Круцио на десерт

Пэнси не понимает, что происходит, буквально первые секунды. Потом все становится ясным. Она в видении. Мелькает мысль о том, что их как-то давно не было… Вокруг очень празднично, она узнает коридор, узнает эту площадку. Прием, назначенный на сегодняшний вечер, вот где она. Зачарованные гирлянды парят в воздухе, под потолком медленно кружатся магические снежинки, просто волшебно… Но тут взгляд падает на собственное лицо, все мысли исчезают за мгновение. Она такая красивая. Мерцающее изумрудное платье в пол… Потрясающее, прическа смотрится отлично, длинные серьги, знакомый браслет… Грусть. Разочарование. Страх. Вот, что она видит в своих растерянных зеленых глазах. Поттер стоит рядом, глядя куда-то за ее спину. Он напряжен. — О чем ты говоришь? — ее голос звучит глухо. — Я не иду, — отвечает он и быстро делает шаг назад. — Но… — Пэнси из видения открывает рот, однако Поттер не дает продолжить. — Пэнси, ты пойдешь одна. И он отпускает ее руку, которую держал до этого, а затем разворачивается и, даже не бросив на нее последний взгляд, молниеносно покидает коридор. Мимо проходят какие-то люди, Пэнси не обращает на них внимания. Внезапно дверь в зал открывается, мимо проскальзывают официанты, она натягивает на лицо какую-то идиотскую улыбку и шагает внутрь, видимо, решив, что стоять у входа — совсем глупо. Вспышки камер ослепляют. Шаг. Еще. — Мисс Паркинсон, добрый вечер! Вы потрясающе выглядите, — она даже не видит того, кто это говорит. Она идет одна. Одна. Пэнси резко подскакивает и нащупывает палочку дрожащей рукой. Люмос освещает пространство. Быстрый взгляд на соседнее место… В груди все сжимается. Его нет. Паника накатывает с какой-то неестественной мощностью, Пэнси тяжело сглатывает, чувствуя пульс в голове. Она поднимает глаза на часы. Шесть утра. Мысль о том, что Поттер просто встал раньше и отправился на работу — ведь в Лондоне уже одиннадцать — немного ослабляет напряжение внутри. Пэнси взмахивает рукой, раскрывая ставни на окнах, свет врывается в комнату. Спустя пять минут она стоит под теплыми каплями, стараясь убедить себя в том, что это был… сон? Какая глупость. Она прекрасно знает, что это не так. Но тогда… Он… бросит ее? Прямо перед дверьми зала? На приеме, куда они шли, чтобы показаться вдвоем перед Скитер? Это что, шутка такая? То, что речь идет именно об этом мероприятии, абсолютно точно, она уже давно выбрала именно то платье из видения. Она была одета ровно так, как запланировала. Зал тот же, она бывала в этом замке. Пэнси замирает, чувствуя, как плотная пена медленно сползает по ее спине. Он не сделал бы так. Никогда. Что вообще могло бы привести к чему-то подобному, Святой Мерлин? Как? У них все прекрасно уже… сколько? Три недели или около того? И все, что оставалось, — сделать так, как они договорились со Скитер. Он сам сказал ей, что он совсем не против… Более того, его даже смущало то, что им приходилось прятаться. — Пэнси, мое мнение на твой счет за полтора месяца не изменилось. Если ты хочешь его знать — я с удовольствием выведу тебя на улицу за руку. Она хмурится, вспоминая тот вечер на маяке. Он абсолютно точно дал понять, что его не волнует пресса, и все опасения на эту тему сводятся только к ее комфорту. Что-то изменилось? Становится страшно. Что, если что-то изменилось? Но что? И… даже если так. Он бы сказал? Или нет? Что такого должно произойти, чтобы уже явиться на прием и… не войти с ней в зал? Это все похоже на какую-то глупость или ошибку… Что, если она не так поняла? Но… Он абсолютно точно сказал, что не пойдет с ней. И ушел. Как еще можно интерпретировать увиденное? Отвратительные мысли преследуют ее еще с полчаса, а потом Пэнси приказывает сама себе остановиться. Она смотрит в зеркало и строго проговаривает: — Нет, Пэнси. Это не про Поттера. Он — это человек, который всегда прямо говорит с тобой. Который проводит с тобой все свое свободное время, тянется к тебе. Он спит с тобой почти каждую ночь, остается, а утром уходит на работу и оставляет тебе записки. Записки. Она резко поворачивается и блуждает взглядом по комнате. Потом отбрасывает одеяло. Подушку. Вторую. Пэнси застывает посреди спальни и сглатывает. — Я не иду. — Но… — Пэнси, ты пойдешь одна. Записки нет.

***

— Мистер Поттер, можно? — голос Питера отвлекает Гарри от проверки бумажек. Он бросает взгляд на часы. — Да, заходи. Хардинсон вваливается в кабинет в спортивной форме. — Извините, я прямо с занятия и следующее через полчаса, тоже в зале. Меня прислали за подписями, — стажер дружелюбно улыбается и поднимает бумажки. — Сделаете? Поттер кивает. — Давай. Только быстро. Питер проходит к столу, кладет папку и садится напротив. Гарри подписывает графики, переворачивая странички одну за другой. — Мистер Поттер, можно вопрос? — Конечно, — он не отвлекается и не поднимает взгляда. У него чертовски загруженный день, расписанный по минутам. — Какой отряд вы выбирали для второго курса занятий во время подготовки? Поттер вскидывает брови, но соображает почти сразу. Ну конечно, не за горами весна, а значит, окончание первого этапа подготовки авроров. А перед вторым они вольны выбрать направленность… — Штурмовой, — быстро отвечает Гарри. — Я почему-то так и думал. Поттер ухмыляется. Почему-то. — А вам… вам не запрещали? — неуверенно тянет Хардинсон. — Не запрещали что? — он закрывает папку, пододвигает ее к Питеру и встречается с ним глазами. — Выбирать такой опасный отряд. — А должны были? Хардинсон сразу поясняет: — Ну… мистер Поттер, ваша жизнь слишком дорога для таких рисков, разве нет? Тогда только отгремела ваша победа… Я думал, министр не пошел бы на такое и… Пока Питер мнется, пытаясь подбирать правильные слова, Гарри сдерживает улыбку. А ведь так и было. Кингсли даже вызвал его к себе в кабинет на разборки, когда увидел выбранное направление. — Ты сошел с ума? Ты действительно считаешь, что я должен спокойно это подписать? Мерлин, Гарри… Тебе что, было мало? Куда ты суешься опять? Он помнит свою непоколебимость и один и тот же ответ. Несколько раз. Ухмылка все-таки появляется на лице, он откидывается на спинку стула. — А где бы ты видел меня, Питер? В разборах завалов после бойни? Может быть, расшифровке специфических заклинаний? Изучении артефактов? Какие-то изобретения? Офисная работа? В кабинете висит тишина, пока Хардинсон пожевывает губу, нахмурившись. Он изучает камин, натыкается взглядом на Орден Мерлина первой степени. Задерживает внимание на нем, наверняка думая о том, что выше награды в мире еще не придумано. — Да уж… — тихо говорит он. — Это был глупый вопрос. Питер снова смотрит на него и забирает папку. — Я могу идти? — Конечно. Он встает и бодро шагает к двери, а Поттер вдруг задумывается. Мысль формируется очень быстро. — Питер. — А? — стажер оглядывается, остановившись. — А в какой отряд подался ты? — спрашивает Гарри, зная ответ. — А в каком вы бы меня видели? — Хардинсон улыбается. Так искренне и чисто, что Поттер даже не обращает внимания на дерзость. Он улыбается в ответ. Две пары глаз внимательно смотрят друг на друга, а Гарри становится интересно — где парень будет через пять лет? А через десять? Что, если он научиться управляться со своим нравом и целенаправленно пойдет вверх? Биография чиста, связей с темными силами нет. Острый ум, отличная память, хорошая логика. На первом же этапе в Школе авроров — высокая награда, участие в операциях с высшим начальством… А если чуть позже, через пару лет, дать ему кого-то для теста? Кого-то совсем молодого и неопытного. Он сможет обучить делать то же, что умеет сам? А если сможет? Вспоминается то, как он вел себя в мэноре после взрыва. Как собрано и старательно изучал материалы дела, жертвуя выходными, как приходил поддержать Пэнси. И ведь именно он был тем, кто в конечном итоге унес Тедди и Андромеду из пекла. А еще вспоминается затхлый архив. И боггарт, над которым за собственными переживаниями Гарри даже не сразу задумался. Министр магии перед молодым парнем. — Я всегда знал, что тебе не стоит работать здесь. Ты разочаровал нас, Аврорат — не подходящее место для таких болтливых идиотов. Вот, чего боится Питер Хардинсон. Мальчишка, который так яростно хочет проявить себя и занять важное место в этой жизни. Самостоятельно. Вот, чего боялся и он сам когда-то. Помимо другого прочего, конечно, потому что просто не до этого было… — Каждая жизнь дорога, — произносит Поттер негромко. — И твоя точно так же, как и моя. Хардинсон кивает и снова касается ручки. — Питер. Он опять поворачивается. — Министр магии не считает тебя болтливым идиотом, которому не стоит здесь работать. И я тоже не считаю. Питер застывает, понимая все за секунду. Он нервно сглатывает, но Гарри видит, как его спина выпрямляется, мальчишка даже как будто становится выше ростом. — Спасибо, мистер Поттер. — Свободен. Дверь закрывается, а Гарри быстро находит папку с нужной фамилией. Просто, чтобы убедиться. Ровными буквами в анкете написано:

