Touching you

Я всегда был другим. Тем, кто не оправдал ожиданий и родился больным и ущербным. Кто сопротивлялся, но в конце концов проигрывал. Слишком жалкий чтобы меня любить, слишком слабый чтобы совсем отказаться от связи со своей гнусной семьёй магглоубийц. Видимо, кровь Салазара не смогла отравить мою душу и сознание, но отравила моё тело, вырастив не могущественного волшебника, а слепого ублюдка. С рождения я знал своё место. Там, где нет красок и радости, нет дня и солнца - в вечной темноте. Может, из-за этого я так отчаянно держусь за свою душу, отвергая тёмную магию и семейные ценности, отказываясь причинять боль. Потому что знаю каково это - не иметь выбора, быть беспомощным, быть жертвой. Они считают магглов подножным кормом, не людьми, жалкими подобиями волшебников, населяющими наш мир незаслуженно. Но, чем я лучше? Как будто у меня не было выбора, как будто я не мог просто остаться лежать там, скрюченным.. Я просто сдался. И это никогда не сотрется из моей памяти: кровь на моих руках, печать смерти на моем сердце. Но я не прекращу бороться, в память о моей любимой тёте Ноктуа, ради Анны, ради Себастьяна. Когда я встретил близнецов Сэллоу, таких беззаботных и веселых, полных жизни детей, то сразу потянулся к ним. Они были словно моя возможность понять, что такое солнце, каково это, быть с кем-то собой, не держать оборону, не притворяться. Другие дети шарахались от меня, шептались за спиной, боясь сказать что-то мне в лицо. Все, кроме них. Их доброта и совершенное пренебрежение к моей фамилии, моей проклятой крови. Это обнажило мое окаменевшее сердце, дало мне надежду и веру в то, что и я смогу стать таким, свободным..Выбирать свой путь. Что я однажды стану счастливым и может..Может, даже не один. И они стали моей второй жизнью. Миром, в котором есть место для меня, слепого калеки. Я не готов отказаться от этого, ни сейчас, ни когда либо ещё. Анну постигла ужасная участь, и как бы больно мне не было это осознавать, я уже простился с ней. Я чувствую смерть рядом, как она дышит ей в затылок. Я привык, научился терять. Мама, тётя Ноктуа..Те, кто были ко мне добры, кто делился теплом. Я знаю, что её скоро не станет, все уже опустили руки. Только он не смог смириться, и, кажется, готов прыгнуть в бездну, за ней. Но я не позволю этому случиться, я буду вырывать его зубами из лап смерти, ограждать от тьмы, насколько хватит моих сил. Я не откажусь от него, не останусь снова один, во тьме. И я готов сделать все, чтобы он не отпускал меня, чтобы он нуждался во мне также сильно. Все, что он попросит. — Ты нужен мне, Себастьян. И всегда будешь, - я старался вложить в эти слова весь смысл, все свои чувства. — Правда? Я не успел ответить, как он потянулся ко мне и коснулся рта своими губами. Невесомо, внезапно, тут же отстранившись. — Прости. — Нет, все хорошо. Ты..ты можешь продолжить, я не против, - я не почувcтвовал ничего особенного, но он отвлекся и, похоже, это то, чего он хотел. — Можно обнять тебя? Через колени не очень удобно. Я кивнул и немного отодвинулся назад, давая ему простор для движения. Он зашевелился и сменил позу. Я отложил свою палочку как только сел рядом с ним, поэтому сейчас я мог ориентироваться только на слух и на ощупь. Я почувствовал прикосновение к своим плечам, поглаживания по ним, и рефлекторно сжался. — Не пугайся, я хочу чтобы тебе было комфортно. Оминис, ты очень много значишь для меня, правда. И я знаю как ты относишься к прикосновениям. В общем, если тебе будет неприятно, скажи и я сразу остановлюсь, хорошо?,- он протараторил это быстро, явно смущённый всем, что происходило. Всем, чему я позволял происходить. — Хорошо, Себ. Я, просто, ты знаешь..Раньше когда ко мне прикасались, это был очень далеко от поглаживаний, - я ухмыльнулся, отмахиваясь от болезненных воспоминаний. — Да, я знаю, я понимаю. И я буду очень, очень медленным, никаких резких движений. Я обещаю. Я снова кивнул. Он придвинулся ближе и осторожно обнял мою спину, положив голову на плечё. Я чувствовал поглаживания по спине, его широкие ладони были теплыми, а движения успокаивали, так что я инстинктивно прижался щекой к его виску. Тогда Себастьян убрал одну ладонь со спины и положил её на мою щеку, все так же поглаживая, только чуть медленнее. — Надеюсь, это не та, на которой остались чернила, - я хмыкнул. — Нет, я уже вытер её о твое одеяло, - кожа на его лице немного натянулась и я понял, что он улыбается. — Тебе уже лучше?, - я попытался погладить его волосы, но мою руку перехватили. Он взял мою ладонь и начал целовать. — Что ты..? — Ты такой особенный для меня, Оминис. Я так благодарен тебе, что не отворачиваешься, не смотря на мои поступки. Я сам себя ненавижу.. — Хотел бы я знать, каково это когда кто-то тебя так сильно любит и заботится, как вы с Анной друг о друге. Я бы тоже не отпустил, я бы боролся за этого человека, - я прошептал то, что давно засело у меня в мыслях. Он снова поцеловал меня, пока его ладонь была на моей щеке. В этот раз это было иначе, он прижался губами к моими на несколько секунд. Потом поцеловал мою верхнюю губу, нижнюю и участок кожи у краешка губ. — Тебе приятно? — Это..необычно, - я немного улыбнулся. Очевидно, он воспринял это как знак, потому что тут же поцеловал меня снова, уже более смело, проведя языком по моим сомкнутым губам. — Можно я..? Я вздохнул и кивнул, чуть приоткрывая рот. Его влажный и мягкий язык коснулся моего, словно поглаживая. Себастьян провел по моему затылку одной рукой, а вторую положил на талию. Так много прикосновений, слишком. Я нервно сглотнул. — Расслабься, просто попробуй. Я никогда не сделаю тебе неприятно, Оминис, поверь. Ты - один из самых дорогих мне людей на всем свете, я хочу только сделать тебе приятно.. Я снова вздохнул и сделал то, чего не ожидал сам от себя — прикоснулся к губам Себастьяна, закрывая его рот нежным поцелуем.