Моей любви достаточно?

В выходной хотелось поспать подольше, но я все же проснулась пораньше, чтобы было больше времени на то, что запланировала. Всю дорогу до Хельсинки, пока ехала в электричке, я слушала музыку в наушниках и думала о своей жизни и... о Йоханнесе. Противоречивый, но до чего же цепляющий человек. Вроде вредина и колючка, но когда нужна поддержка – поддерживает, когда нужна помощь – помогает, когда нужно, чтобы выслушали – внимательно слушает. Может нагрубить, но и как джентльмен может себя вести. Хочет казаться безразличным камнем, вот только в некоторые моменты свет его души, которая наверняка на самом деле добрая, слишком уж заметен. И этот милый вредина определенно мне нравился. И не просто, как личность, а как мужчина. Довольно сильно нравился... Как бы ни хотелось отрицать, что к этому недоступному колючему ежику появились чувства, я прекрасно осознавала, что они появились. Пока это была тлеющая заметная симпатия, но очень легко, от одного дуновения ветра, она могла разгореться до целого пламени сильных чувств. И это было страшно. Если мое сердце разобьется в очередной раз, если меня в очередной раз отвергнут, не выберут, в очередной раз потеряют интерес, заново я уже вряд ли обратно склеюсь. Или склеюсь, да только через очень большое количество времени, и трещины все равно останутся навсегда. Был ли шанс на взаимность с Йоханнесом? Маловероятно. Он прямо говорил, что его не интересуют серьезные отношения, да и границы со мной расставлял. Хоть и спорные... То держит дистанцию, то вдруг обнимает, соглашается взять за руку, идет со мной гулять и в гости приглашает. Просто ли это дружелюбное поведение отзывчивого эмпатичного соседа? С другой стороны, в теории, я же могла ему нравиться, но, при этом, он все равно не хотел бы отношений. Тогда как-то нечестно давать мне подбираться ближе и ближе. Хотя... это не его ответственность. Моя. Мне самой следовало держать эту дистанцию, чтобы не обжигаться потом. Но как же не хотелось ее держать... Какая дистанция, если в глубине души на самом деле хочется близости? И душевной, и физической, и любой существующей. Найти бы уже своего человека наконец. Раз и навсегда. Но существует ли вообще это мой человек? Поезд прибыл на центральный вокзал. Встав со своего места, я повесила тканевый шоппер на молнии на плечо и направилась к выходу из вагона. Книга, которую взяла почитать в дорогу, так и пролежала в сумке. На улице приветливо светило солнышко, дул легкий ветерок с запахом любимого моря, было и не жарко, и не холодно – лучшая погода для прогулки. До встречи с Грейс еще оставалось достаточно времени, так что я решила неспешно пройтись по любимому, родному городу. Выйдя с вокзала, направилась в сторону района Каллио, но, не переходя моста, свернула налево – на дорожку, идущую вдоль Кайсаниеменлахти и Эляйнтарханлахти, являющихся, по сути, частями Финского залива, и вышла в парк Токоинранта. Остановившись в шаге от границы с мирно плескающейся темной водой, покрытой легкой серебристой рябью, я взглянула на дома на другом берегу. Красно-коричневые и черные крыши контрастировали с бело-голубым небом и оттенками бежевого с белыми вставками на самих домах. Мимо растущих деревьев и припаркованных вдоль улицы машин проходили редкие силуэты людей. Справа от меня, на путях неподалеку, проехала пригородная белая электричка с фиолетовыми полосами. Как-то раз, поздно вечером, в этой части парка около с железной дорогой я видела пушистую лису. С детской площадки, расположенной чуть подальше – через дорогу от круглого здания, в котором находился круглосуточный супермаркет, доносились веселые голоса ребятишек. У длинного деревянного причала покачивались лодочки. Вдалеке виднелся возвышающийся над деревьями белый Кафедральный собор, зеленый купол которого с такого расстояния казался темно-серым. Шурша ногами по песку и мелким камешкам, рядом пробежал парень в спортивной одежде, и почти сразу же, следом за ним, мимо меня прошли две девушки с палевым лабрадором. Мы с собачкой встретились взглядами, и я улыбнулась ей. На соседней лавочке отдыхала пожилая пара, бабушка и дедушка негромко о чем-то разговаривали, периодически друг другу улыбаясь. Взглянув на красивый вид еще раз, я медленно пошла дальше. На одной из следующих лавочек сидели молодые ребята, говорящие между собой на английском, у поворота остановился рыбак, внимательно следящий за удочкой, а впереди женщина гуляла с коляской. В воздухе пахло началом осени, водорослями и спокойствием. Да, сейчас моя жизнь была не совсем устроена, но все же в ней было много хорошего. И даже несмотря на печаль на душе, хотелось улыбаться. Грустно, но улыбаться. Выйдя к круглому зданию, я сначала поднялась