Моей любви достаточно?

Неспокойные волны на озере с мягким приятным шумом гладили берег, на фоне серого неба парила пара чаек. В середине сентября погода пока еще оставалась теплой, но с каждым днем градусов постепенно становилось все меньше и меньше.  Порыв ветра заставил волны двигаться быстрее и заходить дальше, почти касаясь носков кроссовок, а я запахнула чёрную джинсовку и скрестила руки на груди — резкий поток прохлады неприятно ударился о грудную клетку. Мне казалось, что в Тампере я наконец-то обрету душевный покой, обрету дом. Ведь дом — это не то место, где ты родился, а то место, где перестал хотеть убежать. Так ведь? При всей любви к родному красивому и комфортному Хельсинки, на его улицах встречалось слишком много воспоминаний, которые мешали начать с чистого листа, мешали стать другим человеком, которым я так хотела стать. Спокойный, гораздо более тихий и уютный Тампере, особенно этот его дальний, плотно сплетенный с природой район, должен был помочь начать сначала, успокоить душу и приглушить тревоги, помочь выдохнуть и задышать размеренно. Но от себя нигде не убежишь. Переезд не приносит в жизнь магию. Да, зачастую он правда во многом помогает, он открывает новые возможности, формирует новые нейронные связи в мозге, дает чувство мира в душе, когда ты оказываешься там, где ты хотел оказаться, однако вместе с грузом вещей в любую точку мира ты везешь с собой груз своего прошлого, своих болей и травм. Чуда ждать неоткуда. Где бы ты ни был. Действовать надо самой. Жизнь нужно проживать, нужно что-то делать, нельзя просто стоять на месте и наблюдать за тем, как жизнь проходит мимо, в ожидании, что все будет хорошо само собой когда-нибудь потом. Я приняла решение вернуться в Хельсинки. Там для меня нашлась более высокооплачиваемая работа в другом кафе — спасибо Грейс, которая рассказала о вакансии. И я наконец определилась куда и на какую специальность хочу поступить, во всяком случае, попробовать. Иронично, но выбор пал не на что-то творческое, как я всегда думала, и даже не на психологию, которая тоже привлекала, а на тот вариант, который мой отец одобрил бы больше остальных — на бизнес. Никогда и предположить бы не смогла, что самостоятельно принятое мной решение может совпасть с тем, что посоветовал бы он. Возможно, после учебы я вернусь в Тампере. Или перееду в другой город, а может даже и в другую страну, хотя, конечно, покидать Финляндию все же не хотелось бы. А может так и останусь в Хельсинки, обретя свое место там, где прежде не получилось. После влюбленности в Оскари и волнительной поездки с Одой в его ресторан прошло всего пару месяцев, а ощущалось так, будто прошла пара лет. Когда я последний раз списывалась с Оскари? В какой момент он полностью исчез из моей головы и из моего сердца? А с Одой когда мы разговаривали в последний раз? И будем ли мы вообще еще когда-нибудь общаться? Почему-то казалось, что нет. Очередная глава жизни завершилась. Хотелось верить, что в новой главе будет больше радостных и интересных событий. Я не имела права жаловаться на жизнь. Я жила лучше многих, имела многое из того, о чем другие мечтают. Но почему же на душе тогда было так паршиво? Почему я постоянно чувствовала боль и одиночество? И это вот так я проводила лучшие годы своей жизни? Тяжело вздохнув, я опустила руки и засунула их в карманы джинсовки. Рабочая смена сегодня была короткой, впереди — долгий вечер, и я не знала, как хочу его провести. Хотя… вообще-то знала. За спиной послышались шаги и шорох кустов и травы — кто-то шел по лесной тропинке в парк. Вероятно,  с собакой. Сердце на секунду замерло. Зажмурившись, я сжала кулаки, отчаянно поверив в чудеса из книжек, и чуть ли не шепча “пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…” обернулась и всмотрелась в пространство за деревьями. “Если он — моя судьба, пусть это будет он”, — пронеслось в голове. Частично я угадала, по тропинке действительно шли мужчина с собакой. Вот только мужчина был незнакомым, и рядом с ним бежал