Дорога «завтра» ведет в город «никогда»

      Чонгук и не подозревал, что, выбрав Тэхёна в качестве штурмана, он ни разу не пожалеет. Хоть они и любили задирать друг друга при каждом удобном и не удобном случае, но с ним было невероятно весело. И стоя сейчас, обдуваемый всеми ветрами на пляжной парковке, он наблюдал за беззаботным Кимом. Он невольно приковывал взгляд к себе, разительно отличаясь от всего многолюдья.       Тэхён ступал по горячему песку, редко охлаждаемый волнами, разглядывал прозрачную гладь и каменистый берег. Все плавающие здесь туристы были к этому готовы, но не Тэхён. Его мягкая, разнеженная кожа стопы, ощупывала скользкую каменистую поверхность. Он готов прослезиться от того, что не знал о такой особенности пляжа, а торгующие магазинчики явно заломили цену на резиновые сланцы. Ноги ему ещё дороги, поэтому пройдя до первого плоского камня, он аккуратно ступает на скользкую поверхность и поворачивается лицом к пляжу. Тут приятные тканевые шезлонги белые в голубую полоску и смешные зонтики, скрывающие от палящего солнца. Он складывает руки на лбу, прикрывая себя от солнца, и выглядывает их машину.       Эта часть острова была гораздо зеленее Линдоса. Верно, там же яблоку негде упасть, дом на доме. Ещё подъезжая, он отметил большое количество сосновых, в которых город утопал. Также они не смогли свободно проехать по городу. Туристы облюбовали этот посёлок. Здесь было больше отелей, чем жилых домов, из которых каждый второй сдавался в аренду. Тэхён проверил. Он рассматривал видимые ему горы по бокам от пляжа. Будто откушенный чей-то пончик, люди обстроились на комфортной низменности, обеспечивая себе тихую и спокойную жизнь.       Чон появился на пляже, в его руках что-то маячит, и добрая женская половина пляжа засматривается. Чонгук останавливается напротив него, он не заходит в воду, но явно ждёт, не обращая внимания на ревностные взгляды мужчин и впечатление женщин. Привык. Тэхён аккуратно спускается с камня. Чонгук протягивает ему два пластиковых стаканчика, накрытых крышкой и с высунутой трубочкой. Его глаза метались с приятно оранжевого на ярко-красный, беспомощно поднимаясь на лицо Чона, который наблюдал за метаниями и не мог сдержать смех. Он протягивает ему один, яркий, на что Тэхён облегчённо вздыхает. Во рту яркий малиновый вкус, с кислым послевкусием манго и клубники. Ким счастливо облизывается, совсем не замечая, как Чонгук не прикасается к другой трубочке.       — Можно? — Тэхён указывает пальцем на чужой стаканчик. На просьбу кивают, — Спасибо.       Тэхён размешивает содержимое стакана и касается трубочки. Она царапает язык. Освежающий напиток кислит, кусает раненый язык и Тэхён морщит нос. Ему определённо понравился первый напиток. Чонгук тоже пробует свой напиток, оставаясь довольным.       — Не хочешь перекусить сейчас или взять себе что-нибудь, — предлагает Чон, отвернувшемуся Киму. Тот лишь отрицательно машет головой.       — Зайдёшь в воду? — Ким опускает взгляд на свои ноги, он не удосужился надеть сланцы и теперь к нему липнет песок, ему возвращаться во всяком случае придётся.       Чон ставит свою обувь рядом с его. Он не торопится, предпочитает, чтобы ноги коснулась морская пена, только после этого он проходит постепенно до того же камня, на котором стоял Ким. Тот к Чону не спешит. Он старательно выводит что-то на песке, не отпуская трубочку и периодически повторяя свои действия из-за вредных волн. После окончания своих трудов, он достаёт телефон и отправляет воспоминание в галерее, а может и не только в ней. Ким застревает в телефоне, улыбается, гоняя трубочку по губам языком, когда в него прилетают морские брызги. По экрану пробегаются капли. Он протирает смартфон об футболку и метает в предполагаемую причину воды взгляд. Там, рассматривая виды, стоит Чон. И он бы поверил, что это был пробежавший ребёнок или просто неудачное стечение обстоятельств, но дети не бегали, а рядом не было камней и всего прочего, что могло бы создать волну такого масштаба.       — Эй ты! — Шипит Ким на застывшего Чона.       В Чона прилетает ответ. И он возмущённо проверяет свой телефон и получает второй поток воды.       Так начинается небольшая перепалка, Чонгук отбивается от Кима, не давая тому подойти к себе на безопасный камень, а Тэхён готов окунуться по уши в воду, чтобы достать мерзавца. Они дерутся за место на камне и Тэхён проигрывает, оказываясь снова на песчаном дне, Чонгук в отличие от него оставил коктейль на берегу. Он спешит на берег, но его перехватывают и как котёнка доносят до берега. Они так громко смеются, глядя на них, дети повторяют, чем вызывают всеобщее негодование. И Чонгук хватает замешкавшегося Тэхёна за руку, если они в ближайшее время не сбегут, знойная мексиканская женщина, натянет им что-нибудь куда-нибудь.       Дневное солнце не щадит никого, поэтому на пляже невозможно находится дальше, они заскакивают в горячий салон — на парковке явно не предусмотрели оставить парочку деревьев на этот случай. Они стараются отдышаться. Чон переводит взгляд на пассажирское сиденье рядом. Тэхён прижимает руку к груди, ему определённо не хватает воздуха в салоне, но Чон уже включил климат контроль и ничего не мог сделать с тем, чтобы улучшить его состояние. Но несмотря на это, его глаза горели и пусть он мог испортить телефон, Ким счастлив, зрачки расширены из-за адреналина и дофамина. Он притягивает уже тёплый смузи и только сейчас замечает чужой взгляд. Чон не менее счастливый и тяжело дышащий, но не стирающий с губ улыбку. Его глаза зеркалят чужие, они широко раскрыты и бегают по чужому лицу, а на средиземноморском загаре не видно румяных щёк от бега.              Чонгук начал подозревать, что, выбрав Тэхёна в качестве штурмана, он ошибся гораздо позже. Они проезжали очередные километры, пока Чон, натянув на нос солнцезащитные очки, следил за дорогой, Тэхён вился на сидение под очередной крышесносный трек. Он прибавил звук, и они выкрикивали американские словечки, и если Тэхён в основном бормотал в свой телефон какие-то бессвязные реплики больше на вымышленном языке, нежели существующем, то Чонгук с удовольствием пропевал свой куплет полностью с поднесённым к носу чужим телефоном. Дорога была не особо вкручена в серпантин, поэтому Чонгук позволял себе расслабиться и поддавать газу.       В машине было комфортно прохладно. И хоть на подъезде к Лардосу за бортом было тридцать два, внутри приятно обдувал кондиционер. Тэхён забрался с ногами на сиденье, когда перелистывал заведения Лардоса на момент заинтересованность и иногда тыкал страницами в Чона. Но мужчина полагался на Тэхёна.       — Ну, тут нет исторических мест и центр выглядит как большая развилка, но может я что-то в этом не понимаю. — Тэхён умолк, они отключили музыку ещё минут пять назад. Он подцепил заусенец зубами и с сомнением посмотрел на Чона, тот пропускал пешеходов. — Тут есть мини-гольф.       Чонгук кивнул, то ли себе, то ли Тэхёну на его высказывание. Они замолчали. Ким зацепился взглядом за первый на его памяти греческий дом с традиционными синими вставками, пока больше они ему не попадались и дальше видно было только монотонные бежевые отели.       — Где твой мини-гольф? — Чон потянулся к телефону на подставке, тот служил им молчаливым навигатором. Он протянул телефон к Тэхёну, но тот отчего-то его не брал. — Ты передумал?       Чонгук почувствовал прохладные пальцы, что забрали телефон. Через несколько секунд навигатор скомандовал не сворачивать.       Их проводили до первой лунки, как только выдали весь инвентарь. Тэхён читал правила на приложении к билету с их именами, аккуратно вписанные Кимом. И, к сожалению, произнёс:       — Тут нет еды, но есть автомат с напитками.       Чонгук осматривал поле на наличие других людей. Жарко и пусто. С ними была только пара с ребёнком. Они меньше играли, нежели болтали и шутили, отец явно соревновался с ребёнком, а женщина фотографировала каждый их шаг. Тэхён откашлялся. Чонгук обратил на него своё внимание, вспоминая о чём он говорил. На его глаза забавно лезла чёлка, прижатая всё той же панамкой, из-за чего тот без конца проходился пальцем, и облизывал губы.       — Ты умеешь играть? — Чонгук отрицательно махнул головой, ничуть этого не стесняясь. Он видел это только в дорамах. — Почему не сказал, нашли бы чем развлечься.       Тэхён задал больше риторический вопрос и вышел вперёд. Он взял протянутую клюшку и подтянул к себе кончик, аккуратно касаясь поверхности, она естественно оказалась не профессиональной. Ким принял нужную позу.       — Чонгук, это тебе не большой гольф, здесь нет замахов, — он поднял глаза на Чона, — раскачиваешь только руками на манер маятника, смотри.       