Серо-голубое и много матерится

— Жан, ох, блядь, Жан... Я хочу, чтобы ты простонал мое имя... Жан произносит имя с хриплым придыханием. Внезапно послушен, он видимо, уже очень близко. — Нет, не это. — Мм... Гарье? — И не это. — Дик ебаный Маллен! — Жан едва не сбивается с ритма. — Как я тебе три слова простонаю, мудила? — Можешь не стонать, а… а вот как сейчас… — Я же только что… — Это не то… имя... Жан собирает последние силы, чтобы злость не перевесила возбуждение. Еще немного, и все его слова превратятся во влажный фарш из ругательств и нечленораздельных звуков. — Мм… Амброзиус Кусто, что ли, сука? — ААхх… — Ну ты и… мудила. — И сука. — Рафаэль, мать твою, Амброзиус, блядь, Кусто! Жан начинает смеяться в голос, захлебываясь. Ебаный Гарри, сука, блядь, Рафаэль. Он сгибается пополам. Истерический смех заполняет мотокарету. Жан трясется, вместе со всем телом его рука дергается на члене Гарри, импульсивно и рвано. У Гарри закрыты глаза, ему потрясающим образом похуй на смех и ритм. Он слышит Кол-да-ма-ма-дакву. Не в силах остановиться, Жан со слезами в глазах наблюдает, как героически кончает Гарри. Вот это нахуй целеустремленность, Жан практически им гордится. Мышцы живота сводит судорогой, и он обнимает себя обеими руками, зажмурившись, еще пару минут. — Уф. — констатирует Гарри, довольный и взмокший. — Мгм… — Жан еще не отдышался. — В следующий раз, — Глубокий вдох — Ты или сосешь, или я тебе твой галстук в рот затолкаю.