Бриллиантовая гильдия

Утром Дрейк снова выглядел уставшим и измотанным, поэтому дворецкий предупредительно подал ему порцию завтрака больше обычной. Мисс Амворн активно исследовала свое тело, поэтому ее напарник редко мог хорошо выспаться. Они уже целый месяц не покидали поместье надолго, потому что она переживала, как будет вести себя котенок без нее, а потому заместитель главы гильдии отрабатывал вторую смену в спальне без шанса списать все на необходимость подготовиться к рейду. И не то чтобы он был против, разумеется, но та толика магических сил, которой с ним делилась Миадэль, позволяла его телу обновляться куда быстрее обычного, поэтому не было причин отказывать ее ненасытности. Дрейк мог поклясться, что это все вина ее эльфийской половины — чем ещё объяснить ее неутолимую жажду заниматься любовью по несколько раз подряд каждый вечер? Дрейк проследил взглядом, как в столовую заходит Барон. Или, скорее, запрыгивает, убегая от своего собственного непослушного хвоста. За прошедший месяц котенок заметно подрос, набрался сил, начал есть мясо — и явно видел его источник в каждом встречном. Но пока что, будучи котёнком, он лишь игриво нападал на ноги, причем зачастую из засады или из-за угла, так что слугам приходилось передвигаться осторожно. Миадэль переживала, извинялась за него, даже доплачивала за такие неудобства и каждый раз отчитывала непоседливого малыша, но это не помогало. Нет, он прекрасно понимал слова, это было очевидно по его поведению в другие моменты, а тут вдруг прикидывался глухим — и это лучше всего говорило о том, что у него есть разум. Если он вырастет размером с чистокровную мантикору, однажды такая игривая атака может стоить человеку конечности. Следом за котёнком явилась и Миадэль, довольная, цветущая и счастливая. Что ж, за такое выражение ее лица Дрейк готов был и неделю не спать. — Я сегодня поеду к портному, — сообщила она, переставляя со стола на пол тарелку с нарезанным мясом, чтобы Барон всегда видел, кто именно его кормит, — тебе что-нибудь нужно в городе? Дрейк покачал головой. Вообще-то, ему не нравилось отпускать ее одну. Она прекрасно могла постоять за себя и никогда не стеснялась это делать, но все равно злилась и расстраивалась из-за приставаний или пренебрежительных высказываний о ее происхождении. Зато, пока дома не было сердобольной защитницы, он вполне мог заняться воспитанием Барона, надеясь только, что ещё не поздно. Найти, где он прятался, было легко — из коридора, ведущего в левое крыло, донёсся взвизг испуганной и, наверное, оцарапанной горничной. Дрейк тоже пошел туда, переставляя ноги медленно, разглядывая потолок, чтобы показать свою беззащитность. И котенок выпрыгнул из-под кресла, совершенно серьезно выпустив когти. Зная его тактику и имея прекрасные рефлексы, мечник подпнул его, опрокидывая на бок, и несильно наступил на лапу. Барон сразу же заверещал, отскочил подальше, сверкая зелёными глазищами. — Извини, не заметил тебя, — спокойно сказал Дрейк, пригвождая его к полу холодным взглядом. Миадэль бы возмущалась, что это жестоко, что он просто игривый и маленький, но меры необходимо было принять, пока он ещё видит людей существами большими и представляющими потенциальную опасность. До сих пор он настороженно и с опаской относился только к Дрейку, потому что был пару раз взят за ухо за свои шалости или попытки залезть на диван, а Миадэль он просто обожал, знал, что она будет с ним только ласкова, и потому совсем не реагировал на ее словесные требования вести себя хорошо. Раз уж мягкие методы не работали — следовало более конкретно показать мантикору его место, пока он ещё маленький, не стал куда сильнее Дрейка и, что немаловажно, не осознал свою силу. Уже следующая жертва была только напугана — Барон выскочил из-за угла, но лишь попрыгал рядом, выгибая спину, до ног же не дотронулся даже кончиком хвоста. Миадэль уже несколько лет посещала одного и того же портного, потому что только он согласился шить платья такого фасона, который ей нравилось носить. Лёгкие, из одного или двух слоев ткани, с тонким подолом и небольшим разрезом, чтобы не мешал двигаться. Такое было больше в моде среди эльфиек, люди бы скорее посчитали распутной ее привычку демонстрировать не только щиколотки, но и ногу до колена. Впрочем, она привыкла к такой одежде