Полароиды

На часах стрелки медленно переползли за одиннадцать утра, когда Феликс лениво разлепил глаза. По телу сразу же пробежала волна мурашек и приятного тепла, когда он почувствовал руки, обвивающие его торс. Джинни мирно сопел, даже не подозревая, что им кто-то любуется. А им любовались. Долго, пристально. Всматриваясь в ресницы, спокойно поднимающуюся и опускающуюся грудную клетку, иногда подрагивающий и немного покрасневший от солнца нос. Будто заметив на себе взгляд, раннее утро приоткрыло глаза, сразу же натыкаясь на зоркий взгляд Феликса. Тот потормошил его волосы, будто заставляя заснуть обратно. Оба улыбнулись. По-простому, сонно, будто никого больше не осталось в этом мире. Пока на телефон Хёнджина не начали приходить уведомления. Феликс нащупал несмолкаемый аппарат где-то у себя под рукавами рубашки и нежно передал его. - Мне нужно срочно ехать. - Если это не гномы ограбили твой дом, то другой веской причины я не вижу.. - Мама написала, чтобы я до двенадцати подъехал к университету, где они с папой будут уже ждать. Ещё и точку в конце поставила. - Точка это серьёзно. Даже слишком. Тогда будем тебя собирать. Сынмин и Йени все ещё сопели друг на друге где-то в углу. Оба смешно сползли с мешка на пол и теперь походили больше на тряпичных кукол, которыми поиграли дети и бросили, потому что мама позвала их обедать. Чан уснул на диване в кабинете, и маленькое чудо аккуратно закрыло дверь в это пространство, чтобы не дай бог забрать у него счастливые минуты сна. Хёнджин и Феликс перебрались на кухню, попутно обсуждая то, как второй объелся цветными ручками в детстве, а потом неделю от него пахло химозными клубникой, черникой и вишней. Оба хихикали, закрывали друг другу рты рукавами рубашек, боясь вытащить кого-то из сонного царства. На завтрак решили сделать хлопья с молоком. Подумали, что Йени не будет против, если из его коробки хлопьев с единорогами пропадут две небольшие порции. Феликс уселся на подоконнике спиной к открытому окну и просыпающемуся городу, загораживая спиной солнечный свет. Создавалось ощущение, что он весь светится. Прям изнутри. Джинни пристроился рядом, задевая его бедро рукой и щурясь не то от удовольствия, не то от солнца. - Я не хочу уезжать, - неожиданно сказал он. Феликс прищурился, начал медленнее жевать хлопья, предоставляя возможность продолжить рассказ дальше. - Мама подала документы в Кёльн без моего разрешения. А я туда не поеду. Не могу поехать. Феликс вовсе прекратил жевать, пристально уставившись на Хёнджина. Потом чуть раздвинул ноги на столешнице и отставил миску с молоком позади себя. Развёл руки в стороны приглашая обняться и впихнуться в его пространство. Джинни глубоко вздохнул, будто собирается прыгнуть в пропасть, и обвил своими длиннющими руками талию Феликса. - Я знаю, что не уедешь. Я так чувствую. Тут будешь. И я буду. Хёнджин оторвал голову от груди с глазами, в уголках которых уже начали собираться маленькие жемчужные капли, и зарылся в рубашке сидящего на подоконнике обратно: - Тогда нам нужно успеть подать документы сегодня хотя бы здесь, чтобы я учился хоть где-то.. - Точно. Бежим, - слова, которые совершенно не ожидаешь услышать от Феликса, который всегда больше походил на плавающую и никуда не торопящуюся в своём мире медузу. Они похватали рюкзаки, отыскали свои носки, при этом стараясь не разбудить спящих в углу. Феликс стащил ключи у Чана из кармашка его шорт, открыл окно в гостиной, чтобы наутро Сынмина и Йени не задохнулись от жары, потому что комната находится на солнечной стороне. Выбежали на улицу, где асфальт уже успел сильно нагреться, где милая соседка Чана уже сидела на лавочке возле дома и читала свежий выпуск газеты и где две собаки спали в теньке от балкона, прячась от зноя и солнечных лучей. - Семь минут до отбытия автобусааа!! - почти прокричал Хёнджин, потому что от бега у него немного закладывало уши. - Успееем, - ответил где-то чуть позади Феликс, который уже успел отстать, видимо из-за коротких ног. У него постоянно выбивались пряди из хвоста, отчего он заправлял их за уши посыревшими ладонями, подтягивал