Он повторяет свои слова действиями и Чонгук замечает его серьёзность. Видимо, только он тут пришёл отдохнуть душой и телом. И он даже не замечает, как Тэхён отправляет шарик в лунку с первого раза. Серьёзно? Играть с ним? Тэхён, довольный собой, выпрямляется. Он показательно разминает ноги и разгибает спину, будто это не первая прямая лунка, а восемнадцатая. Чонгук вручает ему листок с разбаловкой, где красуется аккуратная палочка напротив его имени. Выудив шарик, он возвращается и под строгим надзором становится также как до этого делал Ким.       — Нет, — Тэхён бережно опускает свою клюшку на искусственную траву. — Чонгук, ты не на горшок садишься. — Он подходит со спины и совсем не понимает, как подступится. Сначала показывается нога Тэхёна, он аккуратно подталкивает правую ногу в бок, Чон спешит повиноваться. Потом Тэхён обхватывает талию, направляет корпус чуть вперёд и давит на бока, чтобы он правильно присел. От Тэхёна остаются только руки, он не может полностью обхватить рослого Чона, поэтому он прижимается щекой к спине и опускает руки на ручку клюшки, перебирая чужи пальцы так, чтобы те обхватили её верно. Они начинают ими раскачивать. Чонгук ухмыляется, когда Тэхён пыхтит и подминает его под свои возможности, а потом всё-таки шарик отправляться с педантичной подачей в лунку. — Это свершилось. — Тэхён сразу отстраняется, стоит ему понять, что шарик в лунке. Его щёки полыхают. — Запомнил? — Чонгук кивает и Тэхён опускает глаза на свою клюшку, она одиноко лежит на траве. — Больше мастер-классы не даю, только за мани.       Они проходят до следующей лунки. Чонгук в этот раз вызывается быть первым, пока помнит стойку и он даже втягивается в игру, пока Тэхён затихает. Он, конечно, объясняет некоторые правила и даёт советы, но кожа на его губах стремительно исчезает. Чонгук тёплый и большой. Он не может перестать думать о его спине и как на ней было удобно лежать щекой. Ким бессовестно старался отсрочить момент подачи, в надежде что это никто не заметит. Через пару лунок, в самом начале, слышится смех ребёнка и женщины, Тэхён оборачивается, семья видимо подсчитала баллы и выиграл ребёнок. Ким смотрит в листок, он начинает сдавать позиции.       — Тэхён, — Чон зовёт отвлёкшегося от игры Кима, а когда тот поднимает глаза, тот выуживает из лунки шарик, он подбрасывает его несколько раз и неспешно приближается, чтобы отдать. — А давай тот, кто проиграет оплатит обед.       И Тэхён не успевает сообразить, как в него уже летит шарик. Он выбрасывает всё из рук, чтобы поймать его. Чонгук поднимает их табель, клюшку и удивлённо пялится на растерянного Тэхёна. Они встречаются взглядами.       — Давай сходим за напитками, ты, кажется, перегрелся.       Тэхён забирает свою клюшку. Он становится на позицию. Как же он не любит эти волнообразные барьеры, он никогда не мог рассчитать силу удара и в физике был не силён. Тэхён раскачивается. Чонгук не считает их близость возможной, раз даже ничего не сказал по поводу некоторых интимных моментов. Он над ним смеётся? Тэхён замирает. Он слишком много думает. Разве он вообще должен думать о Чоне в таком ключе, Тэхён всего лишь помог встать правильно. Ким даёт по мячу.       Чонгук просто решил помочь ему с путешествием.       Мяч взбирается на горку.       Ему просто не хотелось ехать одному, а тут Тэхён подвернулся: вдвоём ведь веселее.       Мяч задерживается на вершине и набирает скорость на спуске.       Они приедут в Линдос и забудут друг о друге, неделя это не много…       Мяч с завидной упорностью поднимается наверх.       Он же не влюбился?       Мяч попадает в лунку.       Тэхёна осеняет. Он поворачивается к объекту своих мыслей. Чонгук радуется за него, хлопает в ладоши, тихо, только для них двоих. Мужчина выглядит как мокрая мечта всех подростков — Тэхёнова мечта. Он галантный, весёлый, внимательный. Можно перечислить сотню причин, чтобы в него влюбиться. А Тэхён не так давно расстался. Всё это сложилось в пазл. Все кусочки подошли друг к другу. И вот он здесь. Играет в мини-гольф с объектом мечтаний многих.       — Готовься проиграть, — сообщает Тэхён, пока в мыслях грустно добавляет: «Ведь второй раз, я этого не сделаю».       Тридцать шесть, пятьдесят пять. Счёт в пользу Тэхёна.       Они очень вымотались и жара согнала с них не один пот. Тэхён обмахивается своим билетом на бесплатный обед, и поднимает свою футболку, там от жары и движений появился пресс. Родос творит чудеса. Он откидывает ткань назад, а сам стекает по сидению вниз, туда, где сильнее всего дует кондиционер. Чонгук допивает минеральную воду и тоже откидывается на сиденье.       — Мы приедем поздно, посмотри по пути отель или апарты, — Чон собирается на водительском месте, и они трогаются. — Ты выбрал куда мы поедем есть?       Тэхён оживился, он самостоятельно забрал телефон с подставки, аккуратно убирая шнур от зарядки и быстро переправил их маршрут, возвращая всё на свои места. Они были на поле чуть больше часа, из которых пол часа Тэхён конкретно уплывал в свои новые мысли, а Чонгук учился играть, поэтому разыгрались они к концу, и никто не хотел уступать. Но профессионализм Тэхёна его не подвёл и Чонгук вёз их в выбранную таверну.       Они въезжают в город. И Тэхён снова замечает обыкновенные домики, без пресловутых Греческих расцветок. Очень даже по-европейски.       Чонгук паркуется на ближайшем свободном месте, и они спешат в тень ресторанного козырька. На одной из балок красуется рукописное «VALANTINA’S», рядом расположен стенд со всем меню заведения и от этого у Тэхёна разбегаются глаза. Чонгук, не менее голодный, останавливается рядом. Они позорно пускают слюни на обычные названия. К ним подходит миниатюрная девушка, студенчески цветущая и явно подрабатывающая тут за гроши, но она мило улыбается незнакомцам и неловко задирает голову, они порядком выше неё, а каблуки в такую жару были бы пыткой.       — Don't worry, I'll serve you the menu, you obviously came here on purpose, — Девушка указала рукой внутрь зала и легким движением руки смахнула длинные чёрные волосы с плеча. Она их проводила подальше от жара улицы, ближе к стене, выложенной булыжником. — My name is Oniya, I'm your waitress, — Девушка любезно раздала им по меню и карту напитков, — Have you decided yet?       Тэхён облизывался на каждом прочитанном слове. Он пролистнул пару страниц и опустил плотный список, от чтения ему вкуснее не станет.       — Do you have any ready-made snacks? — Он перевёл взгляд на Чона, который не меньше его уговаривал желудок заткнуться.       Девушка кивнула:       — All branded snacks are always ready. — Она выудила ручку и кармана приготовилась записывать, — Valantina’s Meze includes assortment with tzatziki, aubergine dip, chickpea purée and bread. It is served cold and is designed for two. There is a hot appetizer: Valantina’s Baked Potatoes, with bacon, mushrooms, onions and cream cheese. — Она вырисовывала на страничке маленького блокнота номер столика, ожидая пока мужчины всё обдумают. — Also from the branded, we have a salad — Valantina’s and dessert — Valantina’s mille-feuille.       Через несколько минут девушка подала им закуски. Тэхён увидел знакомый соус и сразу же притянул белоснежную соусницу к себе, Чонгук не возражал, тут было из чего выбрать. Они оказались одними из первых. кто занял столик, ближе к выдаче Чоновой тальятты, место было забито шумными туристами. Теперь Ония металась от столика к столику, Тэхён порой замечал её тёмную макушку в фирменной рубашке, она собрала хвостик. Чонгук рассказывал что-то о местных блюдах, которые они обязательно возьмут на вынос.       И Ким невольно замечтался. Чонгук был надёжным. Он веял спокойствием и доверием, ты не замечаешь, как уже рассказал ему о всей своей семье, когда их нет и где у тебя лежит заначка на чёрный день. Чон был сильным не только физически, он мало делился подробностями свой жизни, но они оставляли послевкусие. Мужчина был горячим. Скорее всего, замечательный любовник, муж и отец, на таких обычно с младенчества очередь, и Тэхёну в неё не пробиться. Он не заикнулся о семье, а кольца нет, как и следа на загорелой коже. Такой, как Чон, пресёк бы любое поползновение в свою сторону, будь у него кто-то. Ну, или Тэхён хотел в это верить? Тэхёну хорошо рядом с Чонгуком, от чего его сердце сразу затрепетало от его галантности в самую первую встречу. Он мог тысячу раз быть засранцем, но Ким готов закрыть на это глаза, глупо натягивая на глаза розовые очки из новой партии. Кажется, он отчаянно и по уши. У него не было бабочек в животе и желания закончить их встречу сексом, ему хотелось сказочного «долго и счастливо».       Тэхён очнулся после появления Онии. Она поставила контейнеры с заказанными Чоном блюдами местной кухни и с новыми напитками. Чонгук всё ещё был за рулём, поэтому Ония убирала любой алкоголь, а Тэхёну видимо наливала от души, что тот совсем уплыл в фантазии и сам не заметил, как Чон успел всё это провернуть.       