на холм, пройдя по уютным улочкам Каллио мимо магазинчиков и баров, а затем спустилась к кафе-пекарне, где меня уже ждала Грейс. Мы радостно обнялись, широко улыбаясь друг другу. Я была безмерно рада видеть подругу. Грейс отрастила волосы до длинного каре и перекрасила их в темно-каштановый цвет, и это красиво сочеталось с многочисленными татуировками на ее безупречном теле. Она, как всегда, выглядела великолепно, о чем я ей и сказала. Грейс представляла собой воплощение женственности, смешанной с бунтарской дерзостью, и небанальной красоты – каждое движение плавное и легкое, словно в танце, стройная, гармоничная фигура, идеальная кожа, светлая, но с легким смуглым оттенком, выразительные глаза с намеком на азиатский разрез, аккуратный нос, четко очерченные губы. Каждое слово – уместное, всегда в тему, каждый расставленный акцент – в точку, каждая эмоция – живая и точная. Каждая шутка – смешная. Приятный голос, не слишком высокий и не слишком низкий, звенящий смех. Для меня Грейс всегда была ожившим произведением искусства, самой яркой и цепляющей девушкой из всех, кого я встречала. Неясно, как каждый сталкивающийся с ней парень умудрялся не влюбиться в ее харизму, красоту и не вычурную и показную, а истинную, природную, художественно прекрасную сексуальность. Сама же подруга, хоть и знала, что хороша, к сожалению, не понимала, насколько великолепна и совершенная. Мы заказали по большому капучино и свежей разрезанной булочке с зеленью, томатами и сыром. Разговор шел легко и непринужденно. Несмотря на то, что виделись мы редко, проблем с общением не возникало никогда. Я любила Грейс и очень хотела бы быть с ней близкими подругами, больше общаться, больше проводить времени вместе. Но этот тот случай, когда ценность во втором человеке и в вашем общении не равнозначна. Грейс хорошо ко мне относилась и была не против иногда встречаться за кофе, чтобы поболтать, но не нуждалась во мне так, как я в ней, не дорожила мной так, как я дорожила ею. Не скучала по мне, пока я частенько о ней вспоминала с ноткой тоски. У Грейс были люди ближе, с кем связь прочнее и общего больше. Но я спокойно это принимала. Это жизнь. Такое бывает. Попивая кофе и смеясь с шуток друг друга, мы обменялись новостями, поговорили о работе, о парнях – я рассказала о Йоханнесе, а Грейс – о своем замечательном молодом человеке. У них, к счастью, все было отлично уже вот как два года. — Сакари переживает, что пока не может меня обеспечивать. Говорит, что обязательно начнет зарабатывать больше, и тогда будет меня содержать, — по-доброму усмехнулась подруга, поднося кружку к губам. — Мы, когда в магазин приходим, то у нас начинается: "я заплачу", "да я заплачу", "ты в прошлый раз заплатила, теперь я заплачу". — А сколько ему сейчас? — поинтересовалась я. — Двадцать шесть, скоро будет двадцать семь. — Вы еще не съехались? — Нет, пока не планируем. Ты же знаешь, я слишком сильно люблю личное пространство и побыть одна. Да и он тоже. Но мы часто друг у друга остаемся. Он в этом же районе живет. — Здорово. Рада слышать, что у вас все хорошо. Вы оба такие классные! Обожаю вашу пару. — Спасибо, — Грейс улыбнулась. — Первые здоровые отношения в моей жизни. В кафе было шумно из-за большого количества людей, и редко, среди чужих диалогов, слышалась ненавязчивая музыка. Само местечко было вроде и простеньким, но вместе с тем уютным и стильным. По периметру у серо-зеленых стен стояли темно-коричневые диванчики со светлыми деревянными столами и темными стульями с противоположной от них стороны, и около больших окон с видом на улицу тоже поставили несколько столиков. У серой кирпичной стены напротив входа за прилавком работали двое подтянутых парней в черных футболках и черных джинсах, со слов Грейс – оба не местные, а, вроде как, чехи. Мы поговорили еще немного на тему отношений, а потом мой взгляд в очередной раз зацепился за татуировки подруги. — Однажды я все-таки тоже набью тату. У тебя, — сказала я. — Подписана на твой рабочий профиль, регулярно смотрю посты и истории, очень нравится твой стиль. — Как решишься – добро пожаловать, места свободные есть, — ответила подруга. — Я в той студии, которая в Камппи, больше не работаю, забыла сказать. Сейчас снимаю другую квартиру, побольше, недалеко отсюда, там отдельную комнату под свою студию оборудовала. — Так здорово. Знаешь, я всегда по-доброму завидовала тебе и твоей жизни, — честно поделилась я и поджала губы. — И сейчас завидую. Ты зарабатываешь на своем хобби и постепенно добиваешься в этом деле успеха. Живешь одна в хорошей квартире в замечательном районе. Состоишь в хороших отношениях с чудесным парнем. И сама ты чудесная. Грейс задумчиво посмотрела в сторону и после небольшой паузы