Хост-клуб «Эдем»

– Так вот, моё желание… Если Уилл что-то значит для Зои… Нет, не так, – качает он головой, отбрасывая лишнее. – Если я что-то значу для тебя, то ты уйдёшь из клуба. Навсегда. Он произносит это спокойно, даже чуть безразлично, как будто просто озвучивает логичный вывод. Но внутри всё иначе. Нейтан отводит взгляд, силясь спрятать то, что происходит в его глазах. В них — усталость, гнев, надежда. И боль. Много боли. Всё внутри него тянет объясниться, но он по-прежнему боится сказать это прямо. Боится сказать: «Если ты хочешь быть со мной — пора закончить эту игру». Он хочет, чтобы она выбрала его не в полутьме, не в напряжённой интимной обстановке клуба, не в роли, которую ему приходится играть на публику. А по-настоящему. Если она уйдёт — он поймёт: она выбирает его, Нейтана Досса, а не картинку, не иллюзию по имени Лиам. Он знает, что это даже звучит подло: скрывать просьбу о любви за ультиматумом, но по-другому не может. — Что? — только и выдыхает она. Тишину момента разрывает голос Рут, стоящей за портьерой. – Лиам, ваше время истекло десять минут назад. Тебя уже ждут. Нейтан не отводит взгляда от Эверли. Его лицо остаётся напряжённым, будто он борется сам с собой. За спиной слышны глухие шаги, удаляющиеся вглубь клуба и снова оставляющие их наедине — но уже в другом состоянии, с безжалостной реальностью, разделяющей их. — И что теперь? — спрашивает Эверли, голос её срывается, но она держится. Нейтан смотрит на неё с долгой, тяжёлой паузой. А затем медленно отводит взгляд, поджимает губы, проводит рукой по шее. — Теперь… тебе нужно принять решение. Идём, я провожу тебя. В общем холле Рут принимает оплату и отпускает нескольких посетительниц, после чего переключает внимание на вошедшую пару Нейта и Эверли. Кроме неё, у администраторской стойки со скучающим видом стоит Тайлер. – Нейтан! – её лицо озаряется плотоядной улыбкой при виде Нейта, и она незамедлительно спешит к нему, обвивает руками его шею, прижимается всем телом и утягивает в глубокий поцелуй. Громкий, намеренно затянутый. Тайлер делает паузу, глядя на Эверли из-под ресниц, прежде чем отстраниться, медленно и эффектно. Эверли замирает еа секунду. В животе что-то болезненно скручивается, а всё тело от макушки до пят точно окатывает ледяной водой. Лицо Нейта, сначала не выражавшее ничего, кроме удивления, теперь выражает раздражение и злобу. – Что ты здесь делаешь? – грубо произносит он. – Я что, не могу прийти к своему парню на работу, чтобы увидеться с ним? – приторно-сладким голосом спрашивает Тайлер, и снова переводит заинтересованный взгляд на Эверли. – Я помню тебя. Ты кажется сестра Карвера? Неожиданная встреча. А вы что, знакомы? – замолкает она, быстро кидая взгляд, то на Нейта, то на Эверли. На лице Эверли отражается смесь испуга, стыда и боли. Не зная, как реагировать, она опускает глаза и делает шаг назад. — Мне пора, — говорит она нейтрально, тихо. Спешно расплачивается с дрожащими руками и так же быстро идёт в сторону выхода. Нейт непроизвольно сжимает челюсти, делает шаг к ней, будто хочет что-то сказать, но Тайлер мёртвой хваткой цепляется за его руку: — Ну что, идём? Я соскучилась. Он не отвечает сразу. Просто смотрит вслед Эверли. Его глаза, наполненные чем-то невыраженным, следят за ней так, словно её можно вернуть одним взглядом. И только когда за ней закрывается дверь, он позволяет себе отвести взгляд. — Мы не договаривались о встрече сегодня, — голос низкий, злой. Он не кричит, но в каждом слове сквозит раздражение. — Я