не питбуль, а бигль. И снова тяжелый вздох. Сердце сдавило, а в грудной клетке будто появился прохладный влажный туман. Хотелось то ли сесть, обнять колени и расплакаться, то ли убежать, то ли закричать, то ли спрятаться. Может, это просто осень? Несмотря на нежелание уезжать из Тампере куда-либо, я могла бы сделать это довольно легко, если бы ничего здесь не держало. Если бы не Йоханнес. Даже живя рядом, мы очень мало виделись и общались, когда же я перееду, общение оборвется полностью. Сомнений в этом не было. Каким-то образом, этот сложный и противоречивый милый вредина слишком уж сильно запал в сердце и душу, слишком уж много и часто я о нем думала, слишком уж сильно хотела увидеть, что даже то и дело оглядывалась и всматривалась в окружающих людей, когда покидала дом. И “случайно” пройти мимо его дома, куда бы ни направлялась, стало привычкой. Конечно, забуду. Конечно, отпущу. Как и Оскари, как и Тойво, как и другие парни, со временем он перестанет значить так много и всплывать в голове так часто. Будет, да, но без особой боли и тяжести, как сейчас Тойво, например. Разница была только в том, что все предыдущие истории, влюбленности и симпатии ощущались будто иначе. Вернее, история с Йоханнесом ощущалась иначе, с первого и до нынешнего дня. При других условиях даже поверила бы, что дело в том, что он мой соулмейт, родственная душа, тот самый, с кем жизнь связывала красной нитью. Но это вряд ли. До переезда оставалось чуть больше недели. Чуть больше недели до того, как я снова буду паковать вещи и сменю небольшой домик в Хярмяля на маленькую студию на шестом этаже в Каллио, как сменю наше тихое и уютное кафе на более шумное кафе в центре Хельсинки, как потеряю возможность случайно встретить Йоханнеса в супермаркете. Взглянув на озеро еще раз, я медленно зашагала в направлении дома. Что ж, озеро скоро снова сменится морем. Не самая плохая перемена… Единственная неплохая, среди остальных. — Пожалуйста, пусть я его встречу, — произнесла я одними губами, неизвестно, к кому обращаясь, — я так хочу его встретить. Хотя бы на минуту. Время от времени Йоханнес появлялся в нашем кафе, или мы и правда пересекались на улице или в магазине, раза два даже коротко списывались о чем-то, но последние несколько дней его не было ни видно, ни слышно. Искать мнимые предлоги, чтобы написать ему, я боялась. Йоханнес слишком умный и проницательный, он все точно поймет и, заподозрив меня во влюбленности, может отодвинуть довольно жестко и далеко. Не хотелось терять то немногое, что я имела. Увы, побродив по району до самой темноты, Йоханнес так нигде и не встретился. В супермаркет по счастливому стечению обстоятельств он тоже не зашел, и даже в его доме, мимо которого все же рискнула пройти, свет не горел. — Где же ты? — прошептала я, глядя в окно кухни, и, постояв немного, развернулась на пятках и побрела домой. Там меня ждало любимое мороженое в холодильнике и фильм, выбранный на вечер.

***

Никто из подруг в Тампере приехать не мог, а ехать в Хельсинки не хотелось мне — хотелось провести оставшиеся до переезда дни здесь. Зато с Ансой у нас совпал один выходной, так что я решила попробовать позвать ее прогуляться, и она согласилась. В планах было встретиться в центре ближе к вечеру и немного там позависать, возмозможно, зайти в торговый центр и выпить кофе где-нибудь. Настроение немного повысилось. На ноутбуке играла любимая музыка, я делала макияж, подпевая время от времени, затем бегала по дому в поисках то нужной одежды, то украшений, и даже почти не думала ни грустные мысли, ни о Йоханнесе. Вредина снова постучался во входную дверь сознания, только когда я нанесла свежий приятный парфюм и была готова выходить на улицу. Уже привычным образом в голове возникло: “может, встречу его?”