Зимняя вьюга. Том I

Снова. Снова этот яркий круг, который каждый день возвышается на сером небе. Эти толстые, хмурые облака, парящие в неизвестном им направлении. Снег блестит под белыми лучами, будто серебро. Ледяной воздух, морозил горло и лёгкие, это было самым неприятным в данной ситуации. Веки налились свинцом и не хотели открываться, сил совершенно не оставалось, но в данной ситуации только движения дают тепло. Бедно-коричневые ресницы теперь больше походили на ресницы великого Арлабуса. Такие же белые, словно снег. Немного привстав на локти, можно было почувствовать облегчения по всему телу. Спина, уставшая спать на бугристых камнях, сейчас будто пела от радости. Огонь давным давно потух, а на его месте красовался лишь чëрный, как ночь пепел. Скорее всего, огонь потух ещë ночью. Наконец, полностью встав с камней, ангел ощутил неутолимой голод, который сопровождался головокружением и тошнотой. Выйдя из пещеры на улицу, Нео взял в свои красные, а где-то и почерневшие руки, снег и жадно стал есть. Хлеб было жалко. Голод был приглушен, но вот тошнота и голова, будто молили его об этом несчастном сухарике. Через силу, его рука тянется в карман за едой. По щекам ангела пошли слëзы, которые быстро превращались в кристаллы льда и обжигали и так натерпевшуюся кожу. Он медленно поднес к своему дрожащему рту кусочек корки и откусил его. Это было очень вкусно, хотя это был всего лишь сухарь. Порванный рукав стал убирать слëзы на своëм лице. От хлеба оставалось меньше половины корки, этого было чертовски мало чтобы выжить. Да и если он дотянет до следующего утра, поедая кору елей и их иголки, то он всë равно сорвется на этот несчастный кусок и точно помрет. Вступив в снег, сапог сразу на половину погрузился в снег. Первые шаги к чему-либо — всегда что-то страшное и неизвестное. Вот и второй шаг всë такой же тяжёлый и осторожный. Затем, за этими двумя шагами идëт целая вереница. Снег мягкий, рыхлый, а где-то даже есть большие льдинки. Ходьба от дерева, до дерева выглядела как пытка длившаяся вечность. *** В бункере на улицу собиралась другая группа людей, дневная. Именно там собрали в основном самых опытных ребят. Они были одеты тепло, а из сумок, казалось, сейчас начнут валиться вещи. Альцест уже хотел было их отправить, как вдруг к ним быстро ворвались две девушки. Кавеори и Виверна. "Лëша! Лëша! Там Кэпу плохо!" — они говорили это чуть ли не в один голос, из-за этого в голове неприятно отдавалось эхо. Что же такого случилось с этим "Альбиносом" за столь короткий срок. Бородач быстрым шагом направился в сторону комнаты парня, не обращая внимание на девушек и дневную группу. Белая дверь быстро отворилась, ударяясь об такую же белую стену. На белой кровати лежал Кэп, сложив одну руку на грудь, а рядом с ним был Джей, который искал нужное зелье. На аппарате, к которому он был подключен, показывался низкий пульс и уровень кислорода в легких, он очень сильно пищит. В его другую руку вливалась по трубке препараты прямо в вену парня. На это было жалко смотреть... Две девушки зашли в комнату, слегка толкая толстяка в бока. Все были не готовы к этому. Альцест тяжело вздохнув, неспеша, аккуратно, стараясь не спугнуть, подошëл к Покерману и положил свою тяжелую руку на его хрупкое плечо. Он начал мягко, хотя его душу драли чëрные кошки: "Джей, послушай... Мы не можем его так долго мучать, может стоит... Просто отпустить его?..."