Deal with the Devil

[понедельник, 2 июля, 2012 год]

      Имаёши Шоичи, несмотря на то, что был ещё школьником, пусть и старшеклассником, многое успел повидать, через многое пройти, многому стать свидетелем. Однако, как оказалось, его ещё было чем удивить. Например… за ним ещё ни разу следили, особенно продолжительное время. И ведь понял бы, если бы это были поклонницы — у него был фан-клуб, но девушки очень быстро смекнули, что сталкерство им, скорее, в минус будет, чем в плюс — так нет же, игрок команды противников. Кагами Тайга? Имаёши, наверное, понял, если бы это был он, требующий реванша — таким парням всегда было непросто проигрывать кому-то. Но… нет, не он. Преследователем оказался никто иной, как Куроко Тецуя. И это было никак не втиснуть то, что можно было предугадать, рассчитать. Но с другой стороны… чего ещё ожидать от того, кого и выпускают на поле, чтобы резко изменить течение игры? Из Куроко Тецуи вышла идеальная неизвестная переменная. И, несмотря на прославленную «невидимость» этого человека, Имаёши заметил его сразу, как только началась эта «неделя слежки». Многие скажут, что найти невидимку — задачка не из простых, и будут правы. В первом тайме в своё время было сложно привыкнуть к тому стилю игры, но уже тогда Имаёши не терял его из виду надолго, и дело не только в подсказке Момои. Казалось бы, пропасть из виду в обычной жизни гораздо проще, чем непосредственно на матче. Что тут скажешь? Отчасти это действительно так. Но опять же… не с Шоичи. Он всегда был внимателен к мелочам, к деталям, на которые другие редко обращение внимание, а ещё четко чувствовал то, когда кто-то концентрировал на нем своё внимание, смотрел на него, собственно, поэтому и слежку обнаружил довольно быстро, практически сразу. Наверное, кто-то на его месте подошел бы к сталкеру и напрямую бы спросил, что тому нужно, или попросил бы все это прекратить, на крайний случай и вовсе можно было написать заявление в полицию. Вот только Имаёши не сделал ни того, ни другого, ни третьего. Да, все так. Он не сделал ничего. Почему? Ну, во-первых, поначалу не воспринимал все слежкой. Казалось, что Куроко Тецуя набирался храбрости для чего-то. И заинтригованный Шоичи ждал — почему-то был уверен, что тот сможет его удивить. Но прошёл первый день, потом второй, а за ним третий. Куроко не делал попыток «выйти из тени» и заговорить — или что там ещё было в его голове? — он просто продолжал следить. И где-то примерно в этот момент в голове Имаёши невольно возникли вопросы: «Надолго ли его хватит?», «Сколько он ещё продержится?». Именно из-за этих вопросов, точнее, из-за заинтересованности в ответах на них, Шоичи даже изменил свой распорядок дня. У Имаёши не было какого-то детально сконструированного, цельного и структурированного плана, главное цель в котором — «посмотреть, насколько хватит Куроко с его слежкой». Это все было чистой воды импровизацией, а само происходящее виделось интригующим развлечением. Конечно, были тренировки и учёба, но в остальном… если в метро, то только в час пик и в до отказа забитый вагон, с другим общественным транспортом так же. Если в магазин, то надолго зависнуть у каждой из полок. В расписании ещё появились внезапные свидания, спутницы для которых выбирались максимально громкие, пустые и раздражающие. Но ничего из этого как-то особо на Куроко не повлияло — тот не сдался и частенько обшивался где-то поблизости, стойко выдерживая все «испытания судьбы», которые ему щедро подбрасывал Имаёши. В итоге, как ни странно, но первым сдался именно Шоичи. И нет, не из-за неудобств, который был вынужден терпеть, но любое развлечение хорошо в меру — если переборщить, есть риск испортить все, оставив лишь раздражающее послевкусие. Имаёши с Цубаки тогда как раз остановились у самых ворот в его дом. Куроко тоже остановился: стоял в шагах десяти, скрытый тенью дерева, что росло неподалёку — Шоичи видел его прекрасно, хотя и не смотрел в упор. Именно в тот момент их маленькая игра и подошла к концу…