лямки рюкзака и бесконечно улыбался. Хёнджин заметил отставание и замедлился. Поравнявшись с Феликсом, он схватил его за рукав рубашки, улыбнулся так, что глаза спрятались где-то в созвездии морщинок, и побежал дальше. Наконец на горизонте показалась автобусная остановка. Сразу открылось второе дыхание, потому что нужный автобус уже стоял в ожидании последних пассажиров. Они добежали абсолютно уставшие, взъерошенные, но при этом с самыми широкими и чистыми улыбками на лице. Феликс остановился напротив Джинни, пытаясь отдышаться и снова заправляя непослушные пряди за уши. Хёнджин смотрел ему прямо в глаза. На солнце они сильно отдавали янтарным цветом, почти сливаясь с веснушками. Его грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, а руки держали хлипкие лямки рюкзака. До отъезда автобуса оставлось две минуты, как пробурчал громкоговоритель где-то над ухом, когда Хёнджин обвил руками лицо Феликса и прижался к его губам, не давая до конца отдышаться. Пальцы сразу зарылись в волосы на затылке, растрёпывая их ещё больше. Маленькое чудо размякло, позволяя лямкам рюкзака наконец сползти. Оно закинуло руки на шею Хёнджина, словно рисуя узоры или колдуя у него за спиной. Феликс не успел подумать. Лишь отвечал на поцелуй, начиная дышать ещё усерднее и одновременно пытаясь угомонить сердце, которое норовило выскочить из грудной клетки. И щёки горели не то от жгучего солнца, не то от пальцев, которые блуждали по ним и перетрогали все веснушки. Хёнджин оторвался весь раскрасневшийся. Туманным взглядом прошёлся по Феликсу, который всё ещё не совсем ясно понимал что только что произошло. Он лишь поправил одну тёмную прядь, которая слишком мешала и лезла прямо в глаз, а потом успел тронуть только что гулявшие по его горячему лицу пальцы. Хёнджин напоследок сверкнул глазами, сорвался с места и забежал в автобус. Немного кружилась голова, дыхание сбилось, а на губах всё ещё блуждал вкус утренних хлопьев, которым его одарило маленькое чудо. Феликс все так же стоял на остановке, глядя вслед уезжающему автобусу. Он потрогал свои щёки, все ещё горящие от воспоминаний, глубоко вздохнул и зажмурил глаза. Это было очень неожиданно. Слишком, чтобы пытаться искать в этом большой смысл сейчас. Он думал о том, как чувствует себя Хёнджин. Наверное сидит в автобусе и еле дышит, думая, что сделал что-то не так. Но всё было так. Слишком правильно и хорошо. Отчего Феликс, улыбаясь, приложил руку к сердцу. В нём определённо появился какой-то новый цвет. Ярко-ярко малиновый, который заставлял розоветь щёки и появляться желанию снова зарыться руками в отросший блонд его раннего утра и не выпускать руки никогда. Джисон третье лето подряд подрабатывал в прибрежной кофейне. В этой части города людей было мало, отчего работать без шумных толп, как в центре, было в разы приятнее. Минхо очень часто приходил к нему. Брал с собой книги, ежедневник, который он стал вести по совету Чана, усаживался за самый дальний стол. Заказывал эспрессо. А Джисон в перерывах подсаживался к нему, рассказывал о том, что ночью не мог уснуть из-за мерещущегося силуэта за окном, о том, как сильно полюбил морковный торт и постоянно оставляет себе кусочек после смены, о том, что мама хочет поехать с ним и Минхо на кемпинг. Ли всегда очень согревала забота мамы Хана о нём. Она часто спрашивала его о посещении врачей, не нужно ли ему с чем-нибудь помочь или подсказать что в этой муторной взрослой жизни. Но Минхо мог все сам. Ему пришлось научиться в отличие от Джисона, который недавно постирал красную рубашку с белой футболкой, ссылаясь на то, что никого цвета оттуда уже не выходит и выйти не может. Сегодняшний день не был исключением. Джи и Минхо пришли в кофейню на пару часов раньше смены первого. Уселись за любимый стол. Хан заказал латте на банановом молоке, а Минхо просто банановое молоко и кекс с горьким шоколадом. - Знаешь, у Феликса очень светятся глаза, - констатировал Джисон. - И мы все знаем из-за кого это. - Да, разве не мило? Я впервые вижу, чтобы этот солнечный так носился с кем-то. - Надеюсь Хёнджин этого и правда заслуживает. - Я ему