Моей любви достаточно?

С нашей прогулки с Йоханнесом прошла почти неделя, но никаких вестей от него не было. Сообщения он мне не писал, не считая ответа с текстом "ок, посмотрю в свободное время" на скинутый ему рассказ, и даже в кафе не заходил. Самое дурацкое, что, хоть и не хотелось себе в этом не признаваться, какой-то активности от Вредины я все-таки ждала. Периодически в голове всплывали моменты из диалогов и кадры со встреч. Наверное, я немного скучала по этому временами колючему ежику. Но заинтересованность в нем и желание видеться – это нормально и вполне объяснимо. Главное, не позволить заинтересованности перерасти во что-то более серьезное. А то это станет мазохизмом. Расчесав волосы и помазав губы любимым бальзамом, я накинула тонкий коричневый удлиненный кардиган поверх черной футболки, повесила шоппер на плечо и вышла из подсобного помещения. Анса с Антти прервали свой диалог о недавно вышедшем новом фильме и синхронно обернулись на меня. — Ну всё, я домой. Спасибо за смену, отлично поработали сегодня. Антти в ответ улыбнулся, а Анса, облокотившись на стойку поясницей, сладко потянулась. — Да, насыщенный вышел денек. Наконец-то завтра выходной, — сказала она. — И у меня, — добавил Нефор. — А у меня впереди еще два рабочих дня, так что пойду отдыхать. Меня ждет дорама и мороженое. — Хорошего вечера, — ответил Антти. — И вам, ребят. — Спасибо. Я направилась к двери, но в последний момент замерла и, подумав пару секунд, все же оглянулась на коллег. — Анса, слушай... — М? — А мужчина-постоянник не заходил вчера или на днях? — Который? — непонимающе нахмурилась она. — Высокий, крепкий такой, с пучком. — Вчера заходил, — голос девушки прозвучал немного странно, да и взгляд стал то ли хитрым, то ли заинтересованным. — А что такое? Антти внимательно смотрел то на меня, то на Ансу, но к диалогу пока не присоединялся. — Да нет, ничего. Давно не видно его просто. — Как? Мы же недавно его с тобой видели, — отметил Нефор. — На прошлой неделе, кажется. — А, ну... да. Точно. — Ему вчера Саманта кофе делала, приготовила капучино с мятным сиропом, а я как раз вышла из подсобки, приняла другой заказ, и она попросила меня Йоханнесу за столик этот капучино отнести, пока новый заказ будет готовить, — стала рассказывать Анса, — я удивилась. Сказала Саманте, что она, наверное, что-то перепутала, потому что этот клиент всю жизнь, вернее, все то время, что я тут работаю, заказывает капучино без каких-либо сиропов. Но Сэм заверила, что он заказал именно это. Я отнесла за столик, сказала: "твой капучино с мятным сиропом", он поблагодарил, и всё. — Он же не любит мяту, — еле слышно произнесла я, глядя в сторону. — Что? — Не, ничего. Не покидало чувство, что Анса и Антти странно на меня смотрят. Они явно о чем-то думали, но вслух это почему-то не говорили. — Айли, а могу я спросить?.. — Да, что такое? — А ты... — девушка замялась, хитро улыбаясь, — вернее, а у вас с ним что-то есть, да? Почему она так подумала? Неужели просто из-за моего вопроса о нем? — Нет, с чего ты взяла? Анса пожала плечами. — Не знаю, так показалось. Но он красавчик, конечно. Только мрачный слегка. — Я тоже заметила, — хмыкнула я. — Что он красавчик или что мрачный? — И то, и то. — Он правда ничего, — отметил Антти, — а сколько ему? — Тридцать два, вроде. — А тебе двадцать три? — Да. Анти кинул, а Анса, видимо, прикинув в уме разницу в возрасте, изогнула губы в обратной улыбке и приподняла брови. Во-первых, не такая уж и большая разница. Во-вторых, что они там себе уже надумали? — Да между нами правда ничего нет! Я же говорила, мы просто почти соседи. — Ладно-ладно, — девушка показала две ладони, затем развела их в стороны, — нет, так нет. Хотя жаль. — Почему? — Вы прикольно бы вместе смотрелись, — ответил за нее Нефор. — Что ж, может, по-приколу предложу ему повстречаться ради прикола, ведь мы прикольно смотримся, — ответила я и махнула им рукой, — ладно, я побежала, пока, ребят. — Но сначала узнай, хорошо ли он целуется! — воскликнула Анса. — Это очень важно. — И насчет еще кое-чего тоже узнай, тоже важно, — добавил парень. Оглянувшись через плечо с улыбкой, я с намеком постучала пальцем по виску и выскочила на улицу. А на улице ждал неприятный сюрприз в виде дождя. Конечно, зачем проверять с утра погоду или брать с собой зонт на всякий случай? Мы же в пустыне живем, а не в Финляндии. Быстренько вставив наушники в уши и включив музыку, я убрала телефон обратно в карман, поплотнее запахнула кардиган и, сложив руки на груди, поспешила на остановку. На случайном воспроизведении заиграла песня из одной корейской дорамы, которую я уже досматривала и которая здорово зацепила за душу. Хотелось верить, что такую любовь, какая была показана там, возможно встретить и в реальной жизни. Но, к сожалению, ничего подобного я пока не видела ни у других, ни у себя. С одной стороны, ужасно не хотелось провести всю жизнь в одиночестве, хотелось и романтики, и объятий с поцелуями, и всех этих разговоров с прогулками, эмоций, поддержки и всего такого. С другой стороны, быть в отношения без той самой настоящей любви тоже очень не хотелось. Но что если не существует истинной любви, о которой пишут в книгах и показывают в кино и сериалах? Или... что если я просто никогда не встречу того самого человека? Не пора ли