Круцио на десерт

Гарри Поттер открывает дверь приемной, чувствуя себя уставшим. Уже. К слову, в Министерстве он провел ровно восемь минут. Вряд ли кто-то может думать о том, что его слишком уж напрягает внимание. Глупый довод, да? Он ведь вырос в этом. Но когда очередная сплетня или новость достигает своего пика… Он вздыхает. — Доброе утро, мистер Поттер, — Сирена поднимается с места, приветствуя. — Доброе утро, — бурчит он. — Что на повестке? Она прокашливается. Гарри вешает пальто в шкаф, а потом поворачивается, следя за ее взглядом. Он поднимает голову. — Что ж… Письма. Сотни… Парящие под потолком приемной таким плотным облаком, что он удивляется, как вообще через это сюда пробивается свет. Магия, не иначе. — Мистер Поттер, я взяла на себя смелость разделить их на те, что касаются вопросов о вашей работе, и те, что касаются вопросов о личной жизни. Гарри вскидывает брови. — И что же? Сирена взмахивает палочкой. От общей кучи макулатуры отделяется примерно десятая часть, на нее и показывает секретарша. — Эти по делу, — она переводит на него сочувствующий взгляд. — Отлично, с ними и работаем, — он кивает. — Сирена, пара слов о том, что в «Пророке». Все правда. Прессу с этажа гони, ко мне только Скитер и то, если я предупрежден и предупредил тебя. Паркинсон нужно добавить во все списки с мероприятиями, планами и прочими пунктами. Займешься? — Конечно. — Туда же все остальное, что полагается в связи с ее статусом. Вход в отдел, мой кабинет, оповещения в экстренных случаях, камины. Портключи по первому требованию, досье закрыть, переместить в частный блок. Мне нужно знать, что за охрана на всех объектах недвижимости, к которым она имеет отношение, аналогично о ее офисе. Что за уровни доступа и так далее. Обратись к ассистентке Росса, она тебе поможет с тем, что в Америке. — Будет сделано, — она делает пометку в своем блокноте. — Нужно снять ограничения с ее патронуса, когда установлен блок на кабинете. То же самое на кабинете министра и любых других. Привяжи это исключение не к помещениям, а ко мне, так будет проще. — Снять ограничение совсем? — уточняет Сирена. — Или частично? Поттер задумывается. — Нет, не совсем. Мне не нужно, чтобы он начал говорить перед всеми во время совещания, — упаси Мерлин. — Достаточно того, что я буду знать, когда он пытается пробиться. Белая гарпия. — Принято. Он хмурится, копаясь в памяти. — Вроде пока все. Вспомню что-то еще, скажу. — Мистер Поттер, что-то нужно сделать для нее сегодня? — В смысле? — не сразу понимает он. Сирена вскидывает бровь. Но делает это так вежливо, что Гарри даже нечего ей предъявить. — День Святого Валентина. Ах, вот оно что. — Нет, я справился, — улыбается Поттер. — Если только вечер… — В Косом переулке открыт новый ресторан, — сразу же предлагает она. А Гарри кажется, что он слышал что-то подобное. — Бронь? — Давай, — он кивает. — Часов на девять, у нее американское время. — Конечно. Отдельный зал? — Да. — Будет сделано. Гарри окидывает взглядом помощницу и вспоминает о том, что через три месяца в канцелярии министра освободится отличная должность. И, разумеется, чуть позже он скажет ей об этом, потому что она отлично подойдет им по всем параметрам, а он даст рекомендации. Поттер вздыхает. И где, черт подери, он должен будет искать себе такую же «Сирену»? — Зови моих замов, я начну с них сегодня. Поттер закрывает дверь и делает ставку на то, через сколько сюда явится негодующая мисс Паркинсон.

***

— Мне нужно руководство по тому, как быть твоей девушкой. С этой фразой Пэнси Паркинсон врывается во второй по значимости кабинет магической Великобритании. Гарри Поттер отводит вбок руку, в которой держит документы. — Программа адаптации? — Да. Что-то вроде. — Тебе прислать с совой или заберешь копию у меня дома? — Поттер, я серьезно, — она опирается на дверь спиной, словно с той стороны кто-то планирует ее выбивать прямо сейчас. — За тобой гонятся? — Мне кажется, что да. Но это не точно, возможно, просто моя паранойя. Ведь теперь она у меня есть. Он кладет бумаги на стол. — Два часа дня, в Америке девять утра. Сколько ты пробыла на работе до тех пор, пока тебя достали? — Полчаса, — Пэнси закатывает глаза. — Я едва протиснулась в свой кабинет из-за порхающих писем. Гарри прыскает от смеха. — А почему ты пришла снаружи? Портключи настроены прямо в помещение. — Я заказала в Америке в обычном порядке. Не через Росса. Он вскидывает брови. Что? — Зачем? — Я хотела посмотреть, как быстро его сделают, — она ухмыляется. — Вот как, — он улыбается в ответ, тут же понимая, какие эксперименты ставит мисс Паркинсон. Впрочем, он мог ожидать чего-то подобного. — И быстро сделали? — Очень. Улыбка расползается шире. Добро пожаловать, Пэнси. — И что же дальше? — Я прошла по Атриуму, постояла в лифте примерно минуту, миновала два коридора. Меня нигде не остановили. — Ты ждала, что остановят? — Ну, обычно, если хочешь попасть в Аврорат… — А ты обычная, Пэнси? Они смотрят друг на друга. Она громко выдыхает и качает головой. — Поттер, со мной поздоровались сорок четыре раза. Сорок четыре. — Ты считала? — Да. Гарри встает со стула и идет к ней. — Давай резюмируем. Сегодня первый будний день после статьи, весь Лондон на ушах. Ты решила потестировать, какие именно возможности для тебя открылись, и прощупала почву в Америке. Ты поняла. Потом ты решила пройти по самому людному месту в Министерстве магии Британии и попасть в мой отдел. В час пик, потому что куча людей обедает, а значит, шляются по Атриуму. Чему именно ты удивляешься? — Когда ты вот так перечисляешь, это звучит ужасно, ты знал? Он хмыкает. — Поттер, никто из них меня даже не знает. — Нет, они все знают тебя. Даже те, кто не знает. Выражение получается странным, но главное — понятным. Они молчат некоторое время. Он полусидит на краю своего стола, сложив руки на груди. Пэнси еще раз громко вздыхает. — Это же закончится? Ну… в такой концентрации, — произносит она, морщась. — Да, но не сразу. — Ладно, — она взмахивает ладонью, а потом переводит на него взгляд. Совсем другой. Паркинсон хитро щурится и медленно подходит. — Привет. Гарри растягивает улыбку. — Ну неужели. Привет.

***

— Я даже не успела просмотреть газеты за выходные, — она наливает себе чай, удобно расположившись в кресле у камина. Поттер сидит за своим столом. — У меня есть все. Нужны? — А давай, — она потирает ладони. — Я тебе мешаю? — Нет, но через час я ухожу. — Через час я тоже ухожу, — парирует она. — Какие у тебя планы на вечер? — Ужинаю в новом ресторане в Косом. — Правда? — она вскидывает бровь. — С кем? Поттер поднимает на нее глаза и моргает. Пэнси чувствует себя дурой. — Со Скитер, буду делать ей предложение в праздничный день. Она сдерживает смех. — Здорово. Если она вдруг не дойдет, позови меня. Я хотела там побывать. — Хорошо, буду иметь в виду, — бросает он, а потом хмурится. — Почему это она не дойдет? — Кто знает, — тянет Пэнси. — Я видела ее в Атриуме. Она сегодня в шарфике из моей коллекции, вдруг он задушит ее. Случайно. — Случайно. — Угу. Поттер улыбается в свою чашку, когда Пэнси бросает на него предостерегающий взгляд. Она отворачивается и начинает читать всю прессу, начиная с субботнего утра, потому как в «Кедровой роще» они договорились игнорировать газеты в течение выходных. В целом, ничего особенного не пишут. Ну, точнее, пишут-то много. Но все вокруг главной статьи и фотографии. По сути, опираясь на субботний репортаж Скитер, который единственный блистал, они оповещают читателей о том же самом воскресным утром, а дальше следует куча вопросов, у каждого издания своих… Интереснее становится в «Пророке» за сегодня. Разумеется, снова первая полоса.

«Джинни Уизли отказалась от комментариев, прогнав журналистов и пригрозив исками за вмешательство в частную жизнь.

По нашей информации, руководители изданий, беспокоивших мисс Уизли, уже в течение часа после инцидента получили письма из Министерства магии Великобритании, подписанные лично мистером Поттером».

