Бриллиантовая гильдия

Выбранное для ограбления поместье было тихим, темным и совершенно безлюдным. Получивший наводку, сулящую множество золота и артефактов, вор медленно и плавно продвигался по коридору, избегая освещенных луной участков. Вся прислуга уже спала, было глубоко заполночь, но ему все равно казалось, что кто-то на него смотрит. Он постоянно оглядывался, но продолжал идти вперёд. Все же, обещанная добыча была богатой и манила, а стражи, как обещали, совсем не было. И, оглянувшись в очередной раз, он обомлел. Прямо на него смотрела кошка. Прижавшаяся к полу в охотничьей позиции, но все равно гигантская кошка внимательно следила за каждым его движением и преследовала уже неизвестное количество времени. От испуга он дернулся — покрытое рыжеватой короткой шерстью мускулистое тело распрямилось, как пружина, и его придавила к полу неимоверная тяжесть. Вор зажмурился, думая, что сейчас длинные клыки вопьются ему в шею, но животное просто с довольной мордой осмотрело свою добычу и прикрыло глаза, надёжно поймав незнакомца. А после он даже задремал и басовито замурлыкал, не собираясь двигаться с места, что придавало ситуации оттенки сюра. Так вора и нашла утром горничная, распластанного, измученного неудобным положением и тяжёлой навалившейся тушей, вскрикнула и убежала звать хозяина поместья. Дрейк был ещё сонным, поскольку его подняли раньше обычного, а потому был несколько раздражен, но все же усмехнулся, обнаружив, что не зря потратил время, объясняя Барону, что нельзя грызть и просто надкусывать людей, даже если они чужие. Впрочем, мантикор оказался очень территориальным и ненавидел, когда в доме были незнакомцы, вот и решил придержать такого подозрительного человека до утра. Будить Дрейка сам он бы не решился, потому что уже получал за это хорошую встряску, когда был маленьким. Хотя тогда дело было в том, что мужчина шевельнул ногой под одеялом во сне, и Барону показалось очень забавным впиться в нее когтями в имитации охоты, но с тех пор он предпочитал вообще не приближаться к спящему мечнику или не шевелиться, если уж так выходило, что в ночевках под открытым небом они спали рядом. Ему разрешалось только очень тихо, осторожно залезать в кровать со стороны Миадэль и спать с ней в обнимку, а играть и баловаться в спальне было вообще запрещено, особенно ночью. — Ну все, пусти, — распорядился Дрейк. Барон глухо заворчал, опустил голову, не желая отдавать свою законную добычу, — ну-ка! Мечник наклонился, хмурясь, и мантикор все же сдвинулся, прижав уши и не разгибая лап. Дрейк был единственным, кто мог надежно призвать его к порядку. Миадэль он тоже слушался, но больше чтобы не расстраивать, чтобы хвалила и гладила, а вот Дрейка откровенно опасался из-за парочки жёстких уроков в детстве. Несмотря на довольно развитый ум, позволяющий ему помнить много слов и придумывать изощрённые шалости, Барон не осознавал, насколько стал большим и сильным — а потому все ещё с обидой и страхом вспоминал, как Дрейк наступил на него во время безобидной игры в засадную охоту, боялся, что это произойдет ещё раз. И даже то, что Миадэль иногда ради веселья каталась на своем питомце верхом, не помогало ему понять собственные размеры. Вернее, размеры относительно тела Дрейка — потому что при взаимодействии с другими людьми он уверенно чувствовал себя большим и сильным. У незадачливого вора затекло все тело, но Дрейк все равно поднял его на ноги и поволок к выходу. У них в поместье не было охраны, потому что места, где хранились артефакты и оружие, были надёжно защищены заклинаниями, а теперь появился ещё и любитель по ночам патрулировать свою территорию и дремать на улице в теплую погоду. Мимо чутких ушей помеси мантикоры