повзрослеть, стать приземленней, как однажды советовали родители, перестать верить в сказки и снять розовые очки? Реальная жизнь все же отличается от книжек и дорам. В двадцать три года еще может и можно немножко помечтать, но постепенно надо уже заканчивать. К двадцати пяти пора будет взяться за ум. Два года осталось на сказки, получается. Интересно, правда, откуда я взяла эти рамки возраста... Внезапно дождь перестал капать на голову и плечи, хотя на лужах капли продолжали активно оставлять множественные круги. Боковым зрением я что-то заметила и, замедлившись, вытащила один наушник и обернулась. Человек оказался настолько близко, что из-за испуга от неожиданности я вздрогнула. — Боже, напугал. — Ого, я бог? — Ты вр... ну, почти, в общем,— прошептала я, доставая и второй наушник. Мы оба остановились. Йоханнес держал над нами широкий черный зонт. Уставившись на Вредину, я медленно подняла взгляд на его зонт, затем снова посмотрела на мужчину. Внутри что-то перевернулось. Я прекрасно осознавала, о чем подумала, и очень захотелось дать себе отрезвляющую пощечину. — Ты в первый раз зонт увидела? Что с тобой? — естественно снова заметил Йоханнес. Удивительная наблюдательность. — И как ты хотела меня назвать? — Просто... ситуация напомнила кое-что. — И что же? Дождь усилился и стал с большим упором ударяться об асфальт и непромокаемую ткань зонта. Машинально я сделала полшага, ближе вставая к Вредине, чтобы не попадать под холодные капли. — Фильм один. Вернее, сериал. Дораму. — Дораму? О, нет, не говори, что увидела в этом романтику. Я же просто шел мимо и сделал то, что на моем месте сделал бы любой человек, встретив знакомого. — Нет, не романтику, — соврала я, чувствуя, как краснею, — забудь. И пойдем, а то автобус уедет. — Это ты остановилась, — пожал плечами Вредина. — И не уходи от вопроса. Как ты собиралась меня обозвать? Мы неспешно зашагали вперед, и сначала я хотела взять Йоханнеса под руку, просто чтобы было удобнее идти, но в последний момент передумала. Все-таки, это лишнее. — Врединой. — Вау. И что же такого я уже успел сделать? — Сейчас почти ничего. Но сам же знаешь, что часто вредничаешь. Вредничал. — Почти? — Да. — И что почти не так сейчас было? — Стиль общения. Интонации. Есть нотки какой-то вредности. Хотя я же не подбегала к тебе под зонтик на улице, я тебя даже не видела, это ты меня догнал. Не по моей вине мы с тобой снова случайно встретились. — Ты же не намекаешь на то, что я тебя тут специально ждал? — Нет, конечно. — Почему конечно? — Потому что тебе это незачем, — я посмотрела на его лицо, и он поймал мой взгляд. — Верно. Мне это незачем. Повисла некомфортная пауза, так что пришлось прибегнуть к базовым вопросам о прошедшем днем и делах. Но незаметно диалог разогнался, Йоханнес поделился забавной историей о Йоги и рассказал, как случайно повстречал старого знакомого, а я в свою очередь сказала пару слов про работу и поделилась планами на ближайшие выходные – рассказала, что хочу поехать погулять в Хельсинки и доехать до Вантаа, чтобы зайти в популярный большой шведский магазин с мебелью и товарами для дома и прикупить там кое-какие мелочи. Последние пару дней мое настроение было мрачным, грустным и подавленным. Растворяясь в работе и сериале, пыталась отвлечься, но последний наоборот будто делал хуже, постоянно подсвечивая больные темы. Слова некоторых персонажей о жизни, о прошлом, настоящем и будущем очень отзывались, вот только вместо поддержки и мотивации вызывали боль, словно цепляли осколки впившегося в душу стекла. Когда главная героиня сказала, что старается проживать каждый день, как последний, я вообще почему-то чуть не расплакалась. Наверное, потому что сама так не могла, не получалось. Синдром отложенной жизни больше описывал мою ситуацию, чем ее позиция. А жаль. На удивление, мрачный Йоханнес каким-то образом разогнал тучки, сгущавшиеся конкретно надо мной, несмотря на густые серые тучи на небе. Даже наоборот, в такую пасмурную и грустную погоду находиться рядом с ним было уютнее. Мы подошли к остановке, ждать автобус предстояло недолго, всего несколько минут. Йоханнес продолжал держать над нами зонт, и я достала телефон, вспомнив про пришедшее уведомления. Леа, подруга детства из Эстонии, дочь друга моего отца, ответила на сообщение и продолжила диалог, задав два не самых приятных для меня вопроса. Леа: Здорово, надо будет зайти в ваше кафе, когда приеду в Финляндию. Леа: А на личном у тебя как, встречаешься с кем-то? Помню, ты рассказывала про классного владельца ресторана. Леа: И как там Ода, кстати? Леа: Честно говоря, я всегда немного завидовала вашей дружбе, хоть и на своих подруг не жалуюсь. Тяжело вздохнув и глядя в экран в раздумье над ответом, я уткнулась головой в ключицу Йоханнеса. Он тут же положил свободную руку мне не талию, тепло от нее разлилось по всему телу. И только через пару секунд мы оба осознали, что только что случайно сделали. Я резко выпрямилась, а Колючка в этот же момент убрал руку. Щеки стали горячими. Да что со мной такое? По мужскому вниманию соскучилась? Учитывая, что недавно снова вспоминала перед сном Тойво и даже того, кого бы вспоминать не хотелось, скорее всего, так и было. К Йоханнесу тянуло, и виной тому его мужской пол и привлекательность. Черт. Следовало лучше себя контролировать, чтобы