произнесла: — Ты, да и другие периодически говорят, что у меня классная жизнь. Надо самой, что ли, как-то ее пересмотреть, романтизировать в своих глазах. Потому что в моих не все так радужно, — стала рассказывать она. — И денег не всегда хватает, иногда на последние центы живу, и желание работать не всегда есть, я будто выгорела. И ментальных проблем хватает. Да и с семьей вся эта ситуация расстраивает, конечно. Наш разговор с легкого и непринужденного перешел на более серьезный и глубокий. Я очень ценила, что Грейс, даже несмотря на то, что мы не слишком близки, может доверить мне что-то личное. Да и самой никогда не хотелось ничего от нее скрывать, всегда все рассказывала, как есть – знала, что поймет и примет. История подруги о ее жизни, кажущейся волшебно идеальной, но имеющей и другие грани, в очередной раз показывала, что каждый человек ведет свою борьбу. Ежедневно. Просто эта борьба у каждого разная. И порой за красивой картинкой прячется что-то мрачное. Однако прислушиваться к своей зависти стоит, ведь она показывает то, что ты на самом деле хочешь. "Блин, она так круто живет, я хочу так же!" В этом кроются твои мечты, цели, желания. Главное, четко сформулировать, чему именно ты завидуешь, и подумать, как этого достичь, а не утопать в яде плохой зависти. Оскари однажды говорил, что любит окружать себя более успешными, интересными людьми, чтобы смотреть на них и думать "тоже так хочу", а потом идти и достигать этого. В этом есть что-то здравое, если так подумать. Главное, чтобы достигаторство было без фанатизма, а то и в нем себя потерять можно. Жизнь мимолетна. Надо успевать и жить, и жизнь вокруг замечать. Пара часов, проведенных с Грейс, пролетела незаметно, и подруга заспешила домой – у нее был записан клиент на тату. Я ее проводила, чтобы успеть еще немного пообщаться, и, прогулявшись по окрестностям, пошла к остановке. Карты показывали, что скоро должен был приехать автобус до Вантаа – соседнего города, где находился огромный шведский магазин с мебелью и товарами для дома. Конечно, деньги лучше бы было отложить, хоть благодаря маминой финансовой поддержке мне спокойно хватало и на жилье, и на еду, по факту на одну зарплату из кафе сложно было бы прожить, от Оскари же я уволилась, а нужно было готовиться к поступлению и копить деньги, но и порадовать себя приятными мелочами для уюта хотелось. И я не стала себе в этом отказывать. Но, судя по сумме, которую увидела на кассе самообслуживания, и товарам, на которые решила потратиться, финансовую грамотность стоило подтянуть... Сложив в только что купленный черный водонепроницаемый рюкзак ароматические свечи для дома, фоторамку, теплый красный плед, глубокую тарелку красивого сине-бирюзового цвета, металлический подсвечник в форме лампы, пару полотенец и бумажные салфетки, я взяла в одну руку большого игрушечного голден ретривера и, закинув рюкзак на плечо, направилась в отдел с едой за парой банок любимого клубничного джема. Мне очень нравилось добавлять его в бутерброды с сыром, и именно от этого бренда джем подходил к ним идеально. Чисто случайно вместе с джемом купилась еще пачка печенья и напиток в пластиковой бутылке. Пока я брела обратно на автобусную остановку с увесистыми покупками и новым плюшевым другом, на телефон пришло сообщение. Доставать его из заднего кармана было лень, так что решила прочитать, когда запрыгну в транспорт. Почему-то подумалось, что это могла написать Ода. Но с чего бы? Наше общение магическим образом сошло на нет уже, наверное, окончательно. Бывшая лучшая подруга полностью растворилась в отношения с Дэном и новой работе. На этот раз, в отличие от прошлого, видимо это был конец, а не временная история. У меня проскакивали мысли написать ей, что собираюсь в Хельсинки, и предложить пересечься, но все же не стала. При последнем разговоре мы договаривались, что она предложит встречу, как только у нее появится свободное для меня время. Но оно так и не появилось. Может, и к лучшему. Ода стала меняться, не в худшую сторону, нет, просто начала становиться другой, и вот с этой другой Одой мы как-то перестали коннектиться. Такое бывает. Пути сходятся, потом расходятся. Так уж устроена жизнь. К тому же, это уже вторая ситуация, когда Ода полностью пропадает из моей жизни и будто становится другой, вступив в отношения. В прошлый раз она вернулась, как только они с Закари расстались. Если с Дэном у них все будет хорошо, то возвращения ждать не стоит. А если вдруг плохо... есть ли смысл восстанавливать общение до третьего парня? В конце концов, у меня оставались Тори, Хелли и Алли. Да и Грейс. А в Тампере я могла погулять с Йоханнесом или с Ансой, с которой мы очень быстро нашли общий язык, когда я устроилась