не звал тебя. — Я знаю, — Тайлер скрещивает руки на груди. — Но ты не отвечал два дня. Я подумала, ты будешь здесь, как обычно, и, когда я пришла, ваш администратор подтвердила это. И я решила дождаться тебя. Нейт переводит тяжёлый взгляд на Рут, стоящую за спиной незванной гостьи. Та отвечает недоумённым взглядом, жестом показав, что она внесла оплату. – Нейт, может, проводишь гостью уже? – звучит голос Рут, напоминая Нейту о неизбежном. Он делает глубокий вдох, словно вырывает из себя что-то тёплое и настоящее, и поворачивается к Тайлер. Его лицо — холодная маска, без выражения, но глаза... они всё ещё горят праведным гневом. — Пойдём, — говорит он глухо, почти устало, не дожидаясь ответа. Тайлер ожидаемо следует за ним, беззаботно улыбаясь, словно не придав значения ни грубому тону парня, ни плотно сжатым кулакам, ни взгляду, полного тихой ненависти. — Могла хотя бы не устраивать сцены, – цедит он сквозь зубы, как только они скрываются от общей части зала за закрытыми шторами. – Значит, я устраиваю сцены? Тебя, что, волнует, что она видела нас вместе? Ты так потерянно смотрел ей вслед. Милое зрелище. – Это не твоего ума дело, Тайлер. — Она знает, что ты не свободен? — с вызовом спрашивает блондинка, скинув сумочку на диван и сложив руки на груди. — Перестань. Мы оба знаем, что это ты решила, что я "не свободен". А я — просто заложник твоих условий, – отрезает Нейт. — О, как драматично. Прямо как в дешёвом романе. Ещё скажи, что она для тебя не просто работа? — А это тоже не твоего ума дело. — Ты это серьёзно? — брови Тайлер взмывают вверх, глаза расширяются от возмущения. – А я — кто для тебя? Удобный трофей? — Не путай всё. Ты не трофей, Тайлер, но ты сама знала, на что шла, когда решила поймать меня на крючок. Не стоит сейчас притворяться, будто между нами действительно что-то есть, – качает головой Нейт. Тайлер поднимает подбородок, будто готова к бою. — Я не сдала Зейна, не заявила, куда следовало, о том, чем он промышляет в стенах клуба. Я могла бы, но не сделала этого. Нейт резко оборачивается и делает шаг к ней. Тот самый шаг, от которого Тайлер замирает, будто ждет удара. Но он не касается её. Он лишь презрительно смотрит на неё сверху вниз и выплёвывает: — Не говори об этом так, словно делаешь всем нам огромное одолжение. За это не благодарят. Если то, как ты ведёшь себя, – единственный знакомый тебе способ получить внимание за пределами камеры, мне очень жаль тебя, но это – не моя проблема. — Не смей… — выдыхает она, но в голосе больше хрип, чем угроза. – Знаешь, вообще-то я скучала по тебе, ехала через весь город, чтобы встретиться с тобой. Её слова звучат будто бы искренне, но Нейт не верит ни единому слову – только прикрывает глаза с тяжёлым вздохом, усаживаясь на диван. Он слишком хорошо знает эту грань. Грань между настоящим чувством и тем, что выставлено напоказ. К его огромному сожалению, Тайлер не умеет балансировать на ней от слова совсем и сама уже не понимает, где заканчивается маска. – А ещё хотела обрадовать тем, что тебе больше не придётся гнить здесь, – она достаёт из сумочки небольшую визитку, на которой поталью каллиграфическим шрифтом выведено неизвестное Нейту название, и кладёт её на столик. – Тебя заметили на вечеринке и хотят предложить пробную съёмку. Я же говорила, что у тебя хорошие данные. Нейт без какого-либо интереса следит за её действиями лишь краем глаза. Тайлер подходит к нему ближе, нежно берёт за руки, устраивается на бёдрах, кладёт его ладони себе на талию и ластиться