не наделать глупостей. — Что-то случилось? — спросил Йоханнес с безразличной интонацией, однако его глаза, в которые мельком заглянула, выражали интерес. — Нет, ничего такого, — ответила я и вежливо улыбнулась. В груди начало неприятно тянуть, так что пришлось закусить нижнюю губу и посмотреть в правый верхний угол, чтобы сдержать навернувшиеся на ровном месте слезы. — Айли? — озадаченно позвал Колючка, заметив мое состояние. Разумеется, он заметил. Как же бесило, что он все вечно замечал и говорил это вслух. — Что случилось? Опустив взгляд вниз, я быстро смахнула пару выкатившихся слезинок, усмехнулась и помотала головой. — Нет, Йоханнес, правда ничего не случилось. Ерунда какая-то, не знаю, что со мной. Из-за поворота показался синий автобус. Вредина пропустил меня вперед и, отсканировав билет, прошел вглубь салона следом за мной. Я села у окна, к которому сразу отвернулась, Йоханнес опустился рядом. Мы молчали, но через минуту он заговорил первым: — Айли, я... Обычно, если ничего не случилось, люди не вздыхают, глядя в телефон, и не плачут после этого. Я не настаиваю, не хочешь – не рассказывай, это твое личное дело, а мы – просто соседи. Но если ты хочешь рассказать, а не делаешь этого, потому что боишься, что снова буду вредничать, то я не буду. Почему-то это прозвучало так мило, что я не сдержала улыбки и посмотрела на Йоханнеса. Он вопросительно приподнял брови. — Подруга прислала сообщение, в котором задала два вопроса на больные темы. Один из которых про бывшую лучшую подругу, а второй... примерно про что-то такое же, — постеснялась я сказать правду. Мой взгляд зацепился за его руку, лежащую на его бедре. — Но слезы не из-за этого навернулись. Я сама не знаю, из-за чего. Просто устала, наверное. Морально. Хочется какого-то тепла, радости, каких-нибудь положительных моментов. Но пока их маловато. — Я понял, — покивал Йоханнес. Больше он ничего не сказал, да а что еще он мог сказать? Но в этой его реакции чувствовалось и принятие, и понимание – самые важные составляющие поддержки. — Йоханнес? — М? Наши взгляды встретились, но я поспешно опустила свой обратно на его руку. — Я задам вопрос, но ты не должен воспринимать его как заигрывание или что-то романтическое с моей стороны. Хорошо? — Ну давай попробуем, — чуть нахмурился он. — Не припомню, чтобы прежде имела дружеские отношения с соседями, так что не знаю, нормально ли попросить соседа, с которым поделилась переживаниями, сжать мою руку, чтобы ощутить поддержку? Сердце застучало быстрее. Мысленно я приготовилась к едкому и грубому ответу. Однако после двух-трех секунд осознавания сказанного, он приподнял один угол губ в ухмылке и, помотав головой, накрыл мою руку своей, слегка ее сжав. Сердце пропустило удар и кровь хлынула к лицу, кислорода вдруг стало не хватать. Его ладонь была сухой, теплой и крепкой, пальцы длинными, а это прикосновение – уверенным. Йоханнес нежно погладил тыльную стороны моей ладони большим пальцем, отчего тут же перехватило дыхание. Я втянула в грудь побольше воздуха. По телу прошла волна тепла и собралась в животе. Да что же такое! Что за реакция на обычное касание? От долгожданного тепла и нежности разум затуманился. Не удержавшись, я опустила голову на плечо Йоханнеса и вздохнула. Он снова погладил пальцем мою руку, при этом покрепче ее сжав. — Спасибо, — прошептала я, закрыв глаза и растворившись в этих приятных ощущениях. — Я же обещал не вредничать, — тихо ответил Колючка. И от звука его такого спокойно, такого глубокого голоса с этой незнакомой прежде интонацией, прозвучавшего так близко, по шее и спине прошли мурашки. — Ты классный, когда не вредничаешь, — неосознанно произнесла я. — Здорово, что мы сегодня снова случайно встретились. Йоханнес ничего не ответил. К сожалению, до нашей остановки мы доехали непозволительно быстро. Мужчина убрал свою руку, из-за чего сразу стало холодно, а мне пришлось поднять голову с его плеча. Смущение снова накрыло волной, я снова не могла смотреть на Йоханнеса, и мы снова всю дорогу до моего дома шли молча. Дождь закончился. Дойдя до калитки, Вредина остановился и встал напротив меня. Небо потемнело, до заката, которого не увидеть из-за туч, оставалось меньше пары часов. В окне хозяйки дома на втором этаже горел желтый свет. Поплотней запахнув кардиган и скрестив руки на груди, я посмотрела на Йоханнеса. Он внимательно разглядывал мое лицо, в глазах мерцала задумчивость, но прочитать другие эмоции не получалось. — Что ж, я пойду, — наконец сказал Колючка, но на этот раз разворачиваться и "исчезать в закате" не спешил. — Может, зайдешь кофе попить? — спросила я и сама услышала, как много мольбы прозвучало в голосе. Так не планировалось. Вообще. Я закусила губу. — Не могу, — ответил Йоханнес, продолжая поддерживать зрительный контакт. Вздохнув, в ответ я понимающе покивала и отвела глаза в сторону. Снова почувствовала себя глупым навязывающимся щенком. Видимо, это моя природа, такая вот жалкая, и никуда от нее не деться. — Йоги дома. Надо погулять с ним и покормить, — вдруг добавил мужчина. — А... ну да. Я понимаю. Стало немного лучше. Йоханнес разомкнул губы, затем снова сомкнул, продолжая смотреть на меня, подумал о чем-то пару секунд, чуть склонив голову, затем все же тихо произнес: — Если... если хочешь, пойдем со