Пока ты рядом

Тихое тиканье настенных часов и негромкое сопение разбивали плотно засевшую в комнате тишину. Из приоткрытого окна на пару со слегка прохладным ветерком доносились едва слышные радостные крики ребятни с улицы. Кажется, кто-то забил гол. Парень невольно улыбнулся уголком губ, параллельно перелистывая страницу недавно начатого любовного романа, и снова погрузился в красивый, но, к сожалению, написанный мир. Феликс всегда любил «сопливую» (по словам других) романтику. В детстве, пока другие мальчики со двора зависали под трансформеров и спорили, кто из них будет играть за Оптимуса Прайма, а кто за Мегатрона, он мирно отсиживался под каким-нибудь деревцем и ждал наступления вечера, чтобы, придя домой, включить телевизор и с головой погрузиться в прекрасные истории любви от Дисней. С возрастом, к нему постепенно привилась тяга к книгам, которых в их домашней библиотеке было куча. И именно в них он всегда находил то, чего так не хватало ему и его одинокому сердцу. А став ещё старше, Феликс наконец-то смог и на самом себе ощутить это пьянящее чувство влюбленности. Правда, она всё равно отличалась от той, про которую он так много читал и видел и про которую так нечасто говорили окружающие его люди. В первую очередь, она была вовсе не к девушке, а к парню. Как так вышло, Ликс сам не понял, но остановился на том, что сердце не выбирает, ведь так? Во вторую, чувства пришли вовсе не неожиданным «ураганом», как это описывают практически везде, а постепенно, начиная с отдалённого общения и заканчивая крепкой «дружбой». Да, он влюбился в друга. В лучшего друга. И в третью, влюблённость эта по сей день оставалась скрытой. А всё потому, что Феликсу просто-напросто боязно разрушить то трепетное и нежное, что зарождалось те несколько лет, которые они успели провести вместе. Без него он не сможет. Намного легче просто быть рядом, прямо как сейчас. Тихо читать и вместе с этим нежно перебирать мягкие волосы дорогого сердцу человека, сладко дремлющего на чужих коленках. Феликс всегда любил атмосферу вокруг них. Любил то, каким тёплым и комфортным выглядел строптивый по жизни парень рядом с ним, как кардинально менялось его поведение, когда они оставались один на один. Так и не скажешь, что за этим прекрасным умиротворённым лицом, сверкающим под яркими лучами солнца из окна, кроется с виду высокомерная, горделивая натура. В тёмных прикрытых глазах с длинными подрагивающими ресницами стоит самая настоящая стужа. А изредка сжимающие чужие хрупкие колени пальцы почти каждый день играют главную роль в очередной драке. Феликс сам не заметил, как снова начал им любоваться. И, кажется, он никогда не сможет перестать это делать, потому что его «лучший друг» действительно прекрасен. Греховно прекрасен. Он бы мог продолжать разглядывать его правильные черты хоть всю жизнь, каждую секунду восхищаясь всё сильнее и сильнее, но тело на коленках решило иначе, неожиданно заелозив. А вслед за ним послышалось тихое и мягкое: — Ликси… Феликс весь покрылся маленькими мурашками. Собственное имя однозначно звучало иначе именно от него. Он отложил книгу в сторону и чуть наклонил голову к чужому лицу. — Да? — отозвался так же тихо, чтобы не разрушить их спокойную камерную атмосферу. Парень молча, не разлепляя глаз, нашёл небольшую по сравнению со своей ладонь Ликса и положил её себе на голову. А тот, в свою очередь, сразу понял, что от него хотят — увлёкшись разглядыванием, он совсем забыл про то, как нежно перебирал шелковистые пряди. — Наглость — второе счастье, да, Джинни? — мягко усмехнулся Феликс, но волосы мимо пальцев всё-таки пропустил. Хёнджин в ответ совсем немного приоткрыл один глаз и расплылся в блаженной улыбке, напоминая большого тёплого кота, которому ласково потрепали макушку или погладили пузико. — Мгм, — неразборчиво согласился он, параллельно зевая и переворачиваясь на другой бок. Разлеплять глаза и отходить от блаженного дневного сна совершенно не хотелось, потому что слишком хорошо. Хван сильнее прижался к Феликсу, окольцовывая его талию руками, и уткнулся носом в живот, пытаясь укрыться от светящего прямо в лицо солнца. Он был тем самым, кто играл за Мегатрона, и настолько вжился в роль, что пронёс её с собой сквозь года. Если бы кто-нибудь когда-нибудь увидел его таким, то точно бы не поверил, что это тот самый Хёнджин, готовый зарядить в «табло» при одном только неправильном взгляде в его сторону. Именно с Феликсом он позволял себе раствориться в нежности, которой так часто не хватало в его сумбурной жизни. Именно Феликса ему хотелось любить и постоянно о нём заботиться, что Джин охотно делал. Он никогда особо-то и не скрывался — не пацанское это дело по углам прятаться. В каждом своём прикосновении, взгляде или якобы невзначай брошенном: «Ты сегодня ещё прекрасней, чем обычно», показывал, что будет совершенно не против изменить их статус «лучших друзей», но Ли всё равно почему-то не замечал этого. А может, и замечал, но просто боялся понять не так. Тем не менее, у Хвана терпения достаточно, пока Феликс рядом, ему большего не надо. И так невъебически хорошо. Правда, целоваться иногда очень хочется, но и до этого, он уверен, они рано или поздно доберутся.