Пэнси бросает взгляд на Поттера, он читает какой-то документ, а потом быстро подписывает его. Откладывает на край стола. Что ж. Было ожидаемо, что к Уизли будут приставать, с их разрыва прошли считаные недели. — Ты знал, что сегодняшний «Пророк» вышел в десять утра? — Да. Скитер ждала, пока я появлюсь на работе, чтобы нарыть хотя бы что-то. — Нарыла? — Ничего особенного. Она прищуривается и открывает статью, цепляя куски. Некоторые зачитывает вслух: — «Офис компании, в которой работает мисс Паркинсон чист от журналистов, что может говорить нам о том, что американская пресса была предупреждена о вмешательстве еще раньше.» — Она удивленно моргает. — Поттер? — Что? — он даже не смотрит на нее. — Это правда? — Ну раз пишут… — Я серьезно. Он откладывает перо и поднимает взгляд. — Да. Тебе нужно было внимание? — Нет, просто интересно. Он хмыкает. — Давай сразу разберем всю статью, там есть еще пункты, — он ухмыляется и откидывается на спинку стула, а потом разминает шею. Пэнси настороженно продолжает читать. — «Министр магии Великобритании отказался от комментариев, сказав, что частная жизнь мистера Поттера остается вне его компетенций.» Уже и к нему успели сходить? Когда? Он пожимает плечами. — Без понятия. У меня нет претензий к его ответу. — Он уже был у тебя? — Конечно. Теперь я должен ему три занятия со стажерами, чтобы он забыл свои предположения о том, насколько сильно открытое расследование пересеклось с нашим тесным общением. — Ловко, — замечает она. — Он Слизеринец. Дело громкое… Куча чистокровных, все на слуху. И предъявить мне есть что, все мы это понимаем. — Громкое это точно… — подытоживает Пэнси. — Наверняка подобное тебе еще нескоро перепадет. — И слава Мерлину. — К тому же в Британии после понятных событий чистокровные ведут себя прилично. Ты можешь их контролировать. — Не всех, — бросает он. Пэнси удивляется. — Серьезно? И кто отличился? Если даже Малфои не дергались… А Поттер как-то странно улыбается. Очень странно. — Есть одна… чистокровная особа. Трется у меня под носом, и я понятия не имею, в какой именно момент она решит не слушаться. Она соображает тут же и закусывает губу. — Уверена, все не так фатально, как ты описываешь. А Поттер скользит взглядом к ее ногам… сложенным на спинке кресла. В кабинете руководителя отдела магического правопорядка. Пэнси прочищает горло и садится ровно. — Смотри-ка. Послушание. Он только качает головой, а Пэнси продолжает изучение: — «Жена руководителя Отдела магического правопорядка Соединенных Штатов Америки вышла в свет в платье от мисс Паркинсон.» — она криво улыбается и не комментирует это. — «Все издания Великобритании получили инструкции, напоминающие о разумных ограничениях во взаимодействии с высшими государственными лицами, членами их семей и партнерами.» Такое правда есть? — Да, — серьезно отвечает он. — Я дам тебе почитать вечером, чтобы ты знала, какие вопросы не просто могут раздражать тебя, а фактически нарушают закон. — Буду всем угрожать своим парнем из Аврората. — Угу. — «Мистер Поттер заявил, что комментарии будут даны тогда, когда мисс Паркинсон найдет для этого время и желание.» — она произносит это и удивленно смотрит на него. — Что? — спрашивает Поттер. — Ничего, — улыбка появляется на губах сама. — Это очень мило. «… а также включена во все списки сопровождения мистера Поттера на мероприятия, запланированные до конца года.» — На этом она просто бросает на него взгляд, а он просто кивает. Пэнси читает дальше. — «Нам остается только гадать, было ли громкое заявление сделано специально в преддверии Дня Святого Валентина, и чего нам ждать от этой парочки.» — Она поднимает взгляд, Поттер сидит с очень мученическим выражения лица. — Мерлин… «парочки». Я руководитель силового отдела… Пэнси хихикает. — Поттер, встретишь меня у себя дома в одних стрингах вечером? — спрашивает Пэнси, а он давится чаем. — Ну, в честь праздника! — Я рассчитывал на то, что это сделаешь ты. Она закатывает глаза. — Как ожидаемо. Слушай, а ты вообще помнил про День Святого Валентина в пятницу? — Нет. — И я. Оба смеются. — Ну… Теперь все выглядит, как подбитое к праздничной дате объявление. Он пожимает плечами. — Мне все равно. — Подожди, — хмурится она. — Как не помнил? — Пэнси поднимает руку, на которой красуется ее подарок. — Успели за выходные. — Очень красиво, спасибо. — Я рад, что тебе нравится. Пэнси улыбается и продолжает чтение. — «… внеплановая проверка мер безопасности, которыми оснащен жилой комплекс с новой квартирой мисс Паркинсон.», — бровь летит вверх. — «… напоминание о том, что несоблюдение инструкций приведет к приглашению посетить Аврорат.» Звучит жутко. Мне сказали на работе, что с утра у них был запрос по уровням охраны в офисе… — Вполне возможно, — иронично тянет он. Пэнси вздыхает. — Об остальном я даже не знала. — Я не хотел мешать твоей работе, все сделано тихо и спокойно. Некоторое время она смотрит ему в глаза. — Спасибо, — искренне произносит Пэнси. — За что? — уточняет Поттер. — Что все это тихо и без шума. На меня и без того смотрят с повышенным интересом, а это я еще не столкнулась с Коллинзом и Льюисом сегодня… Да и вообще, я мало с кем столкнулась в офисе. Он складывает руки на груди. — Куда ты дела Пэнси Паркинсон, которая выскочила в коридор к Скитер и за полминуты договорилась о сделке, прогремевшей на весь волшебный мир? — Я была в ударе в тот день. Знаешь, судебные заседания, выброс адреналина и все такое. — О да, — улыбка становится шире. Пэнси цокает и отворачивается. — Ты мешаешь мне изучать прессу. — Прошу прощения, мисс Паркинсон. Если захотите, чтобы я убрался из своего кабинета и дал вам спокойно посмаковать сплетни, только скажите, — она слышит, как Поттер смеется. — Ладно уж, посиди. Только не отвлекай меня. — Она пробегает вниманием еще по паре статей. — Здесь везде гадают, когда именно я начну говорить. Я должна давать какие-то определенные комментарии? — Пэнси не поворачивается. — А ты хочешь? — звучит сзади. — Пока нет, — честно говорит она. — Значит, не должна. Она закусывает щеку и улыбается. Пэнси читает еще с треть часа, так и не найдя никакой перчинки. Судя по всему «предупреждение» Поттера об осторожном обращении с должностными лицами возымело действие. К тому моменту, как ей на глаза попадается статья из какого-то малоизвестного издания, Пэнси уже почти собирается уходить по своим делам. Она вышагивает по кабинету, газета парит перед лицом. — «Общественность может только задаваться вопросом о том, какого рода давление будет оказываться на мисс Паркинсон из-за связи с мистером Поттером, и в какой момент она попросит репортеров остановиться», — заканчивает Пэнси читать. — Святой Мерлин, как высокопарно! Мне так хочется сделать что-то назло, ты не представляешь. Поттер только молча поднимает свою чашку с чаем. Сирена обновила их напиток пару минут назад. — Этот идиот-репортер мог бы попробовать посидеть запертым в Министерстве целый месяц с расплывчатыми перспективами всего обозримого будущего, пока вокруг рушится мир, а потом рассказывал бы о давлении, — она качает головой, открывая следующее издание. — Давление — понятие растяжимое, Пэнси. Тебя может напрягать что угодно, вот они и гадают. — Что, например? — пожимает она плечами. — Пристальное внимание, настойчивость. Сплетни о том, когда именно появилась связь, на какой почве. Это то, о чем я тебя предупреждал. К тому же, кто знает, какие рамки выставляю тебе я за закрытыми дверями из-за своей должности… Об этом тоже будут гадать. Она ухмыляется. — Сомневаюсь, Поттер, что у тебя хватит сил оказать на меня такое давление, при котором я попросила бы остановиться. Он замирает. А потом прищуривается. Пэнси сглатывает. — Мистер Поттер, можно? — она сразу узнает голос. — Заходи. Питер вваливается в кабинет, неся в руке папки. — Я на подпись. Привет, Пэнси. — Привет, — она подмигивает Хардинсону, а потом переводит взгляд на Поттера, который как раз в этот момент смотрит на нее. — Я как обычно, — тянет стажер устало и помахивает пергаментами. — Давай, — Поттер берется за перо. — А вы уже получали свою награду? Ее вручит министр? — Хардинсон прыгает вокруг Поттера, как ребенок, пока тот просматривает бумажки. — Он соберет Аврорат и вручит при всех, не переживай, Питер, ты не пропустишь, — спокойно поясняет Поттер. — Я еще тоже не получил. Ну… только частично. Пэнси закусывает щеку. — Ух ты! Я уже тоже хочу! Это будет моя первая награда, я до сих пор не могу поверить! Наверное, это очень приятно… — О да, — тянет Поттер, потирая шею. — Сложно даже передать. Пэнси отворачивается, сдерживая смех. Подписание документов занимает пару минут. Когда Питер уже почти выходит за дверь, предварительно попрощавшись, он останавливается: — Я все никак не возьму в толк… — Что? — спрашивает Пэнси. — Шкатулка. Та, что первая. Которую вы принесли из кабинета твоего отца, — говорит он, а Пэнси уже знает дальнейший вопрос. — Она так и не открылась? — Нет, — четко отвечает она. — Мы несколько раз брали ее с собой в поместье; я даже занималась кровопусканием, как ты помнишь; ваши специалисты пробовали открывать… Тщетно. Там очевидно кровные чары… Но ни один из способов не помог. Я приказывала, просила, носила в склеп… — она пожимает плечами. — Но условие должно быть, — хмурится Питер. — Его не может не быть, если чары наложены. И там африканские орнаменты… Голос подает Поттер: — Мы знаем, что предки Пэнси пытались добраться до племени, чтобы снять проклятье. Может, шкатулка из тех времен, может, они просто прикупили ее там. Вот и все. Хардинсон разочарованно вздыхает. — Да. Может быть как угодно… Когда выйдешь замуж или родишь, не забудь глянуть на нее, — он смотрит на Пэнси. — Брак и появление наследников — большое событие у чистокровных, может, это и есть условие. Пэнси моргает. Звучит здраво. — Ладно. — Ну… хорошего дня. Питер выходит, закрывая дверь. Тут же звучит строгий голос: — Пэнси. — Да? Поттер хмурится. — Постарайся не фамильярничать с ним в коридорах Министерства. Она открывает рот. Это еще что? — Извини? — Пэнси не сразу понимает, мило это со стороны Поттера или бесцеремонно. — Что не делать? — Не фамильярничать, — повторяет он как ни в чем ни бывало. — Поттер, ты… — она даже не знает, с чего начинать. — Серьезно? Я и двадцатилетний парень? Он смотрит на нее пару секунд, а потом внезапно смеется. — Пэнси… — он потирает глаза и хихикает. — Он — стажер в Министерстве магии. Я — его руководитель, и руководитель еще кучи людей. Вы близки, вы дружите и это прекрасно, он хороший человек. Но если другие увидят такое плотное приближение ко мне, у него могут быть неприятности. Он может хорошо учиться и делать успехи, а народ спихнет это на то, что ты за него попросила по старой дружбе или в благодарность за помощь в расследовании. Самые обычные сплетни… Поэтому я прошу вести себя нейтрально на общественной территории, — он издает смешок. — Ради его же блага и спокойствия. Пэнси моргает, понимая, какая она идиотка. — Я… да, ты прав, — она чувствует, как краска практически налипает на лицо. Ну почему… почему она не может думать сразу о чем-то вот таком? О правильном и логичном. Или хотя бы уточнять… Нет же, сразу в голове страсти, ревности и какие-то еще… Мерлин, как же стыдно. — Хорошо, я не буду. Это здравое замечание. Поттер мог бы пощадить ее и заткнуться, но ей не может так везти… Поэтому он весело добавляет: — Ну и я очень постараюсь не убить парня за то, что ты ему подмигнула. Заодно и тебя. Надеюсь, такого бессовестного нарушения моих личных границ ты больше не допустишь и… Она отворачивается, слыша смех в спину. Пэнси сильно зажмуривается. — Все, мне пора. — Ну конечно, — она уверена, что Поттер улыбается во все зубы. — Он нравится тебе, да? — внезапно спрашивает она и поворачивается. — Питер. Ты что-то видишь в нем? Поттер становится серьезным. Некоторое время он думает перед ответом. — Может быть. Поэтому пусть он пытается себя показывать без помех. Я хочу посмотреть на него дальше. Пэнси кивает, а потом улыбается. — Что? — Поттер вскидывает брови. — Думаю о честности в структурах. Вы стараетесь ее соблюдать, это похвально. — А мы не должны? — он моргает. — Выглядишь удивленным. — Потому что я удивлен. Пэнси ухмыляется. — Это потому, что ты не бываешь на приемах, по результатам которых принимаются решения. — По результатам? — уточняет Поттер, ковыряясь в бумажках. — Да. Всякие подписанные сделки, назначения и прочее. У тебя все слишком очевидно и предсказуемо, ты знаешь, кто и как тебя будет слушать. Система работает четко, все понимают, кто на каком месте и как его заслужить. В бизнесе часто иначе. Иногда выигрывает тот, кто был обаятельнее за игрой в карты. — Ты хорошо играешь в карты? — тут же спрашивает он. — Я просто обаятельная. Поттер усмехается. — Иногда в ход идут всякие штучки, типа запрещенных зелий и… — Она замирает, видя, как он резко поднимает голову и прищуривается. — О которых я, разумеется, только когда-то где-то слышала… — Тебе лучше остановиться, если ты не хочешь, чтобы я поспрашивал тебя об этом подробнее, — говорит он. — Угу. Пэнси, иди на работу и заткнись. — В общем, это хорошо, что Питер молодец. Мне пора в офис, — она смотрит на часы и понимает, что в принципе не очень уж далека от правды. — Пэнси, — говорит он спокойно. — Да? — Посмотри на меня. Она медленно поднимает голову. — Запрещенные зелья, портключи, сомнительные заклятья и компании… — взгляд Поттера напряжен. — Будет очень неуместно, если ты окажешься замешана в чем-то подобном, верно? Она сглатывает. — Я понимаю, — честно говорит она. — Я верю тебе, — он кивает, но глаз не сводит. Ей кажется, что сейчас происходит что-то важное. — Слушай, — продолжает он негромко. — Пэнси, я не ангел. И ты сама видела, что при надобности Министерство может идти на… — он подбирает правильное слово, — сделки и различного рода уступки. Ты знаешь о своем деле, ты знаешь о Биги и некоторых других деталях, которые не одобрил бы закон. Справедливости ради, все мы помним, что без наложенного в правильный момент Империуса и проникновения в волшебный банк, война не была бы выиграна еще десять лет назад. Иногда нужно крутиться и выбирать в зависимости от ситуации. — Он вздыхает. — Я все это понимаю. Но лезть куда-то самой за моей спиной — идея паршивая, хорошо? И если у тебя случится что-то такое, с чем ты не можешь справиться без… альтернативного варианта, — он многозначительно поднимает бровь, — приди с этим ко мне. Пожалуйста. Это будет проще, я обещаю не осуждать тебя и придумать что-то, чтобы это было допустимо для всех. Но ты должна прийти. Это обязательно. Тишина поглощает их. Паркинсон внимательно смотрит Поттеру в глаза. А чего она ждала? Он — человек, отвечающий за борьбу с преступностью во всей стране, у него есть своя репутация. Она должна у него быть. И она должна быть чистейшей. И Пэнси не сомневается, что он доверяет ей, если сказал об этом. Но она так же знает, с чего началось их совместное дело. И он знает. С памятью у Поттера проблем не замечено. Нет никаких сомнений в том, что он осознает, на что она способна, если нужно. Но он прав, она больше не может относиться к подобным вещам так, как раньше. Что он будет делать, натвори она что-то незаконное? А если об этом узнают? Выгораживать? Чего тогда стоит его репутация? А если не выгораживать… В любом случае… Что будет с ними? Пэнси прекрасно понимает — она должна быть чиста, если хочет оставаться рядом. Он далеко не простой человек. Во всяком случае, если что — чистой нужно быть уж точно перед всеми, а с Поттером… решать по месту. И не врать. Она ухмыляется. Как ловко и прямо он очерчивает свои границы… А в голове тем временем появляется кое-что еще. Почему-то ей кажется, что Поттер не будет возиться с ней, если она пойдет против него. Что бы между ними ни происходило, как бы болезненно ни было это разрывать… Но