мной. — Хочу. Подождешь, я вместо кардигана накину куртку, а то прохладно? Он кивнул. Я спокойно прошла по подъездной дорожке, но как только свернула за дом и пропала из поля зрения Йоханнеса, перешла на бег и в два прыжка заскочила в дом. Быстро стянув футболку, кинула ее на кровать и надела черный свободный свитшот, прямые синие джинсы сменила на черные клеш от колена, расчесала волосы, припудрила лицо и нанесла на губы масло, на упаковке которого было написано "темная вишня и мёд". Последним штрихом стал парфюм с названием "фиолетовая вечеринка", серебряная цепочка с подвеской в виде пчелы и тонкая металлическая цепочка-обвес, которую я повесила на бедро, зацепив за две шлевки джинс. Судя по отражению в большом зеркале, выглядела неплохо. Хорошо бы, конечно, стрелки черные добавить или макияж сделать выразительней, а то на работу я делала легкий повседневный, но на это времени точно не было. Сунув в задний карман телефон и прицепив на шлевку рядом с цепочкой карабин с ключами, я еще раз глянула в зеркало, надела кроссовки и вышла на улицу, захватив с собой чёрную джинсовку. — Решила полностью переодеться, чтобы просто погулять с собакой? — отозвался Йоханнес, окинув меня взглядом. — Надеюсь, Йоги оценит мой total black look, — усмехнулась я и надела джинсовку. Мы зашагали вперед по улице. — Уверен, что да. Выглядишь хорошо. До меня не сразу дошло, что он сказал. Это что, комплимент? От вредного и колючего Мистера-без-разницы? Сначала хотелось удивленно на него вытаращиться, потом губы дрогнули в улыбке, потому что, вообще-то, приятно это слышать, особенно от него, но я постаралась сохранить холод и ответить ровным тоном. — Спасибо. Переговариваясь ни о чем, мы дошли до дома Вредины, и он открыл калитку, пропуская меня вперед. — За домом навес со столом и лавочками, подождешь там? — спросил Йоханнес, положив руку на перила у лестницы. — Я соберу Йоги и тоже надену что-нибудь потеплей. — Да, конечно. Оказалось, у Вредины довольно милый и небольшой участок. От дороги и других соседей его ограждал белый деревянный забор высотой мне по плечо, и почти по всему периметру плотно сидели зеленые кусты. У задней стены дома на земле лежал деревянный настил с балками, на которые крепилась крыша, большой деревянный стол с двумя лавочками по бокам и двумя тяжелыми стульями в начале и в конце были такого же темно-коричневого цвета, как и сам настил. В углу стоял гриль, у дальней части забора виднелся небольшой сарай, газон был аккуратно пострижен, кое-где из земли торчали уличные фонарики с солнечными батареями. Цветов на участке почти не было, не считая висящих по углам навеса кашпо с красными петуниями и пары цветущих кустов. Как и у Марджут, у Йоханнеса росла пара яблонь. На зеленой траве пестрели два красных мячика и фиолетовый пуллер – игрушки Йоги. Присев на лавочку и поглубже вдохнув свежий влажный воздух, я достала телефон, чтобы все-таки ответить Леа. И как только сообщение было отправлено, послышался звук открывающейся двери и звонкий собачий лай. Я поднялась на ноги и с улыбкой вышла из-за дома к припаркованному сбоку от него бордовому внедорожнику. Заметив меня, Йоги тут же натянул поводок, зажатый в руке хозяина, ринувшись ко мне. — Э-эй, приве-ет, хороший ма-альчик, — растягивая слова и сделав интонацию дурацко-сюсюкающейся, я стала трепать пса по голове обеими руками. — Йоги! Привет-привет, парень! Тоже рада тебя видеть. Питбуль активно вилял хвостом, аж переступая с лапки на лапку, и пытался облизать мои руки. — Пойдемте, — скомандовал Йоханнес, и мы оба послушались. Вредина тоже переоделся. Проскользив по нему взглядом с головы до ног, я не смогла сдержать усмешку. Он надел черные джинсы и черную футболку, накинув поверх черную кожаную куртку. Теперь мы оба были полностью в черном, не считая моих серо-красных и его темно-коричневых кроссовок. — Повторяешь за мной? Что еще за парный лук? Это же не свидание. — Я не повторяю, видишь, цепочек же нет. — Ах, ну да, точно. Оживленный и гиперактивный пес то и дело дергал поводок, но Йоханнес не заставлял его идти рядом и, казалось, удерживал без особого труда. Только бицепсы немного напрягались, становясь заметнее. — Я никогда тебе не говорила, но... — нерешительно начала я, не до конца уверенная, что делать комплименты этому мужчине – хорошая идея. Решит еще, что влюбилась. Впрочем, он же мне сделал. — Но? — Но тебе очень идет такая прическа. Пучок. Прикольно выглядит. — Спасибо, — равнодушно отозвался Вредина. Я закатила глаза. Самовлюбленный ёж. — Да и вообще, ты довольно красивый мужчина. Не сочти только за что-то. Просто отметила. Хотя и сам, наверное, это знаешь, — голос слегка дрогнул пару раз, выдавая волнение и смущение, но хотелось надеяться, что такую мелочь он все-таки не заметит. Выражение лица я сделала максимально невозмутимое, как и интонацию. Мы подошли к дороге, у которой Йоги, как истинный хороший мальчик, остановился, дожидаясь хозяина, и перешел ее рядом с ним. — Хорошо, за что-то не сочту и, дай подумать... — Йоханнес сделал вид, что задумался. — Я высокий, — он загнул один палец, — регулярно занимаюсь спортом, — затем загнул второй, — в меру слежу за собой и нормально одеваюсь, — затем третий, — лицо приближено к стандартам мужской красоты... — четвертый. — Да, я догадываюсь, что я