с детства и не собиралась менять свои вкусы в угоду мнению людей, которых презирала — особенно мужчин, которые шипели про ее развратность, жадно пялясь на хрупкие лодыжки. И неизменно она надевала со всеми платьями лёгкий и мягкий корсет из темной кожи с мелкими чешуйками. В нем даже было несколько плоских кармашков для мелочей, но обычно она ими не пользовалась. И корсет редко выполнял функцию брони, ведь в рейды она одевалась по-другому. Правда, исходный серо-зеленый тусклый цвет драконьей шкуры ей не нравился, поэтому после выделки кожу аккуратно тонировали щадящим составом до более благородного и глубокого темно-зеленого оттенка. Сегодня ее заказ был необычным, потому что предстоял ежегодный прием союза, во время которого всех авантюристов рубинового и выше рангов приглашали на званый ужин. Дрейк, как всегда, наденет свой привычный камзол, в меру роскошный, и этого будет достаточно. Миадэль же нравилось менять наряды, нравилось продумывать их с портным, подбирать ткани и украшения. Женщин там будет немного, но никто не рискнет грубить ей или приставать, даже если рядом не будет Дрейка. В конце концов, она совершенно заслуженно носила свой бриллиант, хотя поначалу, когда Дрейк только начал брать её с собой в рейды, боясь оставлять одну, многие хмыкали, что он все тащит на себе, а она пользуется. Впрочем, в самых первых рейдах от нее действительно совсем не было толку. И даже несмотря на это, едва только привел ее в город, он зашёл к портному и купил пару платьев. Да и после всегда предлагал немного обновить гардероб, едва заимев пару более-менее лишних монет, ведь ходить несколько раз в одном и том же платье считалось прерогативой бедняков, и он привык думать, что нарядов должно быть много. Не то чтобы серебряный авантюрист зарабатывал большие деньги — но на платье или вкусности для бывшей рабыни, принимающей что угодно с искренним восторгом, он никогда не скупился. В этот раз, как и всегда, она отказалась от предложения сделать декольте глубже или открыть плечи. Она стеснялась маленькой груди и худого телосложения, поэтому старалась скрывать все места, где были заметны торчащие кости. Только талию всегда подчеркивала корсетом — от природы такую, какой не могли добиться человеческие женщины даже с самыми жёсткими утяжками. Пока помощники портного собирали на столе рулоны ткани, чтобы выбрать подходящую, девушка прошлась по салону, заглянула и в скромно спрятанный за шторкой отдел с ночными рубашками и нижним бельем. Остановилась у полупрозрачного, тончайшего пеньюара, коснулась нежной манжеты. Серьезно раздумывала, не купить ли его, чтобы... И решительно отвернулась. Ее волновало, что Дрейк только отвечает на ее приставания, но не целует, не прикасается первым. Будто просто выполняет ее прихоть, поддается ее капризу, как всегда. Глупая мысль попытаться соблазнить его была мимолётной. Во-первых, это все равно было бы ее инициативой, ее попыткой спровоцировать его. Во-вторых, ей отчаянно не хотелось ничего менять в себе, даже для Дрейка. И надевать смущающую, неуютную одежду вместо простой и привычной тоже не хотелось. Показалось даже, что было бы предательством, если бы он повелся на этот трюк — будто ему не нужна та Миадэль, обычная. Понимая, что начинает думать, как паникующая женщина, маг фыркнула и вернулась в основной зал. Они с портным подобрали для платья расписной шелк, темный, с крупными алыми цветами, а для подклада — самую мягкую и приятную к коже ткань. Пышный подол она терпеть не могла, так что платье должно было быть прямое, как обычно. И из кусочка шелка она заказала сшить шейный платок для Дрейка, как всегда — чтобы их костюмы перекликались. Он никогда не возражал, да и ему было так удобнее, потому что не приходилось подбирать этот аксессуар самому, а к черному камзолу подходило все. Стоило ей вернуться домой — Барон прибежал и бросился ей в ноги, часто и высоко мяуча, будто хотел пожаловаться, кружился вокруг, просился на ручки. Миадэль с трудом верилось, что Дрейк стал бы обижать котенка, он ведь никогда не был жестоким или живодером, но она все равно нашла его, чтобы спросить. — Я просто споткнулся, когда он на меня прыгнул, — пожал плечами занятый на тренировочной площадке мечник. — Малыш, ну я же тебе тысячу раз говорила не бросаться на ноги! — вздохнула