«— И долго… — голос Имаёши в тишине улицы прозвучал оглушающе громко. — …ты ещё собираешься там стоять? — этот вопрос казался лишним, совершенно не вписывающимся в такое понятие, как «свидание». — Я тебя вижу… — он обернулся. — …Куроко Тецуя, — и посмотрел ровно на юношу, которого все ещё скрывала тень дерева. Куроко замер, пронзённый чужим взглядом. Нет, не так. Он буквально оцепенел, подобно самому настоящему кролику, что вдруг оказался застигнут врасплох хитрой лисой. Хотя надо отдать должное тому, с каким отчаянным упрямством парнишка удерживал маску спокойствия и безразличия на лице. Вот только Имаёши видел, как его руки сжались в кулаки с такой силой, что ногти впечатались в ладони, наверняка, оставляя на коже следы-полумесяцы. Понадобилось некоторое время, но Куроко все же взял себя в руки хотя бы немного и вышел из тени дерева. Десять шагов преодолел почти невозмутимо — если не считать излишне чеканный шаг и спрятанные в карманах, сжатые в кулаки, руки. Вскоре он поравнялся с парой, за чьим свиданием наблюдал последние несколько часов. — Здравствуйте, — Куроко даже вежливо чуть склонил голову, как и подобало. Честно? Имаёши бы ему даже поаплодировал уже хотя бы за то, что тот не сбежал — видно же, что хотел настолько, что покалывало пятки. — Ты его знаешь? — спросила Цубаки так, словно Куроко здесь не было вовсе. Слишком грубо, как на взгляд Имаёши. В такие моменты он особенно понимал Макото и желание сломать того или иного человека, перемолоть до звука хрустящих костей, которое периодически расцветало в нем, затмевая все остальное. У Шоичи подобные желания тоже возникали, пускай и были обычно пропитаны иными причинами. Вот и сейчас обычно вежливому до зубного скрежета Имаёши, который если и пошлёт исключительно изысканно и высоколитературно, хотелось поучить свою спутницу хорошим манерам — одного «урока» хватит, чтобы она здоровалась по команде, чем бы не ограничилось. — Боюсь наши отношения не попадают ни под одно из известных определений, — поправил очки Имаёши, так и не взглянув на девушку, что стояла рядом. — Но для простоты, пожалуй, можно сказать, что мы знакомые, — а на губах та самая вежливая улыбка, которая всегда бесила того же Макото.»

Мог ли Имаёши предположить неделю назад, что начатая Куроко слежка окончится тем, что тот у него заночует? Нет, как, собственно, не мог предвидеть и того, что «распасовщик из Тейко» попросит у него. Как уже говорилось ранее, из Куроко Тецуи вышла идеальная неизвестная переменная. Впрочем, обо всем по порядку…

«— Чай или кофе? — спросил Имаёши. — Ванильный шейк, увы, предложить не могу, — и снова тонкий изгиб губ в неустанном сопровождении лукавого лисьего прищура. Да, за эту неделю Шоичи отлично запомнил некоторые из предпочтений Куроко — всегда был внимательным, особенно к деталям, которые зачастую большинством игнорировались, что зря, ведь, как известно… «дьявол кроется в мелочах». Куроко явно подобной внимательности не ожидал. Ведь стоило словам про ванильный шейк прозвучать в аккурат тогда, когда тот разувался, как распасовщик споткнулся и едва не пропахал носом пол, но в последний момент все же удержал равновесие. — Классический чёрный час без фруктовых и ягодных ароматизаторов. И четыре ложки сахара, если можно, — негромко отозвался тот, все-таки взяв себя в руки. — Я запомню, Куроко-кун.»

