(not so) hidden agenda

Его план не то, чтобы имел какое-то определенное направление и порядок действий, он, скорее, едва ли закончил стадию формирования, однако Джок все равно кладёт руку на плечи Зо и небрежно, в своей лучшей нахальной манере, предлагает свою помощь, пока его голова заполнена лихорадочно возникающими мыслями, смешавшимися в беспорядке. Слова Пата, чересчур громко брошенные посреди полного автобуса слишком пугают, будучи произнесенными вслух, а не в его голове, возвращая к реальности, которую Джок годами отрицал, позволяя себе всего лишь плыть по течению. Зо нравится Нита. Каким-то образом Джок, знавший о Зо всё, упустил этот момент, а, может быть, и намеренно игнорировал годами слабые проявления и намёки на это, не желая предпринимать ничего и отчасти боясь сделать первый шаг, ведь их временное перемирие для точно не друзей, но и не просто знакомых, прервавшее череду недопониманий и недомолвок, было таким хрупким. Чем-то, что можно было легко разрушить, сделав неверный шаг. Это грозило Джоку потерей их мирного сосуществования рядом, к которому они пришли после первого курса. Но теперь Зо нравится, действительно нравится кто-то другой. Кто-то кто не Джок, и он не ожидал, что это чувство будет серьёзным до той степени, что Зо, при полном отсутствии опыта, когда-то решится на то, чтобы признаться объекту своих чувств в симпатии. Но теперь он действительно должен принять во внимание, что Зо не всегда будет здесь, постоянно в его поле зрения, один и без пары, слоняться между библиотекой и дискуссионным клубом со своими надеждами сделать мир лучше. — Кто мне нравится – это моё личное дело, — вторит его мыслям Зо, и Джок дарит ему ещё один небрежный взгляд, понимая, что ему действительно нечего на это возразить, — Ты ведь не встречаешься с Нитой. — Нет, — криво улыбается Джок, понимая иронию ситуации, — Просто не думал, что ты из тех, кто западёт на такую, как Нита. Его слова вновь звучат слишком грубо для чужих ушей. Зо одаривает его недовольным взглядом, колко отвечает ему в тон, а затем покидает автобус, справедливо оставляя Джока в одиночестве, и тот вздыхает, уставившись в окно, а затем усмехается. Вероятно впервые он начинает рассматривать Ниту как своего прямого конкурента за чужое сердце. Не то, чтобы Джок верил, что Ните может понравится Зо. Он, ну... Знал Ниту и её полное отсутствие заинтересованности, но... Но всегда оставался тот один процент из ста, когда всё могло поменяться. Джок знал, что это возможно. Что Зо мог понравиться любому, кто узнал бы его чуть лучше. Нет, не так, Джок уже знал, что каждый в университете был бы готов на что угодно, лишь бы заполучить немного внимания от Зо. Он всем нравился. Аура обожания и восхищения летала в воздухе каждый раз, когда Зо находился в чьей-то компании. И если кому-то удастся узнать его чуть лучше, стать кем-то ближе, чем просто знакомые, они могли бы легко решить, что Зо тот, кого им необходимо любить. Потому что Зо был умным, честным и прямолинейным. Он помогал другим, ничего не требуя взамен, он был очарователен в своей простоте и приземленных интересах, преданно посещая каждое заседание дискуссионного клуба, беря дополнительные задания для лучших оценок и просиживая часы в библиотеке кампуса. Зо был доверчивым, немного наивным и верил каждому слову, Джок испытал это на себе. Зо хотел заслужить уважение старших, но никогда не шёл против своих принципов ради этого, вызывая этим доверие к себе. Он был достаточно благороден, чтобы простить Джоку всю его грубость и всё ещё общаться с ним даже сейчас. Зо могло не хватать уверенности в себе, но каждое порученное ему дело он доводил до конца, преданно помогал младшим с любой проблемой, оставаясь внимательным к малейшим деталям и готов был рискнуть всем, если это значило, что он сделал правое дело. Джок наблюдал за этим годами. А ещё Зо был очаровательным, когда широко улыбался, а его глаза блестели за огромными стеклами очков, иногда скрываемые слишком длинной челкой. У него были большие щеки, которые хотелось обхватить руками и поцеловать в смешно сморщенный нос. Кто угодно мог влюбиться