кошкой. Тепло её ладоней проникает сквозь ткань рубашки, кожа у неё тонкая, почти прозрачная, но вместе с этим – до отвращения чужая. Он всё ещё ощущает фантомное тепло Эверли — её тяжесть, ту близость. Тайлер наклоняется, её волосы касаются его лица, но он не чувствует искры, не возникает желания. Всё, что между ними есть — игра по её правилам. И её движения кажутся почти вымученными. Она ищет глазами отклик, но встречает только холод. — Нейт… — её голос мягкий, почти умоляющий. — Давай забудем всё, что было… Он смотрит на неё, и в груди что-то сжимается — не от влечения, а от осознания, что она по-прежнему не понимает, в чём проблема. Он медленно снимает её руки с шеи. — Ты не сможешь заменить её, — говорит он тихо, но так, что каждое слово режет воздух. Тайлер замирает, моргает, и в её глазах на секунду появляется что-то похожее на боль. — Её? — она выдыхает, и в голосе — ревность, обида, уязвимость. — Так значит… это всё-таки из-за неё? Нейт не отвечает. Только смотрит так, что ответ становится очевиден. Тайлер медленно отстраняется, её губы дрожат, глаза начинают наполняться слезами, но вместо того чтобы дать им пролиться, она встаёт и выпрямляется, будто вытаскивает из себя всю гордость наружу. — Ты… — голос срывается, и она сдавленно смеётся, но в этом смехе слышится почти безумная злость. — Ты сравниваешь меня с ней? С этой… мышью? Он молчит, и это молчание только подливает масла в огонь. — Я была рядом, когда у клуба начались проблемы! Я спасла твою задницу, Зейна и репутацию «Эдема»,— её слова становятся громче, жестче, в каждом — укол. — И вот как ты решил отплатить мне? Нейт медленно поднимается на ноги, их разделяют всего пару шагов. Но он не делает их. Он знает, что любое движение сейчас только осложнит ситуацию ещё сильнее. — Ты думаешь, я всё это так оставлю? — продолжает она, уже почти крича. — Думаешь, мне будет трудно рассказать, что на самом деле твориться в клубе? Один мой звонок — и ты потеряешь всё. Её руки дрожат, она уже не контролирует тон — слова летят, как ножи, но в глазах сквозит не только гнев, там страх и отчаянная попытка удержать контроль в своих руках. Нейт выхватывает эту эмоцию взглядом и фиксирует в памяти. Она делает шаг к нему, встаёт почти вплотную и произносит тише, но с нажимом: — Хотя знаешь, что? Пожалуй, я забуду всё, что я сегодня видела и слышала. На этот раз. А когда мы встретимся снова, ты будешь вести себя так, словно я – лучшее, что когда-либо было и есть в твоей жизни. Секунду они стоят так — напряжение между ними тянется, как тугая струна. Наконец, Тайлер резко разворачивается, хватается за сумочку, рваным движением сдвигает штору, скрывающую их от остальной части зала, и быстрым шагом удаляется. Нейтан ещё несколько секунд стоит, глядя ей вслед, а ладони непроизвольно сжимаются в кулаки до побелевших костяшек. Ему не впервой сталкиваться с проблемами и нести бремя ответственности, но сейчас он впервые чувствует себя загнанным в угол. Перед глазами всё ещё стоит её лицо — искажённое злостью, но не той злостью, что свойственна настоящим монстрам. У тех глаза, как правило, пустые, холодные, они действуют из грубого расчёта. У Тайлер же всё было написано на лице: пульсирующая ярость, слёзы, готовые сорваться, дрожь в руках. Да, она пыталась вернуть контроль над ситуацией, прижать его, но в её глазах затаился страх — настоящий, животный. Страх потерять то, за что она так судорожно держится. Это было больше похоже на самозащиту, чем на холодное давление хищника. Она