. Хотелось бы его встретить. Да еще и волосы сегодня лежали очень удачно, макияж вышел аккуратным, но выразительным, и черные джинсы клеш хорошо смотрелись с тонким бордовым свитером, массивными кроссовками и черной джинсовкой. Закрыв входную дверь и бросив ключи в сумочку, я повернула в сторону автобусной остановки, но, сделав пару шагов, остановилась. От собственной жалости и глупой наивности хотелось дать самой себе пощечину, руки сжались в кулаки, я зажмурилась и стиснула губы в попытке заставить себя поступить правильно, но… Ничего не вышло. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я быстро пошла в другом направлении и замедлилась, как только в поле зрения появился симпатичный домик Вредины — тянула время, как могла, чтобы увеличить шансы на “случайную” встречу. Красный внедорожник виднелся сквозь невысокий забор, значит, с большой долей вероятности, его владелец был либо дома, либо прогуливался неподалеку. Я повернула на улицу Йоханнеса, не отводя глаз от его дома, и небыстрым шагом все же направилась к дороге и автобусной остановке.  Внезапно меня будто током ударило, когда я все же посмотрела вперед.  Два человека, переговариваясь между собой, шли мне навстречу. Издалека было сложно их разглядеть, очевидно только, что оба силуэта принадлежали мужчинам, но… пучок на голове у того, который чуть повыше, и знакомая походка заставили пульс ускориться раза в два.  Рука инстинктивно дернулась поправить волосы, чуть взлохмаченные ветром, затем одернула джинсовку. Нервозность и смущение мигом охватили все тело, в надежде то ли справиться с ними, то ли укрыться от них, я достала из заднего кармана телефон, опустила взгляд в экран, бездумно листая пальцем ленту, но то и дело поглядывала из-под бровей на мужчин. Первой мыслью было притвориться, что я их не заметила, продолжая пялиться в телефон. Второй же мыслью стало, что это уже какое-то ребячество. Если я хотела выглядеть естественно, то лучше все же нормально поздороваться. Расстояние сокращалось, и вскоре стало очевидно, что мужчина с пучком — действительно Йоханнес, а вот второй мне был незнаком. Стоило нашим взглядам пересечься, как губы сразу же расплылись в неловкой, но искренне радостной улыбке. Сдержать ее я не смогла. — Здравствуй, Айли, — произнес Вредина, почти поравнявшись со мной. К этому моменту я уже тоже приоткрыла рот, чтобы невозмутимо бросить приветствие, но он опередил. Парень, идущий рядом с Йоханнесом, тоже высокий, но чуть пониже, довольно худой и в то же время подтянутый, посмотрел на меня и дружелюбно улыбнулся. Поймав взгляд его добрых насыщенно-голубых глаз, выглядящих особенно ярко на фоне темно-русых широких бровей, я улыбнулась в ответ. — Привет, Йоханнес, — сказала я и остановилась. Мужчины, кажется, изначально останавливаться не собирались, но им пришлось. — Привет, — я слегка кивнула незнакомцу. — Рейо, — представился он. — Айли. Приятно познакомиться. — И мне. На Рейо был надет свободный коричневый свитер, очень симпатичный, черные джинсы и длинная черная куртка-плащ. Выглядел парень действительно хорошо, я даже сделала бы комплимент, но при Йоханнесе почему-то постеснялась. На плече у него висел рюкзак, а в руке он держал массивный фотоаппарат. — О, ты фотограф? — Да, — снова с улыбкой ответил Рейо. — Рейо Салокиви, — добавил Йоханнес, — может, видела его работы? Он довольно популярный фотограф дикой природы здесь, в Финляндии. Да и не только здесь. — Да ладно тебе, — усмехнулся довольно популярный финский фотограф. — С его фотографиями почтовые открытки печатали. С косулей и с… — Вредина помотал головой и вопросительно взглянул на парня. — Не помню, с кем еще. У меня дома лежит с косулей. —  С косулей, с енотовидной собаки, с лебедем и с лисой. — Ух ты, как здорово! — с искренним восторгом ответила я. — Мне твое имя кажется знакомым, может, и правда видела твои работы где-то. Рейо Салокиви…  — Его в журналах еще публиковали: насекомые, пауки, грибы, бобры. — Бобры сюда интересно вписались, — усмехнулся Рейо. И я усмехнулась тоже. В отличие от своего ключего друга, этот молодой человек казался очень дружелюбным и очень приятным. Во всяком случае, меня к себе расположить он смог за считанные минуты. — Было бы интересно твои