девушка, поглаживая пострадавшего пушистика, раздражённо урчащего. Эта наглая ложь стоила Дрейку пары отличных сапог, изгрызенных и помеченных оскорбленным котом, но зато больше ни разу никто не был поцарапан. Вечером Дрейк задержался, чтобы закончить с полировкой меча, которую начал ещё до ужина. И потом, в полумраке спальни он увидел Миадэль, расчесывающую волосы перед сном. Обычно он бы не обратил внимания, ведь видел такое уже сотни раз, она всегда подолгу расчесывала золотистые и тонкие волосы, которые легко путались. Но ее ночная рубашка немного соскользнула с одного плеча, открывая белую кожу, и он, неожиданно для себя самого, не смог оторвать взгляд. Ему было спокойнее думать, что он просто выполняет ее прихоть, потому что его это не особо напрягает, но сейчас он неотрывно смотрел на это хрупкое, немного костлявое плечико и чувствовал, что хочет ее. Хочет эту красивую молодую женщину, как она хотела его. Прикоснуться к ней, приласкать, снова убедиться, что она доверяет ему. Миадэль не ожидала, что он подойдёт, вздрогнула. И замерла, когда он мягко приобнял ее за талию и наклонил голову, целуя в плечо и шею. У нее побежали мурашки, она схватилась за его руку, закрывая глаза, чтобы не видеть в зеркале эту эротичную картину. Это было так непривычно, так романтично, что ей даже не верилось. И от этих ласковых поцелуев, от его теплого дыхания у нее замирало все тело, сердце билось чаще. Как всегда, она просто зря волновалась — Дрейк никогда бы ее не разочаровал, не обидел. — Знаешь, я переживала, вдруг ты не хочешь, — прошептала она, подставляясь под поцелуи, — никогда первым не приставал. Признаваться в этом было странно и смущающе, но она обещала ему, что будет говорить обо всем, что касается ее чувств, чтобы он знал, если однажды нечаянно переступит какую бы то ни было черту. — Ну, ты хочешь так часто, что у меня просто не было шанса первым начать, — усмехнулся Дрейк, подхватывая ее на руки, чтобы отнести в постель. Она смеялась, понимая, что это истинная правда. За прошедший месяц Миадэль не дала ему ни одного вечера отдохнуть — потому что ей безумно нравилось заниматься с ним любовью. Прием в этом году был юбилейным, а потому особенно шикарным. Представители гильдии Аддерворн держались немного поодаль от всех, вежливо здоровались, потихоньку потягивали вино и угощались закусками, не собираясь скрывать, что просто отбывают повинность. Миадэль собрала волосы в нарядную высокую прическу, поблескивающую, как настоящее золото. Яркое платье оттеняло ее белую кожу, совсем не загорелую, несмотря на частые рейды. Дрейк, в свое время уступивший ей главенство в гильдии, все время был рядом, но не стремился показать себя более важным, чем она, и вызывал этим насмешки среди остальных авантюристов. На самом деле, он просто не хотел возиться со всеми нужными бумагами, которых предстояло заполнить целые горы и при создании гильдии, и при последующих рейдах, а потому предпочел, чтобы этим занималась более усидчивая девушка, тем более что к моменту получения золотого ранга он уже научил ее читать и писать. Было довольно неожиданно, когда Миадэль получила приглашение на танец от бриллиантового мага из другой гильдии, но она не стала отказываться. Дрейк позволил себе отвлечься, чтобы найти, куда поставить ее пустой бокал, а потому упустил момент, когда над центром бальной залы поднялся мощный барьер. — Надо же, какой низкий поступок, — усмехнулась полукровка, оказавшаяся в центре блокирующего заклинания. Она не боялась такой спонтанной дуэли, потому что была вполне уверена в своих силах. Несмотря на то, что Миадэль знала множество заклинаний, касающихся целительства и быта, в первую очередь она изучала все, что было связано с боевой магией. Ей неплохо давалась стихийная магия, но больше всего она любила пусть сложные, энергоёмкие и длинные, но всегда очень зрелищные древние заклинания. — Меня невыносимо гложет, что какая-то шалава имеет тот же ранг, — вежливо улыбнулся маг, будто не оскорбил разом Миадэль и сам союз, тщательно рассматривающий все повышения в рангах, даже от медного к бронзовому. Такой проступок впоследствии явно будет стоить ему карьеры, потому что союз не простит поединок прямо на приеме, да ещё и не в виде зарегистрированной дуэли. Но зато было ясно, почему он не захотел сделать