красивый. Как минимум, симпатичный. Я снова закатила глаза, но в этот раз еще и вздохнула. — Чего? — усмехнулся Вредина. По велодорожке сбоку пронеслась пара велосипедистов, но питбуль лишь посмотрел на них, не проявив заинтересованности. Он уверенно шел вперед, уже хорошо запомнив дорогу к озеру. — Ничего. Мог бы просто сказать вежливое спасибо, как и положено в случае с комплиментами. Зачем так ярко демонстрировать свое чувство собственного превосходства? В следующий раз расскажу ребятам, с которыми работаю, что, хоть ты и привлекательный, но вредный и самовлюбленный. — Чувство собственного превосходства... привлекательный... — тихо повторил Йоханнес. — Так, значит, я не просто красивый, но и привлекательный? — Разве не все красивые люди привлекательны? — нахмурилась я, глянув на него. — Не просто так же существует два разных определения. — Резонно. Поджав губы, Колючка дважды коротко кивнул. — Коллеги так тебя назвали. Не я. — А ты, значит, не считаешь меня привлекательным? — Не знаю. Ты красивый, но характер у тебя неоднозначный. — Понятно. И кто же меня так назвал? — Ан... А тебе зачем? — осекшись, уточнила я. — Интересно, в чьих глазах я привлекательный. В моих, но вслух я такое не скажу. И почему-то этот его вопрос уколол меня глупой, неуместной ревностью. — Несколько человек так считает, но я не вправе называть их имена. — Ладно, — Йоханнес безразлично пожал плечами. — Что еще обо мне говорили на твоей работе? — Больше ничего. Хотя... нет, постой. Мне рассказали, что ты неожиданно взял капучино с сиропом. Мятным. — Было такое, да, — подтвердил он. Подул прохладный ветер. Я запахнула джинсовку и сложила руки на груди. — Холодно? — спросил Йоханнес и следом за мной застегнул свою куртку. — Ты же переодевалась специально, чтобы не мерзнуть. — Нет, не холодно. Почему ты взял тот кофе? — вернулась я к прошлой теме. — Ты же не любишь мяту. — Было интересно попробовать. — И как? Понравилось? — Нет. — Ну ладно... Дальше мы шли в тишине, наблюдая за Йоги, который то упорно шагал вперед, то останавливался, чтобы понюхать столб, куст или траву, то поглядывал на проезжающих велосипедистов. Из-за недружелюбной погоды людей на улице было мало. Небо становилось темнее с каждой секундой, все сильнее контрастируя с желто-оранжевым светом фонарей, но увидеть звезды и луну из-за плотных облаков и туч не получалось. — Спасибо, — вдруг сказал Йоханнес, я даже не сразу поняла, к чему он это. — Так-то ты тоже красивая. И тоже наверняка это знаешь. Этот комплимент был даже мощнее предыдущего, внутри что-то ёкнуло, к щекам начала приливать кровь. Стало и очень приятно, и почему-то грустно. — Спасибо, — отозвалась я, смотря в сторону. — Тоже не принимай за что-то. — Разумеется. Почему так сильно хотелось одновременно и улыбаться, и плакать? Мы свернули к озеру и дальше шли до него молча. Никакого напряжения не чувствовалось, так как каждый просто размышлял о своем. Тихая и романтично-мрачноватая из-за погоды атмосфера располагала к размышлениям. Далеко уходить мы не стали, зашли на лесную тропинку справа, где находились маленькие причалы, на которых я иногда читала книжку, и Йоханнес отстегнул карабин от ошейника Йоги. Пес тут же стрелой умчал вперед. У воды было прохладнее, пришлось все-таки застегнуть джинсовку на все пуговицы и снова сложить руки на груди. Прислонившись спиной к сосне, я разглядывала умиротворенно красивую, но немного пугающую картину: огромная масса темной воды гладила берег волнами, их плеск смешивался с пением вечерних птиц и шелестом листвы, в воздухе пахло хвоей, мокрой землей и озером, запах которого отличался от запаха моря. На фоне темного сине-серого неба горели желтые точки фонарей длинного причала, около которого белели, покачиваясь, катера и лодки. Вокруг было так тихо и спокойно, что казалось, что жизнь замедлилась – что секунды стали отсчитываться медленнее, словно перетекая одна в другую, а не перещелкиваясь. На душе было так же спокойно, как и вокруг, хотелось раствориться в этом мгновении, но вместе с тем нестерпимо хотелось плакать, желательно уткнувшись в грудь Йоханнеса. — Йоги, ко мне, — крикнул он, и его голос разлетелся по лесу, ударяясь о деревья. Через мгновение пес с топотом подлетел к нам. — Молодец, хороший мальчик, гуляй. И Йоги тут же отскочил за ближайшие кусты. Мысли крутились вокруг комплиментов Йоханнеса, воспоминаний о прошлом, об Оскари, о Тойво и о еще одном человеке, о школьных временах, словах отца в мой адрес и прочих подобных вещах. — Йоханнес? — позвала я, не отрывая взгляда от черной воды. — М? Он подошел на пару шагов ближе и уперся рукой в мое дерево. — Ты тогда говорил, что серьезные отношения больше не для тебя, что тебе теперь по душе временные подружки. Что-то такое. — И? Хочешь спросить, не передумал ли я? — Нет, зачем мне это спрашивать? К тому же, я знаю ответ. Я другое хотела спросить. Порыв ветра заставил волны быстрее и сильнее ударяться от берег. Их брызги почти долетали до наших ног. — И что же? — Только честно, ладно? — повернувшись, я заправила за ухо прядь волос и заглянула в его лицо. — Ну? — нахмурился Йоханнес. Я опустила взгляд вниз, водя носком кроссовка по земле. — Ты бы мог переспать со мной? — Что? — интонация Вредины была не просто удивленной, она была обалдевшей. Пришлось снова на него