Собственно, так они в итоге и оказались на кухне в доме Имаёши. Радовало то, что сестра с отцом переехали из-за работы последнего, оставив Шоичи этот дом — не пришлось ни перед кем объясняться за неожиданного гостя. Однако, надо сказать, на выборе напитков ничего не закончилось — было бы странно, случись оно так…

«Погода за окном совсем испортилась, словно бы вознамерившимся запереть их двоих в одном доме. Впрочем, расходиться пока никто не собирался. — Как ты заметил меня? — первым тишину нарушил именно Тецуя, рядом с которым как раз в этот момент оказалась чашка с чаем. — Это было не так уж и сложно, — отозвался Имаёши. — Ты и правда умеешь быть незаметным. Но на будущее… если концентрируешь на ком-то своё внимание, то рискуешь быть обнаруженным. Особенно если подобное повторяется изо дня в день на протяжении недели. — Я не сталкер, — слишком поспешно, а значит, он много думал в этом ключе, что по-своему даже забавляло. — А я этого и не говорил, — Имаёши сделал глоток кофе, скрывая свой изгиб губ, что, казалось, давно уже намертво въелся в его лицо, за небольшой чашкой. — Почему только сегодня дал понять, что заметил меня? Почему не раньше? — Просто мне было любопытно, — последовал довольно честный ответ. — Что именно? Имаёши не торопился с ответом. Он прекрасно видел чужое нетерпение — оно легко читалось в сосредоточенном давящем взгляде, в сведённых напряжением плечах, в том, с какой силой пальцы сжимали чашку. Но даже видя это, сам Шоичи спокойно пил кофе, будто не замечает ничего, тем самым продолжая осознанно испытывать терпение Куроко и его попытки казаться безразличным, зная, что не из упрямства не будет торопить с ответом — подобное и правда виделось неплохим развлечением. — Было любопытно, что именно тебя толкнуло на это, — наконец, заговорил Имаёши, словно вознаграждая за ожидание. — Ну, и, конечно же… насколько тебя хватит. Даже пришлось пригласить Цубаки-тян на свидание. Но ты показал удивительную настойчивость, продержавшись до самого конца, — его усмешка стала шире, острее, приобретая едва уловимые хищные ноты. — Пришлось?.. — Весьма… раздражающая особа. Но отлично подходит, если нужно кого-то проверить на прочность. Да, все так. Постановка, не более. Имаёши никогда бы не позвал на свидание Цубаки. Лишённая всякой внимательности, ограниченная, пустоголовая, озабоченная лишь своей внешностью… такая, как она, не могла его заинтересовать, не способна была стать даже разовым развлечением, из неё даже хоть сколько-нибудь полезного инструмента воздействия не вышло. Глаза Куроко по-забавному распахиваются, округляются, словно он переживает какой-то момент истины, из-за которого переменные в привычном ему управление делают кульбит. И Имаёши ждёт. Не торопит — кофе отлично разбавляет ожидание. — Ну, так… Не хочешь объясниться? — снова заговорил Имаёши, резко возвращая Куроко в реальность, когда ожидание затягивается слишком сильно. — А то знаешь ли… твои действия можно толковать по-разному. И что-то мне подсказывает, что далеко не все трактовки придутся тебе по душе, Куроко-кун, — поправил очки. Куроко опустил свой взгляд. А после с силой и до побелевших костяшек пальцев сжал чашку с постепенно остывающим чаем. — Я… — его голос звучал неожиданно стало. — Я просто… просто хотел… поговорить… — так и не поднял свой взгляд. — У меня… есть просьба… — Красиво говоришь, загадочно… Я заинтригован, — протянул Имаёши, а после сделал ещё один глоток кофе. — Но разве не проще было обратиться к Момои-тян? — спросил он. — Я слышал, вы довольно близки. А значит, она без труда могла организовать нашу встречу без всей этой интригующей и весьма замысловатой прелюдии. — Я… не мог, — совсем тихо, буквально на грани слышимости. — Как интере-е-есно… — растягивая гласные проговорил