Этой квартиры хватит на троих

Не удивительно, что Матвей нашел комфортную для себя работу в университете. Размеренная, ситуативно контролируемая, умственно полезная… К тому же его взяли преподавать на кафедру прикладной математики, несмотря на молодой возраст. Правда, Матвей тоже умел отлично убеждать в необходимости своих качеств в университете. Да и он не сомневался, что сможет найти персональный подход к любому студенту. Все же дети — это будущее. Правда, иногда работа не могла не огорчать количеством несвязанных с ней вещами и заданиями. Матвей получил просьбу, а скорее вежливое распоряжение, что сегодня ему надо было встретить некого важного гостя. Что-то связанное с партнерством и финансированием университета. Простому учителю не надо было вдаваться в подробности. Просто представить заведение с лучшей стороны. — Тимофей Данилович, здравствуйте, Матвей Борисович, — Матвей в вежливом жесте чуть наклонил голову. — меня попросили провести вас. Пройдемте. — Матвей Борисович, — мужчина холодно подал руку в кожаной перчатке, а Матвей аккуратно пожал ее. — благодарю. Мужчина был высокий, одетый с иголочки в явно дорогой костюм и лаковые ботинки. У него были черные, короткие, кудрявые, идеально уложенные, волосы с заметно выбивающийся прядью. Что немного разбавляло идеальную картину. Ничего не выражающее лицо и бледные, холодные глаза. — До свидания, — сказал на обратном пути Тимофей Данилович, проходя мимо Матвея, который расклеивал объявления расписаний занятий возле своего кабинета. — До свидания, Тимофей Данилович, — Матвей проводил мужчину своей привычной улыбкой. — Загадочный вы человек, Тимофей Данилович, — говорил Матвей. Тимофей Данилович работал в одной нефтяной корпорации. Точнее, неофициально занимался партнерскими связями и переговорами. Сестра же, Татьяна, была официальной главой всей компании. — Уверяю вас, Матвей Борисович, в нас нет ничего загадочного, — отвечал Тимофей. Тимофей посещал университет еще пару раз и в одно из таких посещений, они как-то разговорились. Впервые Матвею было интересно общение с посторонним человеком. Тимофеем невозможно было манипулировать, он говорил лишь то, что считал нужным. В таких количествах, которых считал нужным по статусу собеседника, никогда не выдавая все. Матвей ненавидел, когда его трогают вообще. Тимофей не любил трогать людей. Не любил общение и компании. Но почему-то они нашли отдушину друг в друге. Говорят же, что в мире есть тот единственный идеальный для тебя человек. — Тимофей Данилович, я считаю, что нам надо встретиться в более неформальной обстановке, — сказал Матвей. Когда ему было интересно, он действовал. А когда еще и не мог понять собеседника, это заставляло что-то внутри оживать. Поэтому Матвей решил сделать первый шаг. Пожалуй, их отношения не были яркими и полными страсти. Но те, в которых было полное понимание и солидарность друг с другом. Им не надо было раз за разом признаваться в любви, страдать друг без друга или уподобляться низменным желаниям. Они просто чувствовали друг друга равными вместе. Их руки лежали рядом, почти касаясь друг друга мизинцами. Часы тихо тикали на стене, отбивая каждую секунду. Их свидания, если это можно было назвать так, обычно проходили в умиротворенном молчание за прочтением хороших книг, тихих беседах или походах в оперные театры. Но такие свидания были обычно редки, что Матвей, что Тим считали, что это должно быть ярким и запоминающимся событием, а то приестся. Да и их отношения были только для них. — Что-то случилось? — Матвей нарушил молчание. И хоть понять эмоции Тима было почти невозможно, но даже это молчание Матвею говорило о многом. — Хм, Таня звонила, — спокойно ответил Тимофей. — Ах, Татьяна. Как у нее дела? — Матвей заложил страницу книги. — У сестры все в порядке. Погружена в работу, — ответил Тим. — Как всегда вся в работе. Восхищаюсь ей, — Матвей сказал. — но это не все, так ведь? — Нет, не все, — Тимофей отложил свою книгу. — она попросила нас поговорить с вами. Тимофей обычно не вмешивался в семейную жизнь Матвея, как и сам Матвей в рабочие дела Тима. Но, видимо, сейчас был другой момент. — Таня попросила нас поговорить с вами о брате, — продолжил Тимофей. — О Коленьке? — выражение лица Матвея не менялось. — И что же ты хотел обсудить? Максим недавно тоже поднимал эту тему в который раз. Удивительные совпадения. — Вы все еще не помирились, — сказал Тимофей. — Мы и не ругались. Просто, — Матвей выдержал паузу. — разошлись во мнениях. — Но вы все еще не общаетесь, и это вас тревожит, Матвей Борисович. Хоть стараетесь это и не показывать, — ответил Тим. Матвей прикрыл глаза: — Видимо, я не так хорошо могу скрывать свои эмоции от вас. Но проблема не в отношениях Коленьки с, кхм, теми двумя мужчинами. Тимофей внимательно слушал Матвей. — А в том, что Коля принял впервые такое серьезное самостоятельное решение. Не послушал меня, что было достаточно шокирующе. И я совсем не знаю этих людей. Я чувствую себя впервые, будто не могу контролировать ситуацию, — продолжил Матвей. — И вы рассчитываете, что Коля сам придет к вам? Но он научился у лучшего, — Тимофей передвинул руку и накрыл ею руку Матвей. — Николай слишком упрямый. — И то верно. Не могу не гордиться своим братом, — ответил Матвей. — такой гениальный мальчик. — Так почему вы не позвоните ему? — спросил Тимофей. Матвей переплел их пальцы: — Потому что все еще надеюсь, что моя возьмет. Но, видимо, Коленька уже не тот мальчик. Тимофей закинул ногу на ногу, усаживаясь удобнее: — Не возьмет, потому что это конфликт между братскими чувствами и любовными отношениями. И Николай не будет выбирать. А вот, вы, можете. — Ты как всегда прав, — сказал Матвей. В комнате наступило приятное молчание. Как Матвей любил, когда можно насладиться компанией любимого мужчины и подумать. — Могу ли я рассказать Коле о наших отношениях? — спросил наконец-то Матвей. Выражение лица Тимофея впервые изменилось, почти, если быть внимательным. Он чуть наморщил лоб. — Да, думаю, что это поможет вам с Николаем найти примирение, — сказал он. Матвей улыбнулся чуть шире, более искренне, наклоняясь ближе к Тиму: — Благодарю. Он коснулся своими губами губ Тимофея.