посмотреть и быстро пояснить. — Нет, ты не так понял. Это не предложение или просьба, это просто чисто теоретический вопрос. — А. Э... М... Зачем вообще я спросила эту ерунду? Чтобы что? — Это шифр? — нервно усмехнулась я. — Аббревиатура? — Нет, я... Я просто не ожидал такого вопроса, не могу дать ответ сходу, — искренне озадаченно отозвался Йоханнес и потер рукой шею. — Почему ты спрашиваешь? — Просто ответь. Там же не над чем думать. Мог бы? Да? Нет? Другое? — Не, ну физически мог бы, конечно. Устало вздохнув, я уперлась затылком в дерево, затем перевела взгляд на Йоханнеса. — Ты опять издеваешься? — Нет, на этот раз я действительно не понимаю. Мужчина правда выглядел растерянным. Не смущенным, но озадаченным точно. — Ла-адно, — протянула я, — перефразирую. Ты бы... хотел бы переспать со мной, если бы я предложила тебе те самые временные штуки без обязательств? — А ты... хочешь предложить? — Ты не мог бы, пожалуйста, сначала ответить на мои вопросы, а потом свои задавать? Нет, не собираюсь я ничего предлагать, мы просто соседи. — Ладно. Ну... нет, я бы не стал с тобой спать. Внутри что-то рухнуло, в районе солнечного сплетения стало неприятно тянуть. Что ж, сама же просила честный ответ, он и дал его – ту самую горькую правду. На глаза снова навернулись слезы. В который уже раз? — Почему? — самопроизвольно сорвалось с губ. — Впрочем, я и так знаю. Йоханнес стоял молча и внимательно смотрел на меня, ожидая продолжения. — Красивая, но недостаточно, да? Недостаточно женственная. Недостаточно... не знаю, привлекательная. Черт, — горько усмехнувшись, я стерла выкатившуюся слезу, — и для нормальных отношений я не подхожу, потому что недостаточно какая-то там, и даже для этих одноразовых интрижек не гожусь. Но я, конечно, нашла, у кого спрашивать. Надо было выбрать для опроса кого-то попроще, не такого, блин, загадочного хот мэна. — Айли... — ошарашенно позвал меня Йоханнес. — Ну чего? — я резко обернулась на него, стараясь подавить ком в горле. Лицо Вредины вытянулось, брови приподнялись, он уставился на меня растерянными глазами. — Айли, ты меня неправильно поняла. — Да ладно, камон, Йоханнес, как еще это можно понять? Снова прислонив затылок к дереву, я вздохнула. — Ну... Я вообще не это имел в виду. Я бы не... не переспал с тобой просто так, потому что я хоть и не лучший мужчина в этом мире, но и не конченый чудак. Ты не из тех девушек, которые подходят на эту роль, — стал объяснять Вредина. — Ты же потом жалеть будешь. Переживать. Я не пойду на такое осознанно. Каким бы вредным и противным я не был, вот так обращаться с девушкой точно не стал бы. — С чего ты взял, что я не их тех девушек? — неуверенно спросила я. — По тебе это понятно, да и, камон, Айли, — спародировал он мою интонацию, — даже в этом разговоре ты слово "секс" ни разу не произнесла, заменив его на "временны штуки" и "одноразовые интрижки". — Просто к слову так пришлось... — Угу. — И, вообще-то, у меня было такое. — Что было? Какое? — Временные штуки, — съязвила я, но сразу же поникла, — не совсем в отношениях. — И как потом себя чувствовала? — Сначала вполне нормально. — Но потом плохо, как только эти почти отношения закончились? — предположил Йоханнес. — Он просто сказал не очень хорошую вещь, которая меня задела, — еле слышно ответила я, опустив голову. Перед глазами замелькали кадры из прошлого. Тойво. Его взгляд в начале нашей истории и его взгляд в конце... Вздохнув, Вредина сделал еще шаг ко мне и положил ладонь на плечо. Отлипнув от дерева, я повернулась к нему, и он слегка меня приобнял. — Не забивай голову ерундой. Все с тобой нормально, — тихо сказал Йоханнес, зацепив больную тему, отчего глаза опять начало щипать, а горло опять сдавило. — Если бы тебя это потом не ранило, и ты бы предложила, то конечно я бы с тобой переспал. Усмехнувшись сквозь слезы, я шмыгнула носом, закрыла лицо руками и уперлась ему в грудь. Колючка меня обнял. По-дружески поддерживающе. — Черт, Йоханнес, — промычала я. — Ну что? — с наигранной усталостью и недовольством ответил он. — Почему ты такой? — Какой? С трудом заставив себя от него отстраниться, я посмотрела в его лицо. Взгляд Йоханнеса, устремленный на меня, был такой мягкий и сочувствующий, что аж внутри все сжалось, и я растерянно заморгала. — Сама не знаю, какой. Йоханнес позвал Йоги, и тот подбежал к нам, а затем вдруг прыгнул в воду. — Она же холодная... — произнесла я. — Черт... Йоги! Ко мне, я сказал! — строго прикрикнул Вредина. Пес послушно развернулся, поплыл обратно и выскочил на берег. А в следующее мгновение начал отряхиваться, разбрызгивая вокруг ледяную воду. Но Йоханнес успел ухватить меня за запястье и, одновременно делая шаг передо мной, завести себе за спину. Я улыбнулась. К сожалению, как бы не хотелось растянуть время, прогулка подходила к концу. Рядом с Йоханнесом, несмотря на его колючки, которые теперь он выпускал реже, было так комфортно и... безопасно, что ли. Не хотелось расходиться. Но, увы, Вредина прицепил к ошейнику Йоги поводок, и мы стали потихоньку двигаться в сторону домов. — А ты же дочитал "Убить рассвет", да? — поинтересовалась я. — Ты про книгу Севери Тумма? Вдруг впереди на дорогу, под свет фонарей из темноты на поляне, выскочили два существа. От неожиданности я вздрогнула и остановилась, как и Йоги. А зайцы