Питер Хардинсон

Штурмовой отряд

Он кивает сам себе. Почему-то ему кажется, что они с Питером еще поработают. И, возможно, гораздо теснее, чем может показаться с первого взгляда. Возможно, когда-то ему нужно будет обучить Хардинсона гораздо большему, чем курсы авроров. Когда-то. Возможно.

***

К тому моменту, как в Нью-Йорке наступает полдень, Пэнси почти готова никуда не идти этим вечером. Все, чего ей хочется, — закрыться в поместье Марси, а еще лучше — в своей квартире, поставить ограничение на посещение кому бы то ни было и просто спрятаться от всего мира. Она старалась не обращать внимание на внутренние метания. Очень старалась. Она практически убедила себя в том, что нельзя принимать никаких решений, будучи ни в чем не уверенной. Будучи просто раздосадованной странным, необъяснимым видением. Но потом случились три вещи подряд. Анастейша Лэдидж в отпуске и возвращается буквально завтра. До чего обидная деталь. Бросая пригоршню летучего пороха в камин, она даже не вспомнила об этом, хотя они обговорили временный перерыв в своих сессиях. Она настолько нуждалась в поддержке и хотя бы каком-то объяснении, что потянулась к первому человеку, который пришел в голову. Но ее нет. Любая связь с ней недоступна. После этого Пэнси поработала еще немного, а когда не сумела впихнуть в себя даже глоток кофе, решила думать со взрослой позиции. Сеансы с Анастейшей всплыли в ее голове вместе с воспоминаниями о важных вещах. — Пэнси, дорогая, мне жаль, что я сейчас занимаю такую роль, однако я должна вам напомнить о реальности. Это был визит, на котором Пэнси сходила с ума от счастья. Мерлин, она просто светилась изнутри, рассказывая о том, что он удивительный. О том, как ей хорошо и просто. О том, насколько это непохоже на все, что она испытывала ранее… Лэдидж слушала бесконечную тираду с вежливой улыбкой на губах, а затем сделала свой ход… — Пэнси, вы должны не забывать о том, что ничего абсолютного в этом мире нет. Ни счастья, ни горя. Пожалуйста, помните, как именно вы организованы и какая у вас история. Это тот пласт, который вам самой уже относительно виден и понятен. Есть такая прекрасная фраза, она принадлежит одному магловскому психотерапевту: «В моменты истощения нами овладевают давно забытые неврозы». — Что это должно сказать мне? — уточнила тогда Пэнси. — Ваше внутреннее устройство невозможно изменить навсегда и абсолютно. Вы это вы. И единственное спасение — отловить момент, когда с вами что-то начинает происходить. И осознать его. Это точно произойдет с вами. По сути это временами происходит и произойдет со всеми нами, у каждого по-своему. Когда вы почувствуете, что «откатываетесь», поймайте это. И подумайте. И она почувствовала. Пэнси прекрасно понимала, что должна выяснить больше, что она не может основываться только на своих подозрениях. Она наколдовала патронуса и отправила ему. Обычный вопрос о том, как прошло утро и уточнение — все ли в силе вечером… Гарпия вернулась спустя пять минут. Без ответа. Более того, она вернулась в стандартном виде, говорящем о том, что патронус… не прослушанный. Что значило, что его… прогнали? Пэнси моментально вспомнила, как именно он делает это. Она не один раз была свидетельницей того, как Поттер поднимает голову, смотрит на светящегося зверя, узнает, кому он принадлежит, а потом… просто отмахивается рукой, прогоняя сообщение. Он всегда принимает решение о том, слушать ли. Принимать ли. Первый раз она разревелась уже тогда. Фантазия рисовала небрежный взмах ладонью в сторону ее гарпии с такой натуральностью, что в какой-то момент Пэнси даже забыла, что не видела этого на самом деле. Паника разрывала ее изнутри, но даже тогда она нашла в себе силы сделать кое-что еще. Получение списка гостей приема не стоило ей почти ничего — девчонка-организатор хорошо ей знакома. Конверт доставили за какие-то двадцать минут. Свою фамилию она нашла сразу же, в графе «Пресса» ожидаемо заявлена Рита Скитер и парочка ее колдографов. Дочитав текст до конца, она опустилась на пол, потом вскинула палочку, защелкнув замки на двери. Его нет в списке. Мысли вернулись к их разговору буквально пару дней назад. И ведь он сам спросил ее тогда… — Как происходит вход на прием? — Список гостей. Мне внести тебя, я знаю организатора? — Нет, я сам. Согласуюсь заодно со Скитер. Пэнси рассмеялась. — Хотела бы я посмотреть на твое лицо, если ты забудешь, и тебя остановят на входе… Он закатил глаза, а Пэнси покачала головой. — Ну разумеется… Кому я угрожаю, конечно, тебя впустят. — Я не забываю о таких вещах. Он не забывает о таких вещах. И в списке его нет.

***

Он стучит трижды, прежде чем дверь открывается. Девушка застывает в проходе, глядя на него во все глаза, а потом бросается на шею. — Мерлин, Гарри. Я так рада видеть тебя. — Я поздно? Извини, я только узнал… — Нет! Конечно, нет. Входи. Поттер улыбается. Знакомые духи ударяют в нос.