в кафе. Сев на сидение в автобусе и положив рюкзак на соседнее, а игрушку – на колени, я разблокировала телефон и посмотрела на уведомление. Сердце пропустило удар, а затем сразу же застучало с удвоенной скоростью. Йоханнес: Привет. Чем занимаешься? Он же никогда не писал мне просто так. Он же вообще ни разу не писал мне первым! Неужели он... захотел поболтать со мной? Вспомнил, подумал и решил написать? Нет, не стоило радоваться раньше времени. Потом будет больно разочаровываться. В очередной раз. Может, он написал по делу, просто решил начать с чего-то нейтрального из вежливости. Айли: Привет. Еду на автобусе из Вантаа в Хельсинки. А ты чем занимаешься? Держа телефон обеими руками, я смотрела в экран. Ладони вспотели. Но как только Вредина начал печатать ответ, я тут же вышла из диалога – чтобы не думал, что жду его сообщение. Йоханнес: По делам собираюсь, буду в центре Тампере попозже. Ты говорила, что в магазин планировала поехать, видимо, из него и едешь? С тяжелой сумкой, вероятно? Я на машине. Во сколько у тебя электричка приезжает? Если буду в центре в это время, могу захватить. Несколько секунд я тупо пялилась на то, что он мне написал. С одной стороны, обычная дружеская помощь, поведение джентльмена. С другой... так для чего он изначально мне написал? Айли: Это очень мило с твоей стороны. Спасибо. По идее, к восьми тридцати уже должна быть. Вообще-то, рюкзак не был слишком тяжелый, я без проблем доехала бы на автобусе и дошла бы от остановки до дома, но... хотелось увидеться с Йоханнесом, поболтать хоть чуть-чуть. Йоханнес: Напишу ближе к этому времени, буду еще в районе вокзала или нет. Айли: Хорошо, спасибо. Он вышел из диалога. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Вредина больше так ничего и не написал. Сдавшись, я все же решила спросить. Айли: А ты просто так написал или хотел что-то? Может, зря, конечно. Наверное не стоило уделять этому внимание. Больше не напишет ведь, а то "надумаю себе еще чего-нибудь не того". Йоханнес: Хотел спросить, пишешь ли ты что-то и как успехи. Айли: А чего не спросил? Йоханнес: Какой смысл, если мы, может быть, увидимся сегодня? Я слишком старый, не люблю переписки. Предпочитаю общение в реальной жизни. Айли: Понятно. Я, на самом деле, тоже больше люблю живое общение, чем переписки. Все дальнейшее время, как бы я ни пыталась отвлечься, превратилось в ожидание сообщения от Йоханнеса с сильнейшей внутренней надеждой, что он все-таки меня подхватит. Поездка на машине от вокзала до дома заняла бы минут десять, но это лучше, чем ничего, к тому же, кто знает, может Колючка потом останется на кофе? На обратном пути книга снова пролежала в сумке не тронутая. Всю дорогу я точно так же слушала музыку, глядя в окно, обнимала плюшевого ретривера и много думала. Опять о Йоханнесе. И о тех, кто вызывал чувства и эмоции до него. О том, что может быть дальше, а что вряд ли будет. Когда в районе восьми вечера телефон в руке завибрировал, я тут же вздрогнула и, чуть помедлив, с колотящимся сердцем взглянула на экран. Йоханнес: Я почти освободился, так что через полчаса подъеду к вокзалу. Дождь опять моросит. По лицу расплылась дурацкая улыбка. Айли: Спасибо большое. Уткнувшись лицом в шерсть игрушечной собаки, я продолжила улыбаться. Как же потом будет больно, когда придется попрощаться и с ним... Не стоило допускать такого яркого реагирования. Но разве чувствам прикажешь? Может, кто-то это и умел, но я, увы, нет.

***

Йоханнес припарковал машину неподалеку и подошел к выходу с платформ, чтобы меня встретить. Солнце уже село, город накрыли синевато-лиловые сумерки. По сине-серому небу теперь плыли темные тучки, а не облака, воздух после легкого дождика пах свежестью, мокрым асфальтом и мокрой землей, и ветер был прохладнее, чем днем в Хельсинки. Но все это только добавляло позднему вечеру уюта и атмосферы. Стоило увидеть Йоханнеса, как губы опять растянулись в улыбке, и подавить я ее не могла. Он надел ту же клетчатую красную рубашку, в которой был в книжном магазине при нашей первой встрече. Его щеки и подбородок снова покрывала густая щетина, а волосы, как и всегда, были собраны в небрежный пучок. — Привет, — излишне радостно произнесла я, заглядывая в медово-зеленые глаза. — Спасибо, что встретил. — Привет, — усмехнулся в ответ Йоханнес и, задержав взгляд на собаке, протянул руку, предлагая взять рюкзак. Я решила позволить Вредине побыть джентльменом, а себе – хрупкой девушкой, так что сняла рюкзак с плеча и отдала ему. — Да, я купила игрушку. Да, это мне, а не кому-то в подарок. Да, я все еще ребенок. Сразу говорю, чтобы ты не напрягался. Мы неспешно направились к бордовому внедорожнику. Дождь уже не шел, но воздух оставался влажным и