♡︎

— Эй, соня, — на лице жарким пламенем ощутилось горячее дыхание и едва уловимые прикосновения пальцев, к которым Хёнджин даже сквозь дрёму умудрился податься навстречу. — Уже ночь практически, ты домой не собираешься? — Не хочу, — недовольно прохрипел Джин, потягиваясь. — У тебя останусь. Ты говорил, что сегодня один дома, — и вот так всегда: никаких «можно ли», сразу констатация факта, а согласишься ты с ним или нет — особо-то и не волнует. — Тогда всё равно вставай и иди в душ. Иначе я тебя в свою чистенькую кровать не пущу, — Феликс предпринял попытку привстать, пытаясь освободить свои коленки от ценного груза, но чужие руки сильнее зацепились за талию, не позволяя этого сделать. — Пустишь, — с полной уверенностью в голосе и довольной улыбочкой на губах хмыкнул Хёнджин. — Не-а, — хмыкнул в ответ Ликс. — Я же знаю, что пустишь. Хван наконец-то разлепил глаза и сразу нашёл ими очаровательное лицо Феликса. У того под конец дня успели растрепаться волосы, отчего он стал похож на маленький милый одуванчик, глаза от долгого чтения немного покраснели, а взгляд превратился в слегка уставший, томный такой, от контакта с которым Хёнджину сразу стало так хорошо, что плохо. Если просыпаться, то только так. Он снова сладко потянулся, бормоча себе под нос что-то неразборчивое, но вставать всё ещё не спешил. — Хотя… Если ты будешь спать на полу, мыться совсем не обязательно. Так что лежи, разрешаю, — Ли усмехнулся про себя, когда Хёнджин, уловив суть чужой «угрозы», широко распахнул глаза и приоткрыл рот в немом шоке. Ну уж нет. Его чувствительной спине только холодного твёрдого пола и не хватало. Поясницу, знаете ли, смолоду беречь надо. Но если Феликс ляжет рядом… — Дай мне полотенце и пятнадцать минут, — твёрдо отчеканил он, шустро поднимаясь и уверенно направляясь в сторону ванной комнаты. Ликс лишь тепло улыбнулся отдаляющейся спине, слегка покачивая головой из стороны в сторону. И этот парень действительно позавчера ходил в соседний неблагополучный район, чтобы: «Ликс, ты не понимаешь, нам просто необходимо было отмыть честь кореша»?

♡︎

Хёнджин действительно уложился даже меньше, чем в пятнадцать минут. Вместе с ним в комнату вошёл знакомый Феликсу аромат геля для душа, приятная свежесть и не менее приятный вид на подкачанное тело. Его лучший друг и правда был великолепно сложен: не перекачен, но рельеф был везде, где надо, особенно в области рук, что выглядело просто невероятно, когда он разминал плечи или невольно напрягался. Длиннющие ноги, широкие плечи, но достаточно тонкая талия, сильные бёдра, мощная грудь и хорошо заметный пресс. Феликс видел это всё не раз и даже не два, однако каждый запоминал лучше предыдущего. Хёнджин по натуре ещё был и двойственным. Он бы никогда не позволил себе снять майку даже в сорок градусов жары во время футбольного матча, в силу своего нежелания уподобляться этим «аборигенам на поле». Но у Ликса дома периодически ходил чуть ли не в чём мать родила, потому что «жарко». Он бы ни в коем случае не позволил кому-то притронуться к своим вещам или, боже упаси, попить воды из его бутылки. Однако Феликсу можно было всё, даже взять наушники или забрать себе пару его футболок. И он бы ни под каким предлогом не согласился пахнуть чьими-то духами. Ли много раз видел, как Хёнджин сначала морщился после контакта с чужим парфюмом, оставшимся на его одежде, а после сразу кидал её в стирку, чтобы вещи не пахли посторонними людьми. А вот гелем для душа, шампунем и мистом для тела Феликса пользовался на постоянной основе на каждой ночёвке. И, что самое, главное никогда не морщился. Ну, особое отношение ведь свойственно для близких друзей, да? — Помытым тебе идёт больше, — ухмыльнулся Ли, провожая взглядом идущего к нему в кровать Джина. — И одетым, кстати, тоже, — он одними только глазами намекнул на верхнюю часть любезно предоставленной им пижамы, которую Хван предпочёл внаглую проигнорировать. Нет, вид, конечно, всё ещё бомбезный, но одна мысль о том, что они будут спать вместе, под общим одеялом, и Хёнджин при этом будет голым (спасибо, что хоть штаны удосужился надеть) заставляла его невольно думать о совершенно другом. О чём друзьям думать совсем непозволительно. Хван так же нашёл глазами бесполезную тряпочку пижамную рубашку в своих руках и бесстыдно откинул её на кресло около рабочего стола. Надевать что-либо он, если честно, в этот раз не собирался. А зачем, если у него есть такая великолепная, но, к сожалению, нечастая возможность прочувствовать тепло и мягкость тела Ликса? Да и жарко ему не прям сильно, но всё-таки было. — Мне всё идёт, а в особенности без одежды. Не хочешь убедиться? — кокетливо поинтересовался Джин, уже заранее зная реакцию Феликса. Сейчас парень снова очаровательно покраснеет, надует щёки и показушно отвернётся, съезжая с темы. Ох уж эта природная сдержанность. По скромному мнению Хёнджина, именно она всё это время им и мешает. — Спасибо за предоставленную возможность, но я как-нибудь обойдусь, — практически сразу отказался Ликс, а потом сделал всё так, как успел предсказать в своей голове Хван. Лёгкая усмешка всё-таки тронула его губы. — А жаль. Я в последнее время так увлёкся упражнениями на ноги, ты бы… — Ой всё, заканчивай трындеть, — резко