Имаёши. — Вариантов, конечно, может быть бесконечное множество. Но я вижу лишь два очевидных, — ещё один глоток кофе. — Либо вы поссорились. Но если бы это произошло, я бы об этом знал. Такое Момои-тян не смогла бы скрыть при всем своём желании. Поэтому этот вариант вычёркиваем, — откинулся на спинку стула. — Либо ты не хотел, чтобы кто-то знал об этой встрече, что, как на мой взгляд, более вероятно. Бесконечное множество вариантов и лишь два очевидных — все это глупости. В сухом остатке был лишь один вариант. Куроко Тецуя просто действительно не хотел, чтобы кто-то знал об этой встрече. И как только Имаёши пришёл к этому, то все сразу будто бы встало на свои места. Теперь было понятно, почему Куроко так долго не решался на разговор, что и привело к недельной слежке, и почему так нервничал прямо сейчас. И вроде все. А что? Казалось бы, загадка разгадана, а раз так, то интерна должен был сойти на нет. Вот только все не так. Интерес лишь возрос, особенно после того, как Куроко сказал, в чем именно заключалась его просьба. Потренировать его… кто бы мог подумать? Жаль только, что Куроко зажмурился и пропустил то самое короткое мгновение, когда глаза, скрытые прямоугольными очками, потеряли свой извечный лисий прищур, явно выдавая удивление — такого он действительно не ожидал. Кто вообще мог заявиться к противнику после разгромного поражения с подобной просьбой?.. Ответил Имаёши не сразу. Но в этот раз пауза не была выверенной, чтобы проверить в очередной раз выдержку собеседника на прочность, скорее уж, была необходимой. Одна просьба, а вопросов в голове слишком много. Почему именно Шоичи? Как ни крути, а он не самый подходящий кандидат в тренеры. Да, являлся капитаном в своей команде, но это не одно и то же — так что, даже опыта особого нет. К тому же, у Куроко явно должны были быть кандидаты получше — хотя бы не из тех, кто разгромил его команду. Да и… чем Имаёши мог научить? У них совершенно разные позиции, стиль игры, навыки — все разное. Лично Шоичи даже не мог вот так сходу предположить, в каком направлении этому парнишке развиваться. И с чего Куроко вообще взял, что он согласится? В конце концов, капитан команды «Тоо» имел весьма специфическую репутацию, учитывая которую, никак нельзя было предположить, что он согласится на нечто подобное. И, конечно же, это далеко не все вопросы, просто самые основные. — Оя-оя… — Имаёши, наконец, заговорил снова, и от одного этого юноша вздрогнул, распахивая свои глаза. — Такого у меня еще не просили. Ты умеешь удивлять, Куроко-кун.»

Его действительно о таком ещё не просили — никому бы и в голову даже мысль о подобном не пришла. И дело не в том, что Имаёши недостаточно хорош, совсем нет. Он опытный капитан, прекрасный разыгрывающий, далеко не глуп, у него идеальный табель успеваемости и ещё масса другого, что выделяло его среди прочих. Но при всем при этом, Шоичи был не из тех, кто протянет руку помощи. И ладно бы помочь кому-то из своей команды с тренировками, но речь об игроке из команды противников и полноценных тренировках, а не о единичной помощи с чем-то. Думал, что не справится с ролью тренера? Глупости. Конечно, справится — всегда справлялся с тем, что было необходимо. Вот только… насколько необходимо тренировать этого распасовщика?.. Почему вообще именно Имаёши? Та девчонка была довольно неплохим тренером, если судить по тому, как выросла команда «Сейрин». Куроко мог обратиться к ней или к товарищам по команде. К тому же, насколько ему известно, у того неплохие отношения с Кисе Рётой. Так что, кандидатов в тренеры у него даже в избытке. Да и Момои удалось узнать, что Айда Рико забронировала несколько номеров в гостинице при источнике, видимо, планируя устроить тренировочный лагерь перед «Зимним Кубком». Но Куроко