немного зябким, небо становилось все темнее с каждой минутой, а у меня на душе было тепло и светло. И немного грустно. Потому что это так приятно, когда тебя встречают с поезда, и потому что это, к сожалению, единичный случай, который так хотелось растянуть на подольше... — Спасибо, ты очень заботливая, — отозвался Йоханнес. — Но позволь кое-что спросить... — Слушаю? — сказала я, взглянув на него. Ну какой же красивый мужчина, боже. И такой высокий и сильный! Аж хотелось захныкать от обиды, что он, казалось бы, так близко, и все равно недоступен для чего-то по-настоящему близкого. — А зачем ты ездила в этот магазин аж в Вантаа из Хельсинки, если он есть тут, в Тампере? Ты не знала? — Знала, но просто... — так не хотелось говорить ему очередной глупый ответ, но врать не хотелось еще сильнее, — решила именно в Вантаа съездить. — Могу узнать, почему? — Ну... просто... мы раньше всегда туда и с родителями ездили, и с Одой, да и одна частенько. Мне нравилось ездить туда на автобусе, нравилось ходить именно по тому магазину, нравился путь до обратной остановки, если сумки не слишком тяжелые, — хмыкнула я. — Просто хотелось снова поехать именно в то место, как раньше. Да-да, это странно, я слишком романтичная и все такое. — Почему ты все время заранее проговариваешь какие-то плохие вещи о себе? — нахмурился Йоханнес. — Ты всегда так делаешь или только со мной? — Если честно, то только с тобой. Я бросила на Колючку взгляд, он в этот момент мельком посмотрел на меня из-под тяжелых бровей, и мне не удалось сдержать короткую усмешку. — Я настолько противный? Неужели я всегда говорю тебе какие-то колкости, из-за чего ты пытаешься теперь действовать на опережение? — Ты не противный, но, не знаю, как насчет всегда, пару раз что-то колкое ты говорил. Хотя последнее время стал помягче. Видимо, привык ко мне? В этом дело? — Наверное. Не задумывался. И, кстати, я не считаю твое желание поехать именно в Вантаа странным. Я снова взглянула на него с легкой улыбкой. Мы подошли к машине, Йоханнес положил рюкзак на заднее сиденье и пошел за руль, а я села на пассажирское место и, застегнув ремень безопасности, обняла собаку. — Не хочешь ее назад положить? — спросил Вредина, ловко пристегнувшись одной рукой, и повернул ключ. Внедорожник заурчал. — Нет. Он мне не мешает. — Он? — Ага. Мой предыдущий ретривер был девочкой, а этот мальчик. Взгляни на морду, ну точно же, — я развернула игрушку к Йоханнесу. Тот бросил на него быстрый взгляд и усмехнулся. — Как скажешь. А прошлый где? — В Эстонии, у мамы. Вообще-то, мне прошлого Грейс, подруга из Хельсинки, подарила, лет десять назад. Точно такую же собачку. Я тогда назвала ее Джессикой. Но получилось так, что Джессика в Эстонии, как и еще парочка моих больших игрушек, я только самые дорогие, в плане, самые ценные, сюда забрала, и спать мне не с кем, — поделилась я. — А спать одной неудобно, нужна какая-то большая игрушка. Я пробовала обнимать маленькие, но тоже неудобно. Все это время спала в обнимку с одной из подушек, привыкла, вроде, но все же с собакой будет получше. Да мне просто эти ретриверы очень нравятся. Йоханнес вырулил на дорогу, и мы поехали к дому. В прошлый раз, когда Оскари меня подвозил, хотелось растянуть время, чтобы подольше с ним побыть, вот и теперь с Йоханнесом я очень надеялась, что секунды вдруг замедлят свой ход, и наша поездка будет длиться чуть дольше. Жаль, что по случайному стечению обстоятельств он не оказался сегодня в Хельсинки, чтобы забрать меня оттуда. Тогда бы времени у нас было побольше. — А не пробовала спать с людьми, а не с игрушками? — Пробовала, тоже так себе. — Ты же поняла, что я про сон в прямом смысле говорил? — Поняла. — А если этот же вопрос, но в другом смысле? — Фу, Йоханнес, — притворно поморщилась я. — К чему ты ведешь? Хочешь свою кандидатуру предложить на роль поспать вместе во всех смыслах? — Нет, просто спросил. — Жаль. Йоханнес, не отрывая глаз от дороги, выразительно поднял брови. — Я пошутила, если что, — тут же добавила я. Он вздохнул и постучал пальцами по рулю. — Айли, если к шутке с намеком добавлять упоминание о том, что это была шутка, то смысла в ней нет, — отметил Вредина. — И объяснять свои шутки, и добавлять к ним уточнение, что это шутка – это плохо, потому что тогда смысл в произнесении этой шутки теряется. — Хорошо, мистер критик, я поняла, — я показушно закатила глаза, запрокинув голову. — Обычно я так и не делаю, между прочим. Тут опять дело в тебе, так-то. — Во мне? — Да. Чтобы ты потом не думал, что я что-то там себе надумываю. — Потому что тебе не стоит этого делать, а я понимаю, что, общаясь с тобой вот так, могу сподвигнуть тебя к таким мыслям, — серьезно ответил он. И попал в точку. Сразу