соцсети посмотреть. Йоханнес, отправишь потом? — Да, хорошо. Конечно, логичнее было бы попросить их у самого Рейо, но такую удобную возможность немного пообщаться с Врединой я упустить не могла. — А ты тут как вообще? Ко мне хотела зайти? Вроде бы Колючка спросил это будничным тоном, ничего особенного, но что-то все же промелькнуло то ли в его интонации, то ли во взгляде. Мало того, что и так потребовалась лишняя секунда, чтобы озвучить лживый ответ, так еще и знакомый легкий запах древесного парфюма мешал сосредоточиться. Держалась-держалась, но что-то больше не получалось. В компании этого мужчины я стала плыть окончательно. — Я в центр собралась, с подругой договорились прогуляться, но перед этим в магазин заходила. Теперь, вот, на автобус иду. И снова что-то в его лице… Легкое напряжение бровей, вдумчивый взгляд, такое выражение, какое бывает у взрослого, который слушает ребенка и знает, что тот ему врет, но вида пока не подает.  Но бред же. Как он мог узнать, что я вру? Нет, это я сама себе все придумала. — Ну, мы пойдем…  — Да, мне тоже уже пора. Рада была увидеться и, — я перевела взгляд на Рейо, — рада была познакомиться.  — Я тоже, — ответил он. Все так же дружелюбно. А Йоханнес все так же смотрел на меня тем странным взглядом. Да и вообще он казался напряженным весь этот разговор, будто каждое слово ловил, готовый вот-вот рот любому из нас ладонью закрыть. — Заходите как-нибудь в кафе, угощу вас обоих за свой счет. — Рейо живет в Ямся, — произнес Колючка. — Да, приехал, чтобы пофотографировать у вас тут озеро и повидаться с Йоханнесом наконец-то.  — Давно вы дружите?  — Уже давненько, да, — покивал парень. — Лет десять, — добавил Йоханнес. — Где-то так, да. У меня тоже были давние подруги, Хелли и Тори, но почему-то в голове на секунду всплыл образ Оды. Некоторое время назад казалось, что мы будем близкими подругами до глубокой старости, ведь в моментах у нас чуть ни один мозг на двоих уже был. Она ощущалась больше сестрой, чем родная сестра. А теперь… Теперь казалось, что мы вряд ли когда-нибудь будем снова общаться, не считая сообщения на день рождения. — Круто, — улыбнулась я. — В любом случае, буду рада вас обоих там видеть. — При случае обязательно заскочу, если адрес дадите, — Рейо по-доброму усмехнулся.  Говорить, что скоро оттуда уволюсь и перееду обратно в Хельсинки, я почему-то не стала. — Тогда, Йоханнес, мне, пожалуйста, пришли социальные сети Рейо, а Рейо пришли адрес кафе, хорошо? Вредина молча покивал. Попрощавшись, мы разошлись.  Хотелось обернуться, но это было бы глупо. Быстро шагая к автобусной остановке, я чувствовала, как сильно горят мои щеки. И в горле пересохло. Воды бы купить где-нибудь…

***

 Поставив пакеты с новой одеждой на свободный стул, Анса села за столик и легким движением поправила черную челку. Я опустилась на свободное место напротив нее и, чувствуя на себе внимательный взгляд подруги, посмотрела в окно. На улице уже стемнело. Анса отпила кофе, поставила чашку обратно и все это время не отводила от меня глаз. — Ты чего так смотришь?  — Пытаюсь понять, где ты сегодня, — криво ухмыльнулась она. — В смысле, где? — не поняла я. — Пока еще здесь, в Тампере. — А мыслями? Подруга чуть склонила голову и подперла острый подбородок рукой.  — А мыслями… Не знаю, — я пожала плечами, — тоже здесь, вроде. — Нет, не здесь, — она помотала головой. — У тебя весь день взгляд будто отсутствующий, ты толком ничего не говорила и не рассказывала, меня вроде слушала, но не знаю уж, насколько внимательно. И когда одежду смотрели, я наблюдала за тобой, ты бездумно вешалки передвигала, трогала ткань, но даже не пыталась ничего выбрать. — Сейчас нет свободных денег на новую одежду, вот я и не выбирала, просто с тобой за компанию походила. — А насчет всего остального? — Анса откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — Ой, Айли, да ладно тебе. Не притворя-я-яйся, — протянула она. — Кто он? Ты можешь мне рассказать, я не собираюсь тебя осуждать. Он сильно