Тецуя, с учётом того, что у него был большой выбор, пришёл именно к нему, к тому, чьей команде проиграл, из-за чего решиться на подобную просьбу вдвойне сложнее, без какой-либо уверенности, что Шоичи вообще согласится. Почему?.. Конечно, Куроко ответил не на все вопросы, однако ему было и не нужно: Имаёши отлично читал между строк — не зря некоторые порою называли его телепатом за то, что видел гораздо больше, чем те хотели показывать. На деле у распасовщика оказалось все довольно просто — выбрал Шоичи за то, что тот его видел, был внимателен к деталям, мог читать противника и быстро принимать максимально эффективные решения. А вот почему не обратился к кому другому Куроко так и не сказал, прикрываясь общими словами, отговорками, но, как уже говорилось ранее, Имаёши умел читать между строк и прекрасно видел то, что другие отчаянно пытались спрятать. Для него не составило особого труда сложить два и два. Кагами Тайга с большей вероятностью предпочёл индивидуальные тренировки, когда осознал разницу в силе с Аомине. Другие из команды тоже развивались больше сами, да и, скорее всего, даже если бы и решили бы помочь своему распасовщику, просто не знали, как, тут даже Айда Рико не могла стать толковым помощником — слишком специфические способности и умения были у их одиннадцатого номера. Кисе? Сам был занят подготовкой к матчу с «Тоо» — вряд ли у него, при всем его желании, нашлось бы время на своего бывшего товарища. Собственно, так Куроко Тецуя и остался один, что и привело его к капитану команды противников. Честно? Сложно представить, как бы именно сам Имаёши поступил, окажись на его месте. Мидорима Шинтаро? Как однажды слышал от Момои, те плохо ладили несмотря на взаимное уважение. После того проигрыша к Аомине тоже не отправился бы, как и к остальным из «Поколения Чудес». Так что, скорее всего обратился бы к тем, для кого «невидимость» не стала бы проблемой, а таких трое: Момои, Такао Казунари и, собственно, Имаёши — непосредственно играющих в этом коротком списке только трое. Все действительно оказалось довольно просто. И, на самом деле, если так подумать, Шоичи было ни к чему все это слушать и во всем разбираться — не его дело. Ввязываться, тем более, не стоило. У него и без того хватало забот: капитан команды, староста класса, президент студенческого комитета и один из лучших учеников. Так что, смысла и какой-либо необходимости соглашаться на авантюру не было. И учитывая недельную слежку, Куроко все это знал, должен был понимать, что шансов на то, что он заполучит себе Имаёши в качестве тренера, практически не было. Но, даже несмотря на это, несмотря на то, что если его команда обо все узнает, то вряд ли станет мириться с чем-то подобным, этот парнишка не оставил свою затею и, словно бы этого было мало, озвучил ее, оказавшись с Шоичи лицом к лицу. Почему?.. Имаёши сидел тогда на кухне напротив него, подперев голову рукой, смотрел на него с лисьим прищуром, пока очки бликовали то ли от тусклого света, то ли из-за вспышек молний за окном, а на тонких губах застыла извечная вежливая улыбка, которая обычно всех так раздражала, и думал: «Кто ж ты всё-таки такой, Куроко Тецуя?». Глупый вопрос. Ведь благодаря Момои, Шоичи знал о нем все: даже то, что он не может пить сладкие газированные напитки навроде кока-колы, и то, что его любимый фильм «Останься со мной» — никаких пробелов в информированности, однако вопрос оставался. В какой-то момент после затянувшейся паузы Имаёши спросил напрямик: «Просто интересно… И на что же ты надеялся, Куроко-кун, когда решился просить меня о тренировках? Неужели был так уверен, что я мог согласиться?». Прозвучавший ответ не стал чем-то удивительным — Куроко и правда все знал и все понимал, не строя каких-либо иллюзий, что в некоторой