***

— Максюта, ты же сам мне и рассказал, — сказал Матвей. — а сейчас пытаешься все решить? — Эм, да, — ответил Макс. — просто, я считаю, что совершил ошибку теперь… — Рано или поздно, я бы все равно узнал, — улыбнулся Матвей. — но не переживай все в свое время, и мы помиримся. — Я очень надеюсь на это. Мне тяжело смотреть на это все… — сказал Максим.

***

Расписание составлено на предстоящий месяц, книги опять сложены по алфавиту, и все конспекты разложены по шкале важности, Коля, после такого халатного отношения к учебе в последние месяцы, собрался перед грядущими испытаниями — экзаменами. И хотя, он был уверен в своих знаниях, и хоть сейчас был готов писать и сдавать работы, но он решил, что ничего меньше идеала и ста из ста баллов его не устроит. Трудно сказать какие муки и тяготы встречаются в борьбе с запутанными уравнениями, тонкими линиями и сложными теориями, но у каждого своя история подготовки. — Никакого секса, развлечений, кино, видео игр, ложиться спать после одиннадцати вечера и вставать позже восьми, — заявил Коля. Руслан сделал комично-паническое лицо: — Какой кошмар! Ни секса, ни кино? Но это ж касается только тебя, малыш, верно? Коля кивнул. — А, я то думал, что ты хочешь, чтобы и мы тебя поддержали в целибате. Славу Богу, что нет, — выдохнул облегченно Дугар. — а то совсем грустно стало только от одной мысли. Коля мысленно закатил глаза, конечно, приятно было бы, если бы парни поддержали его, но его запросы находились за гранью возможного. Видимо. Но, что удивительно, парни его действительно послушали, и даже Руслан был необычайно тих. Не приставал к Коле, не вламывался в его комнату и перекладывал бумажки, а Дугар приносил ему ужин в комнату, когда Коля зарабатывался и терялся во времени. Они не смотрели телевизор на полной громкости или не кричали, играя в видеоигры. Руслан просто аккуратно проводил рукой по колиному предплечью, нежно целуя в щеку, спрашивая, много ли Коле еще осталось. А Дугар сгребал его в крепкие объятия, уверяя, что Коля знает уже больше, чем все учителя. И Сибиряков чувствовал, будто заряжался энергией. Он был благодарен им за все. И вот, наконец, наступают эти дни. Стол и профессор, ручка в руке, и начинаются все экзамены. Кажется, каждый ответ и каждый решенный пример — это отголосок всех тех дней подготовки, всех тех слов и формул, упорства. Коля будет либо лучшим, либо никаким. Его не устроют глупые ошибки. А затем — финальный аккорд. Экзамены сданы, все позади. В душе наступило спокойное удовлетворение. И вот Коля наконец-то может позволить себе улыбнуться, расслабиться и почувствовать радость победы, припоминая пройденный путь. — Ну все! — последний экзамен был сдан. И Коля не без радости был готов отложить все учебники, книги, закрыть все вкладки до нового учебного года. Он изнуренный, истощающей подготовкой к экзаменам, отказывающий себе во всем, что было сложно имея двух парней, наконец-то ощущал счастье и удовлетворение от честно проделанной работы. Теперь, когда экзамены позади, он чувствовал гордость за свои достижения и радость от того, что все усилия окупились. Все тяготы и лишения стали незначительными перед чувством удовлетворения и гордости за себя. — Мы едем на Байкал! — заявил Коля этим же вечером. Ну а что, Дугар обещал же. — Да! — радостно, будто ребенок, подпрыгнул с дивана Дугар. — Наконец-то кто-то рад туда поехать. Мы едем на Байкал! — Нет! Бесполезная хуйня, бесполезной хуйни, — скривился Руслан. Он не очень горел желанием ехать туда в тысяча первый раз и в тысяча первый раз пялиться на воду и природу. Сексом и в Красноярском лесу можно было заняться и на берегу Енисея. Но раз Коля с Дугаром так сильно хотят…