старше? Женат? Безответная влюбленность? Закатив глаза, я слегка потыкала вилкой кусочек чизкейка, затем отломила немного и отправила в рот. Но вкус, кажется, даже не ощутила. — Анса, почему у тебя все всегда сводится к парнями? — я окинула взглядом небольшое кафе, не концентрируясь на деталях, и посмотрела на подругу. — Не крутится же жизнь только вокруг них. Я про переезд думаю, про выбор направления для поступления в следующем году, про родителей. — Любовь, и все с ней связанное, всегда делает и взгляд, и выражения лица особенным. Взаимная и чистая любовь его очищает и подсвечивает особым образом, безответная или трагичная любовь пропитывает его особой болью и тушит, топит даже, при этом, не делает пустым, как глубокое горе. При влюбленности все мерцает, искрится и немного затмевается розовыми облаками, при разбитом сердце во взгляде словно холодный ливень идет, а в ситуации, как у тебя, взгляд направлен на объект, которому посвящены эти сложные и спутанные мысли, даже если он не рядом сейчас. — Любовь же – это не только про партнеров, любовь разная бывает… — Ой, Айли, — Анса показательно вздохнула, — давай не будем тут настолько глубокую философию разводить, ладно? Книжки пишут, фильмы снимают и песни сочиняют в основном про ту самую любовь, и в глубине души люди больше всего мечтают встретить ту самую любовь, а не обрести какую-то еще. Интересная мысль, хоть и спорная. В чем-то, может, Анса и была права, но хотелось с ее утверждениями поспорить. И, в то же время, спорить не хотелось, так что я просто молча отпила кофе и отломила еще немного чизкейка. Но подруга, которая еще совсем недавно была просто коллегой, не сдавалась и продолжала попытки докопаться до истины. — Ну так что, в чем проблема? Старше? Женат? Не взаимно? Или наоборот сильно помладше? — Нет, не женат, — тихо ответила я. — О! — радостно воскликнула Анса. — А я говорила, что мысли твои с каким-то мужчиной. — Моим мысли со всем вместе. И с каким-то мужчиной, и с переездом и со всем остальным. Выразительно подняв брови, она отпила кофе, затем положила оба локтя на столик и немного подалась вперед. — Рассказывай-рассказывай, самой же легче будет. Да и мне любопытно. Ну? Старше? Младше? В чем сложности? Может, и правда стоило рассказать? Что в этом плохого? Я хотела поговорить об этом, хотела все обсудить и вместе с кем-нибудь разложить по полочкам. Рассказывать полную версию с подробностями Ансе я не собиралась, так как они с Йоханнесом были знакомы, а по-настоящему хорошо я не знала ни одного, ни другую, и более безопасным для всех вариантом было бы оставить это для давних подруг из Хельсинки, но хоть что-то сказать все-таки можно же… Почему нет? — Старше, но не критично.  — Это Йоханнес? — прямо спросила Анса. И я ощутила, как мои глаза перескочили на нее и резко округлились. — Что? Как? — я сначала нахмурилась, потом быстро заморгала и коротко помотала головой. — Почему… ты так подумала? — Значит, он, — хмыкнула она, явно довольная своими дедуктивными способностями. Значит, он. Да. — С чего ты вообще такое предположение сделала? Но, да, ты права… Он. — Между вами чувствовалась какая-то химия, когда вы общались. Взгляды, интонации… Вы даже разговаривали друг с другом не так, как с остальными, — стала рассказывать подруга. А я слушала настолько внимательно, что, возможно, забывала дышать и моргать. — С тобой он казался холоднее, чем с другими, и дистанцию будто держал, но непонятно, кого от кого хотел отгородить на самом деле. А ты… Ты и с ним другая становилась, может, нервничала, и с нами менялась, когда о нем спрашивала. Ты слишком наигранно делала вид, что спрашиваешь между делом, что тебе на самом деле все это не так уж и интересно. Но мы же не слепые и не глухие. Меня удивило и даже поразило то, что поведала Анса. И ее наблюдательность тоже поражала. Никогда не думала, что она настолько вовлеченная. — Тебе надо либо детективом становиться, либо психологом. Такой талант подмечать детали и такая внимательность… Вау.  