степени даже покупало, как и его непуганое безрассудство, помноженное на отчаяние и упрямство… Имаёши бы солгал, если бы сказал, что не допускал ни единой мысли о том, чтобы все-таки согласиться, хотя, конечно, ничего такого самому Куроко не сказал, будучи заинтригованным тем, что же тот, вооруженный теми пресловутыми безрассудством, отчаянием и упрямством, будет делать дальше, чтобы добиться его согласия. Но тот медлил, словно решаясь на что-то — пауза, наполненная пронзительным драматизмом, затягивалась. Шоичи не торопил, ждал. И вот, когда в чашке кофе осталось всего на глотка три, не больше… именно тогда Куроко, наконец, сделал вдох, прямо как перед прыжком в воду и… заговорил, предлагая свою цену за так желаемые им тренировки: «Услуга.». После этого одного единственного слова он сглотнул под аккомпанемент вопросительно выгнутой брови Имаёши. Дальше продолжил на одном дыхании: «Имаёши-сэмпай! Потренируй меня за услугу! Пожалуйста!» — и даже склонил голову в конце, но Шоичи все равно успел увидеть его взгляд… предельно серьёзный, именно с таким взглядом этот парнишка и играл, готовый в каждом матче идти до конца, как, видимо, и сейчас, с той лишь разницей, что они не на поле, поблизости нет мяча и корзины, лишь стол с чашками. Но капитан команды «Тоо» все равно счёл нужным уточнить: «Услуга, да?.. Это понятие расплывчатое, знаешь ли. Я могу попросить все, что угодно. Не боишься?». Куроко не боялся, лишь ограничил тем, не станет причинять какой-либо вред своей команде каким бы-то ни было способом — вполне ожидаемо с его стороны. Имаёши бы отказался — так следовало поступить, причин было в избытке. Вот только уже заготовленное «нет» так и не прозвучало. Вопрос «что если?..» — наверное, он самый опасный. Ведь стоило такому появиться в голове, то он тут же въедался в подкорку так, что не вытравить. И сейчас в воздухе повис поистине философский вопрос: «Быть или не быть?». Что это? Неужели этот парнишка надышал на него своим безрассудством, раз Шоичи всерьёз раздумывает над его просьбой, зная, что самым верным решением будет… отказ? Один из лучших учеников, староста класса, президент студенческого совета, капитан команды самодостаточных талантов, где каждый со сложным характером, ни одного нарекания от учителей, ни одного опоздания на занятия или нарушения дисциплины… если смотреть на это, то Имаёши практически идеален и уж точно не станет заниматься такой безрассудной глупостью, как тренировке распасовщика из команды соперника, верно? Нет. Все не совсем так. Идеальностью тут и не пахло, что Шоичи давно в себе принял — не было привычки строить воздушные замки и видеть то, чего не было, особенно когда дело касалось его самого. Как бы странно не звучало, ему свойственно было сумасбродство, любил риск. Порою, далеко не всегда, но он мог пренебречь границами, точнее, не увидеть их вовсе. Больше этого он любил выбивать почву у людей из-под ног. Так что, безусловно, обещание услуги подкупало, но стоило только представить лица остальных игроков из команды «Сейрин», когда те узнают, кто именно тренировал их драгоценного распасовщика, как соблазн согласиться становился сильнее. Однако… С ответом Имаёши не спешил. Хотелось бы сказать, что пока так и не решил, что скажет, но… нет, знал, какой ответ даст, хоть все это и грозило отнять последние крохи его свободного времени. Куда интереснее было наблюдать за Куроко, на которого установившаяся молчаливая пауза давила неподъёмной монолитной плитой — в этой переполненной чужим нетерпением тишине, казалось, даже равнодушно размеренное тиканье часов звучало громче: «тик-так, тик-так, тик-так…». И чем дольше звучало это «тик-так», тем сильнее руки Куроко сжимали чашку, а зубы давили на нижнюю губу, грозя пустить кровь. Похоже, кто-то