* * *

Кажется, и воздух здесь был какой-то другой что ли… Коля с интересом разглядывал город Иркутск. Он немного путешествовал за свою короткую жизнь, бывал пару раз в Томске и в Омске один раз, но давно, в Красноярске теперь жил. И вот теперь Иркутск можно было добавить в этот список городов. Он с интересом разглядывал улочки и здания, парки, машины, людей. Казалось бы, одна страна, одна Сибирь. Но насколько каждый город был уникален и индивидуален. — Иркутск — это музей под открытым небом, хранящий архитектурное наследие эпохи Российской империи, — повернулся Дугар к Коле. — Представляешь, центр города даже внесен в предварительный список объектов-кандидатов всемирного наследия ЮНЕСКО. Коля улыбнулся Дугару, доставая телефон и делая фотографию интересного дома, перед которым стоял Дугар. Для воспоминаний себе. Да и Матвею он мог послать. Некоторые здания были очень похожи на те, что в Томске… Ах, да, не мог. Особняки и дома, возведенные еще два века назад, стояли вперемешку со сталинками и хрущевками. Арки, колонны, козырьки и фронтоны, украшающие фасады зданий, отражали купеческое, культурное богатство города. От классицизма до модерна, словно территория, на которой играют контрасты веков и течений искусства. Иркутск был какой-то небольшой и уютный что ли? Город сильно отличался от того же Новосибирска или Красноярска. Красноярск, где природная красота отчетливо контрастирует с промышленным ландшафтом, видимой гранью между индустриальным прогрессом и сохранением истории. Монументальные здания и мосты раннего Советского Союза, современные стекляшки, переплетались с пейзажами бескрайних просторов, придающих городу особую палитру сочных красок. Красноярск будто страдал гигантизмом: широкие улицы, огромные расстояния между домами, девятиэтажки и порой неблагоустроенные пространства. В этом он был похож на Новосибирск. Коля в родном городе уже привык к высоким зданиям, потоку людей и даже метро. Он в детстве думал, что у каждого города есть свое метро, а иначе это не город, и сильно удивился, что в Томске его не было. И все же, будучи еще молодым городом, в Новосибирске не было такого количества резных деревянных зданий или купеческих особняков… — Мы пришли, — сказал Дугар. — Куда? — Коля, видимо, прослушал, куда они вообще шли, погрузившись в свои мысли. — На хату Дугара, — ответил Руслан. Точно, Руслан что-то говорил про маленькую неудобную кровать… Коля почему-то думал про отель. — Мне она полагалась, как выходцу из детдома, но я никогда тут не жил, — сказал Дугар, открывая дверь. — зато отличный вклад на будущее. — Ты ее продать не можешь, — подметил Руслан. — Сдавать буду, если понадобиться, — ответил Дугар. — В твоих предпринимательских способностях не приходится сомневаться, — ухмыльнулся Енисейский. Скромная, небольшая квартирка. Коля подошел к окнам, чтобы открыть их. А то застоявшийся воздух неприятно давил. Окна выходили на узкие улочки, заставленные машинами, где тихо шумела листва деревьев, а на горизонте виднелись церковные купола. Мебель скромна, но стильна, минималистичная. — Хм, кровать для троих и правда маловата, — сказал Дугар. Коля заглянул в комнату: — Я могу на диване поспать. Потерплю неделю. — Ничего, в тесноте, да не в обиде, — Руслан подошел сзади и приобнял Колю за плечи. — вы можете спать на диване, а я на кровати. Вечером они пошли в ресторан местной и бурятской кухни. Здесь звучала зажигательная национальная музыка, заполняя пространство теплыми звуками фольклорных мотивов. В уютных залах ресторана слышны гомон разговоров и смеха, а столы украшены нарядными скатертями и национальными узорами. Официант в традиционной одежде подошел к ним, подавая меню. — Ты должен попробовать Байкальского омуля и буузов, — перечислял Дугар. — а еще чай. Обязательно травяной чай. — Мне пельменей с кониной, — ткнул Руслан в меню. — две порции. — Буузы, — поправил его Дугар. — Больших пельменей, — Руслан нагло ухмыльнулся, не собираясь сдаваться. Коля полистал меню, хотелось попробовать все, желательно без подсчета калорий: — Мне то же, что и моему другу и вот суп бухлер, пожалуйста. Коля закрыл меню, откладывая