что-то ей подсказывает, что такая его открытость подразумевает отсутствие возможности его предавать. И шансов у нее не будет, если она решит играть в другой команде. Она вовсе не считает, что он мог бы обидеть ее. Нет. Он просто… разочаруется, и это будет началом конца, даже если не сразу. — Но ты должна прийти. Это обязательно. Перед глазами появляется цитата из газеты, которую она совсем недавно сама же и зачитывала. «Все издания Великобритании получили инструкции, напоминающие о разумных ограничениях во взаимодействии с высшими государственными лицами, членами их семей и партнерами.» Высшие государственные лица. Складывается ощущение, что Пэнси до сих пор не в полной мере понимает, насколько высоко он сидит. Поттер ведет себя с ней иначе, почти всегда вел. Ей действительно нужно посмотреть этот документ… и все те, где указаны «партнеры» тоже. Прямо в эту секунду она осознает, что не хочет подводить его. Если ей нужно научиться чему-то… она научится. Пэнси просто кивает, Поттер тут же расслабляет плечи и отводит глаза. Кажется, он даже не дышал, пока ждал ее ответ. — Столик на девять по Лондону. Вот так просто. Столик. Как будто ничего и не было. — Не буду слишком плотно обедать. Дресс код? — она ищет в кармане конверт с портключом, нащупывает. — Вряд ли, просто деловой. Наверняка на входе будет пресса, — предупреждает он. — Так что твой наряд точно появится в завтрашнем «Пророке». — Ожидаемо, — Пэнси надевает пальто, Поттер встает из-за стола и идет к ней. — Ходи теперь и думай, где репортеры будут ждать нас, чтобы подтвердить все то, о чем пишут. Еще раз. А то досталось одной Рите… Поттер как-то странно склоняет голову вбок и хмыкает. — Что? — спрашивает Пэнси. — Их интерес можно понять. — Да, никто и не спорит, — вздыхает она. — Так что буду напряженно держать спину, куда бы не явилась в ближайшее время или… — Или ты можешь контролировать их, — перебивает ее Поттер. — Что? Она замирает в ожидании ответа. — Ты переживаешь о прессе, — объясняет он спокойно. — Я понимаю тебя. Но пока ты боишься их, они тобой управляют, Пэнси. Ты посадила на крючок Риту тогда в коридоре, потому что не дала ей выставить тебе условия. Они хотят тебя, — он вскидывает бровь. — А не ты их. Ты можешь заставлять их играть по твоим правилам, а не бояться, что они выскочат из-за угла, чтобы влезть в твою жизнь. Хочется пошутить что-то о высокопарных цитатах, но она понимает, что Поттер живет в этом половину своей жизни, если не больше. И тот факт, что Рита слушается его, как собачонка, тоже много о чем говорит. Так что она просто с интересом ждет, чем закончится этот спич. А он задает самый странный из вопросов: — Как ты оцениваешь свой внешний вид сегодня? Точнее, прямо сейчас. Что? — Я… — Пэнси поворачивается к зеркалу, оглядывая себя. Отличнейшее платье с длинным рукавом, чуть ниже колена. Высокая шпилька, волосы убраны в низкий пучок, строгое пальто из последней коллекции. — Хорошо оцениваю. Он улыбается. — Прекрасно. Идем. — Что? Куда? — она моргает, как идиотка. — Ты сказала, что тебе пора. Идем, я проведу тебя к камину, — он открывает дверь и кивает на приемную. — У меня есть портключ… — Пэнси, идем. Она сглатывает и выходит из кабинета. — Мистер Поттер, я могу чем-то помочь? — Тут же появляется Сирена. — Мисс Паркинсон? — Нет, Сирена, мы прогуляемся… Он покидает приемную, останавливаясь в коридоре. — Поттер, твои внезапные идеи… — Добрый день, мистер Поттер, — мимо них идет какой-то незнакомый аврор в форме. Он замечает ее и… — Мисс Паркинсон, — мужчина кивает ей. Она никогда в жизни его не видела. — Добрый, — отвечают они с Поттером одновременно. Сотрудник пропадает из вида за углом. — Прогуляемся? — Да. До каминов, — Поттер ухмыляется. Каминов… И тут она понимает. Пэнси округляет глаза. — В Атриуме? — Именно, — он протягивает ей ладонь. Пэнси чувствует сердцебиение в горле. — Устанавливай им правила сама, Пэнси, — он смотрит пристально. — Это они хотят тебя. Управляй ими. Она делает вдох… и берет его за руку. Поттер кивает и ведет ее по коридору. Каблуки стучат по каменному полу, привлекая внимание тех оставшихся, кто не повернулся и без того… Как чувствуют. Три, четыре. Пять, шесть. — Добрый день, мистер Поттер, мисс Паркинсон, — седьмой раз. И с обоими. Строго в такой последовательности: с ним, потом с ней. Восемь. Девять. — Здравствуйте, мистер Поттер. Мисс Паркинсон, — легкий кивок. Десять. Некоторые здороваются только с ней. Иногда не говорят формальных приветствий, обходятся просто «Мисс Паркинсон» и кивают. Пэнси делает вывод, что это те сотрудники, которые уже виделись с Поттером сегодня. Одиннадцать. Обязательный взгляд на их сцепленные руки. Двенадцать. Лифт. Они входят, дверцы смыкаются. Пэнси делает вдох. — Насколько эффектно ты хотела бы появиться? — Поттер как будто предлагает ей стакан воды. — Не хочу знать, до какой степени эффектным может быть предложенный тобой максимальный уровень. Поттер, пощади меня. Я еще не виделась со своими сотрудниками и не прокомментировала пятницу… Он пожимает плечами. — Ладно. Тогда снимай пальто. Хочется пошутить. Пошло. Что-то про лифт, приказы раздеться и все такое… Но Пэнси послушно отдает ему одежду, Поттер забирает вещицу. Она понимает, что он хочет сделать, и не спорит. Это действительно наиболее мягкий вариант. Внезапно образуется проблема. — Поттер, я не уверена, что камин в моем офисе подключен к британской сети. Будет неловко, если меня выкинет обратно посреди Атриума. — Он точно будет подключен, но я не знаю, успели ли к этой минуте. Отправляйся на Гриммо. Оттуда воспользуйся порталом. Звучит приемлемо. Пэнси кивает. — Ладно. — Передавай Кикимеру привет. Я не застал его утром, похоже, он предпочел сделать завтрак Тедди, а не мне. Пэнси вспоминает, что эльфа не было и на их общем обеде. Только накрытый стол, да парящие подносы, поданные строго ко времени. — Передам. Они улыбаются одновременно. Значок на табло двигается к единичке, Пэнси нервно сглатывает. Поттер слегка сжимает ее ладонь. — Все будет хорошо, — говорит он спокойно. — Угу. Дверцы открываются, Пэнси поднимает подбородок и делает шаг. Она видит их всех. Несколько десятков человек, которые поворачивают головы, а затем толкают локтями стоящих рядом. Они смотрят. Изучают. Каблуки отбивают ритм. Интересно, всегда так громко? Она бросает быстрый взгляд вверх, Поттер не выглядит обеспокоенным ни на йоту. Он как будто идет по своему пустому дому, думая о том, какой бы сделать сэндвич. Она вздыхает. Конечно, Пэнси не впервые попадает под всеобщее внимание. Она тоже работает с людьми, она тоже ведет социальную жизнь. Светскую в том числе. Но сейчас… Она прочищает горло, стараясь не сбиться с шагу. — Добрый день, мистер Поттер. Мисс Паркинсон, — неуверенно кто-то из толпы. И кивок. — Здравствуйте, — Поттер ухмыляется. Пэнси повторяет за ним, только без улыбок. Они проходят еще метров двадцать, когда из соседних коридоров начинают выглядывать люди. — Ты популярна, смотри-ка, — негромко произносит Поттер. — Угу, — бурчит Пэнси. — Где же Скитер… — Посмотри на два часа. Пэнси косится туда, куда сказано. Рита стоит, победно вскинув голову и сложив руки на груди. Около нее — колдограф с уже поднятой камерой. Щелк. — Откуда отправимся в ресторан? — спрашивает Поттер, сбивая с мысли. — Мне все равно. — Тогда жду тебя на Гриммо. — Угу. Пэнси видит камины, а затем замечает еще двоих с камерами. Щелчок. Все вокруг смотрят на них. — Как я и говорил. Это они хотят тебя. Она вздыхает и едва заметно кивает, когда он наклоняется и добавляет: — Я, кстати, тоже. Щелчок. Пэнси закусывает щеку, чтобы не усмехнуться слишком резко. Каблуки все так же ровно отсчитывают шаги. — И что же, тобой тоже нужно управлять? С его стороны слышится смешок. — Ты и так это делаешь. Она все-таки улыбается. Разумеется, именно в эту секунду репортеры снимают особенно активно. В какой-то момент Поттер делает заметное движение рукой. Камеры опускаются, а Рита тут же дает своим сотрудникам приказ отойти подальше и не мешать проходу. Они подходят к камину. Поттер, всю дорогу несший ее пальто, поднимает его и раскрывает. Пэнси поворачивается к нему спиной, замечая, как внимательно женщины то тут, то там изучают ее платье. Они переговариваются между собой. Она просовывает руки в рукава, одевается. Поттер прячет ладони в карманы и прищуривается. — Так и быть, в этот раз без поцелуев, мисс Паркинсон. Она с трудом удерживается от закатывания глаз. Щелчок. — Благодарю, мистер Поттер. Он кивает. — До вечера. — До вечера, — мягко говорит она, берет из баночки летучий порох. Но все-таки не удерживается и подмигивает ему за секунду до исчезновения, он улыбается. В этот же миг раздается щелчок. Рывок. Она делает шаг и выходит в пустой гостиной. Пэнси закрывает глаза и облегченно выдыхает. Контраст внезапной тишины дома Поттера и гула Министерства настолько ощутим, что мозг даже не сразу ориентируется, подкидывая фантомный шум и щелчки камер еще несколько секунд. Пэнси оглядывает помещение. Никого. Либо Кикимера и сейчас нет, либо он где-то в своей части. И она благодарна за это, потому что ей нужна пара минут на собственные мысли. Она опускается на диван и хмурится. Поттер. Вот, кто занимает ее голову. И не просто он, а очень даже конкретная его часть, которую она как будто бы недооценивала. А теперь поняла. — Будет очень неуместно, если ты окажешься замешана в чем-то подобном, верно? Вот так вот, Пэнси. Просто и ясно. Граница пролегает здесь. Не то чтобы она против или не нашла в себе понимания всего того, что он озвучил. Просто это… непривычно. Она не привыкла к такой прямоте, к такому открытому проговариванию правил. Это было так странно… Пэнси считала, что это могло бы быть страшно или неприятно. Но то ли Поттер умеет подобрать правильные слова, то ли она так его воспринимает… Его речь выглядела, как разговор о важном и нужном, а не как выставление условий. Более того, тема-то уж серьезнее некуда, только идиот не напрягался бы на его месте. Она задумывается. Сколько раз в своих отношениях она поступала так же? Со сколькими людьми подходила к связи осознанно? Скольким озвучивала прямо свои границы? Пэнси усмехается. Глупый вопрос. Поттер же… Она пожевывает губу, анализируя. Открытые отношения у него были только с Уизли, а той вряд ли было нужно что-то объяснять, так ведь? У них все складывалось естественно, само по себе. Вряд ли он проводил с ней разговоры о прессе или о ее невмешательстве в любые сомнительные авантюры. Конечно нет, они вместе сталкивались с этим и выстраивали вокруг обстоятельств свою жизнь. А теперь он начинает с нуля, имея за душой все то, что имеет. А это ох как немало. И, видит Мерлин, начинает он красиво. Можно ведь было оставить это без пристального внимания, рассчитывая на понимание Пэнси, так? Но нет. Он шаг за шагом выставляет все фигурки на свои места. И он озвучивает ходы. Внезапно становится душно, Пэнси сбрасывает пальто, не вставая. Какое-то понимание крутится в голове, никак не находя правильной формы. Она вспоминает разговор о прессе на маяке. Как он раскладывал по полочкам все то, что будет происходить дальше. Его финт на приеме в пятницу. «Разумное ограничение при взаимодействии с высшими государственными лицами, членами их семей и партнерами». Даже репортерам в Италии прилетело за побеспокоенную Уизли. Он все просчитал. Он ожидает всего, что бы ни происходило. — Управляй ими. Пэнси за секунду придумывает минимум два способа, которыми могла бы покинуть его кабинет без лишних глаз. В кармане портключ, прямо на том же этаже зал с каминами и прочими способами перемещений. Но он был непреклонен. — Прогуляемся. Зачем? Только лишь из-за ее озвученных опасений? Что-то подсказывает — не только. — Или ты можешь контролировать их. У него была такая улыбка… Пэнси прищуривается. — Но ты должна прийти. Это обязательно. Она сглатывает, когда слово, ясно описывающее ситуацию, формируется в голове. Это была демонстрация. Продуманная и целенаправленная. Он знал, что там будет все Министерство. Он знал, что они увидят. Он хотел, чтобы они видели. Он хотел, чтобы они знали, где ее место. Ее. Догадок и предположений в голове столько, что она даже не может выцепить какую-то одну, чтобы начать раскручивать. Но все они сходятся в одной точке. А точнее вопросе. Главном. Действительно ли Поттер на самом деле такой наивный, как может показаться из-за его нежелания обсуждать масштабы собственного влияния? Настолько ли он не думает, не осознает и — что еще важнее — не контролирует собственное положение в стае? — Рита — стерва. Но она полезная стерва, а еще она знакомая и управляемая стерва. И ты должна играть с ней честно, если хочешь того же в ответ. Она помнит их разговор о столиках в ресторане и свое удивление, когда выяснилось, что Поттер не скрывается от толпы, не пользуется положением. Тогда она решила, что он не осознает или сторонится осознания о собственной значимости… Сейчас же… — Управляй ими. Он играет Скитер. Не «с нею». Ею. И он учит Пэнси играть так же. — Управляй ими. Спокойная улыбка и отсутствие любого страха. Любого. Даже настороженности нет. Ленивое позволение. «Все издания Великобритании получили инструкции, напоминающие о разумных ограничениях во взаимодействии с высшими государственными лицами, членами их семей и партнерами.» И следом. «… напоминание о том, что несоблюдение инструкций приведет к приглашению посетить Аврорат.» Он не угрожает, не приказывает. Он… напоминает. Мягко. Он вел расследование. С командой. В итоге — Хардинсон взорвал поместье Ноттов под его управлением в обход всех остальных. Еще он почти с самого начала знал о бомбочках… и скрывал это от них всех. Каждый член команды получал ту информацию и в том количестве, которая была им «разрешена». Поттер параллельно ведет собственные игры. Все время. Внезапно Пэнси понимает. Она сама, как возможно и другие в его окружении, видят только то, что им нужно видеть. И она, как и другие, считала, что Поттер обходит тему собственного влияния из стеснения или еще чего-то внутреннего… Что он не осознает, не понимает, не чувствует или не желает иметь к этому отношения. Но он знает. А она идиотка. Как и все те, кто недооценивают его. — Управляй ими. Она сглатывает. А он ведь и ей ни разу не грубил и не угрожал. Но… — Будет очень неуместно, если ты окажешься замешана в чем-то подобном, верно? Разумеется, будет неуместно. И он… напоминает ей об этом. Вслух. Чтобы получить согласие, чтобы ей были понятны правила. Он ведь не начал этот разговор, он подождал, пока она наведет сама. Она даже подкопаться при желании не смогла бы. Сама дура, сама идиотские шутки шутит. Интересно, так было всегда, или это Африка собрала его так цельно? Если это новая версия, видит Мерлин, ей искренне жаль тех, кто будет переходить ему дорогу. Она вспоминает вечер, когда он пришел договариваться с ней о сделке. Тогда она уже думала о том, что он не так прост, если нужно, но со временем как-то позабылось… А потом настал момент, когда ему понадобился Биги. И смиренно терпящий до этого ее выкрутасы Поттер стал другим в один миг. — Или ты играешь за меня или против. В случае с такими, как Биги, другого варианта не будет. Я проявляю к тебе достаточно понимания, больше, чем к кому-либо. Но это не то, на что я готов закрыть глаза. Ответ мне нужен через полчаса. Пэнси качает головой и ухмыляется. Мистер Гарри Поттер прекрасно знает, кто он такой, и что именно его рука расставляет фигуры. А то, что он никак это не комментирует, делает его только сильнее. И сегодня он поставил на доску… ее. Около себя. Мягко, легко. Так, что она даже сама ничего не поняла. — Управляй ими. Браво. Хитрый, умный, расчетливый засранец. Последнее, о чем думает Пэнси, перед тем как исчезнуть вместе с портключом, — ее не пугает все это. Слизеринская часть Поттера только будоражит. Еще больше.

