу вспомнила, как в человека вселяются демоны и другие создания и начала шептать молитву, спиной выходя в коридор. Одной рукой она взяла телефон, другой держа начинающую просыпаться дочь. — Где я?! Где Князь?! Кто ты такая, шлюха?! — "Костя" запутался в одеяле и чуть не упал. Это дало девушке фору – она выбежала из комнаты и заперла её на замок. Дверь крепкая и шумоустойчивая. Её устанавливал Плотников – давно, как только съехались. Чтобы хоть немного успокоиться, Любовь принялась успокаивать дочь и укладывать её спать на диване. У неё же сон как рукой сняло – единственное, чего ей хотелось, это знать, что она и Ева в безопасности. Закрыв на всякий случай ещё дверь в гостиную, она посмотрела на телефон. Нужно позвонить. Но кому? В голову приходили самые разные варианты, но никто не подходил. Или... Набрав имя в поисковой строке, Люба нажала на единственный высветившийся контант и начала ждать. Ответили через минуту, когда надежда уже начала потихоньку спадать. — Алло? — отозвался хриплый голос. — Это я, Люба. Разбудила? — Да не то что бы... Что-то случилось? — Влад... — да, она позвонила именно ему. Она хотела выяснить, что могло произойти на съёмках, что заставило её любящего мужа превратиться в... В это. — Костя... Он будто сошёл с ума, я не понимаю, что происходит, помоги, прошу... Приедь, я не знаю, я-я-я... — её накрыло беззвучной истерикой, девушку трясло. Казалось, что сейчас уже она сойдёт с ума. — Твою мать! Так, говори адрес, скоро буду! — было слышно, как парень подорвался и начал в спешке собираться. Он матерился, ищя, кажется, носки. Любовь назвала адрес. Она смотрела на дочь и старалась успокоиться, но получалось не очень. На глазах выступили слезы. Хотелось взять куртку, дочь и скрыться там, где было всегда безопасно и комфортно — дом матери. Люба часто сбегала туда, когда её настегали проблемы и тревоги. В молодости это казалось выходом из любой ситуации, но не в данный момент. С приходом замужества она поняла — это давно уже не помогает. Тревога за мужа и за их будущее тугим узлом завязалась в желудке. От нервов захотелось выблевать все его содержимое. Время тянулось невыносимо медленно и Любовь, не зная куда себя девать, начала гладить Еву по голове и судорожно петь знакомое строки из песни "Дурак и молния". Парадокс, но именно эта композиция пришла ей на ум. Плотников так часто напевал её, когда готовился к роли, что это стало почти колыбельной для малышки. — Он, видно, в ссоре с головою, Видно, сам себе он враг, Надо ж выдумать такое – во дурак! — Тихо напевала Любовь, теша себя мыслями, что хоть ребёнок спит спокойно и на его душе не бушует ураган. Спустя полчаса мучительного ожидания в дверь раздался звонок — Коноплёв спешил как мог. Обычно дорога до квартиры Плотниковых занимала минимум часа полтора. Стоит заметить, что Владу очень повезло, что со временем прошлой поездки у него в телефоне сохранился номер Миши. Тот, хоть и выглядил как чудак, но гонял будь здоров и в этот раз выручил выручил. Заслышив трель дверного звонка женщина вскочила с места и помчалась открывать дверь. На душе вдруг стало намного теплее и её тело заволокло коканом безопасности. — Что такое!? Ты не ранена!? Где Ева и Костя?! — На Плотникову свалился шквал встревожиных вопросов, когда дверь открылась. — Я-я-я... — она поддалась эмоциям и начала плакать, когда увидела молодого парня перед собой. — так испугалась и схватила Еву, побежала в гостининую, Ева сейчас там. — Любовь вдруг обняла вошедшего и прижалась к нему всем телом. Медленно содрагаясь от плача, она еле борматала что-то неразборчиво, утыкаясь носом в чужое плечо. Влад чувствовал — его рубашка скоро станет совсем мокрая от слез. Он немного оторопел от происходящего. Вдруг стало душно и в горле образовался ком. Не торопился обнимать в ответ — так и стоял будто вкопан в землю. Объятья были для него чем-то личным, даже интимным. Со всей съёмочной площадке Влад позволял обнимать себя только Косте. И сейчас мало хотелось нарушать свой комфорт, пусть даже виной тому порыв чувств. Боясь словить очередной приступ он попытался отстраниться, что выходило слабо. — Люб, — неловко начал Коноплёв, — можно меня отпустить? — он посмотрел на профиль девушки сверху вниз ожидая реакции. — Ой, — мгновенно отскачила, словно наэлектризованная, — извини пожалуйста, что это я... Наверное нервы... — издала нервный смешок и опустила взгляд. Потом будто извиняюсь оживлённо спросила. — Хочешь чаю? — не дожидаясь ответа скрылась на кухне. — Я не против, но лучше кофе. — дышать стало определённо легче. Влад аккуратно разулся, скинул с себя куртку и поплёлся в кухню. — А где Костя? — мягко уточнил он, когда усаживаясь за стол смотрел в спину хозяйки. — Он... — мгновенно напряглась она, заливая содержимое кружек кипятком. — Я так испугалась! Мне удалось запереть его в спальне, и его не слышно, скорее всего, он уснул... — Поставила два кофе на стол и придвинулась совсем близко. — Мне показалось, что он сошёл с ума. Кинулся на меня и все звал и звал Олю. Как думаешь, у него появилась любовница? — Чуть тише уточнила женщина, будто боясь спугнуть кого-то или что-то. — Олю? — Коноплёв насторожился. Слишком много совпадений. — Ага, ты знаешь что-то? — горячий кофе обжёг нёбо. — Так зовут вдову Горшенёва. Не уверен, но мне кажется, что Костя сходит с ума или около того. Мы общались до поздна и он все твердил, что в него вселился дух панк-рока. Думаю дело в этом... — Влад говорил так спокойно, словно это какой-то быт и редовая ситуация. Потом достал из кармана джинсов мобильный и показал фрагмент переписки, где речь шла о Шуте. — Ах, — Люба встревожилась не на шутку. У её мужа было множество ролей, но не одна не заходила так далеко. — Какой ужас! — рефлекторно прикрыв рукой, она еле сдерживалась, чтобы не заплакать. — Я считаю вам нужно к психологу. — уверенно подытожил Коноплёв. — Нет, — женщина отрицательно помотала головой. — от Кости воняло перегаром. Дело в этом. И возможно, что его ещё накачали наркотиками. — Нарколог — это тоже здравая мысль. — Ждём когда он проспится и бегом по врачам! — уже более воодушевлённо пролетала женщина. — Только для Евушки вызову няню. — Люб, — парень слабо улыбнулся, когда та уже потянулась за телефоном. — не стоит, я сам могу с ней посидеть. — Уверен? — удивилась мать малышки. — Да, — он кивнул и начал вставать из-за стола. — пойду только Костю проверю.