в него, если бы они достаточно сблизились. Джок не мог этого допустить, бьёт его осознанием, стоит лишь представить, что он так и не сможет признаться в своих чувствах. Когда позже он видит Зо в кафетерии, план действий в его голове уже практически оформлен. Одна лишь мысль, что Зо так и не узнает о его чувствах, открыв своё сердце кому-то другому, заставляет Джока паниковать. Он сам виноват, что допустил это. Хотел ведь подойти к очаровательному ботанику в слишком больших очках ещё в самом начале, когда заприметил того среди толпы студентов, выстроил в своей голове целый диалог, способный завоевать чужое внимание в мгновение ока, даже поискал в интернете парочку остроумных фактов, которые, он был уверен, смог бы оценить первокурсник с политологии. А затем всё пошло прахом в одно мгновение, и он не смог ничего с этим сделать. Мысль о том, что они по крайней мере могут находиться рядом, пока учатся, была достаточной для Джока в эти годы, но тревожные звоночки начинали появляться всё чаще. А что дальше? Возможно он бы как-нибудь разобрался с этим. Смог бы наконец подойти и извиниться за своё грубое поведение. Или предложить не теряться после выпуска. Выставил бы себя полнейшим идиотом, но если это имело минимальные шансы, то он был готов рискнуть. Или стать сталкером на фейсбуке, подружившись с друзьями Зо. Теперь, казалось, судьба дает ему последний шанс, поставив ему в конкуренты саму Ниту. Как там говорили те двое в автобусе? Научить его флиртовать? Романтично вести себя в окружении объекта симпатии? Джок добьётся того, чтобы помогать Зо. Он должен стать центром внимания Зо, чего бы ему это не стоило. И если не получится, то... Джок хотел, чтобы Зо был счастлив. Но для начала ему стоило заблокировать все возможные пути его взаимодействия с Нитой. — Ты хоть кофе любишь? — спрашивает Джок, облокотившись о барную стойку, и рассматривает Зо вблизи. Зо не любил кофе, Джок это знал. Он знал, что это попытка приблизиться к девушке, как и знал, что если Зо решит что-то для себя один раз, то не отступит, даже если будет уверен в вероятном провале. Зо отвергает его во второй раз и уходит, бросив раздраженный взгляд на прощание. Джок на секунду прикрывает глаза, а затем мило улыбается баристе и спешит в лекционную комнату. Он должен стать учителем Зо, используя своё преимущество статуса «бывшего бойфренда». Должен наладить с Зо контакт, заставить его увидеть Джока в ином свете, не только как раздражающего музыканта с грубыми колкими шуточками и тогда, тогда возможно у Джока появится шанс на нечто большее. Теперь он обращал ещё более пристальное внимание на то, что говорит Зо, и не мог не отметить, как каждый взгляд будущего политолога на Ниту оставлял неприятный осадок где-то глубоко внутри. Зо смотрел на девушку через комнату, наполненную студентами, и видел только её. Джоку начало казаться, будто он мог видеть тот маленький огонёк, который загорался в его глазах каждый раз, когда девушка появлялась в его поле зрения. На губах расцветала маленькая улыбка, а на щеках появлялся едва заметный под оправой очков румянец, но Джок видел малейшие изменения, он слишком хорошо успел изучить Зо, чтобы не замечать, как преображалось выражение его лица, когда он видел объект своего воздыхания. Всё, что получал Джок, даже если и заслуженно, было лишь взглядами, полными негодования. Джок хотел бы начать всё с чистого листа. Возможно, если бы они познакомились при иных обстоятельствах, всё было бы иначе, хоть немного легче. Зо мог бы считать его своим если не другом, то хотя бы хорошим приятелем. И возможно в какой-то момент Джоку удалось бы завоевать его сердце. Третья попытка едва не заканчивается стычкой посреди бара. Джок сжимает гриф гитары в руках, он всё ещё чувствует на себе чуть осоловевший взгляд Зо, когда одна из посетительниц передает ему записку с песней. Едва различив буквы, Джок не может не оценить иронию момента, его взгляд поднимается с букв на листочке к Зо, потерянному и уставшему прямо посреди зала, опрокидывающему в себя очередной стакан с алкоголем. — Здесь есть те, кто влюблён, но никак не осмелится