Он уже сделал фотографии до, а теперь достал, чтобы сделать после. Он обязан порекомендовать это место и показать, насколько всё вкусно. Чонгук предложил свою помощь. Теперь Тэхён позировал с картошкой фри в зубах, от чего Чон не смог сдержать улыбки, а соседний столик в открытую потешался с чужих дурачеств. Это нисколько не обидело Кима, Родос дал понять, что тут все открыты и не желают тебя зла.       За столом остался только десерт, Чон и Ким. Они молчали. В помещение становилось всё больше и больше людей, будто тут раздавали бесплатное мясо. Тэхён отправлял фотографии во все социальные сети, набирая новых подписчиков. А Чонгук вкушал вкус мороженого с пчелиными сотами.       — Попробуй, — тихо советует Чонгук.       И Тэхён повинуется, он откладывает телефон, выуживает десертную ложечку из салфетки и опускает её в мороженое. Он подносит его к носу. Сливочный запах попадает в ноздри, ударяется об стенку и спускается в горло, настолько оно ароматное. Не удержавшись, тот кладёт его в рот и чувствует себя в облаке. Волшебство. Он подносит ложку к сотам. Она не ломается ложкой и Ким ищет в чужих глазах помощи. Чон прижимая к губам тыльную сторону ладони, грациозно крутя в пальцах ложку, отрывается от чужих мучений и отрезает ножичком пару ячеек, по ним сочится мёд, они вмиг становятся прозрачными и Чонгук опускает их в чужую ложку. Тэхён откровенно пялится, ему надолго западёт в душу эта картина и он подносит к губам медовые соты. Одна капля остаётся на губе и Чонгук непроизвольно облизывает свои, задевая колечко. Тэхён тянется за новой порцией сот, но Чон почему-то не спешит отрезать, а только смотрит на губы. У него что-то на губах? Но Чонгук уже тянется за салфеткой и аккуратно приподнимается за столом. Бумага скользит под пухлой губой. Они остаются в тишине — Чон отрезает ему соты и подталкивает в ложку, а Тэхён смешивает их со сливочным вкусом, выбирая новую мелодию вкуса.       Никто из них в глаза другому смотреть не может.       — Wait! — Ония запыхавшись проскальзывает между столиками и снующими туда-сюда посетителями, пробегают дети, она спешит за мужчинами и Тэхён первый оборачивается на отчаянный крик. — I forgot to give you a present.       Тэхён спешит навстречу девушке. Она смущённо задирает голову и предаёт горячий контейнер. Укладывая сверху несколько крупных купюр, но из-за спины Тэхён видит, как чужую руку накрывает широкая ладонь Чона, увитая чередой татуировок.       — You can keep it, — он мягко убирает руку с контейнера, сжимая в чужих пальцах действительно большие купюры, — You earned it.       У Онии горят глаза от восхищения, и она бегает по чужим лицам, старается не заплакать, забавно шевелит ноздрями от кома в горе. Тэхён забирает контейнер и машет рукой на прощание. Девушка возвращается в заведение.       Тэхён завязывает ручки пакета, с новым лотком внутри. Они сидят в машине. Пока Ким возится с едой, Чонгук просматривает город на наличие пробок, а также дальнейший путь. Тэхён, закусив от старания губу, старается аккуратно перенести еду на заднее сидение, но рука не дотягивается, и он снова кладёт стопку на колени. Он ставит их в руки ничего не подозревающему Чону и отстёгивает ремень безопасности, с парковки они так и не сдвинулись, Тэхён разворачивается на сидение, упираясь в него коленями. Чонгук не успевает ничего понять, как пакет уже забирают, а обернувшись на Кима, видит только задницу.       — Ты наконец показал своё настоящее лицо, — язвит Чон, оборачиваясь, чтобы посмотреть, как Ким закрепит еду.       Тэхён щёлкает языком на чужое высказывание и, кажется, видит свой мозг, когда закатывает глаза.              Из колонок льётся приятный бит, созданный будто специально под путешествие, а за окном сменяется картинка. Солнце стремительно катится вниз по небосклону, раскрашивая вечнозелёные сосны и неизменные деревья оливы новыми красками. У Тэхёна уже рябило в глазах от равноудалённых друг от друга оливковых деревьев, и он периодически пролистывал отели в Архангелосе. Но там либо нельзя было забронировать места до октября, либо их номера стоили как новая квартира в Каннам. И Ким с грустью отметал всё больше и больше отелей.       — О, — Тэхён оживился, когда заметил хоть что-то по стоящим ценам и с возможностью моментальной брони. — Вроде нормальный, но находится в Стегне. Но там заняты все номера с раздельными кроватями, есть такие, сдвинутые, но администратор говорит, что нет проблем с тем, чтобы их заправили раздельно. — Тэхён показывает переписку и листает фотки на картах. — И с животными пустят, так что ты спишь даже не в машине.       Тэхён взвизгивает от неожиданности, пока он купался на вершине своего злорадства, Чонгук успел ущипнуть его за голый бок и даже прокрутить, чтобы больнее было. Он заливается смехом с ёрзающего Кима, но видя, как на уголках его глаз скапливается влага, прижимает краснеющее местечко и растирает. Тэхён сначала пытается убрать его руку, делает только больнее, а потом боль рассасывается и Тэхён убирает бедро от чужих прикосновений. Чон не думал, что у того настолько нежная кожа:       — Прости, я не рассчитал силы. — Он бросает несколько взглядов на чужой надутый профиль.       Салон снова залился тишиной. Ким не дулся больше, всё-таки он первый назвал Чонгука животным, коим он и являлся, но больше в слух он это произносить не будет. Только разговор у них больше как-то не вязался. И Ким снова вперился в окно.       — Почему я никогда не видел свежие оливки? — Тэхён поворачивается к Чону, а тот удивлённо поднимает бровь. — Ты видел?       — Я знаю, но раз ты хочешь узнать… — Чонгук явно что-то задумал.       Машина замедляется, Тэхён видит, как Чон переключает передачи и высматривает ближайший спуск. И они съезжают на развилке. Чонгук глушит мотор и поворачивается к нему. Щёлкает застёжка ремня и Тэхён не уверенно кладёт телефон в карман, Чон не сводит взгляд с неуверенного Тэхёна и когда тот открывает дверь, тоже отстёгивается. Ким так и не выходит, огонёк в глазах Чонгука подозрительно поблёскивает и не даёт уверенности в своих действиях. Дверь прикрывается, так и не успев распахнуться.       — Чего так неуверенно? — Интересуется Чон и забирает с подставки телефон, тянется к Тэхёну от чего тот вжимается в сидение и вытаскивает из бардачка кабель от зарядки. — Поедим после твоих экспериментов.       — А ты не хочешь попробовать?       Чонгук хмыкает и отрывается от поисков в телефоне:       — Ненавижу оливки.       Тэхён выходит из машины после того, как это сделал Чон, тот сразу открыл заднюю дверцу и забрал контейнеры. Они остановились в пейзажном месте. Оно отражало весь остров с его оливками и шишками. Почему-то Тэхён не думал увидеть здесь что-то из семейства еловых. Пока Чонгук возился с их перекусом, Тэхён осматривался, пройдя чуть дальше он заметил выложенную тропинку, она скрывалась за густыми зарослями кустарника, название которого Ким не знал. Лес завлекал. Но Тэхён спешил найти одно единственное дерево с бархатом зелёных плодов. Он аккуратно ступал по бугристой поверхности, его лёгкая обувь была неприспособленна для ходьбы по такому виду дорог. И вот уже на очередной развилке Ким оборачивается, машину видно плохо, сквозь листву. Оливковые кручёные стволы всё ещё прятались от него, и он свернул с камней на земляную, но такую же протоптанную и ограждённую, будто тот, кто выкладывал всё это, очень устал и ушёл безвозвратно.       Чонгук расставил все контейнеры на задних сидениях, достал салфетки двух видов и уже вылез из машины, чтобы позвать Кима. Не пошёл же он всерьёз к оливкам. Их невозможно есть не приготовленными, они ужасно горькие и вязкие, их невозможно почистить от косточки, маленькие зелёные крошки даже способны вызвать спазмы горла. На себе он, конечно не проверял, но есть, видимо, индивидуумы.       — Тэхён, я пошутил… — Тэхёна нет. Чонгук оборачивается, около дороги того тоже нет. — Тэхён!       Он обходит машину. Его нет ни около неё, ни в ней. Чон забирает ключи из машины, блокирует её. Он обеспокоенно обходит всю площадь их остановки, от дороги дальше она прикрывалась небольшой насыпью, будто специально и дальше шли только вверх её камни. Чонгук не сразу замечает дорожку. Он бросает взгляд в сторону, в надежде, что Тэхён выскочит откуда-нибудь и засмеётся, но он спешит вглубь темноты высоких макушек деревьев.       Тэхён наконец находит эти деревья, что обычно сорняком тут, а сейчас будто попрятались. Он тянется за их ветками и срывает парочку плодов. Те не такие мягкие, как он привык и от плодоножки отрывались труднее, а бархат приятно ощущался на пальцах. Тэхён спешит сделать фотографии с деревом и уже собирается уходить, как слышит копошения в кустах позади него.       — Вот где ты. — Выходит более раздражённо чем хотелось Чону. — Пойдём есть.       Чонгук старается не злиться, ушли они не далеко, но потерять Кима в этой поездке он хотел меньше всего, а тот без предупреждений ушагал в неизвестном направлении. У него, видимо, прикол такой. Тэхён в удивлении вытягивает лицо и оборачивается на дерево. Он запоминает его широкие ветви и косы стебля, уходящие корнями в сухую землю, когда его тянут за руку со сжатыми в кулаке плодами оливы.       — Тэхён, — начинает Чон, когда они выходят на каменную тропу, идущую намного дальше, чем они прошли. Он раздражён таким поведением Кима, поэтому звучит чуть сквозь зубы. — Напоминаю тебе, что ты в другой стране. Уходить куда-то столь безрассудно, — он подбирает слова, чтобы звучали не так обидно, как он может, всё-таки сам послал, — не по возрасту, Тэхён. Всё-таки ответственность ляжет на меня, не хочу сидеть, я много чего в жизни не увидел.       Рядом с ним шёл будто не студент, а дошкольник. Чонгук не мог сердится на него за такие поступки, Тэхён взрослый и самостоятельный молодой человек, который сам в праве решать куда ему идти. Но Талия… Чонгук даже представить себе не мог, что она сделает с ним за этого парня. Явно ничего хорошего его не ждало при потере этого большого ребёнка.       — Больше такого не повторится. — Чонгук многострадальчески кивает и открывает дверь, приглашая сесть. — Спасибо.       Они перекусывают. Ония упоминается добрыми словами. А за едой добреет каждый, поэтому Чонгук даже успевает забыть этот случай с оливками, когда Тэхён откладывает столовые приборы и достаёт из кармана несчастные оливки. Чон тяжело вздохнул, он знал, что это ничем хорошим закончился не может. Поэтому забрав один зелёный плод, кинул его в подстаканник, там он его меньше раздражал. Вооружившись бутылкой воды, и выудив сразу несколько влажных салфеток, он спокойно предостерёг:       — Не разжёвывай, если что, просто выплёвывай.       Тэхён предусмотрительно открывает дверь, он не может не доверять Чонгуку, но попробовать было на таком высоком желании, что отказать себе он не может.       Чон следит как зелень отправляется в рот и зубы делают укус. Его даже передёргивает от происходящей картины на глазах, а потом понимает, что не только ему неприятно. Лицо Тэхёна моментально меняется, стоит кусочку остаться во рту. На лице появляются складки, глаза жмурятся, а губы вытягиваются. Ким открывает дверь, сплёвывая с большим количеством слюны на землю этот мерзкий кусок. Он выбрасывает и маслину в своих руках. Чонгук протягивает ему бутылку воды. Тэхён с высунутом языком забирает салфетки и стирает гадость с языка, а после полощет рот.       — Больше… — Ким стирает с глаз слёзы, под тихий шелест смеха, — никогда не буду есть маслины.              Машина сворачивает на кольцевой в право, как и несколько машин перед ними. Впереди только вечер и новый город. Тэхён уже в предвкушении некоторых традиционных вкусностей от этого места, всё никак не мог усидеть на месте. Он то утыкался в чистое стекло, высматривая редкие домики, то возвращался к телефону, что-то листая, то рассказывал Чонгуку о какой-то местной пекарне. Мужчина ему мягко улыбался, тот щебетал про местное узо, которое должно быть очень вкусным, и что Ким никогда не пробовал анис и даже не имеет о нём представление.       Чон, выслеживая очередной поворот, ловит горящий взгляд на себе и готов создать аварийную ситуацию, лишь бы смотреть в эти глаза по дольше. На чужом загорелом лице сияла улыбка, а щёки розовели от внимания. Его ресницы были пышными и подрагивали, когда Тэхён скользил по карим глазам напротив. Он перестал моргать и затаил дыхание. Для него Чонгук был чем-то новым, обычно крутящийся в большой компании, Ким совсем забыл о людях вокруг рядом с этим мужчиной.       Всего мгновение, но как медленно оно текло мёдом меж ними.       Чонгук переводит взгляд в окно, когда Тэхён обращает внимание на не типичное здание в отражении своего бокового зрения.       — Вот оно, — трепетно сообщил Ким.       Его сердце старается выпасть в руки от близости. Тэхён почти задохнулся от чужого интереса. Он прикрывает глаза и сразу открывает, кажется, внутри век всё ещё застыли чужие черты лица и язык, вечно скользящий по губам до колечка. Где-то в органах начинает что-то пылать. Не Ким должен испытывать эти чувства, не к Чонгуку.       Они отъезжают чуть дальше. Греция явно не город парковок, тут улицы, будто не созданы для машин, что было справедливо. И Чонгук может видеть всё нетерпение Тэхёна, скорее всего, именно сейчас. Парень выпрыгивает из машины, стоит ей только показать нуль на панели. С таким же рвением он подходит к чужой двери, впуская на сторону Чонгука жар улицы. Ким растягивает губы в улыбку, которая забавно складывается в квадрат и Чон даже теряется под чужой страстью. Улица встречает их ни одним десятком людей. К вечеру остров отмирает, дышит барами и тавернами, люди выходят позагорать под лучами светомузыки у бассейнов, где для неискушённого туриста всегда готовы шоу. Но Тэхён тянет его по узкому тротуару, на котором расположились местные, рассматривая пёстрых туристов и обсуждая всех, не подозревая, что кто-то их мог понять. А Чонгук понимал и сам цеплялся взглядом за объект обсуждений, Тэхён действительно был похож на подростка. Только со многим он был несогласен. Они мчались в кондитерскую, возле которой было почти вдвое больше таких же как Тэхёна.       — Тэхён, — они встают по наитию в очередь, она выходит на улицу, Ким знал куда вести. — Ты так туда спешишь, ты хочешь в туалет?       Ким на это лишь фыркает и отпускает чужое предплечье, к которому прилип и за которое вёл всё это время.       — И ничего не в туалет, — он прослеживает за маленьким сладкоежкой, у которого в руке была слойка, полностью пропитанная пахучим мёдом, а на щеках малыша оставались крошки от орехов — знаменитый баклава. — Ты видишь, а сколько за нами человек уже, лучшая пекарня. — Чонгук оборачивается на его слова, за ними действительно стояло уже больше, чем несколько человек. Тэхён тише добавляет. — И я ужасный любитель сладостей.       Чонгук рассматривает родинку на кончике чужого носа, она открылась ему ещё в первую встречу, но рассмотреть удалось только сейчас, тут, стоя в очереди под освещаемой вывесками улице. Он чувствовал, как Тэхён открывался ему, с каждым разом позволяя узнать лучше, что очаровывало и откладывалось где-то в районе мифической души. Хоть их знакомство было не самым стандартным, тем и подкупало.       Чонгук никогда не забудет эту поездку.       Они решили прогуляться по городу без автомобиля. Она была оставлена вместе с выпечкой, которую Тэхён скупил всю в этом заведении и был угощён ещё какими-то вкусностями лично от хозяйки. Чон даже не был этому удивлён. Очаровательный синоним к Тэхёну. Они бродили по улице, сливались с толпой, скрываясь от толкучки в закоулках. Тут свисали чужие простыни, стояли велосипеды и коробки, спали коты. Тэхён опускается одного погладить. Чонгук к животным был холодноват, поэтому от сборища хвостатых вокруг него, старается держаться подальше.       — Ты точно Диснеевская принцесска, — беззлобно смеётся Чон.       Так они выходят к местным магазинчикам, обычные супермаркеты, которые не привлекали туристов, поэтому зайдя туда, они не увидели ни указателей, переведённых для них, ни тех, кто был в желании им помочь. Чонгук всё добросовестно переводил, советовал, что Ким решился спросить:       — Я учился в Афинах, — Чон скучающе рассматривал алкоголь на полках, выискивая им Узо, — по программе волонтёрства от университета.       Тэхён не мог смотреть на бутылки, он перекатывал с колена на колено металлическую корзинку, там лежало огромное количество снеков в машину, чтобы в пути было что пожевать от скуки. Чон выудил с верхней полки тубус и протянул Киму, забирая из его рук ручки. Колени покраснели. Узо внутри было сродни водки, Тэхён не был уверен, что готов брать его в таком количестве, но Чонгук уже шёл на кассу. Он всё оплатил, отдавая Киму чек, и с увесистым пакетом они прохаживали в той части города, которая не интересовала большинство. Дорога пролегала в тиши, от чего мысли продолжали будоражить, а дома не привлекали глаз, чтобы хоть за что-то зацепится.       Ким снова зацепился за татуированную руку. Сейчас она была напряжена, под чернилами перекатывались мышцы и Тэхён слабел. От вен на кисти, от силы этих рук и желания потрогать. Раньше он не думал, что имеет желание на что-то подобное, для него самого татуировки были не чем-то новым и диковинным, на его бёдрах была россыпь разноцветных звёзд. Но рисунки на чужом теле были внушительные, каждый отличался по красочности, стилю букв и все вроде бы было в такой хаотичности, но собиралось в единую картинку. Чон на его поползновения даже не обращал внимания. Тэхён слегка отставал, поэтому быть застуканным никак не мог, а даже если и попался бы — не впервые.       