перебил его Феликс, отворачиваясь к стене. Ещё чуть-чуть и он бы выдал себя с потрохами — предложение посмотреть на подкачанные бёдра Хёнджина оказалось ну очень заманчивым. — И укладывайся быстрее, иначе… — Положишь на пол, — обреченно выдохнул Джин, заканчивая за ним предложение. — Ты меня совсем не ценишь. А я, между прочим, ради тебя сегодня никуда не пошёл, хотя тот ахуевший мудила со второго подъезда очень даже заслуживал встречи с моим кулаком. Хёнджин с плохо скрываемой грустью опустился на кровать — чужая спина хоть и была чертовски красивой, но создавала неприятное ощущение, будто Ликсу на него всё равно. Он негромко выдохнул, прогоняя ненужные негативные эмоции, и прижался оголенной грудью к парню, крепко обнимая его поперёк живота. В комнате повисла тишина. Феликс судорожно сглотнул и прикрыл глаза. Такое с ними было не впервой, вот только теперь сама атмосфера будто поменялась, стала какой-то более интимной, что ли… И причина явно не в полуголом Хване. Чужое дыхание на шее ощущалось слишком ярко, словно с каждым вздохом он отдалялся от горящего костра, а с выдохом вновь и вновь оказывался почти вплотную к нему. Рука Хёнджина казалась слишком тяжёлой и буквально придавливала его спину к прекрасно ощущаемым даже сквозь тонкую ткань футболки мышцам и методично двигающейся груди. А сам Ликс сейчас почему-то чувствовал себя слишком слабым рядом с ним. К друзьям нельзя испытывать подобного. — Не ругайся, — зарываясь носом в подушку, шёпотом попросил он. — Прости, маленький, — Хёнджин, кажется, придвинулся ещё ближе, и в какой-то момент Феликс ощутил на загривке пылающее прикосновение чего-то мягкого и слегка влажного, слишком сильно напоминающего… Губы? Сердце забилось ещё чаще. Захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что он пока что не спит, и этот возможный поцелуй действительно был реальным. Хван часто вытворял подобное: практически силой отбирал, а потом нёс его вещи (мало ли тяжелые), всегда прилетал на помощь первым (даже если это было что-то совсем незначительное), поддерживал (и не только морально) в самые трудные и не очень моменты. Как-то Ликс в порыве эмоций не сдержал слёз и как на духу рассказал, что его унижают из-за «уродливых пятен» на лице. Тогда Хёнджин его сначала успокоил и уложил спать, потратив больше часа на мягкие поглаживания по спине и сладкие слова на ушко, а на следующий день уже Феликс забирал Хвана из полицейского участка за устроенную на заднем дворе школы драку. И что самое главное, стыдно парню за совершенное совсем не было. Вышел на улицу он с довольной ухмылкой на губах, похрустел костяшками на пальцах и непринужденно произнёс: «Я всего лишь показал ему, как выглядят реальные «уродливые пятна». Теперь у него вся рожа в них». А после взял беспокойного Ликса за руку и проводил до дома. Его забота заставляла теряться в догадках и путаться в чувствах. Сон к Феликсу никак не шёл. Со временем дыхание за спиной замедлилось и превратилось в едва ощутимое. Рука на животе расслабилась и перестала быть такой тяжелой, какой была около получаса назад. Хёнджин уже спал, а Ликсу вдруг очень резко захотелось на него посмотреть и в очередной раз изучить уже ставшие родными черты. Он перевернулся почти незаметно, веки Джина только слабо дрогнули, подтверждая, что их обладатель всё ещё крепко спит. Зрачки моментально уловили слегка нахмуренные брови и небольшую морщинку между ними, зацепились за едва заметную родинку под глазом, которая так нравилась Феликсу, но не нравилась самому Хёнджину. Последний даже как-то ходил её удалять, однако со временем пятнышко снова проявилось, и тут уже Ликс настоял не трогать его во второй раз. Внимание привлекли и пухлые губы Хвана, за поцелуй с которыми Феликс был готов отдать всё, что у него есть, даже душу. Они были буквально идеальными: чертовски пухлыми, чётко очерченными и безумно притягательными. Такими, с какими точно никогда бы не хотелось расставаться. Желание коснуться их появилось спонтанно. Он провёл по ним большим пальцем всего разок, почти не надавливая, определенно боясь. Но даже этого мимолётного движения хватило, чтобы Хёнджин перехватил его руку, переплёл пальцы со своими и приоткрыл совершенно не заспанные глаза. — Смелее, — почти неслышно произнёс он. Феликс даже засомневался, не послышалось ли ему. Взгляд Джина, наполненный ожиданием, показал, что нет. Не послышалось. Ликс с тяжестью сглотнул, будто под гипнозом приподнял свободную руку и осторожно надавил на нижнюю губу парня. Та приятно пружинила под пальцем и казалась такой мягкой, что он не удержался и провёл по ней ещё раз, но уже куда более ощутимо, немного оттягивая на себя. Хёнджин шумно выдохнул. Его взгляд скользнул куда-то вниз, пересёкся со взглядом Феликса, что успел заискриться, и так же остановился на губах. У младшего они были чуть меньше, но такой красивой формы Хван ещё ни у кого не видел. Их рельеф выглядел индивидуальным, а каждая ранка, трещинка и зазубринка казались необходимым дополнением. Хёнджину бы очень хотелось оставить на них ещё и свой след, сделать краснее, соблазнительнее. Его притянуло будто магнитом. Теперь лицо Ликса было так опасно близко, что даже в сумерках Хван мог рассмотреть все его многочисленные веснушки. Вплоть