***

— Мисс Паркинсон, добрый вечер. Она даже останавливается на секунду от такого странного приветствия, но потом вспоминает о разнице во времени. — Здравствуй, Сирена. Мне нужен Поттер. — Мистера Поттера нет на месте. Она моргает. — Что ж… Я подожду, пока он придет? Мерлин, как это все неловко. — Извините, мисс Паркинсон, но я уверена, что мистера Поттера нет в стране сейчас. И его больше не будет сегодня в Министерстве. Сердце выскакивает из груди, тошнота поднимается в голову. Пэнси вежливо улыбается. — Это… это точно? Девушка уверенно кивает. — Да, он прощался, когда уходил. Может быть, я могла бы помочь вам? Возможно, вы хотели бы чай? Кофе? — Нет, спасибо, — Пэнси собирает всю свою волю в кулак, чтобы казаться спокойной. — А ты не знаешь, где он? Сирена задумывается, глядя на нее. Пэнси кажется, что она оценивает в голове то, насколько может предоставлять запрошенную информацию. Все зависит от того, давал ли Поттер ей такое позволение на случай, если Паркинсон будет интересоваться. Секретарша улыбается, видимо, приняв решение. — Портключ был заказан в Ватикан. В одну сторону.

***

Что двигало ею, когда она подходила к Коллинзу со своей просьбой? Она не смогла бы ответить. Паника? Интуиция? Попадание в «классическую жизненную историю» с бывшими? Рассказы Льюиса о том, что сборные по квиддичу сейчас отдыхают по всей Европе между крупными чемпионатами, и звезду можно встретить на каждом шагу, если отправиться в тур, и не стоит ли ему по этому поводу уйти в отпуск? Те самые «откаты», о которых говорила Анастейша? Что-то еще в списочке дерьмового дерьма? Какая уже теперь разница? Какая вообще разница, что и почему случилось, если прямо сейчас Пэнси Паркинсон сидит на полу в своем кабинете и смотрит на газетную статью. Она нашла ее не сразу, пришлось пролистать спортивную сводку за всю прошедшую неделю. И вот: третья страница, целый разворот, журнал датированный позавчерашним числом.

Римские каникулы «Гарпий» или как английские спортсменки покоряют Италию!

Репортаж о недельном отпуске команды в полном составе.

Паста или пицца? Вот в чем вопрос.

Пэнси смотрит в стену и сглатывает. — Портключ был заказан в Ватикан. Она грустно ухмыляется. Италия, Рим, Ватикан. Думала ли она вообще об Уизли все это время, если только о ней не заходила речь? А речь, к слову, не заходила ни разу. Ответ четкий — нет. Какие-то намеки на размышления, но только у него дома и только если обнаруживалось пустое место в шкафу или что-то подобное. Простые логические цепочки, не вызывающие эмоций. Она вспоминала о существовании девицы только вынуждено и никогда не останавливалась на этом надолго. Пэнси искренне считала, что страница «Джинни Уизли» для нее перевернута. — В моменты истощения нами овладевают давно забытые неврозы. Она морщится, представляя спокойное лицо Анастейши, говорящей это своим мягким, манящим голосом. Большое спасибо, мисс Лэдидж, за такую исчерпывающую заумную информацию. Ни черта не стало понятно. Пазлы складываются в общую картинку, с треском рассекая череп Пэнси. Он не оставил записку, он ушел молча. И это мелочь, да. Он отослал ее патронуса, даже не прослушав; он не согласовал вечернюю встречу. И это уже сомнительно… А еще, как оказалось, он в Италии, где весело и задорно проходят каникулы «Гарпий» в полном составе». На общей колдографии прекрасно видны огненные локоны и карие глаза. И все это в день, когда они должны идти на прием, на котором их «поймают». Якобы. Их. Его и его тайную… кого? Никого по сути. До сегодняшнего вечера. И вот до этого пункта нервная система Пэнси хотя бы как-то старалась держаться на плаву, цепляясь за соломинку под кодовым названием «совпадения случаются». Но в данную секунду и Пэнси и соломинка безжизненно катаются по дну. Обе. День раскрытия их отношений. Сейчас, спустя часы мучений и попыток искать ответы, подозрительным кажется вообще все. Анализу подверглась каждая мелочь. По очереди. Она ведь сама выскочила к Скитер, так? Она понятия не имела, согласен ли он на какие-то там приемы и какие-то там раскрытия на этих приемах. Разве нет? Дал ли он это понять? Нет. Но мог ли сомневаться внутри себя? Конечно. Одно дело сказать наедине, что в теории он не против появляться на публике, другое — предметно договориться с прессой о конкретной дате. Мерлин, еще и как договориться! Чем она думала, когда бросала вызов Рите, не обсудив это с ним? Что, если он не планировал делать это так быстро? Что, если хотел убедиться в своем к ней отношении? И что, если к сегодняшнему дню у него имеются… сомнения? Что, если спустя три недели, их отношения — это не то, что стоит первой полосы «Пророка»? Не стоит многочисленных вопросов после. Не стоит того, чтобы поднимать на поверхность разговоры вокруг себя, какие-то домыслы, скандальчики… Может ли она осуждать его за желание жить в спокойствии? Конечно нет. Мозг судорожно ищет зацепки в его поведении или словах, какие-то знаки. Что, если ее выходка перед министром и Маклаггеном тогда у него дома сыграла какую-то роль? Насколько человеку его положения подходит девушка, которая врывается почти голая в гостиную перед министром магии? Может ли он считать, что она способна поступать так при людях? Или что она слишком непродуманно действует? Смущает ли это его? А насколько ему подходит та, которая становится между ним и делом всей его жизни? Вчерашняя истерика в его кабинете мелькает в голове, постукивая молоточком по вискам. Он всю свою жизнь отдал защите. И говоря о защите, речь идет о настолько широком понимании этого слова, что Пэнси даже не уверена, насколько она способна понять такие масштабы. Это его призвание. И вот она… орущая о том, куда ему следует или не следует соваться. Она закрывает лицо ладонями. А насколько ему вообще подходит… другая? Горло болезненно сжимается, когда круг все равно замыкается на рыжих прядях. Да, она знает о том, как поступала Уизли. Да. И что? Говоря прямо, ее знание — это ее проблема, разве нет? Для Поттера этой части реальности не существует. И что же тогда в сухом остатке? Для него есть человек, которому он доверяет. Который проверен годами, войной, болью и Мерлин еще знает чем… И вот они расстались. Что, если… если он мог ошибиться? Иначе что он, черт его подери, еще делает в Италии? Мысли прыгают, цепляясь друг за друга. Они создают цепочки, соединяясь звеньями, а потом распадаясь, чтобы… скрепить новые, еще более мрачные. И все это сводится к тому, что они подошли к точке, когда все должно было стать сложнее. Должно было стать открыто. Основательно. Перед всеми. И еще все это кружится вокруг нескольких недель, которые они провели как пара. В которые они узнали друг друга лучше, много говорили, много времени проводили вместе. И сегодняшний вечер, по сути, должен был подвести их к серьезному решению по итогам этих самых недель… И вот, что она имеет теперь. Пэнси начинает понимать. С ней… просто сложно. Возможно ли, что эти скачки из страны в страну утомили его? Разумеется! Разве это не адекватная преграда для нормального человека, который хотел бы вступить в нормальные, спокойные, устойчивые отношения? Еще какая! А вся эта куча проблем, которая тянулась за ней месяцами? Сколько нервов он потратил во время расследования? Могло ли это пройти бесследно? В конце концов, она… бросила его. Тогда в Министерстве, она ведь ушла. А потом вернулась, подпустила к себе… Ну и что? Где гарантия, что его не задел тот прошлый поступок? А что, если где-то внутри он винит ее в своей распавшейся семье? Может быть, даже не осознавая этого. Может ли он жалеть о совершенном? Что, если так? Они ведь были практически семьей… Что, если тот уклад жизни подходил ему больше? Пэнси откидывается затылком на холодную стену. Что, если ему… просто надоело? Что, если он не хочет терпеть давления, а она кричала на него буквально вчера? И он мог всю ночь думать об этом, а тут еще и прием… Она вполне может мешать его работе. Так? Или он просто понял, что это не его формат. Не его человек. Ведь такое тоже может быть. Это здорово — заниматься сексом на каждом шагу, смеяться и вести себя, как дети. Но это период. А любой период проходит, меняясь. Усложняясь. Углубляясь. Так что все может быть куда проще, чем Уизли или какие-то фундаментальные вопросы ценностей. Святой Мерлин, жизнь так многогранна, а люди такие разные, что случиться могло вообще что угодно. Пэнси может попасть в яблочко одной из своих теорий, а может даже не приблизиться к разгадке… Но какая разница? Прием через полтора часа. Его нет. Она не видела его с ночи. Он не ответил ни на один призыв, он в Италии. На работу он возвращаться не собирается. Внутри проскакивает мысль настолько болезненная, что Пэнси вынуждена сжать кулаки. Портключ был заказан в одну сторону. Он не собирается возвращаться на работу. А домой собирается? Например… на ночь? Представляя его теплые руки на чужой коже, она резко вдыхает. Пэнси кашляет и давится воздухом, наклоняясь вбок. Она опирается на ладони и старается отдышаться, обливаясь горячими слезами. Следующая мысль заставляет нервно усмехнуться. Она несколько раз акцентировала внимание в своем анализе на том, что все это случилось, когда отношения подошли к границе, которая завела бы их дальше. Сделала бы открытыми, увела бы на глубину, которая подразумевает ответственность. Но ведь… Разве она хотя бы раз уходила с мужчинами на глубину по-настоящему? Быстрая ревизия бывших партнеров подтверждает: нет. Она просто… не умеет. Она даже с родителями как следует не выстроила глубоких отношений. Душевных. Все, что ей досталось, — неловкие разговоры с холодными памятниками в богатом семейном склепе. И один только Мерлин теперь разберется, кто там был прав и неправ десять лет назад. Поздно строить теории. Чего тогда она вообще ждала? Когда с ней бывало по-другому? Кто вообще пришел и сказал, что теперь ее жизнь будет протекать как-то по-новому? Целитель ума? Она помогла держаться, да, но разве она гарант? Как и отношения, длившиеся несколько прекрасных недель. Разве вообще что-то или кто-то гарант? Так было всегда, верно? Стоило ли вообще надеяться на то, что по мановению волшебной палочки ее жизнь должна кардинально измениться? Она поднимает голову и смотрит на саму себя в большое напольное зеркало в другом конце кабинета. — Пэнси? — стук в дверь заставляет подскочить. — Ты тут, дорогая? Льюис мнется у входа. Хорошо, что она закрылась. — Может, она уже ушла? Сегодня же мероприятие, сборы и все такое… — встревает Коллинз. Пэнси зажмуривается. — Да, наверное. Ну ладно, передашь ей этот отчет по юбкам в понедельник? — Конечно. Шаги удаляются. Отражение в зеркале не двигается.