его и огляделся, ресторан был переполнен. Семьи, счастливые парочки… Коля оторвал взгляд и посмотрел на Руслана, сидящего напротив, а потом перевел глаза на Дугара рядом. Он никогда не задумывался и его не особо волновало, но он же не сможет никогда близко сидеть с ними, будто на свидание. Не сможет в открытую целовать в ресторане, обнимать на улице… А что если кто-то их подозревает? Коля еще раз огляделся. Нет конечно, бред, они на людях никогда не проявляли знаки внимания, и только Руслан иногда выдавал эдакое. А так, на вид, они просто хорошие друзья. — Мелкий, будешь рот разевать, я все съем, — Руслан помахал рукой перед колиным лицом. Он и не заметил, что им уже принесли еду. — Я, наверное, и так все не съем, тебе отдам, — ответил Коля Руслану, проморгавшись. Енисейский только радостно облизнулся, словно кошка. Он ел все и много. Не в коня корм, как говорится. Когда потеплело, Руслан иногда водил их гулять на Ярыгинскую набережную. Достаточно уютное, современное место на берегу Енисея… Набережная в Иркутске отличалась своей некой консервативностью и простотой. Последние нежные лучи солнца играли в танце на поверхности величественной Ангары, будто серебряные нити рассыпаны по водной глади. А река, мощным потоком, уносила их в Байкал… Сибиряков ускорил шаг, догоняя Дугара с Русланом, которые шли чуть впереди, и сравнялся с ними. — Что-то случилось, Коль? — Дугар обернулся и посмотрел на парня, чуть замедляя шаг. Коля покачал головой: — Да нет, ничего такого… — У тебя щеки горят, ты врать вообще не умеешь, — сказал ему Руслан. — рассказывай. Коля даже и не знал, говорить им или нет. Вроде, ничего в этом такого не было… Хотя, а чего он вообще боится и почему он не уверен? Сейчас, они самые близкие люди друг другу. Для Руслана уж точно. — По правде говоря, меня немного огорчил тот факт, что у нас нет возможности проявлять наши чувства в открытую на людях, — честно ответил Коля. — Ну, блять, — Дугар развел руками. — такова жизнь. Причем, наши отношения могут показаться странными даже в самых либеральных странах. — Малыш просто романтики захотел, — Руслан выкинул сигарету на асфальт, туша ее кончиком кроссовка. А потом быстро взял колину ладонь в свою, притянув его к себе и быстро чмокая в щеку: — Благо мне вообще все равно на какие-то там правила. — Руслан, — Коля напрягся. — А что не так? Проблемы же у тех, кто что-то себе там выдумывает и видит то, чего нет. А у нас чистая мужская дружба, — заявил Енисейский. И то верно… Дугар тихо рассмеялся, кладя свою руку на Колин пояс: — И то верно. Руслан, как всегда прав. Мы не виноваты, если другим что-то там мерещится. — Блять, ну с вами так скучно играть, — Руслан грустно посмотрел на карты и своих горе-игроков. У Дугара нашлась старая колода карт, и они решили поиграть на раздевание. Вот только Коля вообще не умел играть, в результате оставаясь в одних трусах после пары раундов. А Дугар был относительно хорош, остался пока еще при штанах. — Ты жульничаешь. Статистически, невозможно… — начал Коля. — А, а, а, я попрошу, — перебил его Руслан. — я никогда не жульничаю вообще в азартных играх. Просто все в разы хуже меня. — Он не врет, — зевнул Дугар. Кажется, в этом раунде он останется без штанов. — Жаль, что нет секс игрушек, можно было бы добавить остроты в нашу игру… — Руслан присвистнул мечтательно. Его мальчики проиграли все и остались в чем мать родила, пока он был при целом хозяйстве. — Хм, я чувствую себя прям шейхом со своими наложницами, — Руслан любвеобильно обвел обнаженных парней своим кошачьим взглядом, наслаждаясь таким прекрасным видом. Дугар во всей своей нагой красе не особо стеснялся, а вот Коля скромно прикрывал свое хозяйство, как-будто они чего-то там не видели. — Думаю, что мы сможем обойтись, — ответил Дугар, беря Руслана за руку и дергая на себя. Что тот, выронив карты из рук, упал прямо в объятия Дугара. — И то верно… Потом тогда, — Руслан запустил руки в волосы Ангарского, дергая за резинку. — тогда в следующий раз засунем тебе анальную пробку. Коля, поразмыслив, складывать ему карты или нет, решил оставить их так, и подполз к двум парням…