до тех, что уходят на заострённые ушки или спускаются по чётким скулам. Глаза оторвались от губ и нашли чужие, которые, оказывается, уже неопределенное количество времени смотрели именно на него, а не куда-то ещё. И этот блеск, всё ещё стоявший в них, так сильно манил, буквально моля не отрываться, что сопротивляться было бесполезно. Друзья не борются с желанием быть ещё ближе. В какой-то момент Хёнджину показалось, что первым потянулся всё-таки не он, однако это уже совсем не волновало. Феликс наконец-то был полностью окутан его руками, а их губы плотно прижимались друг к другу, боясь отпрянуть хотя бы на миллиметр. Это было тяжело назвать полноценным поцелуем. Просто жадная хватка на теле и едва заметные движения губами, которые, будь они наблюдателями со стороны, точно разглядеть бы не смогли. Но, даже так они всё отлично чувствовали. Хван оторвался буквально на секунду, чтобы посмотреть на лицо Ликса. Ему просто необходимо было убедиться в том, что он правильно растрактовал действия парня. Что для него происходящее является не обыкновенным влиянием момента, а осознанным желанием поделиться чем-то сокровенным, ответить взаимностью и, в конце концов, довериться. И уже не как другу, а как любимому человеку. — Ликс… — на выдохе выдавил из себя он. — Ты… Ты правда хотел этот поцелуй? Феликсу заданный вопрос почему-то показался таким глупым. Как он мог не хотеть, когда Хёнджин нравился ему до замирания сердца и являлся прямым олицетворением всех его мечт и желаний? Этому парню не страшно было даже доверить собственную жизнь, что уж там говорить о каких-то поцелуях. — Какой же ты всё-таки дурак, — с тёплой улыбкой хмыкнул Ли и, сжав в ладони корни волос Хвана, притянул его обратно к себе. — Очень хотел, — на грани слышимости ответил он и на этот раз точно потянулся за поцелуем первым. Хёнджин уверен. Теперь это оказалось не обычное касание, а нечто требовательное и малость ненасытное. Словно все дни, что они потратили на «воздержание» друг от друга, сейчас вырывались и пропадали между их активно двигающимися губами. Феликс до последнего предпочитал не верить, крепко держаться за разум и за плечи Хёнджина тоже, чтобы парень не исчез. Страх, что сейчас он откроет глаза и происходящее превратится лишь в незабываемый сон, поселился где-то глубоко внутри и не вылезал наружу только потому, что укусы Хвана, которые он так хотел оставить на губах Ликса, казались по-настоящему болючими. И его постепенно нависнувшее над чужим тело, всем своим весом вдавливающее в матрас, тоже. Отрываться для небольшой передышки и уж тем более прекращать не хотелось. Челюсть от постоянных движений уже неприятно сводило, но они не переставали тягуче посасывать то верхние, то нижние губы друг друга, прикусывать их и с особым удовольствием оттягивать на себя. Хёнджин, погрузившийся в сплошную эйфорию от того, что наконец-то дождался своего Феликса, постепенно перестал контролировать ещё и руки. Он никогда не был голодным до тактильности, в отличие от вечно готового к тесным объятиям Ликса. С людьми предпочитал держать дистанцию (желательно не меньше метра). Чужих прикосновений к себе не терпел (в особенности к шее, лицу и волосам). Но вот рядом с Феликсом потребность в тактильности резко возрастала до небес. Чем ближе у них был контакт, тем прилипчивее становится и сам Хёнджин, что первое время ахуеть как сильно его удивляло. А сейчас желание потрогать каждый сантиметр тела под собой, ощутить его полностью и, в конце концов, проникнуть ему под кожу стало вовсе невыносимым. С друзей не хочется сорвать одежду. Хван честно старался не напирать, всё-таки разрешение на что-то более серьёзное ему не давали. Он самыми кончиками пальцев пролез под футболку и слегка погладил низ плоского живота, успевшего поджаться, медленно прополз чуть выше: к бокам и там уже чувственно сжал кожу, массируя её. Феликс в ответ резко выдохнул, окольцовывая чужую шею, и прижался сильнее, самостоятельно делая их поцелуй длиною в вечность ещё страстнее и глубже, словно пределов для них двоих не существует. По всему телу раз за разом проносилась целая стая бабочек, а дофамин, образовавшийся в крови, подстёгивал зайти ещё дальше, напоминая каждому об их взаимном влечении во время каждого прикосновения или столкновения юркими языками. Пальцы Ликса всё сильнее сжимали волосы на макушке Хёнджина, периодически скатываясь на плечи, чтобы хорошенько прощупать ещё и твёрдые мышцы. А сам Хёнджин поражал своей отзывчивостью на каждое прикосновение, целуясь активнее и одобряюще мыча. Друзей не хотят до твёрдости в штанах. Это в первый раз, когда они настолько близки. И оба надеются, что не в последний. Феликсу хочется верить и в окрыляющие чувства, и в счастливое будущее, прямо как в его любимых книгах, где герои остаются вместе и обязательно навсегда, но что насчёт Хвана? Хотел ли он такого между ними? — А ты хотел? — приостановив напор Джина, спрашивает Ликс. Хёнджин без раздумий ответил твёрдое: — Да. На душе стало теплее некуда. — Больше всего на свете, Ликс. У меня от тебя буквально крышу сносит, — выплеснул из себя Хван, утыкаясь носом в чужую шею. Его дыхание сбилось к чертям, и выдержка, если честно, почти треснула по швам. — Так что останови меня и желательно