***

Платье село так, как, кажется, никогда в жизни на ней ничего не сидело. Честное слово. Глубокий изумрудный, спина голая, вырез — потрясающий. Пэнси даже жаль, что не она его придумала, вещица принадлежит знакомой-модельеру. Волшебные блестки почти ослепляют, софиты подчеркнут их так, как следует. Она даже фантазировала, как Поттер закатит глаза, а она ему ответит что-то остроумное про принадлежность к факультету. Пэнси смотрит на свое лицо. Слава Мерлину, что она волшебница, и чары смогли сгладить последствия ее сегодняшнего настроения. Длинные, тонкие серьги касаются ключиц, если двигать головой. Щекотно, но не страшно. Она опускает взгляд на руку. Браслет так и остался на запястье. Плевать, это ее украшение, и оно подходит к образу. Громко выдохнув и шагнув назад, она еще раз оценивает весь комплект полностью. Все в порядке. Она готова к тому, чтобы появиться на мероприятии, где будет представлена в том числе и ее коллекция, и не прийти вовсе было бы крайней степенью неуважения, даже при том, что ей не нужно ничего контролировать. Она не поступит так со своей работой. И если она будет там одна… Что ж. Так тому и быть. Она мелькнет перед прессой, скажет пару слов репортерам, если они спросят, и тихонько покинет зал. Вот и все. На это понадобится минимальное количество времени, она выдержит это. А потом запрется в поместье и… Губы вздрагивают. Пэнси делает вдох. Не сейчас. Стискивая маленькую сумочку, она думает еще кое о чем. Видения только предупреждают, а реальность меняется, если приложить усилия. Это значит, что если Поттер явится туда, чтобы бросить ее прямо перед залом или как-то дать ей понять, что они не могут раскрываться перед Скитер, она может что-то предпринять. Схватить его за руку, увести на какой-то разговор, побежать за ним, что-то еще… До того, как он уйдет. Пэнси смотрит в глаза самой себе, серьги мерцают, красиво отражаясь в зеркале. Но она не будет. Если Поттер решил вот так… Она не станет унижаться и останавливать его. Не станет. — Эти видения, Пэнси. Это дар, ты должна просто поверить! Прекрасный дар! Дай ему возможность быть в тебе и помогать тебе. Если ее дар демонстрирует то, как он смог поступить с ней. То пусть это произойдет раньше, чем позже.