рвёт когтями, потому что иначе не умеет. Не знает, как ещё удержать рядом человека, кроме как прижать его к стене угрозами и напоминанием о долге. Когда Нейт всё-таки находит в себе силы выйти в холл, Тайлер уже оказывается за пределами клуба. Рут кидает на него строгий взгляд и принимается отчитывать, благо, что здесь сейчас нет никого, кроме них двоих: – Что ты сделал? Ты в своём уме? – шипит она вполголоса. – Она была просто в бешенстве: потребовала назад деньги, даже порывалась поговорить с Зейном. Мне еле удалось успокоить её. Это не должно повториться, иначе мне придётся обо всём рассказать ему. Нейтан сжимает челюсти, опускает глаза в пол, а когда поднимает, бросает короткое: «Я сам» и, больше не проронив ни слова, скрывается в глубине клуба. На улице по-августовски тепло. Тихий двор, к которому ведёт чёрный ход, за последние несколько месяцев видел Нейта в самом разном настроении и от того стал для него чем-то родным и знакомым. Нейт достаёт сигарету, щёлкает зажигалкой и глубоко затягивается, позволяя дыму зажечь лёгкие изнутри. Тёплый августовский воздух обдувает его лицо, а сигаретный дым вяжет горло изнутри. На секунду кажется, что вместе с ним на выдохе уходит и напряжение, но нет — оно сидит глубоко, под кожей. Тайлер и раньше не виделась ему святой, но сегодняшняя встреча с ней дала Нейту окончательно осознать, что если продолжить играть в игру по её правилам, она не просто заставит Нейта подчиняться ей беспрекословно. При необходимости она готова перемолоть его и всю его жизнь в крошку, если он не даст ей то, чего она хочет. И с этим пора что-то решать: чем дольше длится игра, тем выше ставки. Как же некстати в этот момент рядом с ним оказалась Эверли. – Блять, – тихо рычит Нейт и хлопает себя по карманам в поисках телефона, попутно перебирая в голове варианты — объясниться по телефону или предложить встретиться, а если по телефону, то лучше написать или позвонить. Смс кажется безопаснее: коротко, без риска услышать её молчание на другом конце и гудки, если она бросит трубку. Но звонок даст ему шанс объясниться, услышать её голос, уловить, хоть малейший оттенок того, что она всё ещё готова его слушать. — Если напишешь ей сейчас, завтра будешь жалеть об этом, — окликает его низкий голос из-за спины. Дюк, в расстёгнутой рубашке и с ухмылкой, стоит у стены, тоже с сигаретой в зубах. — Ты о чём? — Видел, как она вылетела, — сказал он, кивая в сторону улицы. — Кто именно? — Сестра твоего друга, кто же ещё. Если не дашь ей время остыть, а себе подобрать правильные слова, сделаешь только хуже. Но это тебе решать, какого эффекта ты хочешь добиться. Нейтан фыркает. — Откуда ты знаешь, что я собирался писать именно ей? Дюк косится на него взглядом и хмыкает: — Ниоткуда. Просто предположил. Сегодня у всех нервы на пределе. — У кого-то они всегда на пределе, – беззлобно парирует Нейт. — Сегодня ты выглядишь так, будто тебе срочно нужен сеанс у психолога. — А ты в добровольцы записался? – с едким смешком бросает Нейт, наконец нащупав телефон. Уровень заряда горит красным цветом, а значит хватит его ненадолго. — Взаимопомощь – основа социальных отношений и эволюции человека. — Не уверен, что мне сегодня нужен психолог. Но от друга я не откажусь. — Чем я могу помочь? Нейтан долго задумчиво молчит, а затем тушит сигарету о стену и кидает окурок в ближайший люк. — После смены. В баре за углом. Но сначала зайду к Зейну. И совершу всё-таки один звонок. — Кому? — коротко спрашивает Дюк, стряхивая пепел. — Старому другу.