побыстрее. Я очень не хочу потом пожалеть. Глаза Феликса в эту же секунду загорелись ярче, словно кто-то подкинул в костёр добротно промазанные бензином дрова. Кто бы мог подумать, что вечно недоступный Хван Хёнджин, состоящий практически из стали, так быстро поплывёт от одних только поцелуев? Кто бы мог подумать, что причиной его треснувшей выдержки станет сам Ликс… — Поцелуй меня, — на шумном выдохе попросил Ли. Собственный голос прозвучал совсем иначе. Хёнджин, уже успевший увлечься притягательной нежной кожей на шее, среагировал на просьбу молниеносно: чмокнул необласканное местечко пару раз, поводил носом под челюстью туда-сюда, вдыхая запах знакомого миста для тела, и напоследок слегка прикусил немного кожи около яремной вены, просто потому что очень захотелось. — Для тебя — всё, что пожелаешь, — с особой нежностью и искренней любовью, проявляющейся в виде сияющих бликов на дне зрачков, произнёс Джин, после чего мягко погладил веснушчатую щёку, плавно спустился к подбородку и надавил на него. Феликс послушно приоткрыл рот, успел протараторить едва разборчивое: «Не останавливайся», а уже после сладостно простонал от резко вжавшегося в него всем телом Хёнджина и его жадного до внимания языка, изучающего буквально каждый миллиметр чужого рта. Теперь движения стали намного смелее, но былой трепет всё равно не покинул их. Хван почти незаметно вклинился между ног Феликса, сгибая их в коленях и раздвигая под себя, с особым удовольствием прощупал бёдра и подольше задержался именно на их внутренней части. Чужая податливость, ответные реакции даже на самое мизерное прикосновение и кинутая младшим фраза кружили голову получше любого алкоголя. Ликс был таким нежным и желанным в руках Хёнджина, что у последнего сердце почти выпрыгивало из груди, гоняя кровь по всему телу словно заведённое. Друзей не хочется прямо здесь и сейчас. У Феликса пожар в спальных штанах, а эмоции бьют через край. Хван словно везде, и тело парня уже само не понимает, на что оно так ярко реагирует. В привычной хлопковой пижаме становится ужасно жарко, поэтому решение избавиться хотя бы от её верхней части становится абсолютно правильным. Кожа вмиг охлаждается, стоит ей оголиться, но уже буквально через мгновение её температура вновь поднимается под плотоядным взглядом напротив. За несколько лет, проведённых вместе, он ни разу не был даже частично раздет перед Хёнджином. Их контраст был слишком ярким: темпераментный, двойственный Хван, умеющий сочетать в себе самые несочетаемые качества. И приземлённый, по жизни спокойный Феликс, способный своей улыбкой топить лёд даже в самых заледенелых сердцах. Хёнджин никогда не видел проблем с проявлением своих чувств в отношении любимого человека — что думал, то говорил, что хотел сделать, то делал. В общем, максимально открытый человек и причём не только душевно (его трусы с Бэтменом, в которых он гордо щеголял с утра пораньше после очередной ночёвки, запомнились навсегда). Ликс же совершенно наоборот. Перед тем, как что-то сказать или сделать, думал долго и тщательно, дабы точно не проебаться. Выражал любовь закрыто, но на любую тактильность отзывался сразу же и всем своим видом демонстрировал, как для него это важно. Переодеваться тоже всегда отходил подальше или отворачивался, обнажая только изящную спину, а на выражения по типу: «Да чего я там не видел?» только закатывал глаза и показушно фыркал. Вот и настала пора открываться. Глубокие почерневшие глаза Хёнджина чётко дали понять, что их обладатель, слабо говоря, в восторге. И резко обрушившиеся на грудь поцелуи, тоже. Феликс лишь удивлённо охнул, когда чужой язык широко прошёлся сначала по выемке посередине, а потом и по правому соску, обводя по кругу — ни с чем несравнимые ощущения. Прикосновения к самому себе и в половину не ощущались настолько приятно, насколько ощущались губы, язык и пальцы Хвана. Пока его рот окутывал своим жаром один ареол, пальцы сжимали и перекатывали между собой второй, а потом всё в точности да наоборот. Одной из рук он лёгким движением провёл вдоль живота, заставляя спину Ли прогибаться навстречу касанию, однако дальше двигаться не стал — только мялся прямо над резинкой ужасно неудобных штанов, что совсем не устроило порядком заведённого парня: — Джинни, хватит медлить, — без злобы, без укоров, но с явным нетерпением в тоне пробормотал он. А у Хёнджина, как это обычно бывает, именно в самый важный момент закончилась вся уверенность. Неужели он действительно сейчас сможет зайти ещё дальше? — Ты уверен? Это уже не просто языки друг другу в рот пихать… — Хван так и не понял, спросил он это ради комфорта Ликса или всё-таки для себя, но вроде бы он сделал всё правильно, а дальше уже неважно. — Если бы не был уверен, ты бы, мой дорогой, тут, — Феликс взглядом указал на место между своих ног. — Так спокойно не сидел. А уже давно бы стоял во-о-он там, — теперь уже его глаза метнулись в сторону двери. Ну хоть не на полу бы валялся… — И всё-таки, может, ну это… — у Хвана в голове все слова спутались между собой, отчего адекватную мысль изложить совершенно не получалось. — Бля, Ликс, это же пиздец. У меня от одной только мысли, что ты тут такой горячий лежать будешь, а я ещё и не только смотреть смогу, пальцы сводит. Я