***

— Мисс Паркинсон, добрый вечер! Проходите, — охрана услужливо открывает громадные двери. — Здравствуйте. — Отличного вам отдыха! — мужчины вежливо кивают и приглашают в замок. Большое спасибо. Пэнси улыбается и входит в просторный холл, сотрудники тут же забирают ее шубу. Она поворачивается, глядя на большие резные двери, ведущие в зал приема, и застывает. Она не знает ни времени, когда это произойдет, ни обстоятельств. Слишком было быстро, и в видении она концентрировалась на своем лице. Но если вот он вход, а время как раз говорит о том, что прием стартовал… Все то, что преследовало ее в течение дня, обрушивается на голову. Ее чуть покачивает. Из зала слышится речь ведущего. Подняв взгляд она видит те самые гирлянды, украшения, снег мерцает под потолком. Она делает шаг, дрожа всем телом. Еще один. А каждый следующий становится все более резким и решительным. Она просто хочет пережить это и уйти отсюда. И все. Она просто хочет… — Пэнси. Знакомый голос запускает волну болезненного, обжигающего жара, спадающую по позвоночнику. Она останавливается и поворачивает голову. Он в костюме. Отличном, дорогом. Впрочем, как обычно. Поттер приближается спокойно, руки спрятаны в карманах… Словно у него ничего, мать его, не случилось особенного! — Привет, — говорит он хмуро. Лицо серьезное. — Добрый вечер, Поттер. — У нас проблема, — произносит он. Она зло ухмыляется и не отвечает. А потом… Все происходит ровно так, как она видела. Он поднимает голову, глядя ей через плечо, напрягается. — Я не иду. Пэнси стискивает зубы. Кажется, в видении она пыталась разобраться и что-то спросить. Сейчас же она просто кивает. — Ладно. — Ты пойдешь одна. — Ясно, — ей кажется, что она под водой. Вот так ощущаются звуки. И ощущается кое-что еще… Женские духи. От его одежды. А он… просто кивает и уходит. Быстро, не оборачиваясь. Руки все так же в карманах. Как человек чувствует обрушивающийся за мгновение мир? Пэнси Паркинсон могла бы рассказать… Он имеет вид черного пиджака на силуэте, исчезающем за углом. Раз… и будто его тут и не бывало. Спустя несколько секунд возле нее появляются люди, она растерянно осматривает лица. Ни одного знакомого, заинтересованности они не проявляют. Как и она. — Ты пойдешь одна. Вот и все, что он сказал. Резко открываются двери, а Пэнси из последних сил вспоминает, где она и почему пришла сюда. Выпрямив спину, она вскидывает подбородок и входит в зал. Она выдержит. Она сделает все быстро и уберется отсюда. — Мисс Паркинсон, добрый вечер! Вы потрясающе выглядите, — раздается сбоку. Она видит знакомого дизайнера украшений. — Добрый вечер. Благодарю вас. Она не сбавляет темпа шагов, просто следует сразу же к той части зала, где должны быть представители ее компании. Тут же замечает в толпе Льюиса, он машет рукой. — Ты потрясающе выглядишь. Платье великолепное, Пэнси, — друг оставляет два формальных, приветственных поцелуя на ее щеках. — Я заходил вечером в кабинет, но тебя уже не было. Конечно оно потрясающее, идиоты. Это должен был быть чрезвычайно особенный вечер. — Льюис, слушай, — ее голос дрожит. — Что нужно от меня? Какие действия в рамках мероприятия? — Что у тебя стряслось? — он хмурится. — Позже, ладно? Я сделаю все, что требуется для прессы и убегу. Прикроешь? — Конечно, — он вскидывает брови. — На самом деле, будет здорово, если ты появишься на фото или колдо. Этого достаточно. Здесь все организовано без нас, работает техническая команда. — Ладно. Кто в приоритете по прессе? — В зале пять команд, четверо американские, одна… Пэнси почти взвывает. — Британская… — тянет она. Мерлин, Скитер… Она же ждет их. Тошнота подкатывает к горлу. Опять. — Да, здесь Рита. «Ежедневный Пророк». Я правда не знал, что она занимается модным разделом, может, кого-то заменяет… Но в любом случае она нас не интересует, — наивно произносит Льюис и отмахивается. — Пусть тебя снимут наши, любые. Вот и все. — Принято, — Пэнси тут же ищет взглядом людей с соответствующими бейджами, чтобы специально пройти мимо. — Пэнси, ты в порядке? — еще раз уточняет друг. НЕТ. НЕТ. НЕТ. — Конечно, — она ухмыляется. — Просто срочное дело, пошедшее не по плану. Нужно мое присутствие в другом месте. Извини, что так. — Без проблем, не переживай. Увидимся в понедельник? — Да. Она сжимает его предплечье и отходит, держа путь в ту сторону, где, как ей показалось, мелькнули камеры. Периодически здороваясь, Пэнси проталкивается через толпу людей. Ведущий объявляет номер шоу программы через десять минут, она задается целью сделать все нужные дела до этого и тихо покинуть зал. В идеале избежав каких-то долгих расспросов и, конечно же, не наткнувшись на госпожу… — Мисс Паркинсон, какая встреча! — голос лишает ее возможности двигаться. Скитер. — Добрый вечер, — тянет она, как кошка, завидевшая забившуюся в угол мышь. Пэнси стискивает сумку пальцами, чтобы не была видна дрожь. — Добрый вечер, Рита. Прекрасный костюм, новая коллекция? — она натягивает улыбку, просматривая варианты побега. — Да, спасибо. Ваше платье… — Скитер качает головой и складывает губы так, словно собирается присвистнуть. — Салазар Слизерин был бы в обмороке… Особенный вечер? — сучка улыбается во все зубы. — Может быть, — тянет Пэнси. — Рита, извините, я спешу. Увидимся чуть позже. Скитер прищуривается, ее глаза блестят. — Конечно, мисс Паркинсон. Мы не сводим с вас камер, — и она подмигивает. Пэнси вежливо кивает и ныряет в толпу. Спустя полминуты она отрывается от Скитер настолько, что может остановиться и выдохнуть. Черт подери. Потеряла из виду репортеров, пока уносила ноги. Она внимательно оглядывается вокруг, привстав на носочки. Внимание скользит по макушкам знакомых и не очень представителей модной индустрии. И вот наконец! Идиотская прическа того самого парня, через которого она передала свой привет в «далекие края». Воспоминание режет по груди, она отбрасывает его куда-то на задворки сознания. Пэнси уже шагает к парню, как вдруг над головами появляется желтый шар, напоминающий патронуса. Он расширяется, привлекая внимание всего зала, изнутри звучит женский голос:

— Уважаемые представители изданий, относящихся к Соединенным Штатам Америки. Мы просим вас незамедлительно подойти к организатору в холле для уточнения новых правил работы на сегодняшнем мероприятии. Инструкции не займут много времени. Благодарим вас.