уже через секунду скрылись в лесу. Усмехнувшись, Йоханнес коснулся моего плеча, мягко подталкивая вперед. — Ты зайцев испугалась? Их же тут миллион. — Просто они неожиданно выскочили, я даже не сразу поняла, что это зайцы. И, да, я про Севери. — Ну дочитал, а что? Показалось, что Колючка немного напрягся. Неужели ему так не нравился этот человек, что даже о его книге он говорить не хотел? — Хотела спросить, как ты понял концовку. — А почему ты всегда говоришь со мной только о книгах этого автора? Или ты только его так сильно любишь? — Он действительно один из лучших писателей, которых я читала. Так что, да, — я пожала плечами, — я люблю Севери. В каком-то смысле, он для меня даже особенный автор. Йоханнес бросил на меня мимолетный странный взгляд, но быстро снова стал смотреть вперед. В домиках у дороги, по которой мы шли, горел свет – у кого-то на кухне, у кого-то в комнате, но вокруг стояла полная тишина, нарушаемая только шорохом наших шагов, нашими голосами, отдаленным плеском волн и звуками леса. Возможно, кто-то в этих домах сейчас собирался попить чай вместе с близким человеком или посмотреть фильм, или почитать в одиночестве. Хотелось узнать, кто живет тут, как их зовут, какая у них жизнь. Обычно мне нравилось бывать одной, возвращаться в пустой дом, где никто не побеспокоит. С самой собой мне всегда было комфортно и интересно. Но почему-то этой ночью хотелось как можно дольше оттягивать момент возвращения к одиночеству в чужом доме, который арендовала. Хотелось еще немного по-настоящему пожить здесь и сейчас, оттянув момент очередного убегания в сериалы или книги – лишь бы не сталкиваться с собственными переживаниями. — Почему он для тебя особенный? — поинтересовался Йоханнес. Оторвав взгляд от чужих окон, я взглянула на него, затем на Йоги и вздохнула. — Ты снова будешь говорить, что я его романтизировала, потому что это удобно, ведь никто его не знает. Или что я наивный романтик. Или еще что-то. — А если пообещаю воздержаться от комментариев? — Это прозвучит странно, но когда я в первый раз начала читать книгу Севери Тумма, то моментально погрузилась в атмосферу и растворилась в его слоге. Не покидало чувство, что будто это старый друг рассказывает мне эту мрачную историю. Что-то в его речи казалось очень знакомым. Я проверила, не читала ли прежде его книг, но оказалось, что нет. Подумала, может, просто напоминает какого-то другого автора, но тоже нет. Потом сразу полезла искать информацию о нем в интернете, ничего толком не нашла, но подписалась на профили в социальных сетях. Севери редко что-то постит и всегда постит что-то загадочное, но у меня на нем даже уведомления включены. Люблю читать его посты. Всегда пытаюсь понять, что он вкладывает между строк. — Понял. — Комментировать не будешь? — Я же обещал. — И, знаешь, я думала о том, что... он же правда может быть кем угодно и каким угодно. Так вот если он вдруг действительно мерзкий и плохой человек, то не хочу об этом знать, — поделилась я. — На внешность и возраст наплевать, я же не встречаться с ним собираюсь. А вот что-то плохое узнать о нем не хотелось бы. Это все испортит. Йоханнес помолчал, затем негромко сказал: — Он не самый приятный человек, конечно, но не ужасный. Насколько я знаю. — Это радует, — я улыбнулась, посмотрев на Колючку, — спасибо, что рассказал. Пройдя мимо небольшого супермаркета, мы вышли на тротуар с велодорожкой, идущий вдоль дороги для машин. До дома оставалось не так уж и много. И поворот ко мне был раньше, чем к Йоханнесу. Йоги теперь шел ровнее и медленнее, видимо, потратил энергию и успокоился. — И что с финалом? — спросил Вредина. — Вроде же там все понятно. — Я не совсем понимаю, почему она его убила, — ответила я. — Я понимаю, почему она прониклась нездоровыми чувствами, этой больной любовью – Стокгольмский синдром и все такое. Но почему она его убила? — Ну... Маргарет изначально же это планировала. Она держалась, только потому что верила, что сможет убить это животное и сбежать. Потом психика заставила ее полюбить его, ведь так было легче справляться. Защитный механизм такой. Жить с ним, прислуживать ему, спать с ним было же проще, если навязать себе любовь, чем если быть в позиции жертвы и заложницы. — Это-то понятно, но она же сначала хотела убить, а потом возникла эта нездоровая любовь, и план поменялся. Почему тогда в конце она все же его убила? — Она не передумывала, — пояснил Йоханнес, крутя в одной руке петлю от поводка, который держал в другой. — Та часть личности Маргарет, которая была здоровой, все еще помнила план и хотела его убить, пока другая часть нездорово любила. — И тогда получается, что в конце она сбросилась с обрыва не потому, что просто сошла с ума, а потому что эта больная вторая часть не могла принять тот факт, что своими руками убила любимого мучителя? — оживленно спросила я. Мужчина усмехнулся. — Фактически, она все-таки сошла с ума и, фактически, поэтому она и сбросилась. Но, да, ты права. Я думаю, ты права. Тоже так вижу. Обдумывая его слова, я изогнула губы в обратной улыбке и медленно покивала. — Ты раскрыл мне концовку. Спасибо. Она оказалась даже лучше, чем сначала показалась. Глубже. — Да что ж там глубоко, — снова усмехнулся Йоханнес, но уже не весело, а насмешливо. — Ты просто завидуешь Севери, — в шутку подколола