совсем отчаялся — и Шоичи пил чужое отчаянье, наслаждаясь каждой каплей, словно гурман любимым деликатесом. Нет-нет, тот умолять не станет. Но… как бы парнишка не пытался это скрыть, но от решения Имаёши зависело слишком многое, если не все. Сам того не желая, он отдал в руки капитана команды «Тоо» слишком большую власть. Шоичи сделал последний глоток кофе и с негромким стуком поставил чашку на блюдце. Именно после этого прозвучало: «Ну-ну, Куроко-кун… право слово, не стоит так нервничать. Может, так сразу и не скажешь, но младенцев на завтрак я не ем.» и снова улыбка, слишком напоминающая оскал, а потом, наконец: «Я согласен.». И стоило этому прозвучать, как у Куроко по-забавному широко распахнулись в глаза в явном неверии — пусть и хотел услышать именно такой ответ, но ожидал точно не его. Имаёши даже хохотнул от одного выражения его лица. Кажется, даже сказал в ответ нечто вроде: «Неужели это тебя удивляет? Ты так много усилий приложил, чтобы я согласился. Как тут удержаться?». Хотя, на деле, усилия не имели значения. В конце концов, у Шоичи хватало своих причин, чтобы ответить именно так. Да и… Отказ был действительно слишком ожидаем. Как тут удержаться?.. Итогом стало то, что время шагнуло далеко за полночь, Куроко спал в комнате, что принадлежала раньше отцу, а Имаёши так и остался на кухне, где и переварил произошедшее, заодно помыв посуду — не любил, когда в раковине что-то оставалось, даже если речь шла об одной единственной не вымытой чайной ложке. Правда, стоило отметить, что грязная посуда — последнее, о чем он думал. Где же были тогда его мысли? А они крутились вокруг паренька, что крепко спал в отцовской комнате — Имаёши не оставил бы его у себя с ночёвкой, но уже было довольно поздно, транспорт не ходил, да и погода совсем испортилась, так что, вышло, как вышло. Если подумать, Шоичи хоть и согласился на предложенную авантюру, но совершенно не представлял, как быть дальше, что, собственно, совершенно неудивительно, учитывая, что у него толком не было необходимого тренерского опыта. Да даже если бы и был, вряд ли это бы сильно помогло. Что ни говори, а талант Куроко, его навыки и умения слишком специфичны, из-за чего так сразу и не скажешь, в каком направлении ему стоило развиваться, чтобы стать сильнее. Наверное, именно поэтому, несмотря на поздний час, и решил позвонить… ему. Просить помощь — неприятно и непривычно. Но Макото действительно умён, но что главнее… с прошлого года в своей команде он и за капитана, и за тренера, а значит, опыта у него точно больше. К тому же, Шоичи не собирался просить. Что тогда? Ну, они неплохо ладили ещё со времён средней школы, пожалуй, их можно было бы даже считать друзьями, хотя оба назвали бы это взаимовыгодным сотрудничеством. И так уж исторически сложилось, что они должны были друг другу несколько услуг, что сейчас, безусловно, играло только на руку. По ту сторону послышались длинные гудки.       — Здравствуй, Мако-тян. Ты долго шёл… — начал Имаёши, когда гудки прекратились.       — Ты на время хоть смотришь иногда? — проворчали в ответ. — В трусах выловил…       — Хорошо хоть, не из бабы вытащил… — отозвался Шоичи.       — Что надо-то? Ни в жизнь не поверю, что ты просто соскучился.       — Ты разбиваешь мне сердце, — театрально огорченный вздох.       — Да-да, — скучающе протянул Ханамия. — Часто и с большим удовольствием.       — Жестокий, как и всегда… — почти восхищенно.       — Переходи к делу, Шоичи. Или я вешаю трубку, — своего рода ультиматум.       — Все такой же нетерпеливый, — не смог не заметить Имаёши, поправив очки. — Сможем… — все-таки «перешёл к делу». — …встретиться сегодня? — учитывая, что стрелка уже давно перешагнула за полночь, то «сегодня» будет звучать правильнее, чем завтра. — Есть разговор…