***

Sleep Well — Late June

Ничего в помещении не напоминает о том, что на улице сегодня праздник. Вообще ничего. Первые несколько минут Пэнси размышляет об этом с удивлением, а потом строит теорию, что так продумано специально. С какими бедами и проблемами сюда приходят люди? Какое горе приносят? Наверняка добрая половина из них говорит о неудавшихся отношениях, потерянной любви, неразделенных чувствах и прочем… Каково им было бы попадать в место, где они жаждут найти успокоение и помощь, и лицезреть парящие валентинки и блестящие шары? Или, может быть, просто целители существуют вне этих… рамок? Дат, праздников, событий… — Мисс Паркинсон, доброе утро, — Анастейша входит в комнату ровно в назначенное время начала сеанса. — Здравствуйте, мисс Лэдидж. Она располагается в кресле напротив. Вальяжная и спокойная. Как всегда. — Я думала о том, что ваш кабинет, кажется, единственное место в стране, не украшенное к празднику, — Пэнси улыбается. А потом быстро делает ставку — задаст ли Лэдидж какой-то вопрос в связи с ее фразой? Анастейша не разочаровывает. — Вам хотелось бы, чтобы он был украшен? — Я не знаю, я просто обратила внимание… Целительница склоняет голову вбок. — А если был бы? Что для вас это значило бы? Пэнси удерживает смех внутри. Мерлин, она начинает привыкать к этому, честное слово. — Мне нравится, что нет лишнего визуального шума. Здесь… спокойно. — Как вам в спокойствии сейчас? Как вы себя чувствуете? Паркинсон глубоко вдыхает. — Я чувствую себя… хорошо. Сегодня. Выделение последнего слова интонацией, разумеется, мимо Анастейши не проходит. Но она не спрашивает, а просто молча смотрит, предоставляя пространство. Они давно играют в эту игру, правила хорошо известны. Пэнси заговорит, когда решится сама. Некоторое время она разглядывает свой браслет. Второй. Пэнси увидела его в кабинете, когда пришла утром на работу. Красивая бархатная коробочка уже лежала на ее столе. Тот же магазин, тот же бренд, тот же красный бант. А еще он прекрасно подходит к первому, чтобы при желании носить в паре. Наверняка Поттер консультировался, сам бы он так правильно не собрал комплект, она уверена. Мысль о Поттере, потерянно блуждающем между сияющими прилавками, вызывает улыбку. Но ненадолго. Она может сколько угодно вспоминать прекрасные выходные на закрытой территории отеля или подарок… Но Пэнси пришла сюда не за этим. — В пятницу мне было… тяжело. — Вы пытались связаться со мной, мне передали. — Да, все верно. Я… Я искала помощи. Анастейша кивает. Пэнси делает глубокий вдох и начинает говорить. Обо всем. О каждой ужасной мелочи, которая закручивала тот злосчастный день в беспросветный вихрь страшных мыслей. О каждой фантазии, которую выхватывал и превращал в навязчивую идею воспаленный мозг. О записке, о патронусе, о приеме… О том, как она шла туда, будучи уверенной, что все кончено. О том, как сильно растерялась, увидев его там, а потом попав в «Кедровую рощу»… И о том, как прошел их разговор. О непонимающих глазах Поттера, о себе, похожей на идиотку, стоящую посреди гостиной… Рассказ занимает несколько минут, за которые Пэнси тратит столько энергии, словно она куда-то бежала. Когда на комнату опускается тишина, Лэдидж протягивает чай. — Спасибо. Анастейша рассматривает ее лицо, пока Пэнси отпивает. А потом спрашивает, подавая голос, кажется, второй или третий раз за весь их разговор: — Мисс Паркинсон, а что именно вы хотели бы со всем этим сделать? Пэнси тупо моргает и застывает с чашкой в руке. Что? — Я… — она даже не сразу находит, что и сказать. — Это было очень тяжело. — Я верю вам, — совершенно искренне отвечает Лэдидж. — Вы столкнулись с ожидаемой реакцией своей психики. Вот и все, что случилось, — она пожимает плечами. — Более того, вы выбрали партнера, который, очевидно, способен это выдерживать, и это прекрасно, если вы заинтересованы в продолжении этих отношений. Вот вам моя простая констатация фактов. Но вопрос остается тем же. Что вы хотите с этим делать? От меня сейчас что именно хотите? И все. Пэнси моргает снова и предпринимает еще попытку. — Я бы хотела, чтобы так больше не было. Я думала, мы это… — она точно знает, что целительница не любит это слово. Просто по опыту. Но другого не находится. — Проработаем. И я стану сильнее, я закончу надумывать себе, бояться, стану… — Другим человеком? — негромко произносит Анастейша. Обе замолкают. Надолго. Пэнси ставит чашку на столик и уставляется в лицо Лэдидж, та не отводит взгляда. Где-то на задворках сознания рождается злость и мысль о том, что Анастейша хочет вывести ее из себя. Но зачем? Фантазия не успевает оформиться во что-то определенное, когда целительница тяжело вздыхает. — Мисс Паркинсон. Жизнь распорядилась так, что мы не можем стать другим человеком. Все, что мы можем, — это быть самим собой. Мы можем только лишь отслеживать то, что с нами происходит, и вовремя ловить реакции, чтобы не раскручивать до размеров земного шара. Но все это… вы, и это ваша история. Вы не можете быть другой. — Но я могу попытаться! — Попытаться что? — она вскидывает брови. — Удалить… что-то. Из себя, из своих реакций, — тараторит она. — Я не знаю, из этих дурацких истерических порывов, которые просто невозможно успокоить. Неужели вы не поняли, что я чуть с ума не сошла в пятницу? Неужели это может быть во благо? Какой идиот может считать, что эта часть во благо? — Это ваша часть. — И что? — злость все-таки выплескивается. — Я могу сейчас пойти и покалечить кого-то на улице, и это тоже будет моя часть, разве нет? — она саркастично ухмыляется в лицо целительнице и повышает тон. — Будем принимать и это? Рассуждать о том, как это было полезно и здраво с моей стороны? Мисс Лэдидж, увольте… — А для вас нет разницы между тем, как вы накрутили себя в пятницу, и тем, что вы можете покалечить незнакомого человека? — Я не собираюсь никого калечить. Это был просто еще один пример неподобающего поведения. — Ваши чувства неподобающие? — О Мерлин! — она раздраженно закатывает глаза и всплескивает руками. — Вы играете формулировками и не хотите услышать меня. Пэнси напирает и понимает это, но Анастейша не выглядит хотя бы сколько-нибудь впечатленной ее выступлением. Как обычно. — Какой вы чувствовали себя в пятницу? — спокойно спрашивает она. Паркинсон выпаливает, даже не задумываясь: — Покинутой, брошенной, оставленной. Ненужной! — Вы уже произносили эти слова, верно? — Анастейша прищуривается, Пэнси сглатывает. — Мисс Паркинсон, у травмы нет времени. Ваша — об одном и том же. Покинутость, ненужность… Все то жуткое, что произошло с вами в пятницу… Никто не имеет отношения к этому, понимаете? Это произошло не из-за мистера Поттера или кого бы то ни было еще. Это происходит, потому что где-то срабатывает один и тот же механизм, вы все время куда-то возвращаетесь и возвращаетесь. И как бы банально ни звучало, это находится где-то в вашем детстве. Когда вы плачете и машете руками, прямо как сейчас, я вижу маленькую девочку, которая пытается докричаться. Пэнси проводит пальцами по щеке. Она даже не заметила, что заплакала. — Сколько ей лет? Сколько вам лет, когда вы вот такая брошенная и одинокая? — Лэдидж не сводит с нее глаз. — Откуда я знаю? Вы думаете, я так просто помню каждый день своего детства? Кто-то вообще помнит? Таких людей не существует… — Не существует, — как ни в чем не бывало соглашается Анастейша. — Сколько лет, Пэнси? — Я не понимаю этого вопроса, я… Шесть или… Я не знаю. — Шесть, — повторяет спокойный голос. — Я не знаю, почему назвала эту цифру, — произносит Пэнси шепотом. — Но вы назвали, — улыбается целительница. Комната погружается в тишину на некоторое время. Лэдидж пододвигает к Пэнси салфетки, она молчаливо кивает в знак благодарности. Злость испаряется, оставляя место всепоглощающей грусти и какому-то тревожному предчувствию. А еще разочарованию. Она так рассчитывала на то, что ей помогут вычеркнуть эти реакции, помогут свести их на нет. Зачем тогда вся эта нервотрепка за громадные деньги? Если нельзя удалить то, что болит. Если нельзя… — Что, если я предложу вам небольшой эксперимент? — прерывает Анастейша ее горькие раздумья. — Ладно, — равнодушный ответ. — Расслабьтесь. Примите какую угодно позу, в которой вам удобно. Закройте глаза. Пэнси откидывается спиной на кресло и кладет руки на подлокотники. Подушка упирается в поясницу, но это даже приятно, при надобности она могла бы так даже уснуть. Она делает глубокий вдох и опускает веки, погружаясь в темноту. — Мисс Паркинсон, я хотела бы попросить вас представить себя в возрасте, который вы назвали. Вам шесть лет и вы чувствуете себя покинутой, брошенной… Одинокой. В ваших воспоминаниях абсолютно точно есть этот момент. Пожалуйста, попытайтесь поднять его на поверхность, побродите по памяти… Пэнси не отвечает. Она сглатывает и хмурится. — Могу ли я наложить на вас чары, помогающие расслабиться в моменте и погрузиться в мысли чуть глубже? Противопоказаний к ним нет, они не введут вас ни в какие опасные или даже около того состояния. Действие почти полностью повторяет эффект зелья Сосредоточенности. Наверняка вы пользовались подобными в школе при подготовке к экзаменам, они разрешены даже подросткам. Она действительно пользовалась, Пэнси хорошо знает, о чем идет речь. Она перестанет отвлекаться на внешние раздражающие факторы: запахи, звуки, какие-то телесные беспокойства… — Хорошо. Звучит тихое заклинание, приятная слабость тут же окутывает ее, скользя теплом по коже. — Пэнси, — голос звучит глухо, словно Анастейша пересела куда-то дальше и бормочет в другой части помещения. Приходится сосредоточиться, чтобы разобрать слова. — Вам шесть. Вы очень одиноки, вы брошены, покинуты… Где вы? Воспоминания мелькают бессмысленным потоком. Хогвартс, какие-то обиды, слезы. Бал, экзамены, усталость. Чувствовала ли она себя одинокой? Может быть… Но это все не то. Она замирает, когда осознает. Шесть лет. Шесть. Она просто не может быть ни в Хогвартсе, ни в каком-то еще другом месте, кроме как… Горло сжимается, Пэнси резко выдыхает. Поместье семейства Паркинсон. Шесть. Шесть. Какая она в шесть? Маленькая, худая, те же зеленые глаза, те же волосы, то же каре. Почему-то возникает мысль о том, что Пэнси и не помнит себя с другой прической. Интересно, почему? Шесть. Горячие слезы, розовая спальня, идеальный порядок… Столько разных мест для того, чтобы удобно расположиться или лечь, но скукожившийся в какой-то беспомощный комок ребенок сидит на полу. Неподалеку от красивого бархатного кресла. Острые коленки прижаты к груди, в них уткнулся сморщенный из-за плача лоб. Мысль о том, что в пятницу она сидела точно так же в своем кабинете, парализует на несколько мгновений. Пэнси слышит всхлип. Собственный. С того времени… совсем детский. — Я думаю, — она еле ворочает языком. — Я думаю, что я плакала в своей комнате. — Что вы видите? Что вас окружает? Какая у вас спальня? Расскажите мне о комнате, опишите ее, какие угодно части… Все, что придет вам в голову. — Она очень роскошная, — Пэнси оглядывает все так, словно не знает наизусть каждую деталь. — Все в розовых тонах. Большой балдахин над кроватью, много подушек. Но она… Она сидит на полу. Девочка. Рядом кресло, тоже очень… роскошное. Сбоку стена, в стене полки. Много флакончиков, рамочки с фотографиями и картинками, на одной из них лошадь. — Чем-то пахнет? — Я думаю… Я думаю, пахнет сладостью. Да, наверняка, чем-то ванильным или подобным. Мерлин, до чего правдоподобно. Вот тебе и чары. Пэнси поворачивает голову в разные стороны, еще раз осматривает комнату. Но внимание то и дело возвращается в одну и ту же точку. В ту, где ей страшнее всего. Страшнее, но… любопытнее. Она тяжело глотает. — Пэнси, что делает девочка? Что делаете вы? И она вспоминает. — В тот день я плакала, потому что меня оставили, — она напрягает память изо всех сил, но все равно ничего не находит. — Но я совсем не помню, что именно случилось. Как бы ни старалась. — Нам это и не нужно, — мягко звучит извне. — Не концентрируйтесь на причинах, не ищите их. Они не столь важны. В этот момент она обнаруживает, что стоит взрослая как будто совсем недалеко от девочки. В районе входа в спальню. Она почти физически ощущает свое присутствие там. — Пэнси, вы опишете мне девочку? — Она в очень красивом платье. Белом в полосочку, мелкую. По краю среза нашиты рюши, белые носочки, на голове ободок. Но она… — ком в горле ощущается физически. — Она очень грустная. Пэнси думает, что последует какой-то комментарий от Лэдидж, но ничего не происходит. Она просто стоит и смотрит на саму себя. А потом она закрывает глаза и начинает рыдать. Так горько и истерично, что горят легкие. Так откровенно, что даже не удосуживается вытирать глаза или нос… — Никто не придет успокоить ее, понимаете? Никто. Она так и будет сидеть тут одна и… — она не может говорить. Все, на что она способна, — просто стоять, давиться рыданиями и смотреть. — Никто ее не пожалеет. Брошенная. Оставленная. Одинокая. Девочка всхлипывает, солнечный лучик пробегает по ободку. Пэнси тоже всхлипывает, слезы застилают глаза. — Что вы чувствуете, когда смотрите на нее? — Мне так жаль, — она не говорит. Воет. — Так жаль… Пэнси чувствует жуткую слабость в ногах, которую не должна ощущать. Она же на самом деле сидит. Только вот какая разница, что там на самом деле… — Чего вам хотелось бы сейчас, Пэнси? — Я хотела бы пожалеть ее. Я не знаю, я… — она стискивает ладони. — Я бы… Может, я бы могла что-то дать ей. Что-то подарить или… Купить? Ответ еще даже не успевает вылететь из ее рта, как Пэнси понимает его полнейшую несостоятельность. Анастейша не заставляет себя ждать и, разумеется, подтверждает это. — Вы думаете, что ей сейчас хотелось бы получить какой-то подарок? Что-то материальное? Конечно нет. Мерлин, ну конечно нет. Внезапно вспоминается гостиная Министерства магии Британии. И ее собственный монолог, который она выдавала Поттеру. О детях, об Элизабет. — Что я дам этой девочке? Куплю кучу побрякушек, отведу в дорогой ресторан? Детский клуб? Мерлин, да я даже не знаю, куда ходят дети, Поттер. Откуда вообще я могу знать, что знакомство со мной — благо для нее? Откуда я могу знать, как любить ребенка, если я никогда не чувствовала этого на себе? — Пэнси? — голос целительницы возвращает ее в реальность. Точнее, в воспоминание. — Нет, я не думаю, что ей хотелось бы подарков сейчас, — отвечает она бесцветно. — Но я не знаю, что я могу сделать… Что я могу… дать. Некоторое время вокруг стоит только тишина. — Пэнси, а что, если бы вы подошли к ней ближе? Что, если… она заметила бы вас? Страх парализует настолько, что становится плохо. Физически. Но она не дает себе времени искать отговорки. Пэнси делает шаг. Ничего не происходит. Еще один. И еще. Она останавливается только тогда, когда рискует наступить на малышку, если продолжит движение. Игнорируя дрожащие колени, Пэнси приседает и остается в таком положении с минуту. А потом… садится на пол, сминая мягкий, ворсистый ковер. Девочка не двигается. Кажется, что до носа долетает аромат ее детского шампуня, так они близко. — Откуда я могу знать, как любить ребенка, если я никогда не чувствовала этого на себе? Пэнси жадно рассматривает каждую деталь. При таком расстоянии видно, что в рюши на платье вшита серебряная ниточка, а ободок усыпан пайетками. Ногти девочки аккуратно подстрижены, пальчики тонкие. — Что, если… она заметила бы вас? Мир Пэнси останавливается, когда маленькое тельце вдруг напрягается. Так, если бы девочка почувствовала ее присутствие. Паника накрывает с головой, первая же мысль кричит внутри — отойти. Пэнси стискивает челюсти, оставаясь на месте. — Чего вам хотелось бы сейчас? Чего бы ей хотелось? А этой маленькой девочке? Чего бы хотелось… каждому? Чего бы хотелось оставленному ребенку, который не верит, что кто-то придет и утешит его? Ответ появляется так быстро и так просто… Она хочет, чтобы ее любили. Понимание разливается по телу, лишая ее страха и любой осторожности. Мерлин, чего ей здесь бояться? Себя? Это же просто смешно… И в этот же момент еще кое-что падает на нее. Она не знает, как утешить испуганного, брошенного ребенка в себе. Но разве она уже не видела, как его утешали? Разве нет человека, которому это удалось? Гостиная «Кедровой рощи», садящийся на кресло Поттер. Теплые пальцы на ее подбородке, теплые радужки в поле зрения, теплые слова… — Я не знаю, чем могу помочь тебе, Пэнси. Но, возможно, мы могли бы договариваться о каких-то вещах? Так нормально? Она же может… просто повторить, верно? Если это помогло, значит, это работает? Так ведь? Пэнси делает вдох и протягивает ладонь. Медленно, аккуратно… Она касается маленькой руки, но не останавливается на ней. Пряди щекочут кожу, когда она едва притрагиваясь, гладит девочку по голове. Раз, второй… А потом она находит маленький, острый подбородок и мягко поднимает голову. Встреча с зелеными глазами выбивает из нее воздух. Пэнси даже рот приоткрывает, так близко глядя на саму себя. Такая светлая кожа, огромные глаза… Мокрые дорожки на щеках. Девочка смотрит на нее прямо, Пэнси смачивает пересохшее горло, чувствуя на своих точно такие же. Количество нежности к ней просто невозможно описать словами, приходится несколько раз моргнуть, чтобы вообще видеть ее четко перед собой. И она говорит. Не думая, не планируя, не репетируя. Потому что думать и репетировать в этой спальне кажется кощунственным и неуместным. Потому что здесь не должно быть расчета, плана или наносного. — Я совсем не знаю, как помочь тебе, — произносит она, с трудом разлепив сухие губы. — Я совсем не умею, — слова даются тяжело сквозь рыдания, но Пэнси не задумывается об этом. Зеленые глаза смотрят на нее так, словно она — единственное, что есть в этом мире. — Я просто… Я просто хочу, чтобы ты знала, что ты не одна, — сердце выпрыгивает из груди, одновременно дрожа так сильно, что дышать становится сложно. — Ты никогда не будешь одна, слышишь? — она слегка сжимает детские пальчики, которые успела накрыть второй ладонью. — Я всегда здесь и что бы ни случилось, мы с тобой сумеем пережить это вместе. И ты… Ты никому не должна доказывать, что ты какая-то особенная, чтобы тебя любили. Я точно это знаю, — она проводит по влажной щечке большим пальцем. — Потому что я точно знаю, что я люблю тебя. И я… Я… Она не находит сил говорить. Просто не может. Пэнси едва ощутимо тянет девочку за руку, та поддается сразу же и приближается, практически падая ей в объятия. Они обнимают друг друга так крепко и так тепло… Пэнси кладет ладонь на маленький затылок, замечая, как ее слезы утопают в красивой ткани платья на плече малышки. — Моя маленькая рыбка… Она бережно поглаживает спину, неспеша перебирая мягкие рюши. — Маленькая, маленькая рыбка… Она закрывает глаза и покачивается, держа в руках невесомое тельце. Пэнси не знает, сколько это длится, и не замечает происходящего вокруг. Она не боится. Не здесь, не с самой собой. — Пэнси?.. Все, чего она хочет, — отдать как можно больше тепла этой девочке. Сделать так, чтобы она знала, что ее видят, ее чувствуют и ее… любят. Что она не одна. — Пэнси, — голос звучит громче. Лэдидж. Она совсем забыла о целительнице. — Да? — Возвращайтесь ко мне. Спокойно, не торопитесь. Я сниму с вас чары, станет шумнее. Пэнси кивает и ослабляет свою хватку. Девочка смотрит на нее и кажется, — возможно, только кажется — что ее лицо не выглядит таким грустным. Как будто стало… легче. Она в последний раз осматривает малышку и зажмуривается, так и не выпустив ее плечи из собственных рук. Часы отсчитывают секунды, ударяя по ушам и мозгам. Она делает вдох. — Открывайте глаза. Медленно, в удобном вам темпе. Не забудьте, что здесь дневной свет. Силуэт Анастейши появляется рвано, потому что солнце режет сетчатку. Пэнси моргает несколько раз, прежде чем сосредоточиться на целительнице. — Вы здесь? Все в порядке? — Да, — короткий ответ. — Как вы, мисс Паркинсон? Как вам было? Пэнси сглатывает и понимает, что… не хочет отвечать. То, что случилось, было таким откровенным для нее, что анализировать и описывать… Она просто молчит, надеясь на понимание Лэдидж. И та его проявляет. Как обычно. — Как вы думаете, чего хочет эта маленькая девочка? Сейчас она не думает ни секунды над этим вопросом. Голос звучит глухо и тихо. — Любви, — отвечает Пэнси. — Быть любимой, понятой и принятой. Быть замеченной. Анастейша кивает. Она отпивает из своей чашки и ставит ее обратно. — Каждый раз, когда с вами случается то, что случилось в пятницу… Эта неконтролируемая боль, это… безумие. Каждый этот раз вы возвращаетесь туда. В этот возраст, в этот момент. В эту девочку. Травма не взрослеет, милая Пэнси. Каждый такой раз вы — та шестилетняя девочка в платье с рюшами, которая сидит брошенная и покинутая в своей спальне. Это и есть вы, понимаете? Иногда спокойная и рассудительная, а иногда… вот такая. Сегодня вы пришли ко мне и сказали, что хотели бы эту девочку изгнать. Удалить, убрать, вырезать… Отодвинуть ее еще дальше, чем она сидит и так. Заплаканная… Одна. Блестящие глаза, серебряная нить в ткани, сверкающий ободок… Выбросить. Отодвинуть. Изгнать. Пэнси зажмуривается до боли, стараясь не потерять голос Лэдидж. — Но разве это то, чего она хочет? Вы говорите, что она хочет быть принятой, понятой. Ей хочется, чтобы ее утешили, чтобы обняли. Она хочет любви. И пять минут назад вы подарили ей целый мир одним только объятием. Себе. Вы подарили себе целый мир одним только этим объятием. И если это часть вас, то убери эту часть… Будете ли это вы? — Мисс Лэдидж, — скулит Пэнси. — Это все просто только на словах. — Разумеется. Я бы предположила, что мы, возможно, говорим о сложнейших в жизни человека вещах. — «Быть принятой, понятой». Все это потрясающе звучит, но есть реальность. Где все идет своим чередом, а потом происходит условная пятница… И… Это ужасное сумасшествие, которое… Я не понимаю, я не… Я боюсь, что такие проявления не могут быть приняты, понимаете? Они ненормальные, дикие… — Очень непросто, мисс Паркинсон, принять человека во всей его полноте, — спокойно говорит Анастейша. — Но это именно то, о чем каждый из нас мечтает и чего жаждет. И еще, — она вздыхает. — Только вы сами можете начать этот путь. Только ваше собственное примирение с этой девочкой, с этой травмой… Только оно может дать дорогу тому, чтобы другие тоже смогли принимать вас. Вас могут жалеть, успокаивать, это может даже иметь какие-то определенные успехи. Но настоящее принятие вас не может начаться ни с кого, кроме вас самой. В кабинете повисает тишина. Принять человека во всей его полноте.