все официально. — Что же это за такая никчемная шалава, что против неё надо выступать впятером, — с наигранной заинтересованностью покачала головой Миадэль, уже поднявшая собственную защиту. Барьер создали и поддерживали четверо магов. И, пока они говорили, Дрейк уже успел выяснить, что пробиться сквозь эту преграду с имеющимся снаряжением у него не выйдет. Он нервно расхаживал вдоль полупрозрачной и подрагивающей стены, пытаясь придумать, чем может помочь, а внутри, тем временем, разгорался поединок. Защитная магия барьера действовала и на пятого, поэтому он экономил силы и позволял себе не тратить время на контрприемы, Миадэль же пришлось больше защищаться, возможности атаковать у нее не было. Дрейк знал по ее рассказам, что защитная магия самая затратная, но слабо себе представлял, на сколько ее хватит. А потому решил действовать. Быстро оценив взглядом присутствующих, он выбрал изумрудного мага, потому что другой бриллиантовый мог бы и спалить на месте, а у рубинового может оказаться малый резерв. Рывком повалив его на пол, он обнажил длинный меч, который выглядел достаточно парадно, чтобы носить его с камзолом. — Я заплачу, — пообещал он, не слушая непонимающие причитания, и вонзил клинок в предплечье мага так, чтобы не задеть кости. Тусклый молочный опал в рукояти слабо засветился, поглощая магию, но должен был мигать, передавая ее тому, кто носит кольцо с таким же камнем. Значит, этот барьер не пропускал и подпитку. Впрочем, наполненный чистой энергией меч становился поистине разрушительным оружием. Не торопясь, Дрейк подошёл к барьеру, встал за спиной у одного из магов, приставил острие к преграде на уровне его груди и всем весом навалился. Поначалу казалось, что ничего не выйдет, но уже через пару мгновений барьер пошел рябью, меч рывком прорвался сквозь него и пронзил мага, сразу же вытягивая из него большую часть ауры. Опал равномерно пульсировал, передавая всю эту энергию в кольцо на большом пальце Миадэль, а лишённое одной из граней заклинание барьера быстро распалось. Она не стала церемониться, воспользовалась тем, что ее оппонент не успел перестроиться на защиту, и применила неприятное и жестокое древнее заклинание, позволяющее захватить в плен сердце противника. — Ну и что же ты можешь без него? — из последних сил усмехнулся маг, медленно опускаясь на колени. Словно возможность оскорбить и унизить полукровку была для него важнее потенциальной победы над ней. Впрочем, ее это не удивляло — встреченные ей мужчины часто были трусами, прятались за своими рыцарями, помощниками и даже женами, всячески изворачиваясь ради спасения исключительно своей жизни. Другим в ее мире был только Дрейк. — Явно больше, чем ты можешь без группы поддержки, — улыбнулась она, сжимая кулак. Мужчина дернулся и обмяк, повалился на пол, обозначая этим конец поединка. В зале стояла тяжёлая тишина, пока Миадэль, пользуясь правом пострадавшей и при этом победившей, вынимала бриллиантовую серьгу из его уха. Теперь это ее бриллиант. Дрейк невозмутимо вытирал меч, совершенно спокойный, будто ничего и не случилось. Для него было естественным бросаться на ее защиту, даже если его помощь не требовалась. — Спасибо, — мягко улыбнулась его напарница, не собираясь ему говорить, что у нее оставалось ещё много магии. Без его вмешательства бой мог затянуться, кто знает, как бы все повернулось, если бы у нее не получилось защитить себя магией, — спасибо и вам. Перепуганный и ослабленный изумрудный маг только неопределенно дёрнул головой. Залечить такую рану для него не было бы проблемой, но он серьезно боялся за свою жизнь, когда над ним навис мужчина с мечом и ужасающе решительным взглядом. Правда, он все же смягчился, получив в качестве компенсации физического и морального вреда серьгу с довольно крупным бриллиантом. Праздничный вечер был безвозвратно испорчен, поэтому завершился, толком не успев начаться. Представители гильдии Аддерворн распрощались с членами союза и отбыли восвояси. Теперь уже не оставалось тех, кто не убедился — связываться с этими двумя, искусно владеющими уникальными артефактами, себе дороже. Позже, пока союз разбирался с лишениями рангов, стражей и прочими формальностями, в штабе гильдии Аддерворн Дрейк с удовольствием снимал с победительницы красивое платье, с нежностью целуя ее белое тело.