Подруга польщенно улыбнулась и покивала. — А что ты имела в виду, когда сказала про его попытки отгородить или отгородиться? — Не знаю, это сложно объяснить. Он будто одновременно хочет держать на расстоянии и сократить дистанцию. Я бы подумала, что у него к тебе есть чувства, но он женат или вроде того. Какая-то такая ситуация, понимаешь? Я задумчиво покивала.  Одновременно хочет держать на расстоянии и сократить дистанцию... Йоханнес, вроде, не был женат, конечно, да и вряд ли испытывал ко мне что-то серьезное, но, в целом, то, что сказала Анса, было очень похоже на его противоречивое описание. Мне тоже порой казалось, что он играет в подойди-отойди. Другого на его месте легко можно было бы заподозрить в осознанной попытке посадить на крючок таким образом, но в случае с Йоханнесом… как будто это не совсем про него. Хотя кто знает. — Ты знаешь о том, что он интересовался твоим графиком работы?  — Что? — переспросила я. — Кто? — Йоханнес. — Что? Это повергло в шок. Вилка с кусочком десерта не дошла до рта, на полпути я опустила ее обратно. Зачем Вредине понадобился мой график работы? И почему он спросил его у кого-то другого, а не у меня? — Помнишь, ты как-то раз, относительно давно уже, спрашивала у нас с Антти про него? Говорила, что он давно не заходил и все такое? — И? — Ну вот буквально перед этим он интересовался твоим графиком. Но попросил оставить это в тайне от тебя, намекнув, что так будет лучше. Я тогда подумала, что он влюбился и хочет как-то аккуратно с тобой сблизиться, постепенно. Понимаешь? Я не могла поверить в услышанное. Зачем Йоханнесу это надо было? Для чего? А тот день, когда он с зонтом случайно меня встретил… Это было случайно? Или же нет? Самое пугающее, что эта информация разожгла маленький огонек надежды на взаимность чувств. Узнать график работы, встретить с электрички, якобы проезжая мимо в это время, обнять, когда холодно, заказать кофе с моим любимым сиропом, хотя сам не любит кофе с сиропами и мяту… Это все выглядело, как поведение мужчины, заинтересованного в девушке. Неужели… Мог ли Йоханнес быть заинтересован во мне? Сердце забилось быстрее. Но почему тогда он не пытался сократить дистанцию дальше? Почему не писал мне? Не пригласил на кофе? Этот мужчина совершенно точно не выглядел как тот, кто может бояться этого или стесняться. Может, я ему нравилась, но отношений со мной он не хотел? Я ведь уже задумывалась о таком, и не раз. Этот вариант казался самым логичным. — И вы сказали ему мой график? — Да… Извини.  — За что? — Я сказала незнакомому мужчине, в какие дни ты дома, а в какие – на работе. Это, конечно, не домашний адрес или номер телефона, но все же. Вдруг он маньяк какой? Правда, Йоханнес совсем на него не похож, очень приятный мужчина, и вы, вроде как, были знакомы, так что я даже не подумала ничего плохого и сказала. Извини, — Анса сжала губы в одну линию. — Ничего. Он знает и мой адрес, и телефон, — я ухмыльнулась, — так что, даже если он маньяк, информация о моих выходных или рабочих днях вряд ли на что-то повлияет.  — Знает телефон и адрес? А, ты говорила, что вы почти соседи… Неважно. Что между вами? Расскажи. И в общих чертах я стала рассказывать эту историю, половину опуская, выборочно отвечая на уточняющие вопросы, стараясь делать акцент на своих чувствах и ощущениях, а не на личной информации Колючки. Через некоторое время, когда кофе уже закончился, а десерты были съедены, тема про Йоханнеса наконец-то закрылась. — Анса, а ты веришь в настоящую любовь? В родственные души и все в таком духе? — М-м-м, в любовь верю. Я же люблю Томми, да и он меня тоже. Иначе бы не ездил постоянно из Ювяскюля в Тампере и обратно, — хмыкнула она. — Хотя мы недавно вместе, кто-то может сказать, что рано про любовь говорить. Но мне все равно, я же так чувствую. А насчет родственных душ… Ну не знаю даже, — она пожала одним плечом, склонив к нему голову, — вряд ли. В такое я не особо верю, это же какая-то, типа, магия. А я все-таки прагматичная и приземленная, ты знаешь.