сделать первый шаг? Джок чувствует покалывание под кожей, когда Зо переводит на него свой взгляд, сжимая в руках полный стакан. Он слышит улюлюканье где-то на фоне, группка девушек смеётся над своим спутником, и одна из них обличает подругу в тайных чувствах. Посетители смеются, поддерживают признание, и Джок не может не усмехнуться сам себе, опуская взгляд на струны. — Следующая песня посвящается всем тайным возлюбленным, — говорит он, и его взгляд вновь падает на Зо, — Надеюсь, вы своего добьётесь. Он должен добиться. Джок хотел быть тем, кого Зо мог беззаветно любить, прямо как в песне, быть всегда рядом. Хотел, чтобы на него обратили внимание. Джок бы позаботился о Зо, сделал всё, чтобы тот был счастлив. Просто большую часть времени он не знает как выразить это в словах. Как рассказать о своих чувствах так, чтобы его поняли, не делали преждевременных выводов, увидели его настоящего, а не созданный образ, окруженный слухами. Джок отчасти сам в этом виноват, он ведь мог бы быть осторожнее в словах, выбирать выражения лучше, но иногда, когда Джок паниковал, его рот выдавал то, чего он совсем не имел в виду, и ему приходилось мириться с последствиями своих выпаленных в панике слов. Это стоило Джоку слишком многого в жизни. Это стоило Джоку удара в челюсть от Зо. Он смотрит на Зо снизу вверх, прокручивая в голове свои слова ещё раз и пытаясь понять в какой момент всё пошло не так, почему Зо так сильно разозлился на его слова о том, чтобы сдаться? Что сделало его таким злым? Джок не понимал. Неужели ему настолько нравится Нита? Зо уходит, а Джок продолжает сидеть на асфальте тяжело дыша ночным воздухом. В его голове едва ли есть хоть какое-то объяснение произошедшему, и в тот момент он почти сдается. А вот Зо не готов сдаться до такой степени, что прибегнул к рукоприкладству, думает Джок, встряхнувшись. Глупая мимолетная мысль, как он мог сдаться, когда ещё толком ничего не сделал? Он едва ли наладил с Зо контакт после месяцев воздыхания по нему издалека, разве сможет он жить, зная, что не попытался, не сделал всё, что мог? Неужели его чувства так мало значат? При свете дня Зо был похож на несносного оленёнка, не знавшего что делать. Он стоял с опущенной вниз головой, выглядя пристыженным своим пьяным поведением и не смотря Джоку в глаза, и Джок пытается сохранить нейтральное выражение, замерев с гитарой в руках, но всё внутри него гудит от радости и волнения. Вселенная всё ещё была благосклонна к нему, а может быть это всего лишь его оправдавшаяся надежда в то, что Зо был слишком добросердечным человеком, чтобы вернуться к нему с извинениями за удар, даже если в его глазах Джок это заслужил. В любом случае, это был его шанс. Наконец всё исправить. Только Джок не придумал ничего лучше, чем сделать это в своей глупой и грубой манере, но что-то говорило о том, что он должен незаметно подвести Зо к мысли о нём, как о самом благоприятном варианте заполучить чужое сердце. Даже если этот вариант и возник из безысходности и наличия чувства вины. — Что ты хочешь от меня? Скажи мне! — говорит Зо, когда они стоят под аркой. Он вновь очаровательно морщится, пытаясь вытянуть из Джока правду, его глаза то и дело находят красный синяк на чужой щеке и стыдливо опускаются вниз под ноги, пока он вновь не смотрит прямо на Джока в упор. Упрямый. Джок любил в нём это. Джок любил в Зо всё. Он отворачивается, делая вид, что уходит. Ещё немного, Зо уже выглядел на пределе, Джоку нужно было лишь чуть-чуть... — Хорошо! — говорит Зо, нервно переминаясь с ноги на ногу, — Ударь меня в ответ. Джок на это поворачивается, удивленный. Не мог же Зо быть о нём настолько плохого мнения? — Зачем мне травмироваться, избивая тебя? — спрашивает Джок, выгнув брови. То, что Зо считает, будто он способен на это невероятно злит, и он выпаливает, не подумав, — Вот сам себе и врежь. Джок тут же жалеет о своих словах. Всё снова идёт не так, как он задумывал, разговор должен был закончиться тем, что Зо предложил бы ему что-нибудь в обмен на прощение, но теперь... Теперь они находились в этой точке. — Хорошо. Я сам себя ударю, — упрямо говорит