стало некомфортно и неуютно на душе, настроение испортилось в миг. Да, ничего нового он не сказал, я и так все это знала и понимала, но слышать такое все равно оказалось неприятно. Может, потому что в глубине души все же на что-то надеялась? Или потому что в моменте немножко себя обманывала? Что ж, не стоило так делать. Последствия не порадуют. — Не волнуйся, я все помню. Тебя не интересуют отношения и уж тем более не интересуют отношения со мной. Но, просто к слову напомню, что на тебя я, как на потенциального парня, тоже не смотрю, — соврала я, чуть съехав вниз по сидению и отвернувшись к окну. — Ты слишком старый и закрытый для меня, прости. Да и вообще, мне нравится наш менеджер из кафе, — очередная ложь. — Так что все взаимно. Соседская дружба. — Хорошо, что все взаимно. — Согласна. Мы оба замолчали. Но через пару минут я зачем-то начала озвучивать вслух то, что говорить ему, вообще-то, не собиралась. Последнее время с самоконтролем и фильтром речи во время общения с Йоханнесом появились проблемы. — Это здорово, что ты меня предупредил насчет отношений, кстати. Спасибо. Потому что риск влюбиться в тебя, очевидно, был. Ты красивый мужчина, высокий, привлекательный. Умный. Можешь джентльменом побыть, когда не вредничаешь. На тебя было бы легко повестись, будь моя ситуация немного другой, — рассказывала я, продолжая смотреть в окно и прижимая к себе игрушку. — И потом было бы очень больно, когда я бы поняла, что за твоей помощью, интересными разговорами и кофе ничего не стоит. Я снова бы зациклилась на том, что меня можно описать двумя словами – "слишком" и "недостаточно". — В каком смысле "слишком" и "недостаточно"? — уточнил Йоханнес. — В прямом, — усмехнулась я. — Слишком навязчивая, слишком любвеобильная, слишком мечтательная, слишком чувствительная. Недостаточно красивая, недостаточно привлекательная, недостаточно умная, недостаточно интересная, недостаточно классная, недостаточно смелая, недостаточно сильная. Меня никогда недостаточно. Или я слишком. В горле возник ком, на глаза навернулись слезы, и я посильнее развернулась к окну в двери, чтобы Йоханнес этого не заметил. Вот зачем надо было говорить ему все эти глупости? К чему вообще? — Тебе кто-то это сказал? — спросил он ровным тоном. — В такой формулировке? Нет. Но другим образом давали понять. Втянув побольше воздуха носом, я тихо выдохнула его ртом и выпрямилась. Надо было поменять тему. Но стоило только проглотить слезы и повернуться к Колючке, как он опередил: — Ты уже не в первый раз говоришь про недостаточно. Я не понимаю, откуда в тебе это сидит. Понятно, что никто не идеален, идеальных не существует, но, как мне кажется, всего в тебе достаточно и ничего не слишком. Если Тойво тогда потерял интерес, это не значит, что дело в тебе. Йоханнес говорил это спокойно, лицо его тоже выглядело спокойным, но при этом не напоминало камень. Было что-то то ли во взгляде, то ли... в чем-то. Он сказал все это так, будто действительно меня услышал и действительно считал, что со мной все в порядке. И от этого захотелось расплакаться еще сильнее. Руки крепко сжали ткань игрушки. Я постаралась незаметно стереть с щеки выкатившуюся слезу. — Дело же не только в Тойво. Я не на ровном месте к такому выводу пришла. Много примеров было, но... спасибо, Йоханнес. Ты не обязан меня утешать, но спасибо. — Я не утешаю тебя, Айли. Я говорю, как есть, вот и все. — Тогда спасибо, что считаешь меня нормальной, — грустно усмехнулась я. — Достаточной. — Не то, за что надо благодарить, но ладно. Что за примеры? Расскажешь? — Особо нечего рассказывать. Если кратко, то, во-первых, — я развернула одну руку ладонью вверх и стала загибать пальцы, — папа неоднократно говорил, что я могу больше и лучше, чем делаю, но не в мотивирующей манере, а наоборот. Во-вторых, — загнула второй палец, — в школе мне нравился сначала один парень, но ему нравилась девочка, с которой я общалась, а затем, — загнула третий, — мне понравился другой парень, но ему тоже нравилась та же девочка, а не я. Потом мой бывший молодой человек ушел к моей подруге, очень внезапно и довольно болезненно, хотя в начале отношений такими влюбленными глазами на меня смотрел, каких я никогда ни у кого не видела. — я загнула четвертый палец. — Знакомый парень, с которым переписывались почти что сутками, внезапно перестал отвечать, а позже произошла ситуация с Тойво, который потерял интерес. — забив на счет, я опустила руку на собаку и вздохнула. — Оскари, который вроде как хорошо со мной общался, выбрал не меня, а другую девушку. Да даже Ода, несмотря на такую крутую и близкую дружбу, во второй раз забыла о моем существовании, как только у нее появился парень. И это примеры только из отношений. Еще