***

На кофейном столике горели три разные свечки, я выключила верхний свет, залезла на диван с ногами и включила на ноутбуке фильм, который уже несколько раз смотрела, но уж очень он мне нравился – про парня с множественной личностью, так там еще и в главной роли снимался обалденный актер, к тому же, моему уставшему от постоянных размышлений мозгу было комфортнее посмотреть уже что-то знакомое. Как и всегда, шторы были не завешаны, для полной атмосферы хотелось, чтобы еще пошел дождь, но снаружи было совершенно тихо. Облокотившись на подушки и прикрыв ноги пледом, я вцепилась в телефон обеими руками и долго просто смотрела на открытый диалог, не решаясь написать. То ли слова подходящие подбирала, то ли притворялась, что все еще думаю, писать ему или нет, хотя давно уже все решила, то ли хотела, чтобы пульс немного успокоился. Непонятно, чего я ждала, но чего-то ждала.  А потом глубоко вдохнула, медленно выдохнула и застучала большими пальцами по экрану.       Айли: Привет, чем занимаешься? И дальше время потянулось еле-еле. Попытки сконцентрироваться на фильме проваливались, даже при взгляде на экран мысленно я была в переписке и ждала ответа. Несколько раз порывалась удалить сообщение или отредактировать его, написать что-нибудь другое, но боялась, что Вредина мог увидеть уведомление. Да и других идей все равно не было. Не выдержав, я встала и пошла налить попить что-нибудь. В итоге опустила в кружку сразу два пакетика травяного чая с мятой и ромашкой в надежде, что это поможет хоть немного успокоиться и расслабиться. Звук уведомления заставил забыть обо всем и запрыгнуть обратно на диван, моментально схватив лежащий там телефон.       Йоханнес: Привет. Работал. Только закончил. А что ты хотела? Несколько секунд или минут я снова пялилась на экран. С какой интонацией был написан его вопрос? Он надеялся, что хочу предложить прогуляться или зайти в гости? Был недоволен тем, что отвлекаю, и намекнул, что лучше сразу перейти к сути? Еще какой-то вариант? Хотелось зарычать. Ну вот зачем быть таким сложным? Или это я все усложняла?       Айли: Хотела попросить скинуть мне профиль Рейо. Интересно посмотреть его работы. Вредина отправил мне ссылку.        Айли: Спасибо. Быстро пролистав страничку нового знакомого и подписавшись, решила, что посмотрю повнимательнее чуть позже, и вернулась в чат. Но больше Йоханнес ничего не написал. Здорово, да. Мы будем узнавать график работы и встречать с электрички, но не будем в состоянии написать пару лишних слов в диалоге! А может… он спрашивал график, чтобы наоборот не попадать в мои смены?.. В следующую секунду охватила глубокая грусть, а потом я в очередной раз задумалась. Но он же попадал в смены. И встретил с электрички! Сам! По собственному желанию. Приглушенно зарычав, я аккуратно откинула телефон в сторону.  Откинула, потому что больше не могла это выносить, хотелось просто отключить себе мозг. Аккуратно – потому что телефон мне еще нужен…  Но уже через минуту послала все, один раз же живем, и снова зашла в диалог.       Айли: У тебя очень талантливый друг, красивые у него фотографии. Это правда. Я успела это заметить даже при беглом взгляде.       Йоханнес: Да, мне тоже нравятся.       Айли: У тебя ничего не случилось?       Йоханнес: Странный вопрос. Нет. Почему спрашиваешь?       Айли: Снова сухо общаешься. И смотрел на меня как-то странно сегодня, когда мы встретились. Я тебя раздражаю? Мы можем не поддерживать общение, ты можешь сказать мне напрямую, если это так. Буду благодарна за правду.  Отправив сообщение, я поймала себя на том, что плотно сжала челюсти из-за злости, но вместе с тем на глаза навернулись слезы. Черт. Ну что ж такое? Что со мной не так? Нет, мне точно нужен был психолог. Стоило поискать на досуге.       Йоханнес: Ты меня не раздражаешь. Я шумно выдохнула.        Айли: Тогда что это был за взгляд? Только не говори, что мне показалось. Газлайтинг – это плохо.       