и горного льва не проскочила бы даже мышь — к слову, мышей и крыс он тоже ловил, даже когда уже вырос почти размером с лошадь. Иногда это заканчивалось опрокинутыми стеллажами на кухне, но от грохота кастрюль и сковородок он и сам пугался, сразу прибегал к хозяйке, чтобы пожалела и похвалила за охоту. Разобравшись со стражей, замглавы гильдии Аддерворн явился в столовую к завтраку. Омлет уже успел немного остыть, но Миадэль все равно ждала его. А вот Барон о таком не беспокоился и с удовольствием уплетал в уголке со своего отдельного большого блюда куски отборного мяса, яйца, пару куриных тушек и немного потрохов. На десерт у него было несколько сладких очищенных морковок, которые он грыз по чуть-чуть, лениво жмурясь и слушая, как хозяева обсуждают неудавшееся ограбление. После завтрака Дрейк устроился в одной из гостиных и взялся за спицы. Миадэль пришла туда же с книгой, примостилась в кресле, но все больше наблюдала. Ей нравилось смотреть, как его большие руки и огрубевшие пальцы ловко управляются с тонкими спицами, перекидывают, наматывают, завязывают пряжу. Учиться этому он ей не позволял — все же, вязание было исконно мужским делом, ни к чему лишние вызовы обществу. Да и что бы она связала? Мечник-то вязал себе подклад для броневого наплечника, потому что нынешний уже местами изорвался. Барон тоже любил поиграть с клубком, но получалось только пока Дрейк не видел, иначе сразу цыкал. Чтобы безнаказанно понаблюдать за мельтешением спиц и ниток, мантикор подобрался поближе и аккуратно положил тяжёлую голову мужчине на колено. И ему перепала неожиданная и непривычная ласка — Барон даже зажмурился и замурлыкал от крепких, совсем не нежных почесываний шеи. Ему нравилось, как его гладила хозяйка, нравилось, как она пахнет и какой у нее голос, но вот так вот почесать, продирая густую шерсть до самой кожи, так ещё и в таком удачном месте, она не могла. После обеда, позволив наевшемуся коту немного отлежаться и подремать, Дрейк позвал его на тренировочную площадку. Чтобы держать и его, и себя в хорошей форме, он периодически устраивал что-то вроде борьбы, заодно и учил выросшего под крылышком у Миадэль полукровку пользоваться силой своего тела и хорошенько планировать атаки. Он вообще не позволял ему много валяться, поэтому Барон был довольно сухим и мускулистым. К тому же, ему уже исполнился год, по меркам мантикор он был взрослым, но сохранял игривость котенка, а потому много двигался, гоняясь за птицами, солнечными зайчиками и мухами. На сеанс борьбы пришла посмотреть и Миадэль, устроилась на скамье в тени. Ей нравилось наблюдать за двумя силачами, пусть тело мужчины и было скрыто броней. Несмотря на внятный приказ не сметь выпускать когти, Дрейк надел броню, потому что уж когти свои мантикор держал в прекрасном состоянии и регулярно точил о дерево у пруда. Глубина засечек впечатляла и не вызывала желания обзавестись такими же на спине. Барон имел прекрасные рефлексы и многому научился за свою пока что короткую жизнь, но и Дрейк знал его, как облупленного, а потому неизменно сбрасывал с себя на утоптанную площадку. Кот нервничал и злился, потому что не хотел проигрывать перед хозяйкой, хотя знал, что она не будет его ругать. Он любил Миадэль, таскал ей добытых зверюшек и часто пытался нежно вылизывать, хотя его жесткий шершавый язык царапал ее тонкую и мягкую кожу. Ему хотелось впечатлить ее, поэтому он все же извернулся, на ходу изобретая неожиданный прием, и умудрился всем весом навалиться, чтобы сбить противника с ног. Улёгся на него, как на ночного воришку, и внимательно проследил, видела ли Миадэль. Она видела, конечно же, даже тихонько похлопала. Дрейк просто ждал, пока кот насладится своим величием