написал вчера. Хёри, вторая официантка в этом месте и уже хорошая подруга Джисона, принесла заказ на жёлтом круглом подносе. Мило улыбнулась обоим и так же плавно удалилась в подсобку. Минхо кивнул, укусил кекс, из которого вытек горячий горький шоколад. Спросил: - И как? - Если подробно, то мы правда хорошо поговорили. Я даже не думал, что он окажется таким разговорчивым. Когда мы ушли, Феликс сразу же уснул на нём, а он сам сидел и переживал из-за твоего состояния. Спрашивал сильно ли ты злишься и все такое. Видишь, какой проницательный оказывается. Минхо молчал. Медленно жевал и внимательно слушал, иногда заставляя себя моргать своими длинными прямыми ресницами. Джи продолжал: - Я думаю, что даже если ненадолго, то у них с Феликсом определённо что-то получится. Ты и сам в этом спустя пару встреч точно убедишься. - Как эти пару встреч пережить-то.. - Самое главное то, что ты уже сталкивался с таким и понимаешь, что это не на вечность. Хёнджин интересный. Тоже будто не из нашего мира. Они оба друг друга стоят. Так же как и мы. На последнем предложении Джи приторно улыбнулся, обнажая дёсны, и глотнул кофе, взболтнув лёд в стаканчике. Минхо лишь наклонил голову на бок и с маленькой улыбкой покачал головой. Протянул руку и дал Хану откусить кекс. - Так вот. Тебе стоит даже самому попробовать с ним поговорить. Вот ты как молоко банановое пробовать не хотел полгода, а потом как раскусил, так теперь только его и пьёшь. Тут тебе тоже стоит всего один раз завести с ним диалог и ты поймёшь какой он славный малый. Ну, не малый конечно, шпала он та ещё, - чуть засуетился Джи. Минхо всё ещё молчал. Медленно разжёвывал кекс и свои мысли в голове. На вкус было очень вязко и тягуче. Спустя минуту проговорил: - Хорошо. Когда мы снова будем у Чана, я попробую с ним завести разговор. Хан сжал руку Минхо, которая, оказывается, была тут уже минуты три, и благодарно улыбнулся. Он понимал насколько тяжело это ему будет даваться, но трудности на то и трудности - чтобы их преодолевать. Хан глянул на часы - подошло время смены. Он встал из-за стола, забрав пустую тарелку Минхо, наклонился к его макушке и поцеловал, чуть задержавшись и вдыхая запах родных волос. Ли повернулся к нему лицом, чтобы поймать поцелуй и в нос, как они оба любили. В детстве Хан очень хотел родинку на носу. И тогда мама ему сказала, что если любимый человек в будущем будет часто целовать это место, то она там точно появится. Родинка появилась там два года назад. Когда они слиплись с Джисоном. Минхо достал книгу Олдоса Хаксли, старый ежедневник и порылся в сумке в поисках ручки. Раскрыл книгу, найдя место с закладкой, и завис над ней, будто профессор, читающий каракули студента. Хан надел тёмно-зелёный фартук и зацепил волосы лимонной заколкой, которую сунул ему в карман Феликс. Поменял воду в жёлтой вазе и принялся натирать стаканы так, чтобы они скрипели от чистоты. Феликс вернулся домой под вечер. В сумке появилась пара новых полароидных снимков. Рыжий кот около круглосуточного магазина и цветущая ветка сакуры. Когда мама пришла домой, рассказал ей о том, что произошло на автобусной остановке. Она ему с самого детства всегда твердила о том, что нужно рассказывать ей волнительные для сердца моменты, и тогда Феликсу обязательно будет легче жить. Да и во взрослой жизни пригодится. Так и происходило по сей день. Естественно, что-то оставалось только во владениях чувств маленького чуда, но, когда дома всегда есть человек, который готов тебя выслушать, возвращаться туда становилось в разы приятнее. Миссис Ли раскладывала продукты в холодильник, когда Феликс аккуратно пробрался на кухню и, украв пару персиков, подсел к кухонному островку на барный стул. Мама повернулась, объявив, что на ужин хочет попробовать приготовить персиковый тарт. - Мы поцеловались на автобусной остановке, - почти протораторил Феликс и укусил жёсткий фрукт. Мама замерла, медленно опустив сельдерей на островок. Потом сщурила глаза так, что в уголках глаз собралась куча морщинок, - единственное, что выдаёт её возраст, - и выдала: - Я думаю, что это будет очень яркое и