Зо, и Джок так и застывает, смотря на то как бегают чужие глаза от своих сжатых кулаков до лица Джока, будто бы ожидая, что тот скажет ему остановиться. — Прекрасно, — вновь говорит Джок не то, что думает, — И чтобы не слабее, чем мне. Он не хочет, чтобы Зо поранился, разумеется, он никогда не допустит этого. Но он также знает насколько упёртым может быть младший, знает, что тот не отступится и пойдет до конца, лишь бы заслужить чужое извинение и не остаться должным. Это было неправильно и, очевидно, слишком манипулятивно с его стороны, но если это могло сыграть Джоку на руку, то может быть он мог бы воспользоваться этим сейчас? Всего один раз? — Хорошо, — ещё раз говорит Зо, зло смотря на Джока, а затем чуть менее уверенно на свою сжатую в кулак руку. И снова на Джока. — Ну давай, — подбадривает его Джок вяло, не в силах отвести взгляд от чужого лица. Зо всегда верил во всё, что ему говорили. С одной стороны это не было чем-то плохим и показывало его веру в людей и в лучшее, но с другой... Люди могли предать его, использовать в своих целях. Джок не хотел стоять с ними в одном ряду. Когда Зо морщится, зажмурившись, Джок не выдерживает, и его самоуверенная маска даёт трещину. Зо выглядит очаровательно, в своих очках, с аккуратно причесанными волосами и большими щеками, на которых едва заметно проступил румянец. Он выглядел также, как когда его друзья заставляли Зо есть что-то, что ему совершенно не нравилось – Джок любил наблюдать за ним в столовой, в безопасности своего укрытия. Его рука чуть дрожит, повиснув едва ли на расстоянии удара от собственного лица, и Зо поджимает губы. Джок хочет поцеловать его так сильно. Он выставляет свою руку вперед, раскрыв ладонь, и чуть склоняет голову набок, рассматривая малейшие детали чужого лица – в последнее время он был настоящим счастливчиком, подходя к Зо так близко, и это в тысячу раз лучше, чем просто смотреть на его фотографии. Удар Зо сильный, это наверняка было бы больно, и Джок не может не поджать губы в улыбке, с нежностью думая о том, что парень перед ним готов идти до конца, даже если пострадает из-за собственных действий. Он медленно выдыхает, обхватывая ладонью чужой кулак и опуская руку вниз. Кожа у Зо тёплая и мягкая, и Джок думает о том доведётся ли ему когда-нибудь держать его за руку как подобает. — Я передумал, — говорит он вместо всего, что крутится в его голове, и взгляд Зо на него заставляет сердце Джока биться быстрее. Он оставляет Зо выбор без выбора и идёт в студию, надеясь, что тот последует за ним. Эта надежда немного угасает, когда он не слышит шагов за собой, но он дает Зо – и себе – немного времени, включает компьютер и запускает нужные программы, чтобы отвлечься, когда слышит шум шагов и шуршание пакета. Зо медленно входит в комнату, оглядываясь, и Джок сдерживается, чтобы не повернуться к нему в ту же секунду. Зо пришёл к нему в студию, даже не зная, что ловушка, выстроенная Джоком готова вот-вот захлопнуться. — Это тебе, — протягивает Зо пакет, но Джок не реагирует, давая себе время подумать. Зо задержался, чтобы что-то купить ему? — Всё ещё болит? Это было безопасной темой. Джок поворачивается, окидывая взглядом пакет в протянутой руке, и не может удержаться от соблазна, вновь обхватывая чужую руку и опуская её. — Я в порядке. — Джок. Ты всё ещё злишься? Играй свою роль, Джок. Это единственное в чем ты хорош, твердит он себе, не отвечая. У него больше нет идей. Он знает, что это некрасиво, что он играет с чужими чувствами, но не знает как это исправить, как сделать всё лучше, когда они уже дошли до этого момента. — Давай, — неожиданно резко крутит его Зо в свою сторону, и Джок, вырванный из потока своих мыслей, растерянно смотрит в чужие глаза за толстыми линзами, — я обработаю тебе рану, — говорит Зо, сжимая в руке тампон с мазью, и тянется к Джоку. — Не нужно! — Джок резко отстраняется, пытаясь уйти от чужого прикосновения, но это ведь Зо. Когда он уступал? — Сиди смирно, дай мне сделать это, — говорит Зо покровительственным тоном, будто обращаясь к непослушному ребенку. Джок замирает, пытаясь понять как ему лучше поступить. Это