ж прям тут на месте помру. Губы Феликса тронула добрая полуулыбка. — Иди сюда, — младший протянул руки, обхватывая ладошками щёки Джина, и притянул его лицо поближе к себе. — Освободи голову. Я столько раз представлял нас вместе, гадал, будет ли между нами когда-нибудь что-нибудь подобное, поэтому не позволю тебе сейчас так просто слиться, — глядя прямо в глаза, ровно отчеканил он. — К тому же, у тебя стоит, — добавил с небольшой усмешкой, стрельнув взглядом на чужой пах. — У тебя так-то тоже, — усмехнулся в ответ Хёнджин. — Ну вот, а дальше разберёмся. Ты только понежнее, пожалуйста, у меня в планах остаться с целой задницей. — А у нас могло бы быть иначе? — Ну а кто тебя знает, гроза всех падиков? — Феликс довольно хмыкнул, стоило Хёнджину громко цыкнуть, закатив глаза, и не дал ему ещё что-то сказать, притянув парня ещё ближе к себе для нового поцелуя. Наверное, наслаждаться губами друг друга им никогда не надоест. Больше никто не медлил. Ликс послушно приподнял бёдра, когда Хван сперва снял штаны и бельё с него, а следом и с себя (без шуток про тренировки, упомянутые старшим ранее не обошлось). После недолгого приступа восхищения, Хёнджин незамедлительно вернулся к ласкам на чужом теле: вновь расцеловал грудь, уделяя достаточно внимания чувствительным ареолам; плавно перешёл на живот, где несильно прикусил в нескольких местах кожу; с лукавой улыбкой обошёл крепко стоящий член и широко лизнул внутренние стороны бёдер. Феликс прерывисто вдыхал и выдыхал, неотрывно смотря на Джинни. Волосы парня ниспадали на лицо и прилипали к потному лбу, однозначно мешая, отчего Ли заботливо убрал их, зачесав пятернёй назад. Хёнджин с благодарностью улыбнулся. А руку Ликс, к слову, так и не убрал, продолжая в особо яркие моменты сжимать пряди у корней до лёгкой боли, на которую Хван отзывался незначительным закатыванием глаз. Интересная реакция… Увлёкшийся ощущениями Ли даже не сразу заметил, что Хёнджин успел отстраниться, оставляя от себя только руку, медленно поглаживавшую напряженное бедро. — Что-то не так? — озадаченно вопросил он. — Смазка нужна, — немногословно ответил Джин. — Правая тумба, второй ящик, — и даже не задумался. Хван потянулся через половину кровати, напоминая сей действием креветку, отчего Ликс негромко хихикнул. Вернулся на прежнее место между самых великолепных ног парень с пустой больше чем на половину бутылочкой лубриканта и одарил Феликса настолько многозначительным взглядом, присвистывая, что тот невольно покраснел. — Мне стоит что-то спрашивать, мой скромный тихий мальчик? — усмехнулся Хван. — Нет, — буркнул Ли, смутившись ещё сильнее. — Как скажешь, — Хёнджин поднял чужую ногу, закидывая себе на плечо, любовно поцеловал лодыжку и неспешно наклонился к лицу, шепча прямо в губы: — Надеюсь, что на меня. Глаза Феликса округлились, и он взвизгнул: — Извращуга! А потом добавил совсем-совсем тихое, но от этого не менее хитрое: — Возможно. Хёнджин до боли закусил нижнюю губу. Чёрт, он только что ещё сильнее возбудился, просто подумав о том, как его малыш Ликси доставлял себе удовольствие, теша себя самыми разными мыслями о нём. Представлять всякого он не решился. Иначе они, скорее всего, закончили бы всё слишком быстро. — Максимально расслабься, — Хван взял одну из подушек и заботливо подложил её под поясницу младшего. — И это… Если вдруг будет больно, можешь смело дать мне в нос, — в шутливой манере добавил он и провёл слегка шершавой от мозолей ладонью по нежной коже с задней стороны бедра, параллельно щёлкая крышкой от бутылька. — Со всей силы? — коварно уточнил Ли, после чего тут же поёжился от того, как некомфортно ощутилась прохладная смазка между ягодицами. — Ты настолько во мне неуверен? Хёнджин мягким движением пальцев распределил субстанцию и протолкнул безымянный на одну фалангу, замирая. — Да не, просто я, кажется, могу стать первым, кто вмажет тебе без каких-либо последствий или ужасных рисков, — хмыкнул Феликс и тут же замер, прислушиваясь к ощущениям. Ничего болезненного или особо неприятного он не почувствовал, о чём сразу сказал Джину: — Давай дальше, всё окей. Хван кивнул и двинул пальцем дальше: до костяшки. Однако и на этом этапе они долго не задержались. То ли это Ликс был очень хорошо расслаблен, то ли это его болевой порог резко решил вырасти (очень даже кстати, оба благодарны), но парень вообще ни на что не жаловался, так ещё и умудрялся подгонять Хёнджина, каждый раз напоминая ему о своём и его возбуждении. Старший в ответ лишь закусывал щёки изнутри, старательно удерживая весь свой пыл глубоко внутри, и аккуратно продолжал растягивать Феликса, ориентируясь на его комментарии и эмоции. Всё-таки Ликс у него один, и другого такого рядом не будет. Поэтому боли и никаких последующих травм быть совершенно не должно. — Ты как? — негромко спросил Хван, после чего наклонился к чужому лицу, широко раздвигая уже два пальца и совершая ими лёгкие поступательные движения. За последние десять минут этот вопрос прозвучал уже столько раз, что у парня под ним, если ему не показалось, невольно дёрнулся глаз. — Джинни, молю тебя, просто продолжай, — на выдохе отозвался Феликс и слегка сжался, закатывая глаза. — М-м-м, да, вот так… Хёнджин сам, по правде, уже заебался. Да, он порядочный