его я. — О, да, завидую так, что спать не могу, — иронично отозвался он. — А ты сам это все понял или с Севери обсуждал? — Да там обсуждать нечего, Айли. Нет, я не разговаривал с Севери Тумма, просто рассказал, как сам эту историю понял. — Понятно. Жесть, как Маргарет не повезло, да? — Угу. — Сначала сбежать из машины мужа-садиста, скитаться по лесу, потом наткнуться на человека, от которого ожидаешь помощь, но который оказывается еще большим психопатом. А потом еще и со скалы прыгнуть. Жесть! — вскинув брови, воскликнула я. — Ты так эмоционально реагируешь, будто это не выдумка, а реальная история, — хмыкнул Колючка. — Ну извините, у меня все в прядке с эмпатией. Мы перешли дорогу, направляясь к моему дому. Йоги по привычке сначала пошел в другую сторону – к себе домой, но хозяин его окликнул. — Йоханнес, а можно я вас провожу? — решилась спросить я. — Поздно же уже. — Но я не хочу домой. Если от моей компании еще не устал, то можно? — Не устал. Пойдем, — равнодушно ответил он. Еще несколько минут себе выиграла. Пугало только то, что очень уж все происходящее напоминало влюбленность. Но пока я, вроде, контролировала ситуацию и осознавала реальную причину всех испытываемых чувств и эмоций. Да и так-то Йоханнес был интересным собеседником. Мы подошли к дому хороших мальчиков, и я хотела присесть, чтобы погладить на прощание Йоги, но в последний момент придумала совершенно дурацкую вещь. По лицу скользнула веселая улыбка. Я посмотрела на Йоханнеса. — Можно погладить? — С каких пор ты это спрашиваешь? — удивился он. — Час назад было можно, а теперь что-то изменилось? — Ну так можно? — Айли, ты в порядке? Можно, конечно. Гладь, — кивнул на пса Вредина. Я вытянула руку и осторожно погладила Йоханнеса по волосам. — Хороший мальчик, — сорвалось с губ. Его округлившиеся глаза стали еще круглее, а широкие брови медленно поползли наверх. И я убрала руку, пока не укусил. Затем все-таки присела, чтобы погладить Йоги. — Йоги, хороший пес, хороший мальчик, пока-пока. Питбуль завилял хвостом и стал крутить головой, пытаясь облизать меня. — Ладно... — после небольшой паузы произнес Вредина. Потрепав собаку по голове, я выпрямилась и взглянула на Йоханнеса. — Перебор, да? На такой уровень соседской дружбы мы еще не перешли? — Я даже не знаю, Айли. Я неловко улыбнулась. Он просто смотрел на меня. — Ну, я пойду... — Однако уходить никто не спешил. Я тянула время, непонятно, зачем. — Спасибо за прогулку. Было здорово. И извини за все эти дурацкие моменты. — Ты про тот, что был сейчас? — Нет. На остановке и у озера. Надеюсь, больше при тебе не буду расклеиваться, если еще увидимся. И, кстати, я не дергаю, просто спрашиваю. Ты еще не читал то, что я тебе скинула? — Читал, — кивнул он. Стало как-то неловко. Все-таки рассказ ванильный и глупенький, еще и написан так себе, а он прочитал, время потратил. Наверняка и рассказ, и я в глазах этого опытного то ли редактора, то ли писателя, то ли вредины выглядели комично. — А, хорошо. Спасибо... Напишешь тогда критику, как будет время? Только не говори, что там все ужасно, и критиковать каждую букву ты не будешь, — попросила я, крутя мысом кроссовка по асфальту. Йоги уселся и печально посмотрел в сторону дома. Спасибо, что не тянул хозяина, побуждая его поскорее от меня уйти. — Нет, не ужасно, но есть, над чем поработать, — спокойно отозвался Йоханнес. — Хорошо. Тогда... напишешь, да? — Угу. — Ну... я пойду? — Я разве держу? — Нет. Ну, в общем, я пошла. Спасибо еще раз. И извини. Еще раз. Я уже хотела развернуться на пятках и поскорее свалить, потому что все это было уже слишком неловким, но следующая реплика Вредины меня задержала. — Ты ждешь, что предложу тебе зайти попить кофе? — в голосе не слышалось ни насмешки, ничего такого, но скрытый смысл наверняка был именно таким. — Нет-нет, я просто... тяну время, — решила признаться я. Пусть лучше узнает правду, чем будет думать, что ожидаю приглашения. Хотя я бы не отказалась. — Зачем? — Домой не хочется. Хочется погулять. — Ясно. — Так я пойду? — Я разве держу? Диалог зациклился. Я усмехнулась. — Так и я тебя не держу. Идите. Я поброжу еще. Может, до магазины дойду. Может, опять кто-нибудь позовет пива попить, — снова усмехнулась я. — М? — непонимающе нахмурил брови Йоханнес. — Да-а была там одна история. — Расскажешь? — Сейчас? — Да. — Здесь? Он показушно закатил глаза и показушно устало вздохнул. — Все-таки намекаешь, чтобы я позвал тебя к себе пить кофе? На ночь глядя? — Если хочешь, пойдем ко мне. — Ладно, давай уж у меня, — сдался Вредина, — пойдем. — он кивнул на калитку и зашагал к ней. Пес тут же подскочил на лапы, поспешив домой. — Но я правда не напрашивалась и не намекала! — воскликнула я, идя следом. — Да-да, я так и понял. — Черт, Йоханнес, ну правда! Йоханнес оглянулся на меня из-за плеча, поднимаясь по ступенькам. — Говорю же, я понял. — Да Йоханнес! Открыв дверь, он пригласил меня войти и спустил пса с поводка. Тот сразу побежал в ванную. — Да что? — Слышу же, что иронизируешь... Я стала расстегивать пуговицы на джинсовке. Вредина скинул куртку, бросив ее на тумбочку, и стянул кроссовки. — Сейчас лапы ему помою, разувайся пока и проходи на кухню. Можешь руки там помыть, там есть мыло. — Спасибо. — Чувствуй себя, как в гостях. Пришла моя очередь закатывать глаза. Вредина.