И шар исчезает. Парень, имя которого Пэнси так и не вспомнила, удивленно смотрит на своего фотографа, оба пожимают плечами и двигаются к выходу из зала. Блядство! Она раздраженно выдыхает. Что, если они вернутся, когда начнется номер программы, и ей придется ждать окончания, чтобы ее сфотографировали? Вероятно, так оно и будет. Пэнси топает каблуком по каменной плитке. За полминуты выходят все четыре команды, она видит представителей каждой. Прекрасно. Просто прекрасно. Уже смиряясь с тем, что ей нужно отойти в сторонку, слишком не выделяться и дождаться окончания шоу, Пэнси берет бокал шампанского с парящего рядом подноса. Она и так планировала напиться сегодня. Какая разница… — Мисс Паркинсон, добрый вечер, пара слов о мероприятии? — рядом появляется знакомый критик. — Здравствуйте, чуть позже, извините, — она отправляет ему одну из своих лучших улыбок, мужчина согласно кивает и освобождает дорогу. Пэнси протискивается к зоне для фото, рассчитывая, что основная масса народа уже пришла на прием, и она сможет постоять там некоторое время без усиленного внимания с чьей бы то ни было стороны… Следующие действия происходят друг за другом. Пэнси ступает на красный ковер в приветственной зоне, поднимает голову и видит Скитер, крадущуюся к ней, словно хищник за добычей. Почему-то каждый раз Рита напоминает ей именно о чем-то подобном. Пэнси останавливается с бокалом в руке, сглатывает. А потом собирается сделать шаг назад. Внезапно Рита замирает и переводит взгляд куда-то вверх за ее плечо. Она приоткрывает рот, светлые глаза расширяются. Два парня по бокам от нее поднимают камеры. Пэнси успевает только моргнуть. Она чувствует горячую руку на своей спине, потом между лопаток, на шее… Машинально поворачиваясь, стараясь не упасть в обморок, она натыкается взглядом на Поттера, стоящего так близко, что становится ясно — случайность этой ситуации абсолютно исключена. Пэнси приоткрывает рот, чтобы что-то сказать или, черт возьми, просто попытаться сделать вдох, когда ощущает мягкое прикосновение пальцев к подбородку, а потом… Может ли мир рухнуть второй раз за час? Теплые губы накрывают ее собственные и аккуратно сминают их, нажимая. Поттер не давит, не делает поцелуй каким-то неуместным, пошлым или не соответствующим ситуации. Он как будто аккуратно говорит «Привет» после разлуки. Как будто они всегда так здороваются… Как будто… Вспышки камер пробиваются даже через прикрытые веки. Она слышит громкий, восхищенный вдох, догадываясь, что он принадлежит Скитер. Кто-то сбоку говорит: — Посмотрите, посмотрите! — Это Паркинсон? И Поттер? — Мерлин, вы знали об этом? — Я что, черт подери, пропустил где-то статью с сенсацией? — Где вообще пресса? Голоса сливаются в гул. Поттер тем временем медленно отстраняется, Пэнси открывает глаза. Зеленые радужки пронзают ее, внутри все скукоживается. Он ухмыляется. — Привет. — При…вет, — отвечает Пэнси. Она поворачивает голову вбок, глядя на десяток разинутых ртов и понимает — почти все здесь — ее знакомые. А Поттеру даже если лично и не были представлены, то прекрасно знают его в лицо. — Думаю, нам пора, — до сих пор блаженная Рита с полуоткрытым ртом делает шаг назад, схватив обеими руками свои фотографов. — Уходим, у меня полно работы, мальчики. Она снова подмигивает Пэнси, а потом качает головой и одними губами беззвучно произносит: — Потрясающе. Она и ее сотрудники удаляются из зала как раз в тот момент, когда остальные команды с камерами входят обратно. Кажется, Рита сбивает с ног какого-то американского фотографа. Тот недовольно что-то бормочет. Пэнси вдруг понимает: их всех вывели не просто так. Всю прессу, кроме Скитер. Мерлин, но… Она снова поднимает глаза, Поттер мягко берет ее за локоть и кивает в сторону. Они отходят. — У тебя есть здесь срочные дела? — Я… нет, я думаю нет, — лепечет она едва разборчиво. — Им сейчас расскажут, пресса начнет охоту. Я предлагаю уйти. — Хорошо. Пэнси не узнает свой голос, когда отвечает. На ватных ногах она просто идет туда, куда он сказал. И все. Они оказываются в холле за считаные секунды. — У меня была шуба, — зачем-то вспоминает она. — В гардеробе. Поттер отмахивается, берет ее за руку, что привлекает внимание еще нескольких человек, а вторую засовывает в карман. — Потом заберем. Закрывай глаза. Портключ срабатывает.