не входило в его планы. Зо не может так быстро ускользнуть от него, просто вылечив его рану, — Если оставишь всё как есть, то быстро это не заживёт. И мне придётся постоянно смотреть на это. Джок косится на уставшее лицо Зо. Может быть в этом и был его план. — И я буду чувствовать вину каждый раз, — заканчивает Зо расстроенным голосом, разбивая своей фразой все мысли Джока. Разумеется он не станет специально делать то, что может расстроить Зо сильнее, чем он уже себя ощущает, — Давай же, я обработаю. Джок застывает, позволяя Зо заботиться о себе, чувствует бережные прикосновения к щеке, аккуратно обрабатывающие его рану. Зо внимателен, его глаза сосредоточены на щеке Джока, его губы чуть приоткрыты и так близко.... Он слишком близко, понимает Джок, когда наконец осторожно поворачивает голову, решаясь посмотреть прямо на Зо. Слишком близко, прямо в его личном пространстве и совсем не выглядит так, словно его это волнует. Джок ощущает себя идиотом, потому что его сердце в этот момент будто удар пропускает прежде чем забиться быстрее. Джок вновь чувствует подступающую панику и не знает как он должен функционировать дальше. — Джок, мне правда очень жаль. — говорит Зо всё ещё слишком близко, — Я знаю, что я тебе не нравлюсь. Трудно поменять своё мнение, когда случается нечто подобное, но я не хочу, чтобы между нами были плохие отношения, — заканчивает Зо, и Джок понимает. Он практически видит, как воспоминания первого курса проносятся перед глазами Зо тоже, с его перспективы это ведь так и выглядело – Джок нагрубил, задетый его действиями, весь конкурс первокурсников прошёл с чувством разочарования, и возникшее между ними недопонимание оставило неприятный осадок на душе обоих. Не лучшее первое впечатление, которое Джок мог бы произвести на кого-то, и разумеется этим кем-то стал именно Зо. — Кто сказал, что ты мне не нравишься? — тихо спрашивает Джок, чувствуя досаду, затаившуюся глубоко внутри. Зо чуть ведёт головой в сторону. — Ты постоянно грубил мне на первом курсе. И он был абсолютно справедлив в этом. — Я просто не знал, что сказать, — с трудом признает Джок правду, а секунду спустя понимает, что чувствует странное облегчение от того, что наконец сказал вслух то, о чем так долго думал. Не желая признавать свою собственную глупость и неопытность в коммуникации, он добавляет, пытаясь перевести всё в шутку, — Поэтому и говорил всякую чушь. На лице Зо миллион разных эмоций сменяются за секунду, и Джок отводит взгляд, поджимая губы. Уголки его губ дрожат в попытке скрыть улыбку: — Хорошо. Я тебя прощаю. Будем считать, что ты сравнял счёт за то, как плохо я к тебе относился. Джок знает, что это не правда, что он задолжал Зо слишком много за своё поведение, но в этот момент что-то в выражении лица брюнета напротив неуловимо меняется. Джоку кажется, будто он видит проявления нежности в том, как Зо поджимает губы, отчего обычно пухлые, теперь они сложены тонкой полоской. Уголки его губ чуть приподняты от нелепых оправданий Джока, и Зо совсем не выглядит враждебно. Его взгляд тёплый, задумчивый, даже несколько покровительственный, и Джок наслаждается этой иллюзией своего мозга так долго, как только может. В итоге Зо опускает голову и чему-то улыбается. Джок находит настоящим наслаждением наблюдать за этим. Когда будущее святило политологии достает бутылочку с соком каркаде из своего шуршащего пакета, Джок резко поднимает взгляд к чужому лицу, ища подвох. Слова друзей Зо и их неудачная встреча в кафетерии всплывают в его голове, и от такой мелочи становится тепло. Зо запомнил о нём эту деталь. — Запомнил? Наблюдателен. — Просто хотел всё исправить, — скромно говорит Зо, сложив руки перед собой и внимательно рассматривая Джока в ответ всё тем же пристальным, но мягким взглядом. Это уже больше, чем Джок надеялся получить от этого разговора изначально и всё не закончилось тем, что Зо покинул его, обработав рану. Он думает над тем, чтобы пригласить Зо в кафе на обед. Они могли бы провести больше времени вместе, Джок знал предпочтения Зо, но ему хотелось также удивить его, он мог представить как засветилось бы лицо