можно взять учебу, работу, хобби. Там тоже умная, но недостаточно, и прочее. Йоханнес внимательно слушал меня, не перебивая, и как только я закончила, сказал: — Во всех этих историях я не услышал ничего, что говорило бы о том, что в тебе что-то не так. — Угу, — иронично отозвалась я, покивав. — Я серьезно. Айли, ты правда еще очень молода и... ты правда очень чувствительная. Но если какой-то парень тебя не выбрал, это не значит, что с тобой что-то не так. Кто-то – просто не твой человек, у кого-то другой вкус, кто-то тебя не смог разглядеть, понять, увидеть. А насчет работы и вообще всего – Айли, тебе только двадцать три года. Все впереди. Правда. — Мне уже двадцать три. И нет гарантий, что что-то изменится в ближайшее время. А если и в двадцать пять не будет ни отношений, ни карьеры, ничего? В двадцать семь? — Айли, — внушительно произнес Йоханнес, посмотрев на меня, — и в двадцать пять и в двадцать семь лет жизнь не заканчивается. — У некоторых в двадцать семь закончилась, — не сдержавшись, вставила я. — Ну, ты не рок-музыкант, да и в любом случае будем верить, что тебя ждет долгая и насыщенная жизнь, — ответил он. — Так вот, возраст ни о чем не говорит. Ты просто идешь по жизни в своем темпе. И карьеру ты построишь, и партнера хорошего найдешь. Все придет в свое время. — Ты не похож на человека, кто верить в чудеса, судьбу, нужное время и все в таком духе. — Я верю в тебя. От этой короткой, простой фразы у меня внутри все болезненно сжалось. Пришлось приложить титанические усилия, чтобы подавить рвущийся наружу плач. "Я в тебя верю". Почему это настолько приятно и настолько больно слышать? Ответить я ничего не могла, только сильно закусила нижнюю губу и уставилась в одну точку в области неба. Повисла тишина, разбавляемая лишь шумом колес, но Йоханнес спас положение, включив звук у радио. Негромко заиграла песня "Something in the way" группы "NIRVANA". Я знала ее наизусть. Что-то в ней откликалось в душе уже на протяжении нескольких лет. Мы ехали недалеко от нашего районе, до дома оставалось немного. Йоханнес, будто услышав мое внутреннее желание, по какой-то причине выбрал странный маршрут, не прямой, а более длинный, тем самым немного растянув время в дороге. Концентрация на хриплом голосе Курта помогла взять себя в руки и переключиться на другую волну. Жаль было тратить эти немногочисленные минутки вместе не на разговоры, а на внутреннее нытье, на которое хватало времени наедине. — Зачем ты в центр на машине ездил, если не секрет? — поинтересовалась я. — Ты разве не на автобусе туда ездишь обычно? — Я не в центре был. Просто в сообщении так выразился. Я ездил к брату, проезжая через центр. — Ого, у тебя есть брат? Родной? — Да, на год младше. Живет на севере Тампере. — Здорово. У вас хорошие отношения? — Обычные, — пожал одним плечом Йоханнес. — Бывают лучше, но общаемся, что уже неплохо. — Как его зовут? — Онни. — Красивое имя. Одно из моих любимых. Как и твое, кстати. — Оба довольно банальные, хотя вроде неплохие, да. — Могу личный вопрос задать? — я поджала губы и взглянула на Вредину. — Задавай, — ответил он. — А с родителями у тебя отношения хорошие? — Нормальные. Тоже не самые лучшие, но и не плохие. — Это хорошо. Улица за окном была уже слишком хорошо знакомой. Как же не хотелось так быстро расставаться с Врединой... Рядом с ним я чувствовала себя лучше, чем одна, хотя обычно комфортнее всего мне было в одиночестве. — Йоханнес? — позвала я. — Да? — А ты счастлив? Он призадумался. Почесал подбородок, затем снова вернул руку на руль и застучал по нему пальцами. — Я однозначно не несчастен. Мне моя жизнь нравится. Работу люблю, успехов в ней добился, парочка близких друзей есть. Свой дом, машина, которую хотел. Собака. На здоровье не жалуюсь, семья в порядке. Все хорошо. Так что... да, наверное. Неплохой ответ, но как будто какого-то элемента не хватало. Иначе Йоханнес ответил бы более уверенно. — А чего не хватает для того, чтобы ты смог сказать, что однозначно счастлив? Счастье – это же состояние. Ты его ощущаешь? Или чего-то все же не хватает? — Чего-то не хватает?.. — задумчиво повторил Йоханнес. — Да не знаю. Не думал об этом. Я усмехнулась. — Я не надеялась, что ты со мной поделишься. Но ты и не обязан. Ты человек закрытый, а мы не особо-то близки. — Нет, я правда не знаю, что ответить, Айли. На этот раз я тебе не вру. — На этот раз? — переспросила я, развернувшись к нему. — А когда ты мне врал? Йоханнес пару раз часто моргнул, сильнее сжав руль, но очень быстро снова расслабился и, как ни в чем не бывало, сказал: — Когда говорил, что не переспал бы с тобой, если бы ты предложила. Я не сразу осознала, что он сказал. Подумала, что поняла неправильно. Но как только