и заботливый молодой человек (только не за пределами этого дома), но далеко не железный. А ещё пиздец какой нетерпеливый. Вот уже столько времени перед ним лежит его мокрая мечта во всей своей красе: растрепавшиеся белокурые волосы, румяные веснушчатые щёки, поблескивающая от тонкого слоя пота медовая кожа и, что просто невыносимо, полное удовольствия лицо. Боже, эти закатанные глаза и поджатые губы будут сниться Джину ещё очень, очень долго. Но он даже не может ускорить или укоротить процесс, прежде всего, из-за своих личных соображений насчёт чужого комфорта. Хван даже не удивляется резко появившемуся желанию подраться. Ему просто необходимо выпустить пар. К сожалению, с Феликсом не подерёшься, зато обкусать и украсить яркими красными следами никто не запрещал. Хёнджин, словно дикий зверь, припал к влажной шее и жадно закусил кожу, вместе с этим толкаясь пальцами посильнее и вверх. Ликс на сие действие ответил ярко: громким вскриком, а после него протяжным стоном, символизирующим чистое удовольствие. — Мх, Джинни, сделай… Ха-а… Сделай так ещё раз, — сквозь сбитое от лёгкого шока дыхание, пролепетал Ли. Хёнджин улыбнулся, зализывая налившийся алой кровью след, и тут же рядом с ним оставил точно такой же второй, снова толкаясь подушечками в верхнюю стенку. — А-ах-а, — вновь простонал Ликс, а у Хвана в одну секунду лопнуло всё терпение. Он добавил к пальцам третий. Мышцы с лёгкостью впустили его, совершенно не сопротивляясь, а себя же парень крепко обхватил под головкой и принялся рвано двигать рукой вверх-вниз, размазывая по длине успевший накопиться предэякулят. Феликс громко взвизгнул, стоило сразу трём пальцам начать активно двигаться в нём. Нет, всё ещё ничего больного, он просто-напросто так долго не продержится — слишком приятно. — Хёнджин-а, стой-стой-стой, — прихватывая парня за плечи, попытался остановить его Ли. А Хёнджину как никогда похуй. Его голова закинута прямо к потолку, отчего нервно дёргающийся кадык отлично видно даже расфокусированным взглядом, глаза блаженно прикрыты, а руки напряжены настолько, что всех их от запястья до предплечья покрыли проявившиеся ярко-синие вены. Он вот-вот дойдёт до долгожданного пика и обязательно доведёт ещё и Феликса, что может быть лучше… — Ну какой же балбес! До уха донёсся тяжёлый цык. И в следующую секунду Хёнджин обнаружил себя поваленным спиной на кровать, а уже после сидящего на нём сверху Феликса. — Да бля, — возмущённо чертыхнулся себе под нос он. — Ликс, я ж почти… — Прервал наш первый секс, — закончил за ним Ли. — Руки наверх. Живо. Хван озадаченно повёл бровью. Хоть теперь открывающийся вид на парня сверху нравился ему ещё больше предыдущего, аж до поджатых пальцев на ногах и периодического замирания сердца, перспектива оставить на него всю «работу» как-то совсем не радовала. — Радость моя, это всё, конечно, очень горячо, но тебе будет тяжело без посторонней помощи. Позволь мне хотя бы придержать тебя, — Хёнджин прихватил седлавшие его бёдра и сжал, на что Феликс шумно выдохнул, заёрзав. — Договорились, — поспешно выпалил он и в следующую секунду обхватил своей (котёночной по мнению Джина) ладошкой чужой член у основания. Хван на это прикосновение чувственно дёрнулся, толкаясь в миниатюрный кулачок. Руки Ликса всегда были в списке его фаворитов, такие маленькие, аккуратные, с мягкой ухоженной кожей, которую постоянно хотелось трогать. Рядом с обшарпанными грабельками Хёнджина, где одна мозоль на другую такую же мозоль залезает, даже не стоят. И он соврёт, если скажет, что никогда не представлял, как эти ручки будут ощущаться на нём. Оказалось, что сами ощущения и вполовину не такие будоражащие, как вид. На фоне ладоней Феликса Хван действительно выглядел большим, что донельзя сильно заводило. — И куда ты только таким вымахал… — буркнул себе под нос Ли, проводя плотным кольцом из пальцев вверх по длине. Его глаза раскрылись шире от удивления, когда член в руке неожиданно дёрнулся. — Он только что стал ещё больше или мне показалось? — Ликс, блять, просто садись уже, — шикнул Хван, перехватывая парня за талию, чтобы приподнять его и удержать на одном месте. — Только прошу тебя, аккуратнее, а то я себе не прощу. Феликс негромко угукнул, мысленно тая от крепкой хватки на своём теле. Даже в такой момент Хёнджин старался оставаться внимательным по отношению к нему, и это так грело душу, что он не смог сдержаться и резко впился в его приоткрытые губы поцелуем, на который сразу же получил такой же несдержанный ответ. Хван буквально вылизывал чужие дёсна и зубы, ловил и посасывал язык, во всей красе демонстрируя своё желание. Он чувствовал себя максимально неуравновешенным человеком, без остановки мечущимся от нежности и трепета до животной страсти. И, что самое главное, контролировать это у него получалось на редкость фигово. Когда Ликс наконец-то вставил в себя покрасневшую головку и плавно двинулся вниз, постепенно пропуская и всю длину, Хёнджин вовсе взвыл, прося быть помедленнее, и сжал пальцы с такой силой, что никто из них двоих не удивится, если на утро увидит расцветшие синяки. — Ох… Боже, — оборванный вздох слетел с губ парня, стоило ему принять Джина до основания, шлёпнувшись задницей о его кожу. — Всё хорошо? Тебя трясёт, — Хван