Зо от удовольствия, если бы он попробовал что-то новое, что ему понравилось, и Джок, а не кто-то другой, мог бы наблюдать за его лицом. Его первый раз, один из многих, которые Джок мог бы ему подарить. Когда Зо упоминает Ниту, Джок встряхивается, выплывая из своих фантазий о том, как он кормит Зо своими любимыми блюдами. Действительно. Зо нравилась Нита. Как он мог об этом забыть. — Можешь помочь мне подкатить к Ните? Он не мог отвлекаться на свою бурную фантазию, не сейчас. Джок выслушивает Зо, который всё продолжает говорить о Ните. Его глаза нервно бегают из стороны в сторону, пока он пытается подобрать слова, и Джок думает о том, что ведь должен радоваться, разве не так? Именно этого он и хотел, это и было целью всего этого спектакля. Клетка захлопнулась. — Я помогу тебе, — говорит Джок, не испытывая радости от этого, как ожидал, — Но сначала давай заключим соглашение. — Каркаде? — спрашивает Зо, удивленный его объяснениями. Он в недоумении смотрит на протянутую бутылочку, из которой Джок только что отпил, и его лоб чуть морщится, будто бы он уже представляет себе, как пьет горький напиток. Джок не может не улыбнуться. Абсолютно очаровательный. — Да. Как в старых китайских фильмах. Я люблю тебя, ты любишь меня, понимаешь? — спрашивает он на китайском, впервые позволяя этим словам напрямую достигнуть ушей Зо, без намеков и хитростей. Даже если не на том языке. — Ты ведёшь себя по-детски, мне не нравится этот напиток, — возражает Зо, незаметно отвергая его признание. Джок упрямо поджимает губы. — А мне нравится. Он смотрел эти старые китайские мелодрамы вместе с матерью и бабушкой по вечерам, когда был маленьким. Влюбленные всегда обменивались напитками на свадьбе, скрещивали свои руки, отпивая сок розеллы из чаши, разделяли напиток за свое общее счастливое будущее и процветание. Обещали дарить друг другу любовь до конца жизни и давали клятву никогда не разлучаться. В детстве Джок всегда находил это по-глупому романтичным и слишком сказочным, практически идеальным. Он всё ещё думал так до сих пор, только сейчас это больше не казалось настолько глупым. Тот маленький ребёнок внутри него, упрямо топающий ногой, хочет, чтобы его послушались, наивно желает заключить этот символический пакт со своим возлюбленным, даже если Зо ни о чем не догадывается. Джок видит в этом некий символизм. Зо наверняка даже не помнил почему Джок любит этот сок. Зо морщится от горечи, но делает глоток предложенного напитка, упрямый, как и всегда, и сейчас это вызывает только умиление, Джок расплывается в улыбке против своей воли и отворачивается, потому что ему кажется, что ещё секунда и он наклонится чуть ближе и поцелует пухлые губы, смоченные его любимым соком. Непрямой поцелуй. Звучало как начало его пути к сердцу Зо. — Так мы договорились? — спрашивает неосведомленный Зо, и Джок никогда не был счастлив так, как в этот момент. — Договорились, — говорит он, а затем глубоко вздыхает и решается сказать то, что крутилось в его голове весь день, — Но я не буду делать это просто так. Зо сканирует его с ног до головы подозрительным взглядом, чуть наклоняется вперёд щурясь, ожидая продолжение. — Хочу присоединиться к дискуссионному клубу. — К дискуссионному клубу? Зачем? — на лице Зо недоумение, он пытается понять логику Джока, но у него совершенно не выходит, Джок путает его также, как путается сам. Джок улыбается. Ничего. Он как-нибудь разберётся с этим. Эта мысль и разделённое ими обещание помогает Джоку вновь сказать правду вместо того, чтобы солгать или в очередной раз нагрубить. — Чтобы быть ближе к тебе. Он готов поклясться, что снова видит это мягкое выражение лица у Зо, который слишком внимательно смотрел на него, будто пытаясь понять насколько Джок был серьёзен. Джок позволил маленькой улыбке расцвести на своём лице, наслаждаясь чужим присутствием, пока Зо продолжал смотреть на него так, словно Джок был центром его внимания. Даже если Зо не знал этого, в мыслях Джока они уже были связаны невидимой нитью обещания никогда не разлучаться и любить друг друга до конца жизни. И Джок всем сердцем мечтал сдержать это обещание.