красивое воспоминание, Ли Феликс. Надеюсь, ты делаешь правильные выборы. Как сам думаешь? Феликс покрутил откушенный персик, дал себе время подумать и дожевать. - Я думаю, что да. Правильные. Мне так сердце подсказывает. Насчёт головы пока не очень понимаю, сама знаешь, время нужно, но пока мне очень хорошо. - Тебе хорошо, а это - самое главное. - Спасибо, мам. Если будет нужна помощь - зови. Миссис Ли лишь улыбнулась, проводила убегающего Феликса глазами и смахнула пару слёз, которые случайно все же выбежали из глаз. Видеть взросление детей одновременно приятно и очень непривычно. Особенно когда сознание подбрасывает такие мысли. Хёнджин весь оставшийся день провёл в душных помещениях и кабинетах, где его аттестат был абсолютно неинтересен ни одной злой женщине за столом. Они поминутно вздыхали, пытались делегировать обязанности, но всё выходило так ужасно плохо, что хотелось просто убежать в туалет, закрыться там и расплакаться как первоклассник. Но документы были поданы, и графа "врачебное дело" была записана в личный учебный план Хёнджина. Он вернулся домой абсолютно в никаком настроении, отказался от ужина, словив недобрые взгляды папы, поднялся в комнату и улёгся на стол. Расклеиться в данный момент окончательно не давал только тот поцелуй. Его первый. Такой чувственный, медленный. Внутри снова всё заиграло и перевернулось, отчего Джинни улыбнулся, повернув и уложив голову на другое ухо. Хотелось думать, что Феликс испытывает то же самое. Телефон мягко тренькнул, вырвав сознание из приятного транса. Сообщение от контакта "Маленькое чудо". *добрый вечер! как всё прошло?* Джинни вновь улыбнулся телефону. *привет. нормально, документы поданы* И все. Пятнадцать минут раннее утро смотрело в телефон, ожидая продолжения, но его не последовало. Немного чему-то внутренне обидевшись, Хёнджин отложил телефон подальше и достал из выдвижного ящика скетчбук. Вооружившись простым остро заточенным карандашом, он принялся рисовать Италию. Набрасывал архитектуру старых домов, пожилых людей, играющих в шахматы, разгуливающих пар, деревья с гранатами. Пока телефон снова мягко не позвал его, а сердце пропустило удар так сильно, что на мгновение ему показалось, что сейчас точно придётся звать кого-то на помощь. *не хочешь поболтать по видеосвязи? я разукрашиваю, а в тишине сидеть сегодня как-то не хочется :)* *я совсем не против, звони* Пара секунд и вот Хёнджин уже наблюдает, как Феликс развалился на полу в своей, по всей видимости, комнате, раскидав кучу маркеров и тут же положив огрызок персика. Маленькое чудо посмотрело на Хёнджина, который двигал телефон для момента улавливания лучшего ракурса, и поинтересовалось: - Чем занимаешься? Ты, наверное, жуть как устал? - Правда, да. И просто бездумно сел рисовать. А ты? - Разукрашиваю картинки-антистресс, которые папа привёз из Германии. Расскажешь, как в университете все прошло? - Да честно? Просто ужасно.. Куча людей, которые будто первый раз сидят на своём рабочем месте, пытаются найти в тебе желание учиться здесь. Одна мама там с горящими глазами сидела, - на последнем предложении он опустил карандаш, который до этого скользил по бумаге. - Как думаешь, все, без вариантов будешь учиться там много лет? - А куда мне деться? Меня отец не простит, если я выберу что-то другое. Вот что что, а бабушкина закалка передалась ему в самом чистом виде. Я все ещё вспоминаю иногда то утро у твоей бабушки, и мне становится очень приятно, к слову. Феликс посмотрел на Хёнджина, размышляющего вслух и улыбнулся, прищурившись точно кот. - Знаешь, а мне кажется, что нет. Всё ещё может поменяться, я это прям чувствую. Я всё-таки дева. - Ты что в знаки зодиака веришь? - Ну да, а ты что, нет? - Предпочитаю оценивать людей, глядя на их поступки, а не день, когда они родились. - Да брось, это же правда интересно. Вот я даже попробую твой знак зодиака отгадать. Только чуть попозже, мне нужно будет ещё кое-что узнать. - Какой ты хитрый, - констатировал Хёнджин, которому уже заметно стало лучше. К щекам вернулся румянец, и почувствовал он себя совсем не ходячим мертвецом. Немного