Тэхён касается чужого тела глазами уже бессчётное количество раз, а в голове не перестаёт мелькать один единственный вопрос — почему? Почему он не чувствует дискомфорт? Почему он согласился на предложение незнакомца? Почему Чонгук? Почему? Тэхён не понимал себя, но не жалел о своём безрассудстве. Чон всё ещё внушал доверие. Он прикрывает глаза и прислушивается: городской шум в дали, их тихие размеренные шаги, громко работающий телевизор из дома через дорогу. Никакой тревоги и предчувствия. Чон снова и снова опускает глаза в телефон, они идут по карте к машине, чтобы продолжать дорогу к отелю в Стегне.       Серпантин дарил Тэхёну щекочущее чувство под рёбрами. Его ладошки потели от резких поворотов дороги в темноте, а по ногам полз холодный свет от уличных фонарей. Чонгук старался быть аккуратным на поворотах, не превышал скорости, но Ким трясся как лист каштана на ветру. На вопросы «В порядке ли он?» тот отвечал кивком и только сильнее вжимался в сидение. Чона такое не устраивало. Тэхён уже через минуту чувствует, как что-то тёплое опускается на сжимающие кожу сидений пальцы, он в ужасе опускает глаза и заметно расслабляется под натиском чужой ладони, что подхватывает и тянет к коробке передач. Пальцы у Кима мягкие и холодные, то ли от страха, то ли от обдуваемого их потока воздуха.       — Как же ты планировал сам водить машину тут? — Интересуется Чон. Он спрашивает это не из злорадства, а от беспокойства, Тэхён выглядит бледным под мелькающими фонарями.       Тэхён жуёт губу — он не знает, как бы сам пережил эти резкие повороты, а тут их было достаточно. Но в новый сгиб машина входит плавно, Чон крепко держит его руку и ни на минуту не отвлекается от серого полотна, в то время как Тэхён рассматривает чужой профиль. Ему так легче оказывается.              Преодолев все пути регистраций и наконец войдя в свой номер, Тэхён бежит на свою кровать. Он не обращает внимание на вид из номера, за который доплатил, ровно так же, как ногами скидывает полотенце и бутылёчки. Ким лёг, обнял лёгкую и мягкую подушку, зарылся в неё носом и засопел. Чон даже не удивился нисколько, Тэхён выглядел потрясённым после поездки по серпантину, даже прикидывал, как будет выглядеть со спящим Тэхёном на ресепшене. Но через секунду Ким с постели встал, собрал полотенца, скинутый им остальной арсенал для ванны и смылся ванную.       И пока Тэхён тёрся мочалкой, Чон организовал ему ужин из всех сладостей. Те переливались под светом ламп и манили даже не любителя сладкого испачкать пальцы в глазури. Он расставлял их по своему усмотрению, иногда останавливаясь, чтобы слизнуть ненароком капнувший смак, оставаясь в приятном экстазе — Ким точно знал куда идти. Заварив себе пакетик чая, Чон остался на балкончике отгонять заинтересованных насекомых и птиц.       Отель был выбран Кимом с усердием. Они были в приятной тени сада, прилегающего к территории. Днём их не разбудит яркое солнце, но море видно. Очевидно их разбудят его посетители, но Чонгук постарается выжать всё из этой кровати на одну ночь. Он устал от машины, поэтому теперь распластывается по удобному креслу на горячем кафеле балкона и старается расслабится. Где-то в номере щёлкает замок, скрипит дверь и слышится шарканье одноразовых тапок.       Тэхён направлялся к нему.       Чонгук чувствует прохладные пальцы на плече, прежде чем увидит белое полотно халата и то, как заигрывающее выскальзывают ноги. Ким, ведомый сладким запахом, спешит сесть за стеклянный столик и попробовать местную выпечку, а Чонгук сел прямо на проходе, к тому же раскидал длинные массивные ноги по маленькому выступу, из-за чего ему пришлось тревожить чужой покой и перешагивать ступни. На кресле Ким ёрзает, старается притянуть его ближе, но то не поддаётся и противно скрипит, от чего на лице Чонгука появляются морщинки и брови стремительно сближаются на переносице. Он отпивает чай и опускает чашку в руки. Тэхён тушуется, принимается за сладости, стараясь не мешать чужому отдыху. Тот с таким аппетитом набрасывается на сладости, что Чон невольно засматривается, как Ким, подобно хомяку, уминает слойки и катаифи. Чонгук не старается спрятать свою заинтересованность, не в его возрасте это скрывать, так что Чон бессовестно наблюдает за исчезающими пальцами в грубине рта и тяжело вздыхает. Мужчина поправляет футболку, оставляя кружку на столике, к которой сразу тянет руки перепачканный сахарным сиропом Тэхён. Без сопротивления он отпивает содержимое и морщится:       — Кто пьёт чай без сахара? — У Кима от крепкой заварки язык высовывается.       — Люди, которые не хотят диабет? — Чон закатывает глаза и встаёт со своего места.       Тэхён очерчивает взглядом чужую фигуру и может покаяться, видит то, что не должен.              Чонгук начал замечать свои ошибки позже. Они проезжали не первый свой километр, когда чужая улыбка вызывала взаимную, а взгляд останавливался не из интереса. И стягивая носки под восхищённый рассказ легенды, Чонгук никак не мог отделаться от ощущения лёгкости рядом с этим человеком. Тэхён оказывается любил свободу своего тела, почему спал в основном нагишом, но рядом с Чонгуком ему пришлось облачится в одну из своих любимых растянутых футболок. И первое, что увидел Чон утром, это были забавные цветные звёзды на чужих бёдрах. Тэхён распластался по всей кровати и обнимал свёрнутое в рулон одеяло, а футболка была где-то на уровне груди. Чонгук не извращенец, чтобы наблюдать за спящими, поэтому на привлекательные поджарые бёдра накинул одеяло, а вместо него кинуть свою подушку.       А потом Ким проснулся от привлекательного запаха яиц с беконом. Они завтракали в тишине, Чонгук руководил их поездкой, поэтому не было ленивых дискуссий на балконе, был только хруст ароматных тостов и тихий скрежет вилок по керамическим тарелкам.       Это ждало их ближе к месту назначения. Тэхён, от чего-то притихший совсем, — ожил. Без умолку щебетал, под тихую мелодию попсы, о семи источниках и что там хоть будет много туристов, но очень красиво и Чонгуку точно понравится.       Так Чонгук и оказался ступнями в ледяном источнике, от которого дрожь проходила по всем внутренностям, а в голове скользил тихий голос: «Очищение от всех грехов» — щебетал Ким. Где Чон нашёл много грехов, он не знал, но, то ли уловка Кима, то ли он сам следовал всеобщему маршруту. Мужчина знал историю этого источника, знал, что этот проход был создан для снабжения питьевой водой, но Тэхён так верил в его силу. Пришлось идти. К тому времени, как Чонгук наконец закончил со своими размышлениями, Тэхён стрекозой ускакал вперёд. Внутри было темно, сыро и холодно. Несколько таких же фанатиков, как и Ким топтались у выхода, видимо эта легенда умирала с появлением интернета. Тэхён, перекладывая из руки в руку свою обувь, рассматривал стены, отделанные бетонными плитами и покрытые многовековым мхом, снимал на телефон и освещал своей счастливой улыбкой. Первые десять секунд. Позже он, уставши, плёлся по скользкой узкой тропинке, которая омывала его ступни ледяной водой. Чонгуку было забавно за ним наблюдать, с его детской непосредственностью и неподдельными эмоциями Тэхён вдохновлял на разного рода неожиданности, из-за чего Чон снова чувствовал себя в своём студенчестве.       Всё-таки туннель творил чудеса.       Тэхён сияет, пока Чонгук по колено в воде фотографирует его перед водопадом. Он перепрыгивает с камня на камень так, что Чонгук постоянно порывается его ловить, но Ким с удивительной грациозностью выравнивается и спешит продолжить позировать. Чон лишь вздыхает и молится на стабилизацию «эпла», руки от нервов дрожали.       Перед отъездом они заходят в местную таверну. Тэхён наблюдает за снующими павлинами, которые без зазрения совести пользовались тарелками посетителей и съедали большую часть заказа. Он обязательно их покормит, когда принесут еду, а пока он потягивал «coconut crush», любезно принесённый Чоном. Перед ним опять было меню и сложный выбор. Ему хотелось всего и побольше, но и с животом мучатся не хотелось, поэтому он выбирал с умом и то, что обязательно понравится не только ему. Тэхён откладывает меню и осматривает заведение. Наглые животинки, большое количество людей, мало официантов: всё это было неотъемлемой частью туристического сезона — подавать в жаркую жару, под шум водопада на фоне и громких разговоров.       Тэхён этим восхищается.       