***

«Кедровая роща» встречает тишиной и спокойствием. Пэнси вдыхает морозный воздух, оказавшись перед большим зданием с выведенным мерцающими буквами названием. Везде кедры, белоснежные сугробы отражают лунный свет. — Идем? — она чувствует пиджак на своих плечах, становится тепло. Поттер смотрит на нее спокойно, а потом улыбается. — Что с тобой? — Я… — она сглатывает. — Идем. Интересно, она похожа на сумасшедшую со стороны? Потому что чувствует она себя именно так. Пэнси почти не замечает и не слышит, как он переговаривается с девушкой на ресепшн. Та кивает, отдает что-то Поттеру. А потом он берет ее за руку, и они снова исчезают с рывком. Тишина обрушивается на нее уже в следующую секунду. Пэнси стоит, не двигаясь, в нос мягко проникает какой-то приятный запах. Хвойный. Ну конечно, «Кедровая роща». Свет зажигается, она открывает глаза. Они стоят в номере безумной красоты. Будь она не на пороге того, чтобы упасть в обморок, она бы рассмотрела все внимательно. Но единственный, кто попадает в поле ее зрения, — Поттер. И только сейчас до Пэнси доходит: он подошел к ней на приеме, поцеловал при прессе, потом увел, а теперь они во Франции. И все это за пять минут, которые… — Это был отвратительный день, — Поттер тянет узел галстука, ослабляя его. — Я… — вдруг он смотрит на нее. — Пэнси? — Да? — шепчет она. Он останавливается посреди комнаты, которая очевидно, является большой гостиной, и уставляется на нее. — Что с тобой? Она облизывает пересохшие губы. — Почему ты подошел ко мне? — все, что она может выдавить из себя. Он моргает. — Что значит «почему»? Они смотрят друг на друга, как два идиота. И в этот момент в голову Пэнси закрадывается мысль о том, что сойти с ума оба сразу они не могли. Значит… Где-то что-то не совпадает. — Поттер, я… Он аккуратно приближается, всматриваясь в нее. — Пэнси, у тебя что-то случилось? Как ты себя чувствуешь? Она делает шаг назад. Он замирает. — Я… Я не понимаю. В самом начале приема ты подошел ко мне. Ты сказал, что не пойдешь туда… Он кивает. — Ну. Что именно тебя смутило? Может ли быть такое, что весь этот бред ей снится? — Зачем ты вернулся и поцеловал меня, если ты меня оставил? Поттер стоит перед ней с галстуком в одной руке. Он вскидывает брови. — Оставил? — Да. Он моргает еще раз и хмурится. — Слушай, Пэнси, если это шутка, она затянулась, — говорит он строго. — Я чертовски устал и без этого сегодня. Ответом ему является молчание. Он осматривает ее дрожащие руки, которыми Пэнси обхватывает собственные плечи, потом волосы, платье… — Я считала, что ты бросил меня. Когда ушел перед входом. — Бросил в коридоре? — уточняет он. — Нет. Бросил — это бросил. Совсем. — Пэнси, что ты несешь? — он не двигается и даже не моргает. — Что значит бросил? С чего бы? — Когда она снова не отвечает, Поттер разводит руками. — Ты ничего не хочешь мне рассказать или пояснить, например? Для разнообразия. — Почему ты прогнал моего патронуса? — Что? — непонимающе спрашивает он. И она вспыхивает. Пэнси делает глубокий вдох и выпаливает все сразу, сплошным текстом. — У меня было видение утром. О том, как ты бросаешь меня перед приемом у дверей и уходишь. Я не могла понять, почему ты так сделал. Я отправляла тебе патронус сегодня, он вернулся не прослушанным. Ты не оставил мне записку утром. Ты не согласовал сегодняшний вечер, ты вообще покинул Министерство, я не нашла тебя даже там. Ты отправился в Италию, где отдыхают «Гарпии». И все это в день, когда мы должны идти на прием, где будет Скитер, и… — она беспомощно взмахивает рукой, а потом снова возвращает ладонь на плечо. — И я осталась одна с этими мыслями. К моменту приема я была уверена, что ты принял решение не раскрывать отношения, потому что вознамерился их закончить. А потом ты подходишь, целуешь меня и я ни черта не понимаю больше. Она не представляет, сколько длится тишина. Спустя какое-то бесконечное время молчания, единственное, что он спрашивает: — Какие гарпии? Он что идиот? Пэнси выплевывает: — Холихедские, какие же еще? Лицо Поттера похоже на то, которое обычно описывают в книгах, но никто на самом деле подобного в реальной жизни не видел. Вытянутая челюсть, потерянный взгляд, вопросы в глазах. — Пэнси, ты сошла с ума? — его голос тихий и спокойный. — Не знаю, — честно говорит она. А он хватает стоящее рядом кресло за спинку и тянет его на себя. — Сядь. Она слушается. Пинком он пододвигает второе, ставит напротив и плюхается на бордовое сидение. Пэнси сглатывает. — Еще раз и в хронологическом порядке. Какой именно кусок реальности был в видении? — Я стояла у дверей, а ты говорил, что я войду одна и ты не пойдешь, — бормочет она. — Ну, — бросает он раздраженно. — А потом ты развернулся и ушел. — И? — Что и? Это все, — говорит она, глядя на него. — Именно так выглядит в твоей голове разрыв отношений, Пэнси? Он принимает облик просьбы войти в зал одной? — Не утрируй, Поттер… — Я? — он округляет глаза. — Ты издеваешься надо мной? Что дальше? — Я проснулась расстроенная и увидела, что ты ушел. — На работу. Потому что к моменту начала твоего утра — в Лондоне почти обед, а сегодня будний день. — Да, и не оставил записку. Поттер кивает. — Поместье Бернар отвратительно устроено, я ни черта там не понял утром. Во-первых, я почти проспал, потому что на ставнях спальни магия, не открывающая их, пока хозяин не просыпается. Очевидно, это настроено на тебя. Я это понял, когда вскочил в полной темноте, а до совещания с Кингсли оставалось двадцать минут. А еще на комнате заглушающие, ты знала? Палочка не разбудила меня. Пэнси замирает. Да, она знает об этих чарах… Палочку нужно класть прямо у подушки, Поттер так не делает. — В ванной ничего не понятно, миллиард банок, у меня нет одежды. Я просто вышел и вернулся домой, чтобы нормально собраться, — быстро говорит он. — Что дальше? — Я отправляла тебе патронуса. Он вернулся даже не прослушанным. — Во сколько? — Я не помню… — Уж попытайся, — он раздраженно прищуривается. Пэнси вздыхает. — В районе обеда. — Я почти весь день был у министра в кабинете, к себе попадал буквально пару раз для неотложных дел. Сегодня целый блок совещаний с разными отделами, все они у Кингсли. Патронусы не проходят туда, чтобы не отвлекать в такие дни, магия просто развернула твою птицу. По всей видимости, ты попала на такой момент. Она начинает чувствовать себя дурой. — Потом я была у Сирены и узнала, что ты покинул страну. — С шести вечера и почти до полуночи по Лондону я был в Ватикане. Внутри Пэнси все сжимается. — Я знаю, — она поднимает на него глаза. — Сирена сказала. — Там живет человек, который занимается вопросом Николь. Мы с Маклаггеном и ею самой больше пяти часов готовили ее следующее заседание. О Мерлин… — Я… Я не знала, что она там. Ты заказал портал в одну сторону. Он кивает. — Да, я не знал сколько это все продлится, и решил по ситуации решать, откуда отправляться на прием в Америку. Нужно было собраться. В итоге, я заказывал одежду прямо в Ватикан, и там же одевался, потому что Маклагген никак не мог закончить издеваться над нами. Пэнси замолкает. Она судорожно складывает его слова в голове и понимает, что ее теории разбиваются. А еще она надеется, что кое-какое ее заявление пройдет мимо его внимания. Но так сильно ей, конечно же, не везет. — Причем тут «Холихедские гарпии»? — звучит вопрос. Она опускает глаза в пол. — Они в Италии. Полным составом. — И что? Она закусывает губу, а Поттер прищуривается. Потом он резко вскидывает брови и качает головой. — Ты проснулась после странного, подозрительного видения, поняла, что я не выхожу с тобой на связь весь день, попыталась сделать это сама — у тебя не вышло. Ты решила, что я избегаю тебя, потому что сегодня день, когда мы собирались объявить об отношениях и все усложнилось бы. Я, по твоему мнению, оказался к этому не готов, поэтому просто сбежал, так? — Ну… — тянет она. — Примерно. — Хорошо. А зачем мне бежать к Джинни? Пэнси глупо моргает. — В смысле? Он пожимает плечами. — Ну я мог просто остаться один, разве нет? Почему обязательно к бывшим? — Я не знаю. Я подумала, может… может, ты попробовал по-другому, с другой девушкой и понял, что это не твой формат… — Пэнси хватается за голову, ощущая жгучий приступ стыда. Может ли она попросить его выйти и оставить ее одну… на пару дней? — Как ты вообще узнала, что они играют в Италии? — Они там не играют, у них там отпуск, — уточняет она. Поттер закатывает глаза. Очевидно, он понятия не имеет, где именно находится команда и чем они там заняты. — Тем более. — В спортивном журнале. Он открывает рот. — Ты искала это целенаправленно? Пэнси не отвечает, закусив щеки и рассматривая картину с морем. — О Великий Мерлин… — звучит с его стороны. — Пэнси, ты не пробовала писать книги? Она пропускает мимо ушей издевку. — Почему