помолчав, Феликс будто сказал то, ради чего он это всё и затеял. - Знаешь, я рассказал маме про инцидент на автобусной остановке. - Как мило ты обозвал это.. Извини, я не знаю, что на меня тогда нашло, но если ты.. - Погоди, за что ты извиняешься? - Я подумал, что это было совершенно лишним. - А мне подумалось, что это была самая красивая сцена за последнее время в моей жизни. Прям как какой-то очень трепетный кусочек книги, где главные герои перестают сопротивляться своим чувствам и наконец позволяют им выйти наружу, не боясь последствий и того, что придётся разгребать потом. - Это было очень в твоём духе, Феликс. Но я боюсь. Немного оторопев, маленькое чудо уточнило, так и не поняв про что идёт речь. - Боишься.. чего? - Всего. Но в большинстве того, что будет происходить чуть позже. И даже того, что я говорю тебе это прямо вот так в лицо. Уже никто не держал карандаш или маркер в руке. Они оба уселись прямо лицом в камеру. - Это же совсем нормально, разве нет? Я тоже боюсь, очень боюсь. Но этот страх ничтожен перед интересом, который у меня есть. Чувствую себя драконом, который нашёл новую пещеру, но боится в неё залететь, потому что не до конца понимает что внутри. Но этот страх пропадёт, когда пещеру осветит солнце. Дракон увидит что внутри и спокойно обретёт свой новый дом. Хёнджину захотелось расплакаться второй раз за день. Но на этот раз уже от счастья. Потому что он не понимал как его судьба может быть настолько благосклонной и делать так, что перед ним сейчас сидит это растрёпанное маленькое чудо, рассыпая вокруг себя искорки любви, звёздочки счастья, и говорит о драконе и своих чувствах. - Наверное, ты прав. Надеюсь, дракону понравится в этой пещере, и он останется жить тут на очень долго. - Ему уже тут понравилось. Они оба улыбнулись и одновременно взяли приборы письменности в руки, начав снова чиркать по бумаге. - Слушай. Я недавно копался в галерее и дошёл до фотографий прошлого лета. Тогда у меня ещё работала мыльница и я фотографировал буквально каждый уголок. Как ты сейчас с полароидами. И тогда в поисках очередного живописного места я набрёл на большой пруд. И тогда же там и искупался, потому что было до невыносимого жарко. Я подумал... не хочешь съездить туда вместе? Можем и с ребятами туда скататься, еды прихватить и целый день там провести, - поделился мыслями Хёнджин. Ему вновь хотелось увидеться со всеми. Хотя прошлая встреча прошла не так гладко, как каток в Лотте Уорлд, но то, насколько тёплые чувства разливались, пока они сидели все вместе, - не передать словами. Можно только почувствовать негромкие возгласы из-за монополии, запах рамена, варящегося на ужин, и телевизор, беспрестанно крутящий бесполезные передачи белым шумом. - Да, да, конечно, давай! Я только до сумасшедшего за. И ребят позовём, там точно всем понравится. Если ещё и Чанбин работать не будет, то выйдет настоящая сказка. Он сто процентов приготовит рёбрышки. А они у него отменные, тебе обязательно надо попробовать. Так хорошо, что ты сказал. Мне прям на душе приятно стало от этого предвкушения. Хёнджин слушал его, чуть наклонив голову и изредка опуская её на скетчбук. Феликс тоже поменял позу, покряхтел из-за затёкших ног и снова завалился, уставившись в раскраску. - Мне кажется, мама испекла тарт со свежими персиками и я сейчас побегу за ним вниз, - Феликс впервые за полчаса посмотрел в телефон и увидел, что ранее утро заснуло. С карандашом, который всё ещё не выпал из руки, и положив голову на предплечье. Феликс даже не увидел, что последние десять минут перед засыпанием Джинни смотрел только на него и медленно двигающуюся по раскраске руку. Маленькое чудо улыбнулось, прикинув, сколько тот уже спит. Вслух пожелало спать ему тепло и отключил видеозвонок. Ликс сбегал за куском выпечки на кухню, ещё сильнее расплылся в улыбке на вопрос про красные щёки, полученный от мамы, и включил первое попавшееся видео о путешествии в Италию, завернувшись в фиолетовый лоскутный плед. На душе и правда было очень хорошо. И хотелось растянуть это чувство как можно дольше, оттягивая даже час погружения в царство Морфея.