***

Black Rainbow — Raffertie

В этот раз все иначе. Нет, не так. В первый раз все иначе. Его глаза закрыты, вода стекает мягко, медленно. Хорошо ощущается потянутое на тренировке плечо. Нужно зайти за Заживляющим, не хочется ощущать слабость в руке. Слабость. Слабость. Вот уж точно то, чего в своем теле он не наблюдал уже давно. Он слегка разлепляет веки и бросает взгляд на предплечья. Легкое движение пальцами, и голубые линии рассекают кожу. Гарри улыбается и снова прикрывает глаза. Крепкие, яркие… здоровые. Такие же, как у Пэнси. Пэнси… Он хмурится. — И если у тебя случится что-то такое, с чем ты не можешь справиться без… альтернативного варианта, приди с этим ко мне. Пожалуйста. Пожалуйста. — Ты должна прийти. Это обязательно. Он видел ее лицо. Он напугал ее, во всяком случае в моменте. Но он должен был сказать ей это все. Должен был. А она должна понять, что он не станет выбрасывать в помойку дело своей жизни ради ее минутных слабостей. Вообще-то, это было… странно. И непривычно. Он никогда не расставлял границы с Джинни. Этого просто не требовалось, они росли вместе. Они проходили войну вместе и подстраивались под обстоятельства, заплетая вокруг них свою жизнь. Все было… естественно. Очерчивание границ никогда не являлось актуальным, да и какие границы у потерянного шестнадцатилетнего подростка? Тем более с их-то историей. Там выжить бы для начала. Потом все просто завертелось так, как было доступно и комфортно. А теперь все это закончилось. И они совсем другие люди. Он уж точно. Теперь он… знает. О своей силе, о том, сколько ее и насколько правильно с ней нужно обходиться. О том, что и как ему нравится… И вот теперь все сложнее. — Ты должна прийти. Это обязательно. Это обязательно. Потому что они два взрослых человека, которые оказались вместе не просто так. Не потому, что они вместе со школы или привыкли друг к другу. Не потому, что это правильно, логично и вообще они по-другому и не представляют. Что из этого ты выбрал сам? Джин? Нет. Пора бы уже признать факт, каким бы ублюдком его это не делало. В школе — да, конечно. Но вот второй раз, после разрыва… Пора также признать то, что им не стоило сходиться обратно. Потому что ему жаль не только собственного времени. Жаль и ее времени тоже. Ей следует строить свою жизнь так, как она хочет, а не так, как положено. Он был бы идиотом, если бы не понимал, что она не была счастлива. Счастливые не подливают партнерам зелья, чтобы не проводить с ними лишнее время. Столько лет… Они должны были быть женаты, возможно, с детьми. Должны были вместе идти к чему-то, стремиться к чему-то, а не видеться раз в несколько месяцев, и даже при этом не находить чем заняться. Список можно продолжать долго. В Джин давно зияет ее собственная дыра. Он не знает какая, но ее наличие так же очевидно, как-то, что его зовут Гарри Поттер. Они должны были давно отпустить друг друга. Что из этого ты выбрал сам? Пэнси. Ее он выбрал сам. И он подстроится под ее жизнь в том смысле, в котором от него это требуется, а она должна будет сделать это для него. И они будут говорить прямо о том, где проходят их красные линии. И тогда… тогда все будет хорошо. Потому что он по-настоящему хочет этого. Хорошо дома, хорошо на работе. Мысли перескакивают в собственный кабинет. Что из этого ты выбрал сам? Работу? Да. Уровень нагрузки — нет. Так что теперь у него есть два зама, а сам он вчера ушел из Министерства на полтора часа раньше. Святой Мерлин, если бы кто-то сказал полгода назад, что ему просто не будет чем заняться в Аврорате под конец дня… Конечно, так не всегда. Но это маркер. Он распределяет дела, и успешно распределяет. Решения за ним, бумажки — нет. Операции… разные. Но не все. Теперь не все. Перед глазами появляется Малфой мэнор. Холодные стены, пронизывающий ветер, опасность… Что из этого ты выбрал сам? Защищать? Да. Спасать, не оглядываясь на собственную жизнь? Нет. — Но это ничего, если что, я организую похороны, у меня же, мать твою, такой обширный опыт!!! Мне же мало было потерь! Почему бы не забрать у меня вообще все! И он отступил. Тогда. И отступит еще раз, если его жизнь будет настолько очевидно подвергаться риску. Потому что он хочет жить. Жить. Гарри смывает с тела пену, разминает шею и выходит из душа. Он быстро вытирается и подзывает вешалку с рубашкой. Еще одно совещание и он свободен, чтобы ждать мисс Паркинсон для похода в ресторан. Глядя в зеркало, он замечает, что янтарные пятна в радужках уменьшились еще сильнее. Поттер кивает сам себе, понимая, что все идет по плану. Вообще-то, этот вопрос возник у него еще в Африке. Глаза перестали быть желтыми, но пятна… Такого не было ни у Тао, ни у Эфы или кого-либо еще. Цвет должен быть обычным, тем, с которым волшебник родился, а в моменты активного использования магии — меняться. Ответ нашелся быстро. Яркие отметины исчезнут тогда, когда магия полностью адаптируется к организму. Он сделал все, что следовало, в Африке, но маятник все равно какое-то время будет с ним. Важно, чтобы зона яркого цвета уменьшалась. Так и происходит. — Ты поймешь, когда все закончится. Скорее всего будет иметь место какой-то эмоциональный всплеск. Позитивного характера, как правило. Ты почувствуешь, — Эфа была уверена, в том что говорила. — Не заморачивайся, Поттер, ты не перепутаешь. — И тогда все закончится? — Да. И тогда ты можешь надраться виски и не думать о маятниках, болях в руках… Тогда ты сможешь жить. Так что теперь он просто ждет. Вообще, эмоциональных всплесков позитивного характера у него нынче хватает. Гарри ухмыляется. В основном, конечно, со строптивой мисс Паркинсон. Строптивой. Он завязывает галстук и возвращается к тому, о чем думает уже некоторое время. Пэнси и фразочки, которые она бросает. Интересно, она считает, что он не считывает это? Он вспоминает Африку. И океан. Босые ноги, мягко утопающие в мокром песке. Это простая игра, обычная, даже детская. Так делал каждый. Когда в секунды отлива ты подходишь к воде, раззадориваешь ее… А потом волна снова несется к тебе. Ближе и ближе… Ты отступаешь и делаешь все для того, чтобы она не достигла стоп. Иногда приходится бежать, если волна мощная или слишком быстрая. И так раз за разом… Игра… Вот, что она делает. Она прыгает по его границам, пробуя их на вкус. А еще она все время дразнит его, чтобы он прощупал ее. И когда он приближается… То не натыкается на них. Словно она специально откатывает их дальше и дальше. Словно она не хочет останавливать его и жаждет узнать, как далеко он зайдет. Гарри закрывает глаза. — Но если нужно приложить силу и быть пожестче… Я не против. — Мы сейчас говорим о научных исследованиях? Он глубоко вдыхает. Они говорили о научных исследованиях? Разумеется, нет. Пару дней назад, в момент, когда она бессовестно ерзала по нему бедрами, Поттер поймал себя на мысли… Что если он бы схватил бы ее и отшвырнул на кровать, когда она не послушалась? А потом расслабился бы и показал ей, что не всегда стоит заигрывать с ним и не ждать на это никакого ответа. Сколько там было? Метра три? Он ухмыляется. Долетела бы. — Сомневаюсь, Поттер, что у тебя хватит сил оказать на меня такое давление, при котором я попросила бы остановиться. Улыбка расползается по лицу шире. Сучка. Она цепляет его каждой такой фразой, Поттер даже отрицать этого не собирается. Зачем? Магия в венах бурлит, ему приходится медленно выдохнуть. Он напрягается, вдруг вспоминая… журнальный столик. Гарри сглатывает и хмурится. Он уже был в этой точке. Его агрессия уже переходила грань. Закончилось это паршиво. Но что, если так не всегда? Ведь, если задуматься, Паркинсон только и делает, что… выводит его из себя. Притом специально, он же не идиот. И она не Джин. Она другая. Лицо Тао появляется перед глазами. — Ты не можешь отрицать злость, ярость и свою силу. Ты просто не понимаешь, как использовать их… конструктивно. Конструктивно. Главный вопрос: насколько конструктивно применение силы к строптивой мисс Паркинсон? Особенно, если она напрашивается. Гарри зачесывает волосы, решая подумать об этом тогда, когда будет актуально. У них есть время. На все что угодно. Проходя мимо Сирены спустя пять минут, он отдает ей подписанные бумаги. — Я к министру. — Мистер Поттер, все пункты по вашим заданиям сделаны. Мисс Паркинсон пока не заходила. — Пока? — Да, она в Британии. Он останавливается. — В Британии? Но еще рано. И почему она не зашла? Сразу отправилась к нему домой? Вряд ли, что она там будет делать несколько часов кряду? Он, конечно, не против, но это не похоже на Пэнси. Она завалилась бы прямо сюда, чтобы болтать или просто почитать в его кабинете. — Да. В своем семейном поместье. — Поместье или склепе? — Поместье. Он моргает. — Откуда ты знаешь? — уточняет он. — Я как раз переносила ее дело в закрытый блок, пергамент о сработавшем портключе влетел прямо ко мне в руки, а потом вшился в папку, фиксирующую перемещения. Логично. Так это и происходит. Архив с досье похож на квиддичное поле, где все время туда-сюда летают какие-то бумажки. — Ладно, — Поттер пожимает плечами и выходит в коридор. Странно. Она посещает территорию поместья родителей и их склеп, это не секрет. Но он не слышал, чтобы она собиралась сделать это сегодня.