Только ему кажется, что Чонгук с ним этого не разделяет. Тэхён переводит взгляд за территорию веранды, где в дали от людского шума, стоял Чон. Он ушёл почти сразу, как принёс напитки. Ким замечал его изучающие взгляды, явно безучастное выражение лица и некоторую надменность ко всеобщему веселью. Они были уже в стольких местах, но его спутнику будто скучно. Чонгук лишь одобрительно кивал на любые выходки Кима сегодня, не мелькал перед глазами и делал всё без желания. Киму такое не нужно. Неужели он надоел? Чонгук теперь сомневается в своём выборе? Сначала Тэхён старался не придавать этому значение, но теперь всё выглядело именно так. Должен ли он первый поднять этот вопрос? Тэхён не знал, что думать, но было ли ему от этого плохо?       Тэхён замечает, что Чонгук на него смотрит в ответ. Улыбка растягивает губы, и он неловко машет Чону. Не оставит же его Чонгук на произвол судьбы? Вопросы в голове оставались без ответов.       — Уже выбрал что-нибудь? — Спрашивает подошедший Чон. Тэхён кивает. — И мне?       Ответом служит подошедший официант. Он выкладывает на стол деревянные подносы, на которых пылало жаром мясо, горка картошки фри и овощи на гриле, политые соусом. Выглядело аппетитно, Тэхён поднял взгляд на официанта:       — Thank you, — шатен улыбнулся больше вынужденно и исчез. — Надеюсь, ты любишь говядину.       Чонгук ничего не ответил, он разлил по стаканам бутилированную воду и раскрыл свои приборы. Он казался не обременённым, от чего Тэхён опускает свои вопросы.       Тэхён перекладывает в руке пакет. Он наелся на половине стейка, поэтому тот же шатен им его любезно упаковал. А сейчас они продолжали свой путь на северо-запад. Будут продолжать. Чонгук попросил подождать его в машине, отдал ключи и поспешил назад в ресторан. Тэхён был не против. Обед ничего ему не сказал: Чонгук был так же заботлив, вёл разговор, если он возникал, рассказал, что едут в Толос, но с отелем попросил подождать. Ему не понравилось там, где они остановились?       Ким прикрыл глаза. Всё это было очень надуманно, он себя накручивает. С чего бы такие глубокие мысли от обычного попутчика на несколько дней. Чонгук не тот тип людей, которые придают большое значение мелочам.       Тэхён потирает руками кожаный руль. В салоне пахнет одеколонном Чона и совсем немного арахисом, который он просыпал, химозные специи явно останутся тут навсегда. Тэхён совсем позобыл о своей туалетной воде, когда собирался, поэтому мог довольствоваться запахом дешёвого геля для душа из отеля. Он ведёт носом. Сидя на водительском месте, Чонгук будто держал его в объятиях. Это должно быть помешательством, но Тэхён не мог подавить симпатию рядом с объектом, который был её причиной. Поэтому быстро ретировался, при первом шаге за дверь из заведения Чоном. Сегодня утром, Чонгук встретил его с завтраком, и с образом мужчины, вылезшего из старого американского фильма. Белоснежный джинсовый костюм и рубашка под ним. Тэхён был слаб. Сейчас джинсовка покоилась на задних сидениях, а рубашка с закатанными рукавами раскрывала увитые венами руки. Чонгук нёс им напитки.       Если этот мужчина его сон — Тэхён не хочет просыпаться.              На самом деле Тэхён не знал, что этот остров бывает таким. От сухих гор и серпантина до лесов и заповедников. Когда Ким кидал дротик в карту на стене, он надеялся на что угодно, но не Африку. О Родосе Тэхён, если честно, совсем не знал. Греция для него умерла вместе с учебником по всеобщей истории ещё в средней школе. Но сейчас, будучи очарованным этим островом, он сильно сожалел, что не спланировал свой отдых лучше.       — Спасибо тебе, — Чонгук вопросительно поднимает бровь, только что они болтали о музее игрушек, который был тут недалеко, как вдруг Ким затих. — Если бы не ты, валялся бы я на Линдосе. Конечно, может Лия отважилась со мной на такую кругосветку, но лучше тебя, я и представить не мог… — Тэхён смущается, он прячет замок из рук между коленей. — Точнее, я тебя и представить не мог.       Чонгук наблюдает за ползущем румянцем на чужом лице, за неловким движением губ.       — И тебе спасибо.              До того, как Тэхён успевает поседеть от местного серпантина, они успевают остановится в знаменитой долине бабочек. Спустя целую очередь и крики детей, Тэхён оказывается здесь. Он много смотрел фото отсюда, а теперь… Он видел всё это в живую.       Тэхён шагает по стёртой искусственной траве, обработанной здесь все поверхности, что должно вроде как маскировать тропы, но сотни туристических ног явно не скрывали их наличие. Мимо пробегали шебутные дети, отрывая мотыльков от их домиков, а за ними и их родители. Ким вдруг осознал, что больше не тянется к телефону, а просто наслаждается моментом. И разделяет его с Чонгуком, неизменно следовавшим за ним попятам. Ким останавливается на мостике, тут открывается хороший вид на всех крылатых.       — На самом деле эта долина называется Петалудес, — оперевшись на поручни, Чонгук улыбнулся Тэхёну. — Долину открыли не так давно, раньше она была гуще и пройти здесь было почти нельзя. А река, — они посмотрели в зеленоватую гладь под ними, — Пелаканос. Не очень лицеприятная история. Долина названа в честь раба –Пелоканоса, тут он покончил с собой из-за неразделённой любви.       Разговор подошёл к своему логическому концу, и они наблюдали за перелётами бабочек. Одна из них опустилась на макушку Кима. Но при малейшем движении тёмные крылышки начинали трепетать, поэтому Чонгук сделал пару кадров. Мотылёк, поняв, что всю свою работу выполнил — упорхнул. Также, как и сердце Кима, когда Чонгук потянулся убрать спавшие на нос пряди.              Тэхён меняется с Чонгуком местами. Дорога была ровнее и Чон решил передать пульт управления, настраивая навигатор куда нужно ему. Часто они не переговаривались, Чонгук только обмолвился, что приехать им нужно раньше заката и он даже предположить не мог, что Ким привык добавлять остроту на дорогу. Тэхён знал о скоростных ограничениях острова и что штрафы тут больше, чем на родине, так что ловко маневрировал педалями.       Теперь Ким был занят дорогой, поэтому Чонгук мог переварить свои новые желания по отношению к парню. Чон даже не станет отрицать очевидную симпатию и привлекательность. Он уверен, что это взаимно, но что-то из этого ему не даёт покоя. Будто он всё испортит, и симпатия эта ни к чему не приведёт. В целом, так оно и есть, поэтому смотря на такого счастливого Кима, он обещает оставить самые лучшие воспоминания об их отпуске.       Ким чувствует на себе карий взгляд и от чего-то в горле начинает першить, улыбка исчезает с губ.              Толос оказался не таким привлекательным, Тэхён даже не думал, что на острове есть более невзрачное место, чем это. Поэтому Ким почти не сбавлял скорость, если это не требовала транспортная обстановка. Навигатор гласит о завершении пути на многолюдной улице, здесь был большой поток туристов из-за большого количества отелей на разный вкус и кошелёк, а также не далеко проходила береговая линия. Чонгук попросил припарковаться и набрал кому-то. Он с большой радостью что-то сообщил на греческом и не отрывая глаза от Кима, добавил ещё несколько фраз.       Так их через пару минут встретил парень. Высокий шатен с раскосыми глазами, широко растягивающий губы в улыбке. Тэхён всего на мгновение успел его рассмотреть, как тот уже повис на шее Чонгука и слюняво целовал в щёки. Чон тоже не скрывал улыбку.       — Νόμιζα ότι θα σε έβλεπα μόνο στο γάμο κάποιου. — Голос незнакомца был очень мягким, больше походил на женский и Тэхён даже ни слова не зная на греческом, догадывался о чём он мог говорить. — Ελπίζω να μην ήρθες γι ' αυτό. — Они рассмеялись, шатен ударил крепкую грудь и обернулся на Тэхёна, теперь лисьи глаза рассматривали Кима, абсолютно ничего не стесняясь. — Introduce us, brat.       Чонгук закатил глаза и впервые предстал перед Кимом таким, свободным, расслабленным и в своей тарелке. Хоть они с Тэхёном и дурачились, то, как он вёл себя сейчас во многом отличалось от него прежнего. Тэхёну и вовсе не завидно, что Чонгук при нём таким не был, но почему-то хотелось. И пока Чон вытирал чужие следы с щёк, Тэхён взял знакомство в свои руки, протягивая шатену ладонь:       — Kim Taehyung, nice to meet you.        Парень улыбнулся во все тридцать два и поспешил оттолкнуть руку, чтобы обнять нового знакомого.       — And i'm Mateo. — Матео заразительно улыбался и был полон счастья, так же улыбаясь, парень обернулся на Чонгука. — Το παίρνω πίσω, είναι γοητευτικός.       Тэхёна не выпускали из объятий, рассматривали, чему-то удивлённо вздыхали, причитали на греческом и о чём-то спрашивали. Киму впервые было неловко за незнание греческого. Матео был маленькой звёздочкой, пока Чонгук вытаскивал их вещи, забирал продукты из машины, тот подобно ребёнку изучал Тэхёна. И когда друг Чона в очередной раз о чём-то спрашивал, Ким неловко улыбался, не зная, что сказать. Его пытку прекратили чужие покашливания. Появился азиат, более зрелый и крепче в несколько раз того самого Матео.       — Котёнок, отстань от парня, по нему видно, что он не понимает по-гречески. — Матео сдулся и извинился перед ним на корейском, а Ким замер. Не часто можно увидеть несколько корейцев на маленьком острове в десятках тысяч километров от Сеула. — Кан Сонбин, приятно познакомится.       Тэхён несколько раз поклонился от неожиданности. Мужчина был чем-то похож на Чонгука, его рост и фигура, говорила о не одном дне тренировки, а майка скрывала разве что пресс. Матео обнял чужую руку и пристроился под боком. Чонгук закончил разгружать багаж, состоящий из портфеля Кима и своего чемодана. Тэхён не придал значения чужой клади. Они с Сонбином обнялись и тот позвал их идти за ним.       Их встречает роскошный ресепшен, полукруглые арки обрамляли зону отдыха, где сидели отдыхающие, а меж колон виднелся шведский стол и бассейн за его прозрачными окнами. Ким рассмотрел голубизну воды и пальмы, уже мечтая встретить закат с бокальчиком мартини или другим коктейлем. Они подходят к стойке регистрации и Матео отправляет девушку отдыхать, сам становясь у компьютера.       — И какой вам номерок, голубки. — Парень заигрывающее играет бровями и совсем не замечает румянец на щеках Кима. — Остался улучшенный номер, на случай если вы поссоритесь там две комнаты, в каждой можно помириться. И номер с двумя раздельными кроватями, но они совмещены.       Тэхён краснеет сильнее. Он готов мириться с Чонгуком хоть каждый день, чего таить, но ведь:       — Матео, — звучит чуть строже голос Чона. — Мы не встречаемся.       Парень за стойкой хмурит брови, всё ещё не отрываясь от монитора, но, когда он всё-таки решает поднять глаза, выглядит не менее строго, чем Чонгук. Он переводит взгляд с красных щёк Тэхёна, рассматривающего всё что угодно, но не Матео и холодного Чона, у него выделились скулы и в целом он выглядел так, будто порвёт его за любое неверное слово. Кан на это только ехидно улыбается:       — Замужем? — Чонгук порывается кинуть в эту довольную моську телефон, тогда как Ким совсем раскисает от своих мыслей. Матео громко смеётся и стягивает карту с магнита, отдавая им улучшенный номер. — Не будь душным Гук-а, ты знаешь, я не ошибаюсь.       Тэхён успел свыкнуться с мыслью, что Матео своенравный и за словами в карман не полезет, поэтому получив свою ключ-карту, ретируется со своей сумкой в лифт. Чонгук его не догоняет, оставаясь разбираться со своим другом, даёт Киму отдохнуть. Провожает спешащего в лифт Тэхёна и сквозь зубы проговаривает:       — Я не знаю, что ты себе понапридумывал, но будь добр, перестань включать мозг. — Чон перехватывает ручку чемодана и спешит убраться от взбалмошного мужа своего друга.       Матео лишь скучающе опускает локти на прохладный камень стойки:       — А, по-моему, это тебе Чон надо отключить его. — Тихо ворчит Кан и тут же улыбается вошедшим постояльцам.              Коридор третьего этажа отделан в стиле модерн и все двери сливались со стенами, от чего пространство становилось единым. Чон шёл достаточно медленно, ему нужно было отпустить ситуацию, всё-таки Тэхён мог сделать вывод о нём по Матео. Кто виноват, что этот парень со студенческой скамьи не набрался тактичности. Чонгук даже постоял у окна в конце коридора по дольше, отсюда уже открывался хороший вид, что же будет в их номере.       Тэхён не отвечает из-за двери, Чонгук даже постучал пару раз. Он решает, что тот уже ушёл в дальнюю комнату и поэтому не слышит его. Но каково было его удивление, когда Ким распластался на кровати. Чон постарался как можно тише пройти к балконной двери, чтобы уйти. Тэхён уснул, даже не достав телефон из кармана шорт, от чего Чону стало не по себе. За пару шагов он от стеклянной двери оказался у кровати, номер хоть и был улучшенным, больше от этого не стал. Чонгук навис над сопящим Кимом и задержал дыхание, насколько чутко спал Тэхён он не мог оценить, поэтому действовал наверняка. Телефон опустился на тумбочку, а Чонгук встретился со своим отражением в стене напротив. Ванная комната скрывалась за небольшой стеклянной стеной, а на перегородке, где был очевидно душ, весело зеркало в пол.       Когда Чонгук вышел из номера, Тэхён всё ещё спал, не прошло и двух часов, когда Чон увидел его сидящем на шезлонге. Он выглядел мято, будто с кровати сразу вышел на улицу. Так относительно и было. Его глаза еле открывались и слегка припухли щеки, а в руках он лениво мешал что-то дымящееся в бумажном стаканчике. Чонгук решил свернуть к нему. Ким расположился под одним из зонтиков, хоть солнце ему напечь на голову не могло, остальные места были заняты, и туристы не переставали прибавляться, а персонал ещё не успел сложить ткань над головой. Парень полусидел, полулежал, поглядывал на весёлых европейцев с красными носами и громким смехом, иногда дул в стакан. Чон остановился возле второго шезлонга, они были без столиков, поэтому стояли близко.       — Are you busy? — Весело спросил Чон у ничего не замечающего Тэхёна.       Ким и не собирался долго церемонится с незнакомцем:       — Taken.— Сквозь зубы, но, когда незнакомец всё-таки опустился на соседнее сидение, соизволил обратить внимание. — I told you to get out… — Тэхён цыкнул, когда напротив оказался Чонгук. — Дурак.       Чонгук успел сменить свой аутфит, теперь он был в шортах и футболке с закатанными рукавами, то ли Чон специально их закатал, то ли они шли изначально такими. А ещё кофе обжигал пальцы и Тэхён это понял, когда вместе с палочкой и его фаланги оказались в напитке. Ким шикает, смаргивает слёзы с ресниц и пихает три пальца к себе в рот. Чонгук забирает кофе из чужих рук, смотрит с сочувствием и старается поддержать: дует вместе с Тэхёном на пальцы.       — Зато, как бодрит. — Тэхён почти откусывает себе пальцы от этих слов.       Чонгук отставляет стаканчик с несчастным кофе, чтобы тот не обжёг и его, когда Тэхён от злости поджимает губы и заносит здоровую руку для удара. Но Ким не бьёт, просто тихо смеётся с очередной дурацкой шутки Чона. Чонгук даже теряется от такой смены настроения. Это его действительно взбодрило лучше, чем если бы он выпил этот несчастный кофе. Их разговор стихает.       Пока Чонгук рассматривает своё плавающее отражение в стаканчике с кофе, отбивает ритм льющейся из колонок, Тэхён же отвлёкся на пожилую парочку в бассейне, пока бабушка плавала с нудлс, старичок фотографировал её на старую мыльницу. Что-то в них было милым.       — Матео спрашивал, решили ли мы с количеством дней проживания. — Сообщает Ким.       Чонгук перестаёт создавать волны кофе, поднимает голову на Тэхёна, тот всё также смотрит на парочку у бассейна. В их планы не входило оставаться где-то дольше, чем одна ночь.       — Что ты ему ответил? — Интересуется Чон, не отводя взгляда.       Тэхён рассматривает свои обожжённые пальцы, заводит здоровую руку за спину и облокачивается на руку, сильно выгибая её, что Чонгуку хочется его непременно поймать. Вечереет. Теперь они могут проводить закат по достоинству, им не будет мешать горный хребет. Тэхён наслаждается подхватывающими его кудри зефиром и морским воздухом на языке. Чонгук наслаждается им.       — Я сказал, — спустя какое-то время тишины начал Ким, — что хотел бы остаться на парочку дней, но мы это ещё не обсуждали. — Тэхён опустил голову назад, теперь его адамово яблоко растягивало медный загар и каждое сгалтывание можно было ощутить. — Тут всё-таки твои друзья, не хочу приносить неудобств. — Ким бросил взгляд на Чонгука и прикрыл глаза. — Думаю ты их давно не видел, так что я не против остаться на день другой. Мне тоже хочется отдохнуть, тем более с твоими друзьями.       Чонгук испытывает какое-то облегчение. Естественно они с Тэхёном бы остались, но внутри был страх, что после выходок Кана.       — Извини за Матео, — прочистил горло Чон. — Он не всегда такой, просто тот ещё сплетник и сводник, хуже тётушек на лавках в Сеуле, клянусь.       Чон услышал мелодичный смех, Тэхён прикрывал рукой улыбку, а его кадык перемещался по трахее. Он выпрямился, чтобы не задохнуться, а в глазах ни капли обиды. Это заставляло ответить ему улыбкой.       — Я тогда тоже хуже тётушек. — Он взмахнул рукой. — Во всяком случае, тебе не о чем переживать, Матео ничуть меня не задел.       «Даже порадовал», — не договорил Ким. Где-то в сердце утаивая влюблённую улыбочку, в которой расплылся в лифте и что притворялся, что спит, когда Чон зашёл в номер, потому что бессовестно визжал в подушку, когда тот стучался. Конечно, потом уснул по-настоящему, но не в этом суть. Внутри, под сердцем, что-то трепетало от этого, у Тэхёна покалывало в пальцах ног, а глазами хотелось поймать что-то взаимное в чужих, таких тёмных, манящих и близких.       Тэхён поднялся с шезлонга.       — Я не знаю, есть тут бар или нет, но я очень хочу выпить. — Воодушевлённо произносит Ким, вставая в боевою стойку: руки сжимают бока, а волосы развевает попутный ветерок.       