дошло, сама почувствовала, как округлились мои глаза, а к щекам вдруг прилила кровь. — Что? Ты бы... Нахмурившись, я покачала головой. — Я шучу. Ну естественно. — А говорил, что не надо это добавлять. — Пришлось, — ухмыльнулся Вредина. Машина свернула на мою улицу и, проехав чуть вперед, остановилась около дома. Йоханнес убрал руки с руля, положив их на свои колени, и мы синхронно друг на друга посмотрели. Взгляд непроизвольно на мгновение зацепился за его губы. — Спасибо, что подвез, — тихо произнесла я, ощущая, что в горле внезапно пересохло. Йоханнес без труда поддерживал зрительный контант, а вот мне отчего-то стало неловко, и глаза забегали по салону, периодически возвращаясь к Вредине, который продолжал смотреть на меня. — Была рада с тобой увидеться. И не добираться домой на автобусе. Да и вообще, я обожаю ездить с кем-то на машине. В общем, спасибо, да. Может, зайдешь на кофе? — я усмехнулась. Вредина усмехнулся в ответ. — Кофе в девять вечера? — Ну, у меня еще есть какао. И чай. Черный, зеленый, травяной, — с надеждой предложила я. — И могу бутерброд вкусный сделать, если хочешь. — В другой раз, — ответил Йоханнес. Внутри тут же укололо разочарованием. — Может, ненадолго все-таки... — начала я, но быстро остановила сама себя. Ни к чему это. Да и рискованно. Если Йоханнес поймет, вернее, подумает, что я в него влюбилась, то может полностью прекратить наше общение, а этого совсем не хотелось. — У меня еще дела есть, а завтра вставать рано, — мягко сказал он. — И, Айли, если ты что-то чувствуешь... то... Вот черт. — Нет, я же сказала, что таком ключе тебя не рассматриваю, — поспешно заявила я, перебив его. — Не парься на этот счет. — А потом решила спасти ситуацию самым дурацким способом. — Предложила зайти только на тот случай, если про переспать ты все же не шутил, — подмигнув, я игриво прикусила нижнюю губу и поспешно вышла из машины. А затем развернулась, заглянула внутрь салона и добавила, — я пошутила. Пока доставала с заднего сиденья свой рюкзак, Йоханнес тоже вылез из внедорожника и, обойдя его, подошел ко мне. — Да я правда пошутила, — смущенно повторила я, вешая рюкзак на плечо. — Я знаю. — Поверь, если бы я планировала к тебе подкатить, я бы не стала сама заранее озвучить свои недостатки. Про недостаточно и вот это вот все. А вообще, не знаю, почему постоянно с тобой откровенничаю. Веду себя так, будто жилетку нашла, но это не специально, правда. Я не воспринимаю тебя жилеткой, и мне есть, кому поныть, к тому же. В общем, не знаю, почему рассказываю тебе слишком много. — Потому что я слушаю? От того, с какой интонацией и взглядом он это сказал, внутри что-то ёкнуло. — Потому что слушаешь... — почти шепотом повторила я, растворяясь в его глазах. — Спасибо за это. И извини, если перебарщиваю, ладно? Ты можешь меня останавливать, я... — Айли, все в порядке, — прервал меня Йоханнес. — Выдохни, пожалуйста. — Да. Спасибо. И еще раз спасибо, что подвез. Погладь от меня Йоги. Доброй ночи, — отрывисто проговорила я, понимая, что пора уходить. — И тебе доброй ночи. Не растягивая в этот раз прощание, я кивнула Вредине и зашагала к калитке. Гравий слишком громко зашуршал под подошвами кроссовок, и казалось, что все движения какие-то неестественные. — Айли. Остановившись, я обернулась. — Да? Неужели все-таки решил согласиться на чай? — Это мило, что ты купила игрушку, чтобы с ней спать, а не странно. Забыл сказать. И... в тебе правда всего достаточно. Думаю, ты и сама это понимаешь, просто некоторые обстоятельства заставили ошибочно в этом усомниться. Ощутив волну тепла внутри, от которой сердце застучало быстрее, я улыбнулась, чуть склонив голову набок, одними губами произнесла "спасибо" и помахала лапкой ретривера Йоханнесу. Он усмехнулся, сложив руки на груди. Колючка вернулся к машине, а я ушла за дом, но не спешила подниматься на крыльцо и заходить внутрь. Зачем-то прислушалась, ожидая шороха колес отъезжающего внедорожника, но и Йоханнес будто не спешил уезжать. На самом деле, наверняка просто отвечал кому-то на сообщение или что-то в этом духе. Вместо шороха колес слышалось только урчание двигателя. Нестерпимо хотелось выйти обратно на дорожку, вернуться к Йоханнесу, но это было бы странно. Как бы я это объяснила? Вредина бы окончательно поставил на мне клеймо влюбленной дурочки. Так что я продолжила стоять, ожидая непонятно чего. Через пару минут машина уехала. Войдя в дом, я поставила рюкзак на пол, достала телефон и, открыв наш диалог, напечатала: "ты так и не спросил, пишу ли я что-то или нет", но вместо отправки сообщения все стерла и сунула телефон обратно в задний карман джинсов. Пора было научиться наконец вовремя останавливаться, а не бегать за людьми, словно щенок.