нашёл у себя на груди ладошку Ликса и крепко сжал её в своей, переплетая пальцы. — Д-да, это… эмоции, — слегка улыбнулся Ли. Резко выдохнув, он прикусил нижнюю губу, проглатывая рвущийся наружу стон, и немного приподнялся, чтобы в следующее мгновение вновь опуститься, выгибаясь в спине. Ощущения были странные: живот буквально распирало, словно ещё чуть-чуть и его проткнут насквозь, а член Хёнджина внутри давил так сильно, что и без активных движений постепенно стало труднее дышать. — Тш-ш, не торопись, — промурлыкал Хван и мягко провёл свободной рукой вверх по напряженному бедру. — Нам некуда спешить, — он накрыл ладонью влажный член Феликса и принялся мягко и ровно ему дрочить. Хёнджина снова штормило. Увидев, как тяжело далось Ликсу просто сесть на него, старшего снова откинуло куда-то в пучину приторно-сладкой нежности, где его главной задачей являлось оберегать этого трогательного мальчика. И похуй на льющееся через край желание толкнуться ещё глубже, он потерпит. — Всё окей, просто помоги мне, — Феликс уселся поудобнее, уперевшись руками в грудь Хвана, и вновь двинулся вверх-вниз. Удовольствие мощным потоком перетекло от члена внутри прямо к нему в пах, заставляя его громко проскулить. Глаза Хёнджина вспыхнули огнем. Он выпустил плоть Ликса из ладони, двумя руками ухватился за его задницу и толкнулся бёдрами вверх: туда, где ранее он смог прощупать пальцами простату. — А-ах! — попал. Хван довольно усмехнулся и вновь повторил движение. Феликс дёрнулся всем телом, и из его рта вылетел ещё один громкий стон: — Мх-а! Уже спустя несколько толчков ровно по сверхчувствительной точке, Феликс полностью растворился в чужих руках. Он всё ещё пытался двигаться и не отставать, встречаясь с бёдрами Хёнджина на полпути, но окутывающую всё тело дрожь и зарождающуюся боль в мышцах игнорировать никак не получалось — Хван физически был сильнее и выносливее, Ликс явно ему не ровня. Младший витал где-то в облаках, строя там свои собственные замки, и продолжал бороться с желанием кричать, особо громко стонать, а ещё умолять быть быстрее, только потому, что хотел насладиться Хёнджином в их первый раз сполна. Прочувствовать каждый его сантиметр. — Господи, Ликси, ты такой горячий, — прохрипел Хван, срываясь в конце на полустон. Удовольствие поглощало его без остатка. Феликс был таким податливым и так хорошо его принимал, что голова всё сильнее и сильнее шла кругом, концентрируясь только на том, чтобы ни в коем случае неосознанно не навредить. Друзей не хочется довести до оргазма. — Молчи, дурак, — пролепетал Ликс и совсем слабо ударил Хёнджина в плечо. Тот в ответ ухмыльнулся и лукаво посмотрел на Ли снизу-вверх, прикусив губу. — А ты заткни, — с вызовом кинул он. Феликс устремил поплывший взгляд на Джина и захныкал, падая ему на грудь. Губы тут же нашли чужие и вцепились в них так, что даже закончись у них двоих кислород, всё равно бы не отпустили друг друга. Рука Хёнджина же снова нашла член Ликса и задвигалась в темп толчкам, быстрее подводя к скорой разрядке. Перемешанная слюна стекала по его подбородку и скапливалась в ямочке между ключицами. Хёнджин задвигался быстрее и уже почти не выходил из знатно затраханного тела. Все его конечности будто бы горели огнем, каждая мышца ощущалась так, будто ещё чуть-чуть и напряжение в ней просто доведёт до защемления. Ну а Феликс же начал извиваться на его груди так сильно, что Хёнджину пришлось перехватить его за талию, стиснув ту так, чтобы младший уж точно не смог двинуться. — Сожмись посильнее, — прошептал Джин в их едва отстранившиеся губы, после чего резко двинул кольцом из пальцев вниз, делая бёдрами особо сильный толчок. И Феликс потерял дыхание перед тем, как несдержанно застонать. Глаза младшего закатились, его затрясло крупной дрожью, и он кончил с громким именем Хёнджина на губах, проваливаясь в пучину собственного удовольствия. — Агх… Сука! — Хван простонал следом, что больше походило на пугающий рык, и в последний момент успел выйти из Ли, кончив на его ягодицы. — Блять, Ликс, это пиздец. Люблю тебя. Безумно люблю, — прохрипел Хёнджин прямо на ушко сбито дышащему Феликсу и прикусил его мочку, дёргая ту на себя. Головокружительная нега, наконец пришедшая с долгожданной разрядкой, густым сладким мёдом разлилась по телу, заполняя собой каждую напряженную клеточку. Оба почувствовали себя высосанными до капли и полностью опустошенными. Сил больше не осталось. Продышавшись, Хван сперва ощутил дикую пульсацию в висках и, прижав Феликса к себе сильнее, уловил грудью ещё и сумасшедший ритм его сердца, буквально таранящего грудную клетку. С друзьями такого не бывает. — Ликси, — прошептал он и, услышав тихое и едва разборчивое «мгм», продолжил: — Пойдём-ка мыться, а то потом хуй это всё ототрём. Ликс в ответ лишь заёрзал на его груди, утыкаясь веснушчатым носиком куда-то под челюсть, и недовольно буркнул: — Не хочу. Хёнджин хмыкнул. Где-то он это уже слышал. — Значит, сегодня мы спим на полу. Феликс наконец-то разлепил веки, лениво приподнял голову и поймал взглядом лисьи глаза Джина, всё ещё доверху наполненные шаловливыми искорками. — Только, если ты будешь рядом, — тепло улыбнулся он, потянувшись к распухшим губам напротив. Никакие они больше друг другу не друзья.