* * *

Славное бескрайнее светило сибирской земли, прекрасное чудо — Байкал, величественный отпечаток природы на земле, жемчужина в сердце тайги! Когда ступаешь на его берега, перед глазами разворачивается неповторимый мир сказочной красоты. Все в Байкале величественно: его бескрайние воды, пышные леса, окутанные во мглу миража сказочной красоты. Коля устал. Устал просто идти по одной из пешеходных троп куда-то. Он знал, что был далеко не самым спортивным человеком, но не настолько же, чтобы после тридцати минут пути ноги начали заплетаться? — Тут еще есть походы на одиннадцать дней, — сказал Дугар. — это мы так, поразмяться пока. А вот в следующий раз можно пойти. — Вот именно, будь благодарен, — обернулся Руслан, который, как всегда, мирно шел и курил очередную сигарету. — Так бы жили в палатке с комарами. И откуда в нем столько сил? А пейзажи здесь и правда были удивительные. Вода озера, словно кобальт, мерцала под лучами солнца, создавая ощущение бесконечности и невесомости. Коля чувствовал невероятное восхищение и благоговение перед могуществом и красотой природы. Он ощущал себя маленьким и уязвимым, но в то же время частью чего-то невероятно великого и вечного. Он слишком забылся в своих мыслях, не заметил и споткнулся. — Аккуратно, — рядом идущий Руслан его подхватил. — смотри за дорогой периодически. Я знаю, что слишком красивый, — подмигнул он. Сибиряков покраснел, Руся все это время был на фоне природы, которую Коля внимательно изучал. — Так вот почему ты там чуть сознание не потерял по пути, таща все это, — Дугар с Колей сидели на небольшом спортивном коврике на берегу озера. — Я просто предусмотрительный, — ответил Коля. Он взял с собой рюкзак со всеми потенциально важными вещами: термосом с чаем, кремом от загара и спреем от комаров, кофтой, сухой закуской и бутылкой воды, полотенцем, спортивным ковриком, компасом, плавками и зарядкой для телефона… Руслан с Дугаром же были налегке. Енисейский так и вообще, кажется, взял только себя прекрасного и пачку сигарет. — Сказал бы, я бы взял у тебя рюкзак, — сказал Дугар. — а то он у тебя тяжеленный. Коля кивнул: — Тогда можешь взять его в обратную дорогу. Руслан стоял чуть поодаль по щиколотку в воде, смотря куда-то в даль. — Пойду искупаюсь, — вдруг он прокричал парням, помахав рукой и направляясь в их сторону. — У тебя есть плавки? — спросил Коля. — Нет, нахуя? Я так, буду един с природой, — ответил Руслан, доставая зажигалку и пачку сигарет, кидая их на колени Дугара. А потом начал раздеваться. Сибиряков огляделся, хорошо что никого не было тут. Они нашли небольшой уютный песчаный пляжек в тени деревьев. — Вы со мной? — спросил Енисейский, заканчивая раздеваться и представая во всей своей нагой красоте. — Я да, — заявил Дугар, тоже начиная раздеваться тоже. Видимо, плавок у него тоже не было. Коля же скромно достал свои купальные шорты. Хотя… Может присоединиться к парням так?