Йоханнес: Просто поймал тебя на лжи. Вот и пытался понять, зачем ты соврала. Что? На какой еще лжи?.. Сложив ноги по-турецки, я наклонилась вперед и быстро набрала следующее сообщение.       Айли: Что ты имеешь в виду? Какая ложь?        Йоханнес: Я видел, как ты повернула на мою улицу. И смотрела на мой дом.       Айли: А почему мне нельзя посмотреть на дом, который я знаю? И где здесь ложь? Кажется, я догадывалась, о какой лжи он говорит…        Йоханнес: Ты повернула слева, если с моей стороны смотреть, а магазин справа. Вот и хотел понять, зачем ты сказала, что шла из магазина, если на самом деле оттуда не шла. Наверное, это ты и заметила во взгляде. Сердце застучало быстрее. Пальцы снова забегали по клавиатуре. “Да, я хотела тебя увидеть, но”. Нет, не то. Я быстро стерла написанное и начала печатать заново. “Было время до автобуса, подумала пройти мимо твоего дома на случай, если ты вышел погулять с Йоги. Но растерялась и не стала говорить правду, подумала, что опять решишь, что я за тобой бегаю”. Нет, снова не то.  Снова все стерла. Что ответить-то? Правду писать не хотелось – могла испортить и потерять то хрупкое, что между нами было, наше это приятельство по настроению.       Айли: Не знаю, растерялась. Глупо вышло, да, признаю. Я просто гуляла по району перед тем, как поехать на встречу с подругой в центр, но растерялась, когда ты спросил. Боялась, не так поймешь. Вроде, нормально прозвучало. И правдоподобно.       Йоханнес: Ясно.       Айли: Зачем ты спрашивал у коллег мой график работы? Это вышло спонтанно, написала, даже не подумав. В том числе, не подумала о том, что подставляю Ансу.       Йоханнес: Что? В смысле, что? Решил поиграть в несознанку? Взрослый мужчина? Я снова начала злиться.       Айли: Мне рассказали о том, что ты спрашивал мой график работы в кафе. Какое-то время назад. Ты забыл об этом?       Йоханнес: О мой бог, это просто к слову пришлось. Попадал несколько раз не в твою смену, и в разговоре спросил что-то у Ансы про тебя, просто так, без подтекста и намерений. Да что ты говоришь?       Айли: А почему попросил ее мне не говорить? Прости, Анса.       Йоханнес: Айли, в чем ты меня подозреваешь?        Айли: Ни в чем. Просто интересно.       Йоханнес: Извини, Айли, но я попросил не говорить это лишь по одной причине. Я осознал, что спросил, и предположил, что если Анса тебе передаст это, то ты тоже можешь понять все неправильно, принять это за те намерения и за ту мотивацию, которых нет. Не хочу тебя обидеть сейчас, но ты сама начала этот разговор. Стало ужасно неприятно, в груди словно холодное болото возникло.  Ну вот и ответ. А я уже себе что-то надумала… А как же электричка? Просто человеческий поступок, за которым ничего не стояло? Ладно, стоило перестать жевать эту жвачку для мозга и выдавать желаемое за действительное. Слишком больно падать на землю после прыжка при попытке взлететь, хотя крыльев-то нет. Может и хорошо, что я решила вернуться в Хельсинки. Если от человека, даже который нравится, больше плохих эмоций и боли, чем чего-то хорошего, то лучше исключить его из своей жизни.       Айли: Пожалуйста, перестань разговаривать со мной так, будто я все время за тобой бегаю, как наивный щенок, а ты все время меня отшиваешь. Я не бегаю за тобой. Даже если тебе так кажется, это не так. Мне неприятно чувствовать себя глупым щенком, а ты иногда вынуждаешь.       Йоханнес: Хорошо.       Айли: Завтра я работаю с трех часов, затем пять дней полную смену, без выходных. И больше в этом кафе я не появлюсь, во всяком случае, как сотрудник. Я увольняюсь. Мое предложение – по-дружески угостить тебя или Рейо, все еще в силе. Так что заходи, если будет желание. Возможно, не стоило писать это, но мне хотелось проверить. Что-то. Придет или не придет? Если придет, то… Непонятно, что тогда. Но казалось, что это будет что-то значить.       Йоханнес: Через два дня буду в центре, планировал зайти в кафе в любом случае. Так что увидимся, получается.       Айли: Тогда до встречи, Йоханнес.