и встанет с него, туша неподъемная. И потому они все дернулись, когда в плечо Барона вонзился арбалетный болт. Он рявкнул, подскакивая и раздражённо хлеща хвостом с обнажившимся от злости жалом, большими прыжками бросился в сторону обидчика, чтобы немедленно наказать его за подобную подлость. — Барон, стоять! — гаркнул Дрейк, приподнимаясь на локте. Обычно он не повышал голос, говорил тихо и спокойно, поэтому такой оклик заставил даже разозленного мантикора несколько охладить пыл. Он враждебно зарычал, припадая к земле и прижимая уши. Тонкий болт причинял ему заметную боль, но не мог причинить хоть сколько-нибудь существенного вреда, попав в плечо. — Я же говорил, что когда-нибудь это чудище на тебя бросится, — заметил начальник дворцовой стражи, готовя второй болт. — Мы тренировались, — мечник легко поднялся и отряхнул запыленные штаны. По разговору поняв, что это не враг, Барон немного успокоился и пошел к Миадэль за лаской, показательно прихрамывая и подволакивая пострадавшую лапу, будто не он только что скакал ради возмездия. — Бедный мой малыш, — сразу начала жалеть девушка, магией извлекая болт и подлечивая рану, заодно и гладила его по лобастой голове. Мантикор тихонько подвывал, подтверждая, что ужасно бедный и ужасно несправедливо обиженный, — вот так вот ни за что напали на тебя, да, мой хороший? Она могла самозабвенно возиться с ним, не спать ночами из-за его недомогания или целые вечера тратить на игры, чем только убеждала Дрейка в своей истинно женской натуре. Пусть она не воспринимала питомца как свое дитя, но желание и потребность заботиться о ком-то были отлично видны. Но она не доходила до крайностей, обязательно строго отчитывала кота за шалости, брала его с собой в рейды и там позволяла охотиться и драться с не самыми безобидными существами, а по вечерам с удовольствием грелась между Дрейком и пушистиком. Впрочем, иногда она сама требовала проявлений заботы, совсем как ребенок. Господин Ричард Хендрикс был первым, кто прибыл на разбирательство, когда скрывать подросшего мантикора от встревоженных соседей стало невозможно. И он был поистине пленен красотой и изяществом мисс Амворн, сделал попытку прозрачного флирта и сразу же получил достаточно ясный отрицательный ответ. А после, используя свое служебное положение, объявил, что будет инспектировать поведение опасного существа, живущего в престижном пригороде столицы — и заявлялся без предупреждения, когда его душе было угодно. В ответ Миадэль стала брать мантикора с собой на прогулки по городу, разве что, надевала на него ошейник, чтобы не приняли за дикого. Дрейк поначалу немного волновался, что Ричард может повести себя грубо, столкнувшись с отказом Миадэль, напугать ее или причинить вред, ведь аристократы с высоким положением в обществе не привыкли к строптивости женщин, но она реагировала спокойно, как всегда, с долей плохо скрытого презрения, явно не собиралась бояться и нервничать. Самой же девушке это нравилось с каждым разом всё меньше — настойчивые попытки пригласить на ужин были однообразными и утомительными, ведь им обоим был заранее известен ответ, но господин Хендрикс не собирался мириться с отказами. Она даже подумывала все же сходить разок, чтобы отправить приставалу восвояси уже прямым текстом, но ей ужасно не хотелось проводить с ним даже пять минут, особенно наедине, а к своим желаниям она привыкла прислушиваться. К тому же, мало ли, что он мог о себе возомнить даже после такого вынужденного согласия. Здесь же всегда был рядом Дрейк, в его присутствии никто бы не позволил себе неподобающие поползновения. Уже весь союз авантюристов и столичный бомонд были в курсе, что напарники из гильдии Аддерворн, ранее бывшие образцом