* * *

Бедра Дугара рефлексивно дернулись навстречу движениям руки Руслана, которая массировала его возбужденный член через ткань трусов-семейников. Сам Ангарский лежал на спине на маленькой кроватке квартиры, а Коля с Русланом полу лежали сверху на нем. Ютились, как могли. Коля покрывал мускулистую грудь своего парня нежными поцелуями, оставляя лишь один яркий засос на ключице. В отличие от Руси, который обожал кусаться и оставлять засосы, он проявлял ревность и собственничество другими способами… А руками поглаживал идеальные мышцы пресса. Дугар громко простонал, когда Руслан наконец-то проник рукой под резинку трусов и начал массировать головку влажного от предэякулята члена. Коля накрыл губы Дугара своими, легонько задевая зубами нижнюю губу. А Ангарский быстро углубляет поцелуй, проводя языком по десне, немного щекоча. Одной рукой он приобнял Колю за худощавый пояс, другой же, с татуировкой, медленно прошелся по позвоночнику Руслана вниз, высчитывая каждый позвонок, ведя все ниже и ниже, а потом смял упругую попу. И уже Руслан тихо простонал, увеличивая темп рукой на члене Дугара. — Дугар, а Дугарушка, — Руслан приподнял голову и посмотрел в золотистые глаза. — знаешь, я тут подумал, что сегодня ты будешь снизу. Ангарский вздрогнул, зажал губы, и розоватый цвет расплылся на загорелой коже его лица. — Что думаешь, малыш? — Руслан перевел свой хищный взгляд на Колю. Сибиряков шумно вздохнул: — Знаешь, почему бы и нет? — он посмотрел на Дугара. — в чисто профилактических целях это очень полезно. — Вот и я так думаю! — воскликнул Руслан, громко шлепая Дугара по бедру. — Вы тут сговорились против меня? — Дугар прикрыл глаза, улыбаясь себе. — Вот и отлично, — Руслан сказал, приподнялся на локтях. — куда ты захуярил смазку? — Эм, она в моем рюкзаке, — скромно ответил Коля. Он всегда был очень предусмотрительный… Коля зевнул, разморенный хорошим сексом и теплым душем. Действительно, накаченная в спортзале попа Дугара была тем еще научным опытом. Руслан и Дугар все еще были в ванной комнате. Ей богу, они порой как дети, плескали друг друга водой и устраивали пенные войны. А Коля попадал прямо в самый центр этого эпика. Он же хотел уже собираться ко сну, когда телефон завибрировал. И кому он понадобился так поздно? Николай потянулся к телефону, когда застыл и вздрогнул, на экране высветилось Матвей. Не может быть! Не может же?! Он даже проморгался. Матвей, его брат, и правда ему звонил после пары месяцев их ссоры… Коля быстро схватил свою толстовку и спортивные штаны, наспех натягивая на себя, хватая телефон и направляясь к выходу из квартиры. В голове хаотично крутилась одна мысль: Матвей звонит ему. Матвей звонит ему. Матвей звонит ему. Выйдя в коридор и аккуратно прикрыв дверь квартиры за собой, Коля судорожно вздохнул. Надо было успокоить себя за пару секунд, чтобы его голос при разговоре не дрожал. Хотя Матвей все равно все поймет. — Привет, — Коля наконец-то принял вызов. — Здравствуй, Коля, — равномерный и спокойный голос брата, а самое главное, что такой знакомый и родной. — как у тебя дела? — У меня? — запнулся Коля на полуслове, будто они и не ругались. — Все хорошо, спасибо. А у тебя? — Все нормально, — ответил Матвей. — Давно не разговаривали, дофаминчик. Как университет? — Да, точно… Я сдал все экзамены на отлично как раз неделю назад, — Сибиряков начал потихоньку успокаиваться. — Я в тебе и не сомневался, дофаминчик, либо идеально, либо никак, — ответил Матвей. — Если у тебя все уроки закончились то, чем ты сейчас занимаешься? Коля не мог врать, да и не хотел: — Мы поехали вместе в Иркутск на Байкал на неделю. Матвей немного помолчал: — Ты со своими друзьями, да? — С парнями, — поправил Коля. — Ах, да, прости, как невежливо с моей стороны, ты и твои молодые люди, — голос Матвея даже не дрогнул. — Я бы хотел с ними познакомиться. Николай потерял дар речи: — Что?! — Коленька, я соскучился по тебе. И не желаю больше ругаться, особенно, потому что молчание не поспособствует решению конфликта. Переубедить тебя я тоже не смогу. Потому что только ты сам сможешь понять, что тебе подходит. А значит, мне следует поближе познакомиться с твоими молодыми мужчинами, дабы самому увидеть твою точку зрения, — завершил Матвей. — Логично… Я, — Коля пытался подобрать слова. — я благодарен тебе. Я поговорю с Русланом и Дугаром. — Конечно, я приглашаю всех вас в гости. Да и ты давно дома не был, — сказал Матвей. — С Нового Года, — подтвердил Сибиряков. — Поговори с ними, конечно же я не настаиваю. Но если соберетесь ехать, то предупреди, хорошо? — спросил Матвей. Коля улыбнулся: — Обязательно, Матвей. — Дофаминчик, Коленька, знай, что я тебя очень люблю, — Матвей добавил. В его голосе была некая теплота, которую он проявлял только с Колей. — Матвей, я тебя тоже очень люблю, — от нахлынувших эмоций, колины глаза даже стали влажными. Он и не подозревал, что ссора с братом и этот разговор могут так его эмоционально дестабилизировать. Как же на душе стало спокойнее.