ты оставил меня у дверей? На приеме. Он тяжело вздыхает. — Потому что там было четыре группы репортеров кроме Скитер, Пэнси. А ты обещала ей эксклюзив. Рита — стерва, — говорит Поттер прямо, она даже поворачивается, уставляясь на него. — Но она полезная стерва, а еще она знакомая и управляемая стерва. И ты должна играть с ней честно, если хочешь того же в ответ. Ты договорилась о том, что дашь ей сенсацию. Зайди мы вместе, остальные газеты тоже прибежали бы. Я увидел несколько знакомых писак еще в коридоре, откуда и ушел, сказав тебе заходить одной. — Это ты убрал их из зала? — Разумеется, кто же еще? Я потому и ушел. Фотографы должны были остаться только у Скитер, когда мы появимся вместе. И даже если нас видели люди, которые будут болтать об этом весь вечер, статья со снимками будет только у нее. Вот и все. — Поэтому тебя не было в списке приглашенных? — Конечно. Мы уже несколько раз подозрительно были на одних и тех же мероприятиях, кто-то мог оказаться умным. В гостиной наступает тишина. — Когда ты подошел ко мне у дверей… от тебя пахло духами. Женскими, это… Поттер выглядит растерянным, он пожимает плечами. — Мой костюм доставили в крыло, где живет Ники, какое-то время он висел в ее гардеробной. Это единственное, что приходит мне в голову, — бросает он легко. — Пэнси. — Что? — А зачем бы я приходил на прием, если я уже сбежал от тебя в Италию кувыркаться с Джинни? Еще и молчал весь день. — Ну… — любой ответ, который она озвучит, будет идиотским. Это очевидно. — Чтобы поставить точку. — Какие сложные пути… Пэнси решает говорить все, как есть, и заканчивает: — Когда я услышала, что ты заказал односторонний портключ и только один… Я подумала, что, может, ты вообще не появишься. Останешься там… В Италии, на ночь, — она сглатывает и замолкает. Она слышит смешок. Недобрый. — До чего прыткий у меня член, ты посмотри, — бросает Поттер саркастично. — Не успел проснуться в Нью-Йорке, уже заказывает портключ из Лондона в Италию. — Поттер… — ЧТО? — выплевывает он. А потом резко отталкивается ладонями от подлокотников и встает. — Ты помнишь, что мне противопоказаны сдерживания, да? — Да, конечно, — она не понимает, к чему он ведет. Поттер прогуливается до окна в другой стороне комнаты, потом идет обратно. — Что они паршиво влияют на меня и все такое… — Угу. Он прищуривается. — Так какого же хрена, Пэнси? — почти кричит он. Она подскакивает. — Один день! Один, Пэнси. Мне стоило оставить тебя и вот… Получите. И знаешь что? Мне даже плевать на то, что именно ты себе надумала, — Поттер размахивает руками. — Меня раздражает другое. — Что? — она почти пищит. — То, что ты ни хрена не понимаешь. Ты не соображаешь. И особенно то, что ты молчишь. — Поттер, я… — Пэнси, ты думаешь меня интересует что-то из всего этого дерьма типа отеля, приема, договоров со Скитер? Или, может быть, для меня есть какая-то разница где и как мы проводим время? — он издает какой-то истеричный смешок. — Мне плевать. Ты думаешь о каких-то духах, женщинах, побегах… И ты не просто думаешь, ты ищешь! Мерлин, неужели я дал хотя бы словом или взглядом тебе повод? Хотя бы раз? Она хлопает ресницами, глядя на Поттера. Его магия на ней беспокойно двигается. — Все, что меня во всем этом интересует, — это ты. Места, люди, виды времяпрепровождения… Нет! Ты. Ты, ты и еще раз ты. Сердце стучит в груди, отбивая какой-то сумасшедший ритм. — Что мне нужно сделать, чтобы ты была уверена в этом? Что сделать, чтобы появись какое-то непонятное видение или стечение обстоятельств, ты не мучилась весь день, а потом едва не плюнула на все, что мы строили? — Я не… — Почему ты не нашла меня? Ты могла сказать Сирене, ты могла потребовать. Почему не отправила патронуса несколько раз? Ты могла написать Кингсли, ты могла даже сходить к нему, зная тебя. Я помню, как ты можешь вести себя, если заинтересована. Мне приходилось засовывать тебя в камеру, чтобы заткнуть, не думай, что я забыл об этом! Ты бы за шкирку меня откуда угодно вытащила, если бы задалась такой целью. Если бы это было так важно. — Эти мысли поглотили меня в какой-то момент, я… Поттер, я не могу объяснить. О таком не говорят… Он поднимает брови и отвечает уже спокойно: — А о каком говорят, Пэнси? Вчера перед сном ты двадцать минут рассказывала мне о форме пуговицы, из-за которой ты никак не могла доделать коллекцию. На ней, видите ли, был неправильный оттиск. А о том, что ты целый день считала, что я мог бы бросить тебя в такой важный момент… Молча бросить. Просто вышвырнуть… — он разводит руками. — Не говорят о таком… — он раздраженно бормочет это и отворачивается. — За кого ты меня вообще принимаешь? Комнату накрывает тишина. Снова. Долгая. Пэнси смотрит на пустое кресло напротив и чувствует такую бесконечную грусть, что ее границы невозможно было бы даже представить. В ней можно было бы утонуть без остатка, только коснувшись мелкой ряби на поверхности. Утром она злилась, вспоминая Анастейшу и ее глубокие фразы, сейчас же… Она смотрит на эти явления лично. Неприкрыто и совершенно откровенно. — Пожалуйста, помните о том, как именно вы организованы и какая у вас история. Есть такая прекрасная фраза, она принадлежит одному магловскому психотерапевту: «В моменты истощения нами овладевают давно забытые неврозы». Вот так она устроена. И ведь Поттер прав. Задайся она целью — она бы выломила дверь в кабинет министра, по крайней мере его секретаря точно задело бы. Но она… даже не стала думать об этом. Она просто увидела то, что видеть… привычно. И спряталась. Пэнси закрывает глаза и прикладывает к ним холодные пальцы. Мелькает мысль о том, что ей следовало бы ходить к Лэдидж трижды в день, даже ночевать там. Но ведь это невозможно, Анастейша говорила. Учиться придется самой. Она распахивает веки и смотрит на спину человека, стоящего чуть поодаль. Человека, на которого она в своих страхах навесила какие-то грехи, домыслы… О чувствах которого она не подумала за своими метаниями, за своей истерикой. — Все, что меня во всем этом интересует, — это ты. Она сглатывает тяжеленный ком в горле. — Пожалуйста, прости меня, — произносит Пэнси негромко, но в беззвучной атмосфере гостиной слова пронизывают воздух, как острие. Поттер глубоко вдыхает и поворачивается к ней лицом. Потом он неспеша подходит и снова садится в кресло, к этому моменту щеки Пэнси покрыты мокрыми дорожками. Она почти не двигается, опустив глаза в пол. Теплые пальцы касаются ее подбородка и поднимают голову. Они сталкиваются взглядами. — Пэнси, послушай меня. Мы с тобой не совсем обычные ребята, если на чистоту, — кажется, он сдерживает улыбку. — И я, вообще-то, не могу быть тем, кто прочитает тебе какие-то морали, потому что недавно я чуть не умер из-за того, что сам же сопротивлялся своей магии. И чтобы до меня это дошло, некоторым людям пришлось пострадать, а мне самому промучиться несколько долгих лет. И ты, Пэнси, была человеком, который помогал мне в том числе. Она моргает, слезы застилают глаза. — И я не знаю, что я могу сделать для тебя, когда дело касается твоих привычных механизмов и вот этого всего… Я о том, как именно ты думаешь в моменты стресса. Но, возможно, мы могли бы договариваться о каких-то вещах? Она непонимающе хмурится, а Поттер продолжает: — Что, если я пообещаю тебе, что в случае, если я решу закончить с тобой отношения, я никогда не сделаю этого молча? В любом случае мы об этом поговорим, и я скажу тебе это прямо. Так нормально? Она думает несколько секунд. — Да. Наверное, да. А Поттер внезапно улыбается. Он так близко, что его медленный выдох щекочет губы Пэнси. — Этого точно достаточно? Или, может быть… — он демонстративно задумывается. — Скрепляющие чары, обеты, клятвы на крови? Мне вызвать кого-то в качестве свидетеля? Кроме Риты, конечно, я думаю, она всю ночь будет готовиться к своему утреннему триумфу. — Ты был очень эффектен… Он хмыкает. — Я держал себя в руках из последних сил. Чем ты думала, выбирая платье, Пэнси? Еще на дюйм меньше ткани, и ковровая дорожка точно запомнила бы это навсегда. Она не сдерживает ответной улыбки и шлепает его по руке. Теперь уже расслабленный Поттер откидывается на спинку кресла. — Прекрасно. Мы могли бы закончить на сегодня обсуждения тем, не располагающих к отличным выходным в одном из лучших закрытых отелей мира? Пэнси за одну секунду просто расслабляется всем телом. Так, словно это можно было сделать по щелчку. — Я такая голодная… — тянет она, внезапно вспоминая, что не могла сегодня даже думать о еде. — У нас заказан стол. — Я только умоюсь. — Конечно, — он кивает. Пэнси уже прикрывает дверь ванной, когда слышит: — Здесь несколько видов меню, итальянское я попрошу убрать. — Пошел ты в задницу, Поттер. Пэнси улыбается, глядя на себя в зеркало. А он улыбается, сидя в кресле. Она точно это знает.