дружбы между мужчиной и женщиной, теперь вовсю делят постель и ауру мага, так что никто больше не воспринимал Дрейка бессловесным телохранителем. Троицу встретил у дверей дворецкий, принял у Дрейка броню, с поклоном предложил подать чай для хозяев и гостя. Миадэль совершенно не хотелось угощать этого человека в своем доме, но она все же кивнула. Ссориться с таким высокопоставленным аристократом не входило в ее планы. Разве что, убить его уже, наконец, чтобы избавить себя от муторной необходимости улыбаться и вежливо отказывать. Дрейк уже намекал, как умел, что не был бы против, если бы она нашла себе другого мужчину — в конце концов, ее чувства могли быть просто гипертрофированной дружбой, она просто не знала никого другого и никогда даже не задумывалась о романтических отношениях с мужчинами. Но ей не хотелось другого — ни в каком из смыслов. Ей было комфортно болтать и путешествовать с Дрейком, ей нравилось смотреть на него, нравилось, как он заботился о ней. Ей нравилось, как нежно и мягко он занимался с ней любовью, как ласкал и целовал. Ей все нравилось в нем, все до самой мелкой черты твердого характера и привлекательного мужественного лица, и никого другого она не хотела. По крайней мере, Дрейк не видел в ней красивую игрушку для выхода в свет и похвальбы перед другими мужчинами, чего можно было бы ожидать от аристократа, делающего комплименты лишь внешности. Да и не верила она в комплименты внешности, потому что знала, что совершенно не подходит под идеалы красоты, распространенные среди людей. Неспешный разговор о новой и уже модной породе лошадей девушку не интересовал, она гладила мантикора, все ещё жалобно вздыхающего и положившего голову ей на колени, и смотрела в сторону. Ее напарник безропотно брал на себя вежливое общение с незваным гостем, она же обычно просто присутствовала. Отчаявшись втянуть и ее в беседу, господин Хендрикс допил чашку и откланялся. В этот раз даже не адресовал Миадэль приглашение поужинать вдвоем, что постоянно нахально делал прямо в присутствии Дрейка — и она вздохнула с облегчением, надеясь, что это знак. Возможно, этот мужчина считал неотразимым себя или свою должность, но ее меньше всего волновали деньги, влияние или родовитость. — Слушай, — она взяла мечника за руку, немного наклонилась к нему, — пойдем в спальню. Ей нравилось чувствовать рядом Дрейка, заботливого, чуткого и нежного, после надоедливого внимания других мужчин. И он не возражал — он никогда не возражал, если ей хотелось ласки. Даже когда они едва пережили зачистку подземелья в ущелье высоко в горах, когда она едва не сходила с ума и дрожала всем телом, повисая на нем — не отказал. Едва успел только бросить на снег плащ, но им обоим в тот момент совсем не было холодно среди почти отвесных темных скал. Барон быстро распознал, что будет происходить, и ушел на улицу. Он толком не понимал, что именно они делают, зачем, тревожился от звуков, которые издавала хозяйка, но не решался мешать, потому что там был Дрейк — он не боялся даже взрослого мантикора таскать за ухо. Сделав свой стандартный круг вдоль живой изгороди, кот тщательно обнюхал все углы, попил из пруда, наблюдая за бликами солнца на мелких волнах, поточил когти на привычном месте, довольно урча, а потом лег отдыхать в тени цветущего кустарника, откуда было видно весь двор и крыльцо. Его хозяева будут ещё некоторое время заняты, может быть, даже до вечера, и ему было скучно. Положив голову на лапы, он прикрыл глаза, думая, что обязательно придет вечером спать рядом с ласковой и вкусно пахнущей Миадэль, она почешет его под подбородком и погладит живот, а потом будет обнимать всю ночь, маленькая, хрупкая и самая лучшая для него в целом мире.