* * *

— Матвей приглашает вас со мной приехать в гости к нему… — начал серьезно Коля. — Ой, нет, нет, нет, никакого знакомства с родителями девушки, — Руслан поднял руки вверх, зажимая сигарету между зубами. Как он вообще научился говорить с сигаретой во рту? — Твой брат, Матвей, вышел на контакт и приглашает нас в гости? — Дугар выгнул одну бровь и нахмурился в раздумьях. — Кажется, — ответил Коля. — он хочет познакомиться с вами. Поговорить. — Пусть Дугар едет, — сказал Руслан. — Я не настаиваю. Я могу понять, что это может быть некомфортно, — начал Коля. — Не, Руслан просто сучка и не хочет брать ответственность за наши отношения и перед тобой, — скучающе сказал Ангарский. — Спасибо, что запалил меня, — закатил глаза Руслан. — просто знакомство подразумевает за собой некий официоз. А я люблю, чтобы было просто, без лишних вопросов. Мы с Дугаром даже никогда не наклеивали ярлыки на наши отношения, друзья и друзья. Мне так проще. Сибиряков кивнул: — Конечно, я понимаю. Ты не обязан ехать знакомиться с Матвеем, — немного наклоняя голову в грустном смирении. И все же он научился некому подобию актерского мастерства от Енисейского. Наступило молчание. Дугар пристально уставился на Руслана, видимо, передавая мысленно коммуникационные волны. — К тому же твой брат жуткий… — наконец-то сказал Енисейский. — Но для Коли это важно, — ответил Дугар. Руслан устало выдохнул: — Вы ломаете мне весь антураж бессердечной суки.