Чонгук даже теряется, поднимается за ним следом. Тэхён расслабляется, Чон заставляет улыбаться шире — забирает несчастный стаканчик с кофе, который безнадёжно остыл и тянет за руку к ресепшену, где был в последний раз замечен прохлаждающийся Кан.       Духота улицы сменяется свежестью нескольких кондиционеров гостиничного холла. Тэхён крепче жмётся к Чоновому плечу, подхватывая того за мощные мускулы. Тео за стойкой не находился, его темная макушка плыла по залу, провожая новых постояльцев до лифта. Чонгук, ведомый Кимом, был безвольной куклой в чужих руках и Матео на это только ехидно улыбается, тут же меняясь в лице, когда Тэхён окликает его.       — Тео, — счастливо пропевает Ким, подтаскивая Чонгука ближе, — у вас есть бар?       Кан указывает рукой в сторону столовой, где толпились люди. Тэхён прогибается в спине, поскольку за широкой грудью Чона видно было ещё меньше, чем за тем количеством людей, что толпилось у столиков. И Матео не упустил шанс отвлёкшегося Кима. Он красноречиво уставился на обвивающие Чона руки, за что получил незамедлительный средний палец. Чонгук проследил за имитацией чужими руками их поцелуя, даже собрался пнуть бывшего одногруппника, только Ким не вовремя повернулся. Оба выглядели не лучше нашкодивших котят. Ким перевёл взгляд с одного на другого и сомнительно заметил:       — Там такое количество народа. Я сомневаюсь, что мы сможем пробиться, не то чтобы сесть.       Матео закатил глаза и сложил руки:       — Если вы не попробуете мой фирменный коктейль, — он фыркнул, — то я не муж хозяина отеля.               Тэхён мешает третий по счёту коктейль. Ким наблюдает, как поднимается сладкая прослойка со дна слинга и вытаскивает трубочку, слизывая кислый брусничный сок. Тэхён жмурится от приятного хмеля в голове. Душа ещё не пела, но находилась в удовлетворённости, что не могло не радовать. Фирменный коктейль был лёгким, ты не замечаешь, как пьянеешь, но пальцы на ногах сжимаются от удовольствия. Ким растекается по белоснежной поверхности диванных подушек вместе со своими напитком.       «Счастье». Тэхён усмехается, тихо так, про себя. Коктейль хоть и имел такое названия, поскольку он фирменный, но счастье действительно приносил.       Ким рассматривает необычной формы стакан и пару раз поднимает пластик, вслушиваясь в стук льда о стекло. Он не был заядлым алкоголиком, на студенческие тусовки ходить не стал, а теперь и не звали; себя он мог развлечь и без помутнённого рассудка. Не был он и ханжой, имел внутри себя воспоминания о разных видах алкоголя.       Вокруг Тэхёна было много людей, молодёжь занимала по праву своё время и стекалась к бассейну. Как сказал Матео, сегодня было что-то вроде вечеринки, но было бы удивительно не увидеть тут никого после заката. Средь пальм терялись последнии лучи заката, а Тэхён терялся среди подушек. Он даже не догадывался, что так нервничал насчёт поездки.       Ким ставит слинг на стол. Голова сама по себе тянется на подушку за спиной. Тэхён отпускает всю ситуацию из-под контроля, жмурится пару раз от яркого света на узорчатом потолке.       Рядом с ними проходит шумная компания и заглушает тихий разговор давних одногруппников. Ким провожает их глазами, переводя взгляд на парочку. Чонгук и Матео обсуждали последние лет пять жизни, в которой не участвовали друг у друга. Ким старался уловить хоть толику смысла в чужом диалоге, но чем чаще он делал глотки своего напитка, тем сложнее было разобрать шутки, имена и шёпот.       — Дорогой, — в беседку поднялся Сонбин, — помоги мне.       Матео извинился и исчез за супругом.       Ким и не замечал, как привык к профилю Чонгука. Как точно знал изгибы чужого лица и мог описать их с закрытыми глазами. Тэхён не замечал, как хотел коснуться их, что хотел быть с ним ближе, чем могли себе позволить другие.       Чон прокашлялся и продолжил пить коктейль на основе раки.       — Он тебе раньше нравился? — Вдруг спросил Ким.       Чон виду не подал. Отпил столько, сколько хотел, и наконец обратил внимание на развязавшийся язык Кима. Тот лишь сложил руки на груди и снова уставился на геометрические прорези в потолке. Спросил он это из злости или из интереса, понятно не было. Ну, или Ким пытался сделать так, чтобы не было понятно. Чонгук лишь хмыкнул, от чего Тэхён хотел увидеть его реакцию на вопрос, и он снова сел, будто тоже решил выпить.       — Кто? — Наконец подал голос мужчина.       Тэхён опустил трубочку на язык и потянул теплеющий напиток.       — Матео. — Проживав несколько букв из-за мешающей трубочки, уточнил Ким.       На услышанное имя он пожал плечами.       — Мы оба ухаживали за ним, — безэмоционально ответил Чон. Он не выглядел разочарованно или сильно окунутым в ностальгию, Чонгук рассказывал, как данность, прошедший этап жизни. — Не было никакого любовного треугольника, если ты об этом, с Сонбином мы познакомились уже позже. Матео наверное и не знал, что у меня были к нему чувства. Всё равно у меня не было таких к нему чувств, как у Кана.       Он замолчал. Тэхён наконец отпустил трубочку, которой занимал рот, чтобы не сболтнуть лишнего. И уже хотел было что-то сказать, но потерял смысл.       Чонгук эту заминку заметил. Им было о чём поговорить, напряжение чувствовалось под маленькой крыше, но оба не находили нужных слов, чтобы разорвать устоявшуюся атмосферу.       И Ким соврёт, если скажет, что не горит желанием притвориться слишком пьяным и повторить вечер их знакомства. Только людей будет по больше. Хотелось ли делиться Чоном со всеми? Нет. На них и так косились все свободные женщины моложе маразматического возраста. Тэхён естественно не имел права Чонгука присваивать себе, но кто ему тут в праве указывать. Поэтому он наконец решается:       — Я подсяду?       Вопрос больше риторический, поскольку, когда Чонгук кивнул, Ким уже опустился рядом. Их бёдра касаются друг друга, чужая кожа была намного смуглее Кимовской, от чего тот прикусил губу и тут же взялся за алкоголь. Чонгук был слегка обескуражен. Они были настолько близки, что Чонгук мог почувствовать, как от коктейля Кима тянуло сладостью, а кожа была горячей и мягкой. Был ли он против? Нет. Напротив, его рука опустилась на спинку дивана и тыльной стороной пальцев Чон чувствовал материал безразмерной футболки Тэхёна.       Чужое участие подкупало. И Ким, и Чон были убеждены в безразличии другого, но оба старались показать обратное, что казалось таким глупым.       Матео, наблюдающий со стороны, так с уверенностью мог закатить глаза и тяжко вздохнуть, пока помогал мужу с утренним выселением постояльцев.       — Чего вздыхаешь, котёнок?       Своевременно оказался упомянутый и приобнял супруга со спины, вынуждая оторваться от составления графика уборки и заселения новых гостей. Матео показательно вздохнул ещё раз и взглянул на парочку, так хорошо просматриваемую отсюда. Сонбин уже догадался, что стало причиной тяжких вздохов и, поцеловав в загорелую макушку мужа, продолжил строже:       — Они взрослые люди, — Матео в объятиях завозился и руки пришлось ослабить. Он прокрутился на сто восемьдесят градусов и оказался лицом к супругу, который продолжил свой поучительный рассказ. — Даже если ты подойдёшь к ним и сообщишь им столь очевидную вещь, — Сон заправил длинные пряди чёлки за ушко и продолжил объяснять как маленькому, — ты их только оттолкнёшь друг от друга.       И Матео уже был готов протестовать своему мужу, как Сонбин замотал головой и указал за его спину.              Чонгук почти не слышал, что говорит Ким, из-за чего со временем оказался совсем рядом с его губами. Те приятно обдавали теплом, почти касались бритой щеки, оставляя одни тактильные воспоминания, слов он всё ещё не мог разобрать, как бы не старался.       Тэхён прекрасно знал это, ведь просто бубнил о своём. Но близость кружила голову. И тогда он касается чужой скулы, будто невзначай, совсем аккуратно, на ней остаётся его бальзам для губ. Ким от своей шалости закрывает глаза, когда Чонгук отстраняется.       Всё это глупо.              Матео хихикает, прикрывает ладонью рот. Его муж лишь умиляется с чужой эмпатии и зарывается носом в тёмную макушку.       — Они очень глупые взрослые люди, — счастливо подвёл итог Кан.              Дыхание спирает. Всё вокруг становится таким незначительным. Тэхён старается подавить волнение, которое бурлит на уровне солнечного сплетения. Зачем? Сам не знает зачем так откровенно показывает не нужную симпатию. Ким чувствует, как рука за спиной исчезает, он инстинктивно поддаётся вперёд, чтобы отпустить, но ему лишь поправляют спавшие на глаза пряди, подкинутые потоком ветра. Лёгкие распирает без кислорода. Глаза сразу ищут чужую реакцию. Чон забирает чужой выдох и делит с Кимом вдох. Тэхён переводит взгляд на чужие губы.       Чон поддаётся навстречу.