***

Мелкая пыль вперемешку со стеклом потрескивает под подошвой туфель. Обувь она, конечно, умеет выбрать… Пэнси не подумала о каблуках, отправляясь сюда. Откровенно говоря, она не особенно думала вообще о чем-либо, когда дрожащими руками искала нужный конверт с портключом. Пэнси Паркинсон стоит в коридоре собственного дома. Вокруг — обломки, осколки и пустота, перед ней — вид на громадную территорию. Парк, речка, бесконечное множество кустов и деревьев самых разных видов и сортов, несколько зон отдыха… И это только то, что можно рассмотреть с этой точки. Она вздыхает и неспеша шагает к своей цели. Они были здесь несколько раз, все время с Поттером. Дважды приносили ту самую шкатулку, один раз он еще раз осматривал кабинет отца перед самым закрытием расследования. Пэнси не спрашивала, что он искал. Сама она тоже посещала территорию, но обычно ограничивалась склепом. И вот она здесь. Пэнси делает глубокий вдох и толкает дверь. Та поддается сразу же. Розовый. Везде. Балдахин, рюши, флаконы. Мерлин, сколько прошло с того посещения, когда она разбила все эти духи, а запах до сих пор не выветрился. Хотя, учитывая качество парфюма, отсутствие проветривания и тот факт, что он впитался в ковер… — Чем-то пахнет? — Я думаю… Я думаю, пахнет сладостью. Да, наверняка, чем-то ванильным или подобным. Так и есть. Ваниль. Легкая, почти невесомая, но однозначно заявляющая о себе. Она делает шаг вперед и поднимает взгляд. Вот и кресло. Пыльное, частично в копоти после ее выходки с попыткой сожжения всего тут… — Сколько вам было лет? Сколько? — Шесть. Пэнси аккуратно переступает остатки костра, подходит к кровати и садится на краюшек, складывает руки на груди. Внимание скользит по тем самым полкам, с которых она сбрасывала бесконечные флаконы. Те, что она сравнивала с собой, крича в лицо Поттеру о своей боли несколько месяцев назад. На этом же месте. — Мне нельзя было двигать эти крема. Мать говорила, что накажет меня. Потому что я портила композицию, представляешь, Поттер? Годами они стояли в одинаковом порядке. Годами! Она была такой ненавидящей, такой яростной. Сейчас же Пэнси… сомневается. Мерлин, скажи ей кто-то об этом раньше… Взгляд снова опускается вниз. Среди стекла виднеются несколько флаконов, которые каким-то чудесным образом не разбились. Один она замечает точно, крышечка тоже валяется неподалеку. Пэнси сползает с кровати и садится на корточки. Поднимает духи и разглядывает их. Баночка красивая, под распылителем объемный бант. — Вы опишете мне девочку? — Она очень грустная. Пэнси тянется за крышечкой, поднимает ее и аккуратно закрывает флакон. В тишине раздается звонкий щелчок. Грязное стекло оставляет мазки на руке, она достает палочку и произносит заклинание. Секунда, и духи словно новые. Она делает несколько шагов и ставит их на полку. Потом отходит и смотрит на картину со стороны. — Пэнси, ты будешь наказана, если снова посмеешь поменять местами эти флаконы. Неужели ты до сих пор не понимаешь, что правила требуют… Внезапно появляется мысль. А точнее, вопрос. Так ли плохи духи сами по себе? Она вспоминает легкий аромат. Теплый, приятный. Он точно не отвратительный, не тошнотворный. Значит… дело не в них. Дело в том, какие ассоциации они вызывают. Она прищуривается. Даже не так. Дело в том, как именно с ними обращались. Нельзя передвинуть. Нельзя сменить. Нельзя взаимодействовать сверх меры и вне правил. Нельзя, нельзя, нельзя… Все, что оставалось — только злиться и ненавидеть. А что, если бы было можно? Пэнси бросается к полке снова, забирает оттуда флакон и ставит его на стеллаж с книгами, стоящий в углу комнаты. Что, если бы она могла оставить их здесь? Или в ванной? Или даже когда-то случайно забыть на подоконнике? А если она могла бы пользоваться другими, когда хотелось, чтобы эти не надоедали? Что, если они не были бы так плотно сцеплены с правилами и обидами? Она медленно берет баночку еще раз, думает какое-то время, а потом снимает колпачок. Положив палец на холодный металлический распылитель, она ощущает, что во рту пересохло. Пэнси поднимает парфюм перед собой, направляя в воздух, но потом меняет решение. Легкое нажатие, тихий «пшик» и влажное облако мягко ложится на запястье. Она выжидает в тишине не меньше минуты, затем несколько раз взмахивает рукой и приближает ладонь к лицу. Закрывает глаза. Вдох. Сливовый пирог. Мягкий, медовый, вся поверхность покрыта половинками темно-синих слив. Шапочкой. Вот такой она любила в детстве. Мама просила эльфов испечь его для маленькой Пэнси каждый раз, когда та возвращалась на каникулы из Хогвартса. Она забегала в гостиную, а аромат уже окутывал все вокруг. Теплый плед. Белый, «кудрявый», словно сделанный из шерсти барашка. А, может, так и было. Какао. Горячее, посыпанное мелкой шоколадной крошкой на бархатистой пене. Пэнси смотрит на пол. В то самое место, на котором сидела маленькая шестилетняя девочка. — Что вы чувствуете, когда смотрите на нее? — Мне так жаль. Так жаль… Она хмурится. Но ведь было и хорошее, разве нет? Были сказки, пирог, какао и плед. И много чего еще. Стирает ли это все остальное? О нет, конечно нет. Но ведь оно было. Было. Все то, о чем она совсем не помнила. Не хотела помнить. Были духи, запах которых не вызывал тошноту… Ее и… Пэнси замирает. А потом срывается с места, выходит в коридор и бежит по направлению к другой спальне. Внутри назревает тревога, потому что она помнит свой прошлый визит в комнату родителей. Всего лишь запах тогда едва не прикончил ее. — Пэнси, открой глаза. Она сглатывает, обещая себе не соваться слишком сильно внутрь. Даже не смотреть туда. К нужной двери она попадает через минуту. Пэнси не дает себе времени раздумывать, закрывает лицо шарфом, оставляя только глаза, и толкает дверь. Она пересекает помещение, проговаривая какую-то детскую считалочку в голове и не поднимая глаз с пола. Вот и ванная. Еще одна дверь и снова поддается. Быстрый взгляд на полку. Они там же, где и были. Пэнси хватает знакомый флакон. Спустя еще два стишка она уже убегает по коридору туда, где дышать будет легче. Не доходя до большой гостиной, она останавливается и смотрит на еще одни духи. В этот раз ее. Мамы. Рука так и чешется снять колпачок, но Пэнси не решается. Когда-то потом… Когда-то, когда она будет готова встретиться с этим. Когда-то… В гостиной улавливается какой-то шорох. Она застывает. Страх окутывает с ног до головы, Пэнси на несколько секунд лишается даже возможности сделать выдох. Может, послышалось? Но он повторяется. И не просто шорох, а абсолютно четкий звук шагов… Но кто? Поместье закрыто… Она достает палочку, облизывая пересохшие губы. Делает шаг вперед, еще один. Заходит в гостиную. Движение мелькает около большого камина, черный силуэт копошится за креслом, внезапно фигура застывает и поворачивается… Заклинание срывается с палочки мгновенно. Она видит луч, летящий в незнакомца, но тут же меняющий траекторию. Грохот и облако пыли оповещают о том, что отброшенные чары попали в потолок, сбив лепнину. Пэнси даже не успевает ахнуть, как палочку выбивают из ее рук, а тело сковывает магия. Она не чувствует конечностей, когда медленно поднимается в воздух. Не слишком высоко, но вот она уже беспомощно парит над полом. Ей нужно было взять с собой Поттера. Мерлин, зачем она пошла одна… С другой стороны, поместье должно было быть закрыто. Почему здесь… — Я тоже очень рад тебя видеть, Пэнси, — из тучи пыли раздается прекрасно знакомый голос. Она моргает, заодно обнаруживая, что голова и лицо не обездвижены. — Но… — и голоса она не лишена. — Ты всегда так встречаешь гостей? — раздраженный Поттер отряхивает собственное пальто в том месте, где кусок штукатурки оставил особенно крупное белое пятно. — Но ты не знал, где я, — лепечет она. — Я не ожидала… — Поместье закрыто, кто еще это мог быть? — вздыхает он. — Ну вот и я так подумала… Ну, что что-то с охраной или это кто-то чужой… Откуда ты вообще знаешь, что я здесь? — Сирена сказала, — он бросает попытки отчистить одежду руками и использует наконец заклинание. Сразу бы так. — Ты следишь за мной? — она поднимает брови. — Ты знаешь, что нет, — спокойный ответ. — Это случайность. Пэнси хмыкает. — Не хочешь снять вот это? — она выразительно кивает вниз, напоминая, что висит в воздухе обездвиженная. Но Поттер только прищуривается. А затем призывает ее палочку, валяющуюся неподалеку. — И чем же в доме Паркинсонов приветствуют гостей, — бормочет он с интересом, а Пэнси готовится держать оборону заранее. Она сглатывает. Поттер ловит палочку, взмахивает около нее рукой, из кончика вырывается луч. Он изучает его буквально секунду… и открывает рот. — Режущее? — Поттер вскидывает голову. — Пэнси, серьезно? Режущее? — Я была напугана! — пищит она, вжав голову в плечи. — Так обездвиживай людей, а не убивай! Поттер уставляется на оставленный на потолке след. — И хорошее режущее, смотри-ка. Ты бы отсекла мне голову, если бы была быстрее. — Я целилась в ноги. Он закатывает глаза. — Что ты делала тут? — Я все еще обездвижена и подвешена… — замечает она второй раз. — Я знаю, — бросает он так, словно его это не волнует. — Что-то случилось? — Нет, я просто… Пришла походить и уже собиралась обратно… — она отводит взгляд, а потом ахает. — Духи… Мерлин, со мной были два флакона, теперь они разбились и… Поттер делает короткое движение рукой, к Пэнси по воздуху подплывают стеклянные баночки. Она с облегчением выдыхает. Он шагает по гостиной, приближаясь. — Я запишу тебя на курсы по Колдомедицине. — Зачем? — она улыбается, слыша, что он не злится. Ну или не слишком. — На случай, если однажды ты попадешь. — Сильно сомневаюсь в этом… — И тем не менее, — бурчит он, обходя журнальный столик. — Отрезанную голову никакая медицина не срастит… Поттер прищуривается, оказываясь прямо перед ней. — Ты же целилась в ноги. — Ну… я не стрелок. Он качает головой. — Пэнси, это не смешно. Ты могла бы ранить кого-то, причем серьезно, — он хмурится. — И это спустя несколько часов после того, как я попросил тебя не влипать в истории. — Поттер, это мой дом! Закрытая территория, я же не набросилась на человека на улице! — обиженно парирует она. Он раздумывает некоторое время. Их лица находятся на одном уровне, пока Пэнси парит в воздухе. Поттер тяжело выдыхает. — Ладно, аргумент принят, — заключает он. А потом ухмыляется, осматривая ее с ног до головы. — Ты такая послушная, когда не дергаешься. Брови Пэнси медленно ползут вверх. — Вот как? — она ухмыляется в ответ. Он едва слышно хмыкает и делает еле заметное движение головой. Она тут же снова ощущает руки и ноги, магия опускает ее вниз. Пэнси потирает кисти, а затем забирает флакончики, аккуратно распределяя их по глубоким карманам пальто. — А зачем ты пришел? — Не знаю, — он пожимает плечами. — Понять, что все нормально. Обычно ты не ходишь в дом одна, а этот портключ вел прямо в гостиную. Вспомнил, как ты отреагировала на спальню родителей, так что… — он не заканчивает. — Ясно. Я сделала все, что хотела. Мы можем уходить. — Хорошо, — Поттер стоит у большого окна в пол и смотрит на закатное солнце. Пэнси подходит и становится рядом. — Слушай. Кристофер пока не знает обо мне и обо всем этом. Наверняка поместье делится пополам по закону, да? — Думаю да, но тебе нужно проконсультироваться с кем-то и поднимать бумаги вашей семьи, возможно, где-то прописаны детали на такие случаи. Пэнси, я не знаю, я не юрист. Она кивает. — А если… Если бы, например, я собралась его восстановить? — тихо произносит она, словно сама боится своих слов. — На это же не могут накладываться ограничения? Взгляд Поттера, который он тут же бросает на нее, сложно понять. — Вряд ли кто-то может запретить тебе восстановить собственный дом, — отвечает он. Они стоят в тишине, пока она не говорит: — У Нарциссы был потрясающий розарий. Наверняка все растения погибли без нее. — Магия может поддерживать их, так что… — начинает он. — Нет, — перебивает Пэнси. — Все говорили ей, что это глупая затея, но она никогда не соглашалась. На ее оранжереях было очень мало чар. Нарцисса любила эту работу, которую все называли грязной. Помнишь, ты спрашивал меня, откуда я знаю всякие детали о растениях? Тогда в Африке. Он кивает. — Я помогала ей там. Не очень часто, но мне неплохо давалась флористика, так что она приглашала меня на каникулах и… — Пэнси чувствует ком в горле и не заканчивает фразу. Убрав прядь за ухо, она показывает рукой на небольшой парк. — Видишь деревья? Те, что не полностью голые. — Да. — Там небольшой парк. Моя мама была равнодушна к розам, да и сама не пачкала руки. Но я точно помню, что там высажены гортензии. Это такие большие кусты и на них очень крупные розовые или белые соцветия, потрясающие. Раньше там было несколько сотен таких… Невероятная красота, как с картинки, — она перемещает руку чуть левее. — Вон там есть река и оборудован целый пляж. Я покажу тебе, когда станет теплее. Весной, когда выйдет солнце и чуть нагреется земля, полезут тюльпаны, а еще газоны и… — она закусывает губу, ощущая, как в глазах собираются слезы. — Если не следовать строгим правилам, а делать так, как хочется… Здесь… Здесь может быть очень хорошо, и красиво, и… Вот. Она выдыхает, глядя на ухоженные дорожки. Ухоженные… — Поттер, а где эльфы? Ты говорил, их было двое здесь… — У Андромеды. — И Малфоевские? — она удивляется. — Сколько их там в общей сложности? Десятка полтора? Чем они все занимаются целыми днями? — У Блэков есть некоторое количество поместий по Европе. Андромеда распределила домовиков по ним, чтобы не толпились. Они бы сошли с ума без дела, перед этим сделав сумасшедшей и ее тоже. К тому же Кикимер ревнив, мы не стали его так расстраивать. Пэнси грустно ухмыляется. Она прижимает ладони к груди и поднимает голову, сталкиваясь с ним взглядами. — Что? — спрашивает она, видя, как внимательно он на нее смотрит. Зеленые глаза практически вгрызаются в нее. Поттер не отвечает, а только отрицательно качает головой. И произносит первый: — Вернуть их сюда? Она сглатывает, мысленно благодаря его за это. Пэнси не уверена, что смогла бы попросить сама. Она просто кивает. — Хорошо, но прикажешь им ты. Они не слушаются меня. Внезапно ей становится так хорошо и легко от мысли, что дом перестанет выглядеть так покинуто, что впору расхохотаться. Может, она сходит с ума? — Надо же, Поттер. Кто-то тебя не слушается… — Пэнси все-таки шутит. — Они будут рады вернуться домой. Тут как раз нужно починить кусок потолка, потому что кое-кто вваливается без приглашения. — Угу, — тянет он и улыбается. Как-то чересчур уж хитро. — Всем нам хочется возвращаться домой. Наверное, природой заложено… Даже не посмотрев на нее, он отходит от окна. — Я вовсе не это имела в виду, — Пэнси слегка толкает его в бок. — Пить эти зелья по смене часовых поясов так утомительно, я понимаю тебя… Приходится много продумывать, подстраиваться… Она открывает рот от такой наглости. — Поттер, я не… — Сбитый режим, постоянные подсчеты… — теперь он поворачивается к ней лицом, отступая в сторону коридора спиной. Засранец улыбается так широко, что она видит, кажется, вообще все его зубы. Зеленые глаза горят. — Даже аврорам жутко неудобно пользоваться им на длительных операциях или в командировках, что уж говорить об обычных людях… Пэнси складывает руки на груди и качает головой, изо всех сил стараясь не улыбаться в ответ. Сердце бьется быстро-быстро. Она решает не отвечать на провокации. — Не знаю, о чем ты, Поттер, но нам пора. Здесь холодно, я не собираюсь чихать завтра на работе. — Если ты попадешь туда, — бросает он. — Что? — Пэнси удивленно уставляется на него. — Я все еще не решил, посадить тебя или нет. Знаешь, нападение на сотрудника Аврората и все такое… Ну конечно. Режущее. — Ну тогда думай быстрее, — отвечает она. — Может, тогда и в ресторан не придется собираться… — Не придется? Ты не хочешь? Пэнси тяжело вздыхает. — Если честно, нет. — А почему не сказала? — Я только что это поняла, — признается она. Поттер моргает, а затем пожимает плечами. — Ладно, давай не пойдем. Чем займемся? Вдруг она замирает, напрягает память и, нарыв что-то в воспоминаниях, быстро пересекает комнату. Шкаф находится там же, где и раньше. Она дергает за дверцы… — О да… Поттер подходит сзади и присвистывает. Кладовая. Громадная, заполненная ровными рядами лежащих на боку бутылок. — И прямо в гостиной. — Чтобы далеко не ходить, — Пэнси смеется. — Я сбежала так рано, что даже не успела изучить сей шкаф в позволительном для этого возрасте. Что ты предпочел бы сегодняшним вечером? Он с интересом оглядывает напитки, периодически останавливаясь на знакомых названиях. — Возьми на свой вкус. — Идет, — она сразу же вытаскивает две бутылки. — Ты собралась выпить обе? — Мы выпьем обе, — Пэнси закрывает шкаф ногой, держа в руках улов. — К утру ты сама будешь просить меня закрыть тебя в камере на каких-нибудь основаниях, — заключает он. — Чтобы поспать. Она отмахивается. — Ну же, Поттер, — Пэнси улыбается, покачивая бутылками. — Это отличный виски. В твоем кабинете никого нет, — она делает шаг вперед. — Никто не узнает о грехопадении большого босса. Закроешь чертову дверь и выпьешь со мной. — В кабинете? — удивленно переспрашивает он. — Да. Хочу напиться в Министерстве магии Великобритании. — Что за тяга к Британии сегодня у всех… — он подмигивает. — Идем. Точно засранец. Пэнси подходит и протягивает ладонь для аппарации. — Ты знала, что чтобы аппарировать вместе нужен телесный контакт, но это не обязательно руки, — он не тянет свою в ответ. Она моргает. — Я никогда не задумывалась об этом. — Закрывай глаза, — Поттер улыбается. Она не чувствует контакта рук, как это обычно бывает. Последнее, что ощущает Пэнси перед рывком, — мягкое прикосновение губ.

***

Они встречаются в его кабинете в восемь вечера. Закончившая свои дела Паркинсон выглядит слегка уставшей, хотя по ее меркам едва закончился обед. К тому моменту, как Пэнси вспоминает об африканских приключениях, они выпивают по два стакана. Выясняется, что она хотела бы получить себе в офис один из отростков монстеры из Конго. — Я подумаю, — отвечает Гарри, разглядывая растение, которое, кстати, уже выдало три новых листа, стоя под какой-то специальной магической сферой. — Я за них отсидела сколько-то там минут в африканской тюрьме, между прочим, — возмущается она. — Они принадлежат мне даже больше, чем тебе. — Ты отсидела в африканской тюрьме, потому что пошла воровать посреди ночи и затесалась в компанию проституток. — Поттер, — она прыскает от смеха. — Я надеюсь, если ты кому-то рассказывал эту историю, то не так… — Да. Упустил момент про воровство. Пэнси цокает. — А ты себя помнишь? Ой, дайте мне белую. Нет не эту, другую, эта тощая… А есть еще? Эту я раздену сам, не трогайте. Ну ладно, давайте, раз получше нет, — она перекривляет его голос. — Так и быть, и эта подойдет, но сделайте скидку! — А ты обиделась, я смотрю, — замечает он, прищуриваясь. Паркинсон гордо вскидывает подбородок. — Разумеется нет! Ты больше выделывался. Костюмчик напялил… Целое шоу. — Мне нужны были доказательства. — Дока… — Пэнси замирает. — Ах вот оно что! А я все думала, почему просто не стереть им память и не вытащить меня оттуда с помощью магии. И что сейчас с ними? — Ну… Вообще-то, не стоит слишком уж рассчитывать на систему правосудия в подобном местечке, как бы мне грустно ни было это говорить. Скажем так, по шапкам они получили. — Хм, — она задумывается. — Знаешь, девочки в камере понимали, что они там ненадолго. Все друг друга знали… Их забрали просто чтобы вытащить взятку за выход. — Или продать. — Или продать, — она кивает. — Они и не прочь, — Пэнси улыбается. — Ну и я была не прочь, так что какие уж тут осуждения. Оба смеются, она внимательно рассматривает кабинет. — Поттер… А помнишь, как мне прислали примерно миллион коробок с вещами и тканями? — она хихикает. — А ты был добр и позволил мне поработать. — Добр… — тянет он недовольно. — Если говорить прямо, я вернулся в свой кабинет и увидел кучу этого дерьма. Нужно было куда-то деть, твоя гостиная была ближе всего. — Ну конечно, — она ухмыляется и откидывается на спинку. — Это было очень мило. Они сидят друг напротив друга в креслах, фрукты и сыры стоят на журнальном столике. — Ты меня романтизируешь. Она хмыкает. — Как прошел твой день? Гарри косится на камин, разожженный так, словно они тут что-то размораживают. Он наклоняется чуть вперед и снимает пиджак, не вставая. — Отрабатывал свой штрафной раз со стажерами. — Тот самый штрафной от министра за несогласованные запретные связи с девчонками? — Именно, — смешок вырывается из него. — Пэнси, тебе не жарко? — он бросает на нее взгляд. — В теплом длинном платье и колготках… Я убавлю огонь? — Убавь, — она пожимает плечами. — Но мне не жарко, и это не колготки, — он только хочет что-то сказать, как она подцепляет подол платья и неспеша тянет его вверх. Он видит коленки, бедра… А потом она, не меняясь в лице, медленно раздвигает ноги. Поттер замирает и упирается взглядом в черные трусики и такого же цвета кружево чулок. Учитывая то, что он как раз нагнулся в ее сторону… Он поднимает глаза, она смотрит на него, не моргая. А потом просто сдвигает бедра и сбрасывает ткань обратно. — А на завтра какие планы? — Паркинсон делает глоток из стакана. Сучка. Он делает глубокий вдох, все-таки стаскивает пиджак и никак не реагирует на провокацию. — У меня большой обед с Авроратом. Вручат награды, зачитают итоги по работе с начала года, официально назначат парочку новых сотрудников. Внутреннее мероприятие. Вдруг Пэнси становится задумчивой и хмурится. — Что? — спрашивает он. — Поттер, а ты пойдешь в этом? — она кивает на подготовленный и висящий на двери костюм. — Да, а что? Она покусывает губу и вздыхает. — В кармане пиджака мои трусики, — признается Пэнси. Он моргает. — Я планировала, что ты мог бы наткнуться на них в течение дня, но раз у тебя мероприятие, то лучше я предупрежу. Он медленно поднимает брови и молчит какое-то время. Кто-то когда-то вообще подсовывал ему в карман пиджака трусики в его гребаной жизни? Поттер ищет внутри себя хотя бы одну негативную реакцию на эту ситуацию… и не находит. Где ты была раньше? — Большое спасибо за предупреждение, Пэнси, — говорит он, смеясь. — Это очень мило с твоей стороны. — Подсунуть трусы? — И это тоже. Она уставляется на него. Гарри потирает глаза, борясь с желанием встать и посмотреть — какие именно. Святой Мерлин, сколько тебе лет… — Поттер, а что сейчас в той гостиной? — Где ты жила? — Ага. — Все та же гостиная. А что там могло бы быть? Она пожимает плечами. — Не знаю, мало ли. Ты бываешь там? — Один раз заходил. — Она далеко отсюда? Аврорат же большой. — Она за дверью. За твоей спиной. Пэнси округляет глаза. — Ты не перенастроил это? — Никто не просил к ней доступ, настолько масштабных попоек с тех пор не было, — говорит он честно. — А мне она не мешает. — Мерлин! И ты молчишь?! — она оставляет стакан на столике и подскакивает. Не надевая туфель, Пэнси шагает к стенке и прислоняет ладонь. Мерцающая дверь не заставляет себя ждать. — Какая прелесть! — она почти визжит. И тут же пропадает в коридорчике, Поттер остается в кабинете один. Спустя пару минут он понимает, что она пошла не просто окинуть комнату быстрым взглядом. Он поднимается и шагает следом, стаканы и бутылка виски парят за ним. Когда он появляется в гостиной, Пэнси выходит из ванной. — Все на местах, надо же. Словно я и не уходила, — она говорит это как-то слишком уж серьезно. — Мерлин, все это было словно сто лет назад или вообще в какой-то другой жизни… — Да уж, — Гарри засовывает руки в карманы и прогуливается по комнате. Он ухмыляется, вспоминая, как сидел с ней на диване. Они спорили, злились, ругались. Она не соглашалась, кричала. Он раздражался и пытался что-то объяснять… — Поттер… — как-то очень сдавленно говорит Пэнси. Он смотрит на нее. — Я очень благодарна тебе за то, как ты вел себя… Со мной тогда. — Гарри хмурится, а она продолжает. — Я же понимаю… Я не то, что навстречу не шла вам, я была… — она тяжело выдыхает. — В общем, я все понимаю. — Ты была напугана и ты была одна, — мягко отвечает он. — Не бери на себя столько ответственности, Пэнси. Люди очень разные в стрессе. А большего стресса, чем был тогда у тебя, притом одномоментно… сложновато даже специально придумать. Местами я ожидал от тебя даже больших проблем, чем ты создавала. — Я была одна не так уж и долго, — она поднимает голову и заглядывает ему в глаза. — И вы все должны знать, что это было очень важно. Он кивает. — Что с Николь? Почему не слышно о ее слушаниях? — вдруг интересуется она. — Их перенесли. Так же, как мои. Мы до сих пор не совсем понимаем, что в голове Питерсона, — объясняет он. Пэнси отводит взгляд, рассматривая камин. — Он уехал, а вернулся… странным. Мы думали, что он там за что-то хорошенько получил на проверках, но выяснить ничего не удалось. Он как будто дает нам время для хорошей подготовки, а еще кажется, что он хочет побыстрее закончить все это. Может, у него какое-то там повышение напрашивается… Но тоже не совсем логично, тогда он наоборот блистал бы в зале суда, — он потирает шею. — Короче, мы так и не поняли. В любом случае, и мое и ее слушания отложены. — Ясно, — короткий ответ. — Что с ее занятиями? — Ничего. Пэнси опускает глаза в пол. Гарри нечем успокоить ее грусть. — А Хардинсон, значит, завтра получит свою награду, — Пэнси улыбается, помолчав немного. — Да. Скорее всего он придет во фраке. — Мне написала Андромеда, попросила встретиться. — Вот как? — Поттер поднимает бровь. — Да, организация похорон… Точно. — Понял. — Она хотела бы поучаствовать настолько, насколько я позволю. — Так и написала? — Ага. Она знает, что Нарцисса сама попросила меня заниматься этим. Я вот думаю, бояться ли мне… — Нет, — он отмахивается. — Тем более теперь. — Поттер… А как у тебя с Уизли? — произносит Пэнси, а Гарри уставляется на нее. — Какие-то новые данные из видений или газет? — он удивленно моргает и ухмыляется. — И ты ждала весь вечер? Почему бокал еще не разбит о мою голову? В виски яд? И Режущее все-таки было не просто так? — О Мерлин. Их же там полно… — она хихикает. — Уизли который парень, Рон. — А-а-а, — тянет он. — А что с ним? Почему ты спрашиваешь? — Ну… Вы дружите, а это его сестра и все такое… — Все нормально. Он писал мне еще в Африку, когда вышла статья. Мы несколько раз виделись в Лондоне после моего возвращения, и вдвоем и в компании. Пэнси, мы довольно много пережили и слишком хорошо знаем друг друга, чтобы не урегулировать спорные вопросы. Он знает, что я никогда ее не обижал, остальное — не его дело, чему он очень рад, говоря откровенно. Она кивает. — Я вообще не помню, чтобы видела его за все время расследования… Только единожды в Больничном, кажется. — Рон работает на международном направлении, уже года полтора. В Лондоне только отмечается и навещает семью. — Надо же… — Ага. Они молчат некоторое время. Гарри смотрит на задумчивую Пэнси и берет бутылку виски. — Будешь еще? — Ага. Он шагает к ней, два стакана парят следом. Он наполняет один, затем второй. Одновременно они тянутся к тому, что левее, Гарри успевает взять его первым. — Упс, — ухмыляется он и собирается демонстративно отпить, но… рука останавливается перед самым ртом. Он моргает. Поттер пробует снова. Ничего. Стакан медленно уплывает по воздуху, а чары притягивают вторую кисть к первой, скрепляя их. Что за… — Упс, — повторяет она и улыбается. — Пэнси, эти твои детские… — он застывает на полуслове, не видя палочки в ее руке. Она стоит перед ним, вытянув ладонь, а по ее и его предплечьям… тянутся тонкие голубые нити. Он шокирован настолько, что не может говорить. Поттер смотрит на свои руки, видя, как его собственная магия блокирует его же движения. Это шутка? — Я тренировалась, — самодовольно бросает Пэнси, не дожидаясь вопроса. Он поднимает глаза. Она использовала чары, а значит… У него перехватывает дыхание. То, как выглядят ее радужки, на секунду лишает его возможности даже думать. — Как? — только и способен пробормотать он. — Колдовать я точно без палочки не могу, — объясняет она. — Я много раз пыталась. Но потом я заметила, насколько сама магия активна на мне, и подумала: а что, если не пользоваться своей через тебя… А поиграть с самими этими нитями на каком-то простом уровне, даже бытовом, но не смешивать со своей… Короче, это была только теория и эксперимент. Вообще-то, я пробую уже не первую неделю… Теория. Эксперимент. Не первую неделю… Какова сучка. — И что же? — он так и стоит, держа перед собой скрепленные тонкими полосами руки. — Как видишь, — она выглядит такой довольной собой… А в голове проскальзывает вопрос. Пэнси могла ощущать некоторые его эмоции или колебания магии, просто потому, что носила ее на себе. Что будет, если она ею пользуется? Один короткий мысленный приказ — и он сбрасывает путы, освобождая запястья. Поттер набирает воздуха в грудь, но тут же выдыхает, наткнувшись на нее взглядом. Реакция происходит почти моментально. Пэнси смотрит на свои руки, нахмурившись и открыв рот. Она громко дышит и крутит кистями, словно ищет что-то на них. — Что со мной? — отрывисто спрашивает она, подняв глаза. Он старается не засмеяться и говорит ровно: — А что с тобой? — Мне… Мне так жарко и… Мне кажется… — она хмурится. — Поттер это что твои ощущения? Это потому, что я использовала твою магию? Ответ напрашивается сам собой. — Похоже на то, — он кивает. — Ты не просто ее использовала, ты использовала ее на мне, а я ею же сбросил, — он взмахивает рукой. — Я даже не хочу пытаться понять, что за коктейль смешался вследствие всего этого. Считай, что у тебя мини-версия моего маятника. Эмоции туда-сюда, чувства путаются и все такое… — И ты все время… — она кладет ладонь на лоб. — Так все время с тобой? — Нет. Я думаю, тебе непривычно, вот и все. Пэнси, посиди немного, я принесу тебе попить. Это просто всплеск, тебе не о чем переживать, я ставлю на то, что скоро это пройдет. Гарри разворачивается и делает несколько шагов в сторону кухонной зоны, чтобы налить ей воды… Она появляется перед ним тихо и мгновенно. Прямо на пути, и только быстрая реакция позволяет ему не сбить ее с ног, сделав еще шаг. — Хороший фокус, — замечает он, вскидывая брови. — Мой фокус, — и добавляет чуть тише. Пэнси не отвечает. Она поднимает голову, Поттер медленно сглатывает. Желтые глаза, совершенно дикие в обрамлении черных ресниц и таких же черных волос, зрачок громадный. Любого нормального человека до чертиков бы испугал такой взгляд. — Я не хочу пить, — отрезает она. Низкая хрипотца тут же находит отклик в его паху. — Виски? — предлагает он игриво. — Поттер, возбуждение всегда так сильно? — она тяжело дышит и оттягивает высокую вязаную горловину платья. — Как ты вообще это выдерживаешь? Мисс Паркинсон ходит с козырей. — Пэнси, это пройдет, — терпеливо объясняет он. Плевала она на объяснения. — И ты вынужден держать себя в руках, потому что я слабее тебя? Каждый раз? — Пэнси… — Отвечай мне, — она толкает его ладонью в грудь и, кажется, что делает это легко и играючи. Но Поттер почти что летит на несколько шагов назад. Он останавливается, когда ударяется поясницей о спинку дивана. Пэнси застывает и округляет глаза. — Я… прости, я не знала. Я не… Он стискивает челюсти. — Нет, не каждый раз. Контролировать, следить, ограничивать, бояться навредить… Журнальные столики, применение силы, потеря контроля… Мерлин, да пошло оно все к чертям. Ничего он ей не сделает, если даже магия подчиняется ей. Даже против него самого. Гарри опускает веки и улыбается, знакомый жар быстро распространяется в груди. — Поттер? Ты… — он открывает глаза, она тут же замолкает. Гарри поворачивает голову к большому зеркалу и, посмотрев на свои радужки, понимает, что именно ее остановило. Он делает к ней шаг, одновременно тянет руку к галстуку и ослабляет его. Потом снимает и бросает назад. — Ты такая сильная, Пэнси, — произносит он медленно. Она не сводит с него глаз, а потом громко выдыхает и бросается вперед. Она могла бы сбить его с ног, толкнуть, могла бы даже впечатать в стенку, учитывая ее состояние. Но Пэнси Паркинсон с ошарашенным видом резко замирает на расстоянии вытянутой руки… Его руки. Потому что Поттер держит ее за шею, поймав прямо в воздухе перед самым столкновением. — Но ты не самая сильная в этой комнате, — насмешливо добавляет он. Гарри чувствует, насколько сильно горит ее кожа. В такие моменты он бросался в холодный родник неподалеку от деревни. Он должен проверить. — Тебе больно? — спрашивает он, проминая пальцами горло. Пэнси отрицательно качает головой. Настолько, насколько может, учитывая ее положение. Что и требовалось доказать. В обычном состоянии он бы уже сломал ей что-то, потому что ощущает даже кости под подушечками. Улыбка расползается по его лицу, он ослабляет хватку, а затем мягко скользит пальцами по подбородку. Большим он поглаживает ее губу, собираясь предложить холодный душ… Но застывает, уставившись на нее. Пэнси раскрывает рот, ловит его палец и слегка закусывает его. Она поднимает на него желтые глаза. Гарри Поттер физически чувствует, как щелкает что-то внутри.

***

Lover — George Maple

Она не успевает даже пискнуть, как они исчезают, и через секунду появляются в ванной. Поттер наклоняется, поддевает ее платье и резким движением стаскивает его через голову. Пэнси вскидывает руки, помогая. Воздух попадает на открытую кожу, облегчая жар на какие-то секунды. Включается кран. — Заходи, — говорит он. — А ты пойдешь? — хихикает она и слегка напирает на него плечом. Звонкий шлепок отражается четким эхом от белых стен, Пэнси ахает от неожиданности. Поттер подталкивает ее. — Заходи, — повторяет он. Она молча шагает в душевую, понимая, что сверху на нее течет прохладная вода. Забываются даже возмущения по поводу травмированной задницы. — Мерлин, — она почти стонет от облегчения и закрывает глаза. Волосы тут же промокают. Поттер появляется рядом через какие-то секунды. Он берет ее за плечи и разворачивает к себе спиной, освобождает от белья… но не снимает чулки. Пэнси ухмыляется и даже собирается как-то это прокомментировать, но он прижимается к ней сзади, и обжигающая волна возвращается. Мир кружится. Никогда. В. Жизни. Она. Не. Испытывала. Ничего. Подобного. Когда его пальцы скользят по ее бедрам, она дрожит и упирается лбом в холодную плитку. Но когда она чувствует губы на своей шее… — Нет, — она вздрагивает, осознавая, что близка к обмороку. Он останавливается. — Не сейчас. — Что? — уточняет он. — Прекрати эти игры, Поттер, иначе я убью тебя, клянусь, — шипит она. Он смеется, понимая, о чем она говорит. В следующее же мгновение он разворачивает ее лицом к себе и резко поднимает, упирая в стенку. Пэнси скрещивает ноги за его спиной, пальцы грубо впиваются в ее бедра… Когда он оказывается внутри, она зажмуривается так, что видит белые круги перед глазами. Пэнси не может даже застонать, потому что воздух застревает в ее спазмированном горле. Она не уверена, что вообще способна выдержать такое количество ощущений… Но потом Поттер начинает двигаться, не сводя с нее взгляда. Это похоже на безумие. Она царапает его, чувствуя под ногтями шею, плечи, тянется и цепляет спину… Она дергается, а ему приходится удерживать ее, не прекращая толкаться внутрь. Движения хаотичные и быстрые, он не церемонится, видимо, зная, что именно происходит. В какой-то момент Пэнси сбивает баночки с полки, звон стекла рассекает комнату, смешиваясь с ее криками и шлепками… Они не обращают внимания. Кажется, Поттер небрежно отпинывает осколки куда-то вбок. Он находит ее рот и обрушивается на него, Пэнси сильно прикусывает его губу, в ответ на это он стискивает ее бедро до боли и открывает глаза. Взгляд предостерегающий, злой, зрачки огромные. Но это только раззадоривает… и она кусает снова. Поттер резко выходит из нее, Пэнси вскрикивает. А он просто прекращает ее держать, ладони из-под бедер пропадают, он отступает. Она едва успевает встать на ноги и не свалиться на пол душевой, как он хватает ее за руки, разворачивает к себе спиной и впечатывает в стенку, держа кисти. — Что ты… — Ты не поняла с первого раза? — хрипит он над ухом, упираясь членом в ее задницу. Пэнси не выдерживает и издает смешок. Она оборачивается, глядя на то, как он поднимает голову и раздраженно смотрит на душ. Вода попадает и ей в глаза, она понимает негодование. — А что ты сделаешь мне, Поттер? — она точно пожалеет об этом, но заткнуться просто нет возможности. Концентрация силы и энергии внутри почти разрывает. Поттер выругивается очень и очень грязно, а Пэнси чувствует хватку на шее. Сильную хватку. Очень сильную. Он выдергивает ее из душевой, как куклу. Где-то в подсознании проскальзывает мысль о том, что такие фокусы точно нельзя проворачивать без допинга, человек просто сломается. Буквально. Становится ясно, почему Поттер не позволял себе такого раньше. Пэнси едва достает стопами до пола, когда они аппарируют, тут же появляясь перед спальней. Поттер не пользуется ручкой, он просто толкает дверь ладонью… Замок трещит и ломается, дверь распахивается. Она только собирается это как-то саркастично прокомментировать, как он… бросает ее через комнату. Она вскрикивает, когда падает животом на кровать. Мокрое тело сразу же липнет к наброшенному одеялу. Мерлин… Пэнси еще не успевает ничего понять, как Поттер оказывается сверху, уже держа ее запястья. Она пытается вырываться, но это бесполезно. Вдруг он убирает руку, освобождая ее, Пэнси упирается локтями в кровать, чтобы перевернуться, но чувствует, как он хватает ее за шею и тащит вверх, ставя на четвереньки. — Что ты… — Закрой рот, Пэнси. Она уставляется куда-то в темноту, ощущая как жар возвращается. Пэнси вздрагивает, когда его ладонь ложится на внутреннюю сторону бедра. Поттер расставляет ее ноги. Она замирает в ожидании, а он опускает руки ей на поясницу… Пэнси громко стонет, чувствуя его в себе, по спине бегут мурашки, когда он проводит пальцами по позвоночнику вверх. Она цепляется за одеяло, сжимает его. Колени широко разведены… Поттер двигается не так резко, как в душе. Наверняка, он ощущает отголоски ее состояния. Это происходит быстро… Очень быстро. Она распаляется за считаные минуты, сердце близко к тому, чтобы выскочить из груди. Поттер не останавливается ни на миг, она чувствует его каждой клеточкой, воздух вокруг них раскален. Пэнси интуитивно наклоняется чуть вперед, а он проникает глубже. Она практически скулит, когда понимает, что начинает дрожать и отрывисто хватать ртом воздух… Она упирается лбом в мягкую ткань, теряя контроль над мыслями, выгибается сильнее, зажмуривается и… Поттер выскальзывает из нее. ЧТО? Пэнси замирает, а затем резко распахивает глаза, когда чувствует, как волна, собиравшаяся накрыть ее с головой, просто отступает. Она готова разрыдаться, ее всю трясет. — Что ты делаешь? — шипит она злобно. Он хмыкает сзади, поглаживая поясницу ладонями. — Массирую тебе спину, — саркастично произносит Поттер. Пэнси кажется, что она способна разорвать его сейчас. Жар внутри разрастается только от количества ярости в ней. — Поттер… Ты грязный… — она не успевает закончить. Крепкая рука ложится ей на затылок и напирает с такой силой, что локти разъезжаются, а сама она оказывается вдавленной лицом в подушку. Она кричит, визг остается поглощенным мягкими перьями… — Подумай дважды, Пэнси, — предупреждает Поттер и выкручивает обе ее руки за спину, стискивая запястья. Снова. Она упирается в кровать только коленями и головой, почти что утопающей в подушке, а он подтягивает ее ближе к себе. Она задохнется, если ничего не предпримет… Пэнси поворачивает голову вбок и делает жадный рваный вдох, а он подбивает ее колено, раздвигая бедра шире. Свободной ладонью Поттер надавливает на поясницу, Пэнси опускается еще ниже. Она ощущает себя пойманной в ловушку и… Мысль теряется, а она резко выдыхает, когда он снова оказывается внутри. Паркинсон зажмуривается, потому что ей кажется, что она никогда не чувствовала его настолько глубоко. Поттер отпускает ее кисти, она снова опирается на локти. Пэнси вздрагивает и глухо стонет, когда его рука скользит между ее ног и находит свою цель, а пальцы начинают двигаться. Она мечется по кровати, судорожно ловит ртом воздух. Дрожь снова окутывает все ее мышцы, она закрывает глаза… В голове мелькает подозрение, что он может сделать так же еще раз. Пэнси размыкает сухие губы… — Поттер, — из последних сил. — М-м? — тянет он и как раз в этот момент насаживает ее на себя особенно сильно, но притормаживает. Она всхлипывает. — Нет-нет-нет, — судорожный шепот. — Что, Пэнси? — она уверена, что грязный ублюдок улыбается. — Пожалуйста… — она почти умоляет, обещая себе отомстить ему за это. Обязательно. Но не сейчас. Сейчас она способна только на дрожащее: — Пожалуйста… Сзади доносится его рваный выдох, а пальцы ускоряются. Бедра бесконтрольно двигаются в такт мучительным движениям его руки, второй он сжимает ее бедро, она теряется в ощущениях… Еще одно мгновенье и… Пэнси кричит так, что в легких не остается воздуха. Ее практически разрывает изнутри, тело не слушается. Где-то на краю сознания она догадывается, что Поттеру приходится удерживать ее на месте. Жар, смешанный с острым, почти невыносимым удовольствием растекается по венам, кажется, что она лишается всех органов чувств одновременно. Остаются только нескончаемые ритмичные спазмы и крики… Через пелену она слышит грубый, низкий стон, Поттер двигается резче, держа ее за волосы. Она не знает, сколько проходит времени, когда все это заканчивается. Внутри ее головы еще пульсирует, когда он переворачивает ее на спину и просто падает сверху. Они оба мокрые насквозь. Одеяло под ними — тоже. Она старается успокоить дыхание, слыша его рваные вдохи. Сердцебиение Поттера чувствуется даже кожей, он упирается грудью в ее ребра, а горячим воздухом обжигает ключицы. — Это было… — она не находит слов и закрывает глаза. Бедра дрожат, она пытается расслабить мышцы. — Угу, — подтверждает он. — Как твой жар? Пэнси прислушивается к ощущениям и делает вывод: или ей стало значительно легче, или у нее сит сил даже на то, чтобы сообразить. — Кажется, нормально. — Хорошо, — он шепчет это едва слышно. Они проводят какое-то время в полной тишине, слыша только дыхание друг друга. Когда чувства понемногу возвращаются, она понимает, что каждый вдох дается сложнее и сложнее. — Слезь с меня, я не могу дышать. Она слышит смешок. — А ты разве не этого хотела? Пэнси вдруг вспоминает то, что он сделал десятью минутами ранее, и злобно прищуривается. — Эгоистичная, мстительная сволочь. — Капризная, манипулирующая стерва, — Поттер не выжидает даже секунды перед ответом, как будто и сам собирался сказать ей это первым. — Так нельзя поступать, Поттер, я чуть не умерла. — От чего? — Ты остановился! Ты специально это сделал в нужный момент. — Я уверен, что от такого не умирают. Оба молчат пару мгновений, а потом смеются. Одновременно. — Мерлин, ну ты и… Я даже не знаю, как тебя назвать. Все эти сказки о том, что ты добрый… — У меня прокушена губа, дважды, и меня предает собственная магия по приказу какой-то девчонки. Мне есть на что разозлиться, ты не находишь? — Я не какая-то девчонка, — на этой фразе Поттер хмыкает. — И ты чуть не задушил меня! — Ты много разговаривала. И я бы тебя не задушил. — Ты… Ты просто… — она полна возмущений и дергается под ним. Бесполезно. — Так остановила бы меня. Ты, кстати, вообще собиралась это сделать, Пэнси? — любопытничает он. — Тебя за шею тащили по комнате, я напомню. Она молчит и закусывает щеку, а он тихо смеется. Поттер все прекрасно понимает, оттого их перепалка выглядит еще милее. — Вот именно, Пэнси. К тому же, ты так старательно напрашивалась, как я мог тебе отказать… О да… — А я еще извинялась перед тобой, когда толкнула! Как хорошо, что твоя магия подкидывает мне энергии. В следующий раз, Поттер, лучше берегись, потому что… — В следующий раз, Пэнси, я точно буду знать, что все это безопасно. И, если ты что-то выкинешь, ты не отделаешься так просто, — он перекатывается чуть вбок. — Как хорошо, что у меня будут силы сопротивляться. — Угу, давай. Пэнси тяжело дышит, улыбается в темноте и абсолютно точно понимает — она сделает так еще. И еще. И еще. Ему не нужно указывать границы, он и так их чувствует. Она вспоминает, как он поймал ее прямо за шею, фактически налету. Становится жутко. Куда ты лезешь, Пэнси, со своими угрозами… — Поттер, в тебе ужасно много сил. Я цепляю только часть, но даже с этим… Мерлин, я совсем не почувствовала, как толкнула тебя, а ты почти улетел… — говорит она серьезно. — Я бы боялась, свались на меня такое. — Это дело привычки. Да и выбора у меня не было. — Помнишь, как ты хотел сорвать мне манго и выломал половину дерева? — Угу. — Я теперь понимаю чуть больше, — Пэнси качает головой, глядя на мерцающие в полутьме голубые линии на их телах. Как раз в этот момент тонкие нити медленно впитываются в кожу Поттера, пропадая в нем. Она снова собирается попросить его слезть, но внезапно он резко встает сам. Поттер почти подскакивает и бросается к выходу из спальни. — Что случи… Жар ударяет в ее голову, она охает и хватается за виски. — Что это такое… Грохот заставляет вздрогнуть, она смотрит в сторону шума. Поттер держится за дверной наличник рукой и полусогнувшись уходит из комнаты. По полу катится какая-то декоративная фигурка, которую он сбил. — Что случилось? Что… — она быстро поднимается, игнорируя пульсирующие виски, и бежит за ним. По пути зачем-то хватает небольшой плед и укутывается в него, потому что ей больше не жарко. Пэнси бьет озноб. Что с терморегуляцией, черт подери? Она находит его в ванной, сидящим на полу. Поттер накинул на себя большое полотенце, видимо, тоже замерзая. — Что случилось? — в панике она падает около него на колени. — Что… — Пэнси, — произносит он. — Все нормально. — Но… — она садится рядом. — Было жарко, потом боль в голове, потом холод… — Остановись, — спокойно говорит он. Она закрывает рот. — Сейчас как? Пэнси прислушивается к своим ощущениям и понимает, что он прав. Она чувствует себя… нормально. Нет, даже не так… Она пытается понять, что происходит внутри. — Мне… Мне хорошо. Он кивает и улыбается. А Пэнси ощущает такое умиротворение и спокойствие, которого она не испытывала, кажется, никогда. Словно спал невероятно тяжелый груз с плеч, словно… Больше всего это похоже на Империус, но нет никакого помутнения в голове. Нет вообще никаких раздражающих факторов. Она садится рядом и опирается на стену спиной точно так же, как он. Пэнси откидывается затылком на холодную плитку. — Что это такое? Так спокойно внутри. — Свобода… — тянет Поттер, а Пэнси не понимает. — Что? — Посмотри на меня. Она опускает голову и переводит на Поттера взгляд, он вскидывает бровь, как будто ждет чего-то. Она рассматривает его лицо, легкую улыбку, глаза и… замирает. — Поттер, где пятна? Твои радужки, они просто… — Зеленые, — заключает он. Она кивает. — Мерлин, я не видела их такими с Африки. Еще той, первой. Что это, почему так? — Все закончилось, — он блаженно закрывает глаза и улыбается шире. А потом он смеется. Резко, долго и протяжно. Пэнси уже подумывает спросить, не нужна ли ему помощь целителя, как он внимательно сосредотачивает на ней взгляд: — Ты знала. Откуда? — Что? — она никак не сообразит. — Эти намеки, шуточки… Ты же так и напрашивалась, Пэнси. Она улыбается. — Ну да. — Откуда это? Почему? — Я не знаю, — она пожимает плечами. А он недоверчиво прищуривается. — Честное слово, Поттер, я просто хотела поиграть. Я иногда думала о том, что ты с этой своей магией можешь хотеть быть погрубее, посвободнее. А я, вообще-то, совсем не против. Но у меня было ощущение, что ты опасаешься… Не знаю почему. Он хмыкает и становится задумчивым, а Пэнси почему-то кажется, что она права. — И ты спровоцировала меня. — Ага, — она вытягивает ногу, он мягко обхватывает рукой ее лодыжку. — Как-то интуитивно вышло с этими нитями сегодня. Поттер смотрит на нее долго, странно и качает головой. — Интуитивно. Святой Мерлин, Пэнси… — причитает он. — Интуитивно полезла к магии, интуитивно попадала во все нужные точки, интуитивно знала, что сделать и как, интуитивно спровоцировала. И не раз… — Он снова откидывается головой на стенку и закрывает глаза. — Откуда ты вообще взялась? Люди не могут действовать настолько правильно просто интуитивно. — Поттер, что произошло, ты объяснишь мне? — она хмурится. — Процесс принятия магии. Я думаю, он завершен. Внутри что-то сжимается, Пэнси не понимает это от радости или страха, или еще чего. Она молчит какое-то время, пытаясь переваривать его слова, а потом аккуратно говорит: — Это… Но почему? Потому что я использовала магию? Потому что использовала на тебе? Или… — она поднимает брови. — Или такой секс? — Или все сразу, — отвечает он спокойно. — Понятия не имею и не хочу даже разбираться. — Ну… И теперь тебе… хорошо? Его губы вздрагивают в улыбке. — Теперь да. — Поттер. — М? — Мне понравилось. Эти твои штучки насильственного характера, — она прикусывает губу, когда из нее вырывается такое странное сравнение. Он приоткрывает глаз. Один. — Мне тоже. Пэнси ухмыляется. — Ты помнишь, что ты сказала мне в самый первый свой визит, когда я привязал тебя к стулу, чтобы ты не сбежала из кабинета? Она напрягает память. Успешно. — «Хочешь допросить меня, когда я связана?» — Что-то в этом духе, — он кивает и замолкает. Надолго. Она не мешает ему думать, а когда он подает голос снова, фраза звучит риторически. — У меня уже тогда не было шансов. Ни одного. И я полный идиот, если считал, что сбегу. Мерлин, как же это все очевидно сейчас. Поттер улыбается, а сердце Пэнси стремится выломать ребра. Она рассматривает душевую, натыкаясь взглядом на осколки, он поглаживает большим пальцем ее лодыжку. — Поужинаешь со мной?

***

В комнате темно, из окна льется свет то ли фонаря, то ли такая яркой луны. Пэнси не сразу соображает, почему она проснулась, и только собирается вернуться в постель, как… видит саму себя. Она останавливается и замирает. Видение. Пэнси осматривает комнату, но освещения недостаточно, чтобы хотя бы что-то понять. Ясно одно — это не ее квартира, не дом Поттера и не любая другая спальня, которую она могла бы узнать. Она видит саму себя, медленно поднимающуюся в кровати. — Ты дома? — сонно бормочет она. Оказывается, в помещении есть вход в ванную. Оттуда, зачесывая пряди назад всей пятерней, выходит Поттер. Полностью одетый и собранный. — Прости. Я шумел? — Я не знаю, который час? — тянет она сонно и потирает глаза пальцами. — Пять. — Мерлин… Суббота же, Гарри. Гарри? Стоящая в углу Пэнси из настоящего вскидывает брови. — Во вторник весь Аврорат из Штатов у нас. Я говорил о подготовке… — Точно, я забыла, — Пэнси на кровати кивает и отмахивается. — Ладно. — Я вернусь до обеда. Пойду с тобой отвести Элизабет. Где-то в груди все сжимается. Элизабет… Отвести. Они оба? Значит… — Угу. Захватишь ей эклеры из той лавки? — Конечно. Тебе брать? — Поттер делает шаг по направлению к кровати. Потом еще. — Один. — С клюквой? — он ухмыляется. — Фу, — морщит нос Пэнси из будущего и вскидывает голову. Поттер подходит к ней вплотную, наклоняется, приподнимает подбородок пальцами и оставляет легкий поцелуй на губах. — Я люблю тебя, — бросает он в темноте. Мир вокруг нее застывает, Пэнси прикладывает ладони к пылающему лицу. Она не может даже вдохнуть, уставившись на все это. — Я люблю тебя, — отвечает ему заспанная Пэнси из будущего и откидывается на подушки. И говорит она так легко и спокойно, словно делает это ежедневно. — Спи, — он подмигивает и открывает дверь, выходя из спальни. Пэнси дрожит, стоя в углу. Внезапно пространство покрывается дымкой, что означает конец видения. Но вот свет из коридора или холла падает на стену… Она замечает висящий календарь… Пэнси открывает рот. Год. Она успевает выцепить взглядом год. Пэнси резко открывает глаза и вздрагивает. Она садится в кровати и осматривается. Гриммо. Реальность. Так же темно, так же льется луч из окна, но расположение и мебели и всего остального другое. Само окно выглядит иначе. Она убирает прядь за ухо, ощущая, как сильно дрожат руки. Год. Она помнит год. И он даже не следующий. Два года. Два. И они… вместе? Пэнси подтягивает ноги к себе и обнимает их руками. Она кладет подбородок на колени, боясь даже развивать это направление мыслей. — Гарри. Называла ли она его по имени? Она знает, что его это не смущает, но у нее нет такой привычки. Нет… пока что? — Ты дома? Дома… Дом. Они… в гостях один у другого? Но тогда почему звучит слово «дом». Они так не говорят ни о поместье Марси, ни о ее квартире, ни даже о постоянном жилище Поттера. Это какой-то другой… дом. — Элизабет. Значит… Она все-таки найдет в себе силы и правильное время… — Я люблю тебя. Она чувствует собственное сердцебиение, кажется, везде. В каждой части тела… Пэнси зажмуривается. Два года. Два. И ничего в видении не предвещало того, что у них хотя бы что-то не так. Разве так прощаются те, у кого масса проблем? — Пэнси? — раздается сбоку. Она подскакивает и едва не кричит от неожиданности. Поттер выходит из ванной, затягивая галстук. Он удивленно смотрит на нее. — Я… да. Привет. — Прости, я разбудил тебя? Шумел? О святой Мерлин… — Нет. Я просто проснулась, — судорожно сглатывает она. — Который час? — Восемь, я почти выхожу, только позавтракаю. В Америке три. Еще нужно привести в порядок гостиную около кабинета, — он игриво улыбается. — Ясно. — Вечером увидимся? Она поднимает глаза, когда Поттер попадает в освещенную фонарем зону. Он смотрит на нее, подходя ближе. — Конечно, — Пэнси едва ворочает языком. А он… протягивает руку, приподнимает ее подбородок… Внутри Пэнси все замирает, когда он оставляет легкий поцелуй на ее губах. И ухмыляется снова. Поттер уже доходит до выхода из комнаты, когда оборачивается… — Спи. Дверь закрывается. Пэнси медленно опускается на спину и накрывается одеялом с головой. Спи. Она подтягивает к себе его подушку и ложится на нее. Кажется, наволочка еще теплая и пахнет им. Спи. Она закрывает глаза. Пэнси Паркинсон засыпает с улыбкой на губах, вспоминая слова о том, что эти предсказания можно менять, если постараться. Что их можно избежать, скорректировать… Ну уж нет. Она может менять и корректировать что угодно. Только не это будущее. Только не его. Оно